Хасан-хаким

Курдская сказка

Жил-был падишах. И был у него сын. Вот уже семь лет как сын был тяжело болен. Всех врачей созвал падишах. Сколько ни старались они, никто не мог его вылечить.
Слышал когда-то падишах, что есть на свете некий Хасан-хаким, который излечивает все болезни. Стал он расспрашивать, не знает ли кто-нибудь этого Хасан-хакцма. Но никто никогда о нем и не слышал. Тогда выбрал падишах двух юношей из своих приближенных и велел им собираться в путь — на поиски Хасан-хакима. Дал он им отличных коней, хурджин золота и велел не возвращаться без Хасан-хакима.
Юноши отправились в путь. Долго ехали они. Кого ни спрашивали — никто даже имени Хасан-хакима не слыхал.
Много месяцев были они в пути. Бороды у них отросли — длинные-предлинные. Приехали они в город Джезире.
— Давай бороды сбреем,— говорит один другому.
Пошли они в баню, вымылись, потом пошли к даллаку. Видит даллак: чужестранцы к нему пришли. Стал он их расспрашивать, откуда они, куда и зачем едут. Юноши все ему и рассказали.
— Может быть, я сумею вам помочь, — сказал даллак. — Приходите вечером сюда снова.
Когда вечером юноши снова пришли в назначенное место,
даллак уже ждал их.
— Пойдемте со мной,— сказал он.
Шли они долго. Даллак привел их к гробнице. Подошел даллак к гробнице, хлопнул в ладоши и сказал:
— Во имя шейха Ади! Гробница раскрылась. Даллак и двое юношей вошли в нее, Все трое очутились в богато убранной комнате. На возвышении посреди комнаты сидел человек в темной одежде. Даллак снял шапку и бросился перед ним на колени. Вслед за ним то же сделали и юноши.
— Привет тебе, о Хасан-хаким! — воскликнул даллак.
— Здравствуйте! Встаньте, я разрешаю вам! — сказал Хасан-хаким.— Что привело вас ко мне?
— Ты, наверно, знаешь, что сын нашего падишаха тяжело болен, — сказал один из юношей. — Падишах просит тебя вылечить его!
— Возвращайтесь к себе, я приду вслед за вами, — сказал Хасан-хаким.
Все трое поклонились и вышли. Оба юноши стали благодарить даллака за помощь.
— Вот тебе мешок золота, — сказали они, — в награду за твою услугу!
— Пусть ваше золото останется вам, мне ничего не нужно, —сказал даллак, — я просто пожалел вас и решил помочь вам в вашей беде! — Сказав это, он исчез, словно его и не было.

Вернулись юноши к своему падишаху, а Хасан-хаким уже там, сидит рядом с падишахом.
— Вылечи мне сына, Хасан-хаким, —говорит ему падишах, — и я отдам тебе шахскую власть!
— Пойдем, покажи мне сына,— сказал Хасан-хаким.
Осмотрел больного Хасан-хаким и сказал:
— Принесите мне лист хорошей бумаги.
Падишах послал слугу:
— Иди в лавку обезьяны, возьми там лист лучшей бумаги и скорей возвращайся!
— Я тоже с ним пойду, — сказал Хасан-хаким, — не волнуйся, не задержусь!
Пришли они в лавку. Лавка большая, товаров много, а торгует — обезьяна. Одна торгует. Владелец лавки тут же сидит — пальцем не шевельнет. Обезьяна со всеми делами одна справляется. Удивился Хасан-хаким, глядя, как проворно торгует обезьяна, ни на копейку не ошибается! От изумления Хасан-хаким окаменел. Наконец наступил вечер, лавку стали закрывать. Хозяин лавки накинул обезьяне на шею веревку, вытащил во двор и отколотил ее хорошенько. Затем повел ее за собой, то и дело ударяя ее палкой. Хасан-хаким — за ним. Обернулся хозяин, видит: человек сзади идет.
— Не иди за нами, — говорит он Хасан-хакиму, — видишь, я бью обезьяну, пыль летит, а у тебя одежда чистая — испачкается!
— Сегодня я — твой гость,— говорит Хасан-хаким.
— Ну, раз гость — добро пожаловать! — отвечает хозяин.
Пришли в дом, а там гостей полно. Все сидят, пьют, едят, веселятся. Усадил хозяин Хасан-хакима за стол, велел подать ему угощение.
— Нет, дорогой, — говорит Хасан-хаким, — я ни к чему не притронусь, пока ты мне не расскажешь тайну этой обезьяны. Ведь она так исправно, так добросовестно торгует, целый день возится в лавке, а ты только бьешь ее в награду. Почему? За что? Расскажи мне, очень прошу тебя! Ведь я — твой гость!
