Мирза-Мамуд и Хезаран-Больболь

Курдская сказка

Однажды вечером падишах с везиром переоделись, пошли гулять по городу. Проходя под окнами одного дома, они услышали, как три девушки разговаривают. Это были три сестры.
Падишах и везир остановились, стали слушать, что они говорят. Первая говорит:
— Если бы падишах взял меня замуж, то я бы от радости стала летать, как птица.
Вторая говорит:
— Если бы падишах на мне женился, я бы такое кушанье ему приготовила, что он пальцы бы свои съел.
А третья говорит:
— А если бы меня падишах за себя взял, то я родила бы ему золотоволосых сына и дочь!
— Ты слышал, что они говорят? — спросил падишах везира.— Завтра же велю привести их во дворец!
На следующий день все три девушки были доставлены во дворец к падишаху. Падишах женился на всех трех. В первую ночь пошел к первой жене, на другую ночь — ко второй, а потом — к третьей, самой младшей сестре.
— Ну как, сдержишь ли ты свое обещание? — спросил он младшую жену.
— Непременно! — отвечала та.— Подожди девять месяцев, девять дней, девять ночей и девять часов — увидишь сам!

Читать дальше

Семеро братьев

Курдская сказка

Было не было — никого, кроме бога, не было. Жила женщина. Семь сыновей у нее было.
— Нет у меня дочери! — горевала она.
Опять собралась она родить. Сыновья ее сказали:
— Мы поедем на охоту. Если у тебя дочь родится — решето вывесь, и мы вернемся домой, а если сын — ружье вывесь, мы домой не вернемся. Нам сестра нужна.
Родилась дочка. Женщина попросила свою невестку повесить решето, но та из зависти ружье повесила. А мать радовалась: «Вернутся мои сыновья!»
Выросла девочка, а братья все не возвращались. Девочка и не знала, что у нее братья есть. Однажды играла она с подружками. Поспорили они. Подружки стали клясться, каждая говорила:
— Клянусь своим братом!
Девочка растерялась:
— Ay меня брата нет, что же мне делать? Придется мне нашим теленком клясться!
А подружки спрашивают:
— Почему это ты теленком клянешься? Ведь у тебя семеро братьев есть!
Девочка заплакала, побежала домой.
— Мама, есть у меня братья? — спросила она мать.
— Семь братьев, доченька, есть у тебя. Однажды, когда ты должна была родиться, пошли они на охоту и сказали мне: «Если дочка родится — решето повесь, мы вернемся, если сын — ружье, тогда мы не вернемся». А жена твоего дяди из зависти ружье повесила, вот братья и не вернулись.
— Я пойду искать своих братьев, — сказала девочка.