— Через несколько домов от меня живет владелец черной собаки. Когда ты узнаешь у него историю этой собаки, то я расскажу тебе историю обезьяны.
Хасан-хаким сейчас же встал и вышел. Разыскал он дом владельца черной собаки, вошел и говорит:
— Я — ваш гость!
— Добро пожаловать, всякий гость — гость от бога! —отвечает ему хозяин.
Смотрит Хасан-хаким, а в комнате, на самом лучшем месте, на семи подушках сидит черная собака, и на шее у нее толстая золотая цепь. Хозяин усадил Хасан-хакима, поставил перед ним угощение.
— Спасибо, — говорит Хасан-хаким, — ничего я есть не буду, пока не узнаю историю этой собаки! Расскажи мне ее, ведь я — твой гость!
— Недалеко от меня живет кази, если он расскажет тебе свою историю, то и я тебе свою расскажу, — говорит владелец черной собаки.
Встал Хасан-хаким, вышел и стал искать дом кази. Дом кази оказался совсем близко. Только Хасан-хаким подошел к двери, как из нее вышел сам кази. Довольный, смеющийся, приплясывая, вышел кази из дома и направился к минарету. Поднялся на минарет и стал читать молитвы. До самого вечера простоял он на минарете, потом спустился вниз с плачем и воплями и направился домой. По дороге он бил себя по голове и между глаз и рыдал.
Хасан-хаким пошел за ним.
— Я — твой гость,— сказал он кази.
— Всякий гость — гость от бога, добро пожаловать,— отвечал кази.
Пригласил он Хасан-хакима в дом, а дома у него — ни души. Пустой дом. Принес кази угощение, поставил перед Хасан-хакимом.
— Нет, спасибо, ничего я есть не буду, пока ты не расскажешь мне свою историю, — сказал Хасан-хаким. —Почему ты выходил из дома такой радостный и веселый, а возвращался домой с плачем и рыданиями?
— Через дом от меня живет слепой из Шама. Пусть сначала он расскажет тебе свою историю. Тогда и я расскажу.
Пошел Хасан-хаким к слепому. Подошел к дверям дома, видит: там гостей полно.
— Дома ли слепой? — спрашивает Хасан-хаким.
— Нет! Нет его дома, вон он стоит на мосту, милостыню просит! — отвечают.
Пошел Хасан-хаким к мосту, видит: стоит слепой на мосту, милостыню просит. Каждый, кто проходит мимо, непременно подает ему. До вечера простоял слепой, и Хасан-хаким — рядом с ним. Денег слепой набрал полный мешок.
Когда настал вечер, слепой выбрал на ощупь из мешка три ломаных гроша, сунул их себе в карман, взвалил мешок на плечи и пошел на площадь. Выйдя на середину площади, слепой вытряхнул все деньги из мешка на землю и повернул домой. Хасан-хаким — за ним. А народ между тем бросился собирать деньги, В один миг расхватали всю кучу.
Идет слепой, а Хасан-хаким — за ним. Слышит слепой чьи- то шаги и спрашивает:
— Кто это шагает за мной? Иди лучше впереди, а то от моей палки пыль поднимается, ты одежду испачкаешь!
— Сегодня я — твой гость, — говорит Хасан-хаким, — веди меня к себе в дом!
— Всякий гость — божий гость! — сказал слепой. — Мой дом — твой дом!
Пришли домой. Видит Хасан-хаким: в одном из углов комнаты куча земли лежит. Слепой прошел в тот угол и лег прямо на кучу земли.
— Что ты делаешь? — воскликнул Хасан-хаким. — Ложись на постель, зачем же ты в грязь лег?!
— Садись и ешь, что тебе подали, и не тревожься обо мне, я знаю, что делаю, — отвечал слепой.
В это время перед Хасан-хакимом поставили угощение.
— Нет, нет, я ни к чему не притронусь, пока не узнаю твою историю! — сказал Хасан-хаким.
— Ешь, ешь! — сказал слепой. — Пока ты будешь есть, я тебе все расскажу. Слушай и запоминай. Когда-то был у меня брат. Он был падишахом. Однажды он отправился в хадж, а меня оставил вместо себя управлять страной. Стал я падишахом. Плохо правил я народом. Одну упряжку волов на семь домов оставил. Наступил голод. Люди готовы были друг друга есть. А я всячески притеснял их. Когда брат вернулся, народ стал жаловаться ему на меня. Тогда брат мой проклял меня: «Ты ослепнешь на оба глаза, спать будешь в грязи, и весь доход твой будут составлять три ломаных гроша». Проклятие его исполнилось, и вот уже двенадцать лет как я ничего не вижу!
— За эти двенадцать лет ты уже искупил свою вину хотя бы тем, что раздаешь собранные тобой деньги людям! — сказал Хасан-хаким.