Читать дальше

Баба-яга и Заморышек

Русская сказка

Жил-был старик да старуха; детей у них не было. Уж чего они ни делали, как ни молились богу, а старуха все не рожала. Раз пошел старик в лес за грибами; попадается ему дорогою старый дед. «Я знаю, — говорит, — что у тебя на мыслях; ты все об детях думаешь. Поди-ка по деревне, собери с каждого двора по яичку и посади на те яйца клушку; что будет, сам увидишь!» Старик воротился в деревню; в ихней деревне был сорок один двор; вот он обошел все дворы, собрал с каждого по яичку и посадил клушку на сорок одно яйцо. Прошло две недели, смотрит старик, смотрит и старуха, — а из тех яичек народились мальчики; сорок крепких, здоровеньких, а один не удался — хил да слаб! Стал старик давать мальчикам имена; всем дал, а последнему не достало имени. «Ну, — говорит, — будь же ты Заморышек!»
Растут у старика со старухой детки, растут не по дням, а по часам; выросли и стали работать, отцу с матерью помогать; сорок молодцев в поле возятся, а Заморышек дома управляется. Пришло время сенокосное; братья траву косили, стога ставили, поработали с неделю и вернулись на деревню; поели, что бог послал, и легли спать. Старик смотрит и говорит: «Молодо-зелено! Едят много, спят крепко, а дела, поди, ничего не сделали!» — «А ты прежде посмотри, батюшка!» — отзывается Заморышек. Старик снарядился и поехал в луга; глянул — сорок стогов сметано: «Ай да молодцы ребята! Сколько за одну неделю накосили и в стога сметали».
На другой день старик опять собрался в луга, захотелось на свое добро полюбоваться; приехал — а одного стога как не бывало! Воротился домой и говорит: «Ах, детки! Ведь один стог-то пропал». — «Ничего, батюшка! — отвечает Заморышек. — Мы этого вора поймаем; дай-ка мне сто рублев, а уж я дело сделаю». Взял у отца сто рублев и пошел к кузнецу: «Можешь ли сковать мне такую цепь, чтоб хватило с ног до головы обвить человека?» — «Отчего не сковать!» — «Смотри же, делай покрепче; коли цепь выдержит — сто рублев плачу, а коли лопнет — пропал твой труд!» Кузнец сковал железную цепь; Заморышек обвил ее вокруг себя, потянул — она и лопнула. Кузнец вдвое крепче сделал; ну, та годилась. Заморышек взял эту цепь, заплатил сто рублев и пошел сено караулить; сел под стог и дожидается.
Вот в самую полуночь поднялась погода, всколыхалось море, и выходит из морской глубины чудная кобылица, подбежала к первому стогу и принялась пожирать сено. Заморышек подскочил, обротал ее железной цепью и сел верхом. Стала его кобылица мыкать, по долам, по горам носить; нет, не в силах седока сбить! Остановилась она и говорит ему: «Ну, добрый молодец, когда сумел ты усидеть на мне, то возьми-владей моими жеребятами». Подбежала кобылица к синю морю и громко заржала; тут сине море всколыхалося, и вышли на берег сорок один жеребец; конь коня лучше! Весь свет изойди, нигде таких не найдешь! Утром слышит старик на дворе ржанье, топот; что такое? а это его сынок Заморышек целый табун пригнал. «Здорово, — говорит, — братцы! Теперь у всех у нас по коню есть; поедемте невест себе искать». — «Поедем!» Отец с матерью благословили их, и поехали братья в путь-дорогу далекую.