Прочел он заклинание — слепой прозрел и куча земли из комнаты исчезла.
Попрощался Хасан-хаким с хозяином и пошел к кази.
— Селам-алейкум, кази! — говорит.
— Алейкум-селам! Ну что, узнал ты историю слепого из Шама?
— Узнал, сейчас тебе расскажу.
Рассказал ему все Хасан-хаким и говорит:
— Ну, теперь ты рассказывай, я слушаю!
— Однажды, много лет назад, поднялся я, как обычно, на минарет и стал читать молитвы. Вдруг слетелось ко мне много птиц. Среди них был аист. Он положил свой клюв мне на плечо и так стоял, пока я не кончил молитвы. Я погладил его. Я гладил ему крылья, голову, ноги. Внезапно он рванулся и полетел. Я непроизвольно схватился за его ногу, и аист поднял меня в воздух. Долго летели мы. Я закрыл глаза от страха, а когда открыл их, увидел себя в прекрасном саду. «Наверное,
это райский сад!» — подумал я. Ко мне подошла девушка, красивая, как гурия, и велела мне идти за ней. Она привела меня в комнату, где были три девушки — еще более прекрасные, чем она. «Можешь узнать, которая из них — аист?» — спросила меня девушка. «Нет, откуда же мне знать это!» — «Закрой глаза, вытяни вперед руки и попробуй поймать одну из них». Я так и сделал. Скоро я поймал одну из девушек. «Ну вот, это и есть тот аист, который принес тебя сюда».
Женился я на ней, и зажили мы счастливо. Прошли ли месяцы, годы или столетия — о том не знаю, мне показалось — всего день прошел. Как-то вспомнил я свою семью, жену, детей, и страстно захотелось мне домой. «Отнеси меня домой, я хочу увидеть своих!» — сказал я девушке-аисту. «Бог с тобой! Что ты говоришь! Ведь сколько сотен лет с той поры прошло. Никого из твоих в живых не осталось!» Я не поверил и продолжал упрашивать ее и уверять, что прошел всего лишь один день, как я ушел из дома. Как ни уговаривала меня девушка, я все на своем стоял: «Отнеси меня домой!» Обратилась она
в аиста, схватил я птицу крепко за ногу и поднялся в воздух. Опустила она меня на минарет и улетела. Спустился я с минарета, пошел домой, гляжу: нет ни дома, ни улицы, ни жены, ни детей. Кого ни спрашиваю, никто ничего не знает. «Да ты никак с того света явился! — спросил меня один древний старик. — Не тот ли самый ты кази, о котором мне еще в детстве рассказывал мой прадед? Говорят, поднялся тот кази на минарет, да так и не вернулся! Да только это было так давно, что никого из твоих в живых не осталось!» Так и остался я жить один, нет у меня никого. И оттуда я ушел, и здесь у меня никого не осталось. Каждое утро я выхожу из дома и иду к
минарету. Втайне я надеюсь: а вдруг аист прилетит за мной. При этой мысли сердце мое радуется, я смеюсь и пляшу от радости. Целый день я тщетно жду аиста на минарете и вечером возвращаюсь домой. При мысли о том, что я опять ночью буду один, я рыдаю и бью себя по голове. Нет ничего тяжелее, чем пустой дом, холодный очаг и горячее от слез и рыданий сердце. Разве можно жить, когда тебя никто не ждет и не встречает? Лучше смерть, чем такая жизнь!
— Хочешь вернуться в свой райский сад? — спросил Хасан-хаким.
— Конечно же! Больше всего на свете!
Прочел Хасан-хаким заклинание. Вдруг послышалось хлопанье крыльев, и большой аист опустился на землю у дверей дома кази. Тот радостно выскочил из дома, схватил аиста за ногу. Взмахнул аист крыльями и поднялся вместе с кази в воздух.
А Хасан-хаким поспешил к владельцу черной собаки.
— Ну что, узнал ты историю кази?
— Узнал, узнал! — И Хасан-хаким рассказал все владельцу черной собаки. — Ну, а теперь твой черед! Ты рассказывай!
— Ну, так слушай же,— начал хозяин.— Однажды отправился я в хадж. Долго я отсутствовал, наконец вернулся. Все жители деревни собрались ко мне в дом повидать меня. Потом они ушли и я остался вдвоем с женой. Принесла она воды вымыть мне ноги. Одну ногу помыла, а вторую оставила в воде и ушла. Я вскочил — и за ней. Прихватил с собой свою черную собаку и пошел за женой. Она дошла до окраины города — я потихоньку за ней, гляжу: вошла она в пещеру.