Долго они ездили по белому свету, да где столько невест найти? Порознь жениться не хочется, чтоб никому обидно не было; а какая мать похвалится, что у ней как раз сорок одна дочь народилась? Заехали молодцы за тридевять земель; смотрят: на крутой горе стоят белокаменные палаты, высокой стеной обведены, у ворот железные столбы поставлены. Сосчитали — сорок один столб. Вот они привязали к тем столбам своих богатырских коней и идут на двор. Встречает их баба-яга: «Ах вы, незваные-непрошеные! Как вы смели лошадей без спросу привязывать?» — «Ну, старая, чего кричишь? Ты прежде напои-накорми, в баню своди, да после про вести и спрашивай». Баба-яга накормила их, напоила, в баню сводила и стала спрашивать: «Что, добрые молодцы, дела пытаете иль от дела лытаете?» — «Дела пытаем, бабушка!» — «Чего ж вам надобно?» — «Да невест ищем». — «У меня есть дочери», — говорит баба-яга, бросилась в высокие терема и вывела сорок одну девицу.
Тут они сосватались, начали пить, гулять, свадьбы справлять. Вечером пошел Заморышек на своего коня посмотреть. Увидел его добрый конь и промолвил человеческим голосом: «Смотри, хозяин! Как ляжете вы спать с молодыми женами, нарядите их в свои платья, а на себя наденьте женины; не то все пропадем!» Заморышек сказал это братьям; нарядили они молодых жен в свои платья, а сами оделись в женины и легли спать. Все заснули, только Заморышек глаз не смыкает. В самую полночь закричала баба-яга зычным голосом: «Эй вы, слуги мои верные! Рубите незваным гостям буйны головы». Прибежали слуги верные и отрубили буйны головы дочерям бабы-яги. Заморышек разбудил своих братьев и рассказал все, что было; взяли они отрубленные головы, воткнули на железные спицы кругом стены, потом оседлали коней и поехали наскоро.
Поутру встала баба-яга, глянула в окошечко — кругом стены торчат на спицах дочерние головы; страшно она озлобилась, приказала подать свой огненный щит, поскакала в погоню и начала палить щитом на все четыре стороны. Куда молодцам спрятаться? Впереди сине море, позади баба-яга — и жжет и палит! Помирать бы всем, да Заморышек догадлив был: не забыл он захватить у бабы-яги платочек, махнул тем платочком перед собою — и вдруг перекинулся мост через все сине море; переехали добрые молодцы на другую сторону. Заморышек махнул платочком в иную сторону — мост исчез, баба-яга воротилась назад, а братья домой поехали.

Маттео и Мариучча

Итальянская сказка

     Жили в городке Виджанелло девушка Мариучча и юноша Маттео. Девушка была так красива, что её никто не называл иначе, как «прекрасная Мариучча». А юноша был среди сверстников самым ловким, сильным и отважным. Мудрено ли, что, встретившись, молодые люди полюбили друг друга. Ну, а уж раз полюбили, так и за свадьбой дело не стало. 
      В доме родителей Мариуччи уже всё было готово для свадебного пира. Зарезали белого как снег ягнёнка, двух баранов, зажарили дюжину зайцев и больше сотни куропаток. По старому обычаю возле места, где должны были сидеть молодые, поставили две плетёные корзинки со сластями. После свадебного обеда жених и невеста станут осыпать друг друга конфетами, чтобы жизнь их была сладкой, как мёд, из которого сварены лакомства. 
      Родственники и гости сходились к дому со всех сторон. 
      Вдруг по улице на взмыленном коне проскакал всадник. Он громко повторял только одно слово. Но слово это вселяло смятение в сердца горожан. 
      — Сарацины! Сарацины! — кричал всадник.
И сейчас же с вершины холма, вздымавшегося над Виджанелло, зазвучал голос Коломбо и Пеллико — двух огромных морских раковин. В дни мира они молчали. Но как только Корсиканской земле грозила опасность, дозорные подносили их к устам. Тогда Коломбо и Пеллико тревожно пели над долинами, сзывая на битву сынов Корсики. Все мужчины — от безусых юношей до седобородых старцев, — заслышав их призыв, спешили навстречу врагу. Ни один из них не уклонялся от священного воинского долга. А если бы и нашёлся такой презренный, ему не удалось бы смыть позорное клеймо труса до конца своих дней. 

Читать дальше

Крошечка-Хаврошечка

Русская сказка

Вы знаете, что есть на свете люди и хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые бога не боятся, своего брата не стыдятся: к таким-то и попала Крошечка-Хаврошечка. Осталась она сиротой маленькой; взяли ее эти люди, выкормили и на свет божий не пустили, над работою каждый день занудили, заморили; она и подает, и прибирает, и за всех и за все отвечает.
А были у ее хозяйки три дочери большие. Старшая звалась Одноглазка, средняя — Двуглазка, а меньшая — Триглазка; но они только и знали у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работала, их обшивала, для них и пряла и ткала, а слова доброго никогда не слыхала. Вот то-то и больно — ткнуть да толкнуть есть кому: а приветить да приохотить нет никого!
Выйдет, бывало, Крошечка-Хаврошечка в поле, обнимет свою рябую корову, ляжет к ней на шейку и рассказывает, как ей тяжко жить-поживать: «Коровушка-матушка! Меня бьют, журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрему дали пять пудов напрясть, наткать, побелить, в трубы покатать». А коровушка ей в ответ: «Красная девица! Влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь — все будет сработано». Так и сбывалось. Вылезет красная девица из ушка — все готово: и наткано, и побелено, и покатано. Отнесет к мачехе; та поглядит, покряхтит, спрячет в сундук, а ей еще больше работы задаст. Хаврошечка опять придет к коровушке, в одно ушко влезет, в другое вылезет и готовенькое возьмет принесет.
Дивится старуха, зовет Одноглазку: «Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая! Доглядись, кто сироте помогает: и ткет, и прядет, и в трубы катает?» Пошла с сиротой Одноглазка в лес, пошла с нею в поле; забыла матушкино приказанье, распеклась на солнышке, разлеглась на травушке; а Хаврошечка приговаривает: «Спи, глазок, спи, глазок!» Глазок заснул; пока Одноглазка спала, коровушка и наткала и побелила. Ничего мачеха не дозналась, послала Двуглазку. Эта тоже на солнышке распеклась и на травушке разлеглась, матернино приказанье забыла и глазки смежила; а Хаврошечка баюкает: «Спи, глазок, спи, другой!» Коровушка наткала, побелила, в трубы покатала; а Двуглазка все еще спала.
Старуха рассердилась, на третий день послала Триглазку, а сироте еще больше работы дала. И Триглазка, как ее старшие сестры, попрыгала-попрыгала и на травушку пала. Хаврошечка поет: «Спи, глазок, спи, другой!» — а об третьем забыла. Два глаза заснули, а третий глядит и все видит, все — как красная девица в одно ушко влезла, в другое вылезла и готовые холсты подобрала. Все, что видела, Триглазка матери рассказала; старуха обрадовалась, на другой же день пришла к мужу: «Режь рябую корову!» Старик так-сяк: «Что ты, жена, в уме ли? Корова молодая, хорошая!» Режь, да и только! Наточил ножик…
Побежала Хаврошечка к коровушке: «Коровушка-матушка! Тебя хотят резать». — «А ты, красная девица, не ешь моего мяса; косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их рассади и никогда меня не забывай, каждое утро водою их поливай». Хаврошечка все сделала, что коровушка завещала; голодом голодала, мяса ее в рот не брала, косточки каждый день в саду поливала, и выросла из них яблонька, да какая — боже мой! Яблочки на ней висят наливные, листвицы шумят золотые, веточки гнутся серебряные; кто ни едет мимо — останавливается, кто проходит близко — тот заглядывается.
Случилось раз — девушки гуляли по саду; на ту пору ехал по полю барин — богатый, кудреватый, молоденький. Увидел яблочки, затрогал девушек: «Девицы-красавицы! — говорит он. — Которая из вас мне яблочко поднесет, та за меня замуж пойдет». И бросились три сестры одна перед другой к яблоньке. А яблочки-то висели низко, под руками были, а то вдруг поднялись высоко-высоко, далеко над головами стали. Сестры хотели их сбить — листья глаза засыпают, хотели сорвать — сучья косы расплетают; как ни бились, ни метались — ручки изодрали, а достать не могли. Подошла Хаврошечка, и веточки приклонились, и яблочки опустились. Барин на ней женился, и стала она в добре поживать, лиха не знавать.