Я притаился у входа и смотрю. А в пещере — сорок разбойников. «Ты что это опоздала?» — крикнул на нее один из них, видимо атаман. «Да вот муж мой из хаджа вернулся, соседи все собрались. Потом я стала ноги ему мыть, так спешила, что только одну ногу вымыла, вторая так и осталась в воде!»
Разозлился атаман, схватил веник и отхлестал мою жену. Потом они легли. Все это я видел своими глазами. Когда все уснули, я тихонько вошел в пещеру и отрубил головы девяти разбойникам. Жена проснулась, разбудила атамана и говорит: «Вставай, атаман! Птица залетела в нашу стаю, десяти нашим птицам головы свернула!» — «Ты бредишь, наверное. Спи!» — сказал атаман. Когда они снова уснули, я отрубил головы еще двадцати девяти разбойникам. Остались атаман и моя жена. Она опять растолкала атамана, говорит ему: «Хватит спать! Сейчас мой муж убьет тебя, так же как убил всех разбойников». Вскочил атаман и бросился на меня. Я повалил его на землю и подмял под себя. Но тут жена дернула меня за ноту. Я упал. Навалился на меня атаман, стал душить. Он был очень сильный, я не мог его одолеть. Еще немного — и он задушил бы меня. Тут я кликнул свою собаку. Бросилась она на атамана, оттащила его в сторону и перегрызла ему глотку. Вскочил я, схватил мёч и одним ударом разрубил стою жену пополам. Потом взял свою верную собаку и вернулся домой. За ее преданность я теперь посадил ее на самое почетное место в повесил ей на шею золотую цепь! Вот и вся моя
история.
— Все это хорошо, но только не годится все-таки, чтобы собака сидела на самом почетном месте. Это место человека! Ведь человек — выше всех творений! — сказал Хасан-хаким — Обещай мне, что будешь держать ее во дворе, как и подобает собаке. Достаточно того, что ты сытно и вкусно ее кормишь!
Хозяин согласился с ним и тут же выпустил собаку во двор.
Хасан-хаким пошел к владельцу обезьяны.
— Ну что, принес мне историю черной собаки? — встретил его хозяин.
— Разумеется, принес, — отвечал Хасан-хаким и рассказал ему все, что только что услышал. — Ну, а теперь за тобой очередь, рассказывай, — сказал он хозяину.
— Так вот, слушай. Когда я был совсем молодым, женился я на дочери падишаха. Привез жену домой. А вместе с ней и ее любимая служанка переехала ко мне. Вечером, когда я пошел на женскую половину к своей жене, служанка встретила меня на пороге и говорит: «Не пущу тебя к жене, сначала будешь спать со мной, потом с ней!» Жена моя услышала и крикнула ей: «Ах ты, мерзкая обезьяна! Пусти сейчас же моего мужа ко мне!» Служанка пропустила меня, а жене сказала: «Ты будешь ни живая, ни мертвая. И так будет до самого судного дня!» Проклятия обеих женщин исполнились. Служанка превратилась в обезьяну, а жена словно окаменела: ни живая, ни мертвая. Вот уже сколько лет прошло, а она все в таком же положении!
— Поведи меня к ней, — сказал Хасан-хаким.
Хозяин повел Хасан-хакима в соседнюю комнату, а там на подушках неподвижно сидит девушка, красивая как луна. Сидит как каменная, не шевельнет ни рукой, ни ногой. Прочел Хасан-хаким заклинание, и девушка сразу улыбнулась, вскочила с места, радостная, смеющаяся, пустилась бегать и прыгать. Бросились оба к Хасан-хакиму, стали благодарить его.
— А обезьяну придется убить, она опять произнесет какое-нибудь проклятие и сделает вас обоих несчастными, — сказал Хасан-хаким.
Хозяин тут же убил обезьяну.
— А теперь дай мне лист хорошей бумаги, — попросил Хасан-хаким.
Дал ему владелец лавки лист самой лучшей белой бумаги.
Хасан-хаким попрощался и поспешил к больному сыну падишаха.
— Где же ты пропадал? Мой сын еле жив, скорее! — встретил его падишах.
— Сейчас вылечу твоего сына, — сказал Хасан-хаким.
Взял он калам и стал писать на бумаге всякие таинственные знаки, молитвы и заклинания. Потом приложил бумагу к голове и сердцу больного и стал читать молитвы. Через несколько минут сын падишаха встал с постели, здоровый и веселый, словно никогда и не болел.
— Дарю тебе трон и власть! — воскликнул обрадованный падишах.
— Не надо мне ничего, дарю тебе твою власть и трон! Будь счастлив, а в правлении своем будь мудр, справедлив и великодушен!
Сказав это, он исчез, словно его и не было.
Падишах на радостях устроил пир. Семь дней, семь ночей угощали всех прохожих и проезжих. Они достигли своего желания, и вы, надеюсь, достигнете своего.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.