Либушка

Чешская сказка

Жил-был бедный портной. Детей у него было много, даже слишком, а есть нечего. Брат его был богатый крестьянин, всегда крестил ему детей.
А в последний раз, когда у портного опять родилась девочка, наотрез отказался.
— Не буду, — говорит, — крестить, и всё. Что ты никак не уймёшься? И так уж самому тебе кушать нечего.
Вот приходит портной домой и говорит жене:
— Как же нам быть? Знаешь что, пойду-ка я, и кого по дороге встречу — дедушку либо бабушку какую, — того и попрошу в кумовья.
— Ладно, — мол, — иди. Делай как знаешь.
Вот он и пошёл, дитя на руках несёт. Видит при дороге куст шиповника, а под ним бабка сидит, вся сгорбилась.
— Куда это вы разбежались? — спрашивает. — Да ещё с такой крошкой?
— Иду, — мол, — крестить, да не знаю, кто крёстным будет.
— Ну что ж, я пошла бы, только у меня денег нет, нечего на зубок-то подарить.
Портной и тому рад, что всё же нашёл человека. Окрестили дитя, а после бабушка и говорит:
— Когда девочке стукнет двенадцать лет, приведёшь её сюда к этому кусту и оставишь мне.
Он согласился. Время бежало. Либушка росла. Как сравнялось ей двенадцать лет, портной вывел её на дорогу. Глядь, а бабушка уж тут как тут, Либушку поджидает. Под шиповником-то была дверь, они обе — под куст и из глаз пропали. Стоит отец, смотрит, но всё напрасно. Исчезла девочка, словно сквозь землю провалилась.
Стала жить Либушка у старухи. Та сразу отдала ей ключи от всех комнат, велела везде убирать, но в седьмую комнату (от той был золотой ключик) не заглядывать.
Раз в неделю запиралась бабушка в этой комнате, а что там делала — неизвестно.
Всё шло хорошо. Но вот однажды подметала Либушка шесть комнат, и захотелось ей в седьмую, запретную, заглянуть. «Что ж, думает, в этом плохого?» Засело ей в голову, работа из рук валится. Приоткрыла дверь — и что ж она видит: стоит гроб, в нём старуха, а голова у неё лошадиная. Сидит она в гробу и себя по коленкам постукивает. Закивала девочке, а та захлопнула дверь и стрелой убежала.
Вот приходит бабушка и говорит:
— Либушка, ты там была!
— Нет, бабушка, не была!
— Ты там была!
— Не была!
— Расскажи, что там видела!
— Бабушка, я там не была!
— Расскажи, девочка. Не расскажешь — онемеешь!
А Либушка молчит, как зарезанная. Бабка и лишила её речи — немой сделала — и выгнала в лес. А лес кругом глухой, дремучий. Пошла девочка этим лесом, блуждала там, блуждала, как отбившаяся овца, пока не нашёл её под деревом королевич. Он как раз в этом лесу охотился. Разговаривать с ним Либушка не могла, а писать — умела. Королевич посадил её на своего коня и увёз к себе. Видно, красавица была.
Сейчас же сыграли они свадьбу, и стала Либушка его женой. Вот уехал королевич на войну. А Либушка уже тяжёлая была. Без него родила она мальчонку. Красивый был, как картиночка, прямо сердце на него радовалось. Вдруг появляется перед ней бабушка и тотчас спрашивает:
— Расскажи, что ты там видела?
— Бабушка, я там не была!
— Расскажи!
— Я там не была!
(На это время бабка вернула ей речь.)
Раз не сознаётся, схватила бабка ребёнка и на её глазах разорвала.
Тут поднялся по всему замку крик, что приходила ведьма и сожрала королевича. Сейчас написали королю, он уже на войне победил и домой возвращался. Поднял шум, что стража не караулит, что это, дескать, за стража. А Либушка солдат защищает: они, мол, не виноваты.
Вот король снова собрался на войну. А Либушка скоро родить должна. Поставили везде двойную стражу, чтобы надёжней было. Король уехал, без него родилась дочурка. И тоже красивая — как ангелочек. Опять, откуда ни возьмись, появляется бабка.
— Скажи, что ты там видела?
— Я там и не бывала.
— Скажи, не то плохо будет!
— Я там не была.
Так и не созналась. Схватила бабка дитя и в один миг на куски разорвала. Стража опять ничего не видела, словно и не стояла там. Король приехал, грозится, уже прямо на Либушку стал указывать, что, дескать, неспроста это. Но пока ничего ей не сделал, оставил всё как есть.
Она опять забеременела. Король хотел и на этот раз в поход собираться. Поставил он вокруг своего замка стражу, каждый уголочек велел охранять и уехал. Либушка благополучно родила, и сейчас же, откуда ни возьмись, бабка.
— Что ты там видела? — спрашивает.
— Ничего я не видела, я там и не бывала.
Всё одно и одно твердит. Схватила бабка ребёнка и в один миг разорвала, только кровавые брызги на стенах остались. Сейчас же пишут королю, что и третье дитя съедено. Он всё бросил, войско оставил, примчался домой чернее тучи. Велит ставить большой костёр и сжечь на нём молодую мать.
Вот разожгли большой костёр и только хотели Либушку в пламя бросить, как вдруг мчится из лесу чёрная карета. Кто-то машет из неё белым флажком — дескать, пардон, пардон!
Карета подъехала, бабушка встала у костра.
— Что ты видела? В последний раз тебя спрашиваю!
— Ничего я не видела! Не была я там. Не была! Вдруг костёр погас, будто на него кто дунул, и стоят рядком трое прекрасных королевских детей; на них — золотые ожерелья, а бабушка говорит:
— Твоя стойкость спасла меня от заклятия. Живи всем на счастье!
Либушке сейчас же вернулась речь, язык у неё развязался. Радости-то сколько тут было! Король благополучно закончил все войны, и с тех пор жили они с Либушкой счастливо до самой смерти.

Приключения Тембота

Кабардинская сказка

У одного славного джигита родился сын. Назвали его Темботом. Удивительный был этот мальчик — рос не по дням, а по часам. Через семь дней был он как семилетний, а через семнадцать дней стал словно семнадцатилетний юноша. Видит отец, что растёт у него необыкновенный сын и что уже пришла пора посадить его на коня.
Вот и говорит однажды отец Темботу:
— Хочу я, чтобы ты выбрал себе достойного коня. Поезжай завтра к реке, к тому месту, куда приходят на водопой кони. Вырой неподалёку яму и спрячься в ней. Конь, который подойдёт к реке последним, будет твоим. Как только он станет пить, ты подкрадись неслышно и вскочи ему на спину. Это не простой конь. Он захочет сбросить тебя, но ты держись.
Тембот так и сделал. Когда последний конь подошёл к реке напиться, Тембот подкрался к нему и вскочил на спину. Чего только ни выделывал конь — он то взмывал выше туч, то кидался на землю, — но никак не мог сбросить седока.
Понял конь, что не сладить ему с Темботом, и заговорил человечьим голосом:
— Я вижу, ты будешь славным джигитом. Клянусь, я буду тебе достойным конём!
Вернулся Тембот домой.
— Теперь у меня есть конь — пришла пора испытать мою силу. Разреши мне отправиться в дальний путь, — сказал он отцу.
— Ну что ж, поезжай. Пусть твой путь будет счастливым!
Снарядили Тембота по всем правилам, оседлал он своего коня и поскакал.
Едет-скачет, едет-скачет. Видит — мчится навстречу ему джигит на сером коне. Поравнялись они, Тембот и спрашивает:
— Куда путь держишь?
— Слыхал я, что славный Тембот решил испытать свою силу. Вот я и хочу быть ему товарищем!
— Так я и есть Тембот!
Поехали они вместе. Проехали немного. Видят — мчится навстречу им джигит на вороном коне. Поравнялись они, Тембот спрашивает:
— Куда путь держишь?
— Слыхал я, что славный Тембот решил испытать свою силу. Хочу быть ему товарищем!
— Так я и есть Тембот!
Поехали они втроём и вскоре встретили всадника на белом коне. И этот всадник поехал вместе с ними.
Едут-скачут, едут-скачут, и подъехали они к какому-то аулу.
А в том ауле шёл большой пир и состязание. Джигиты перескакивали на конях через огромные рвы и стреляли в игольное ушко. Тому, кто попадёт в игольное ушко, князь обещал в жёны свою дочь — красавицу красоты несказанной.
Товарищи Тембота вступили в состязание, да ничего у них не получилось. Не смогли они перепрыгнуть ров, не попали в игольное ушко.
Тогда решил попытать счастья Тембот. Натянул он поводья, и, словно птица, перелетел его конь через огромный ров. Потом прицелился Тембот, пустил стрелу и попал в игольное ушко. Досталась ему прекрасная княжеская дочь.
Пригласил князь Тембота и его товарищей в кунацкую и угостил, как положено по обычаю кабардинцев.
Утром Тембот сказал своему первому товарищу:
— Пусть прекрасная княжеская дочь станет твоей женой. Оставайся здесь, а мы поедем дальше.
Долго ехал Тембот с двумя товарищами, и наконец подъехали к какому-то аулу. Здесь тоже было большое празднество.
Князь этого аула обещал отдать в жёны свою красавицу дочь самому ловкому и смелому джигиту.
В глубоком рву был разведён огромный костёр, а на ровной площадке вкопан высокий столб. На верхушке столба торчала игла. Тот, кто перепрыгнет на скакуне через ров и попадёт стрелой в ушко иглы, тот получит княжескую дочь.
Товарищи Тембота даже не вступили в состязание — очень уж глубокий был ров!
А Тембот решил попытать счастья. Он подоткнул полы своей черкески, трижды ударил плетью своего коня. Конь легко перескочил огненный ров. Пустил Тембот стрелу и попал в игольное ушко.
Князь пригласил Тембота и его товарищей в кунацкую и угостил по всем обычаям.
Утром Тембот сказал своему второму товарищу:
— Пусть прекрасная княжеская дочь станет твоей женой. Оставайся здесь, а мы поедем дальше.
Отправился Тембот в путь теперь уже с одним товарищем. Много ли, мало ли они проехали, кто знает, — добрались они до третьего аула. И здесь князь отдавал в жёны свою дочь самому ловкому джигиту. Посреди двора был врыт высокий столб, а на верхушке столба был укреплён рог с хмельной махсымой. Тот, кто взберётся на столб, снимет рог и спустится с ним, не пролив ни капли напитка, — тот победитель.
Многие джигиты хотели получить в жёны прекрасную девушку, но ни один из них не смог даже до середины столба подняться!
Только Тембот сумел снять рог и спуститься с ним, не расплескав ни капли.
Князь пригласил Тембота и его товарища в кунацкую и угостил, как велит обычай.
Утром Тембот отдал девушку в жёны своему третьему товарищу, а сам пустился в путь — теперь уже один.
Всякий раз, когда Тембот расставался со своим другом, он говорил ему:
— Каждую пятницу пускай в небо стрелу. Если я буду жив, стрела вернётся на землю и с неё потечёт молоко. Если же на ней выступит кровь, значит, со мной стряслась беда. Тогда спеши мне на помощь. И ещё запомни: моя сила — в моём мече. Если мой меч бросить в море, я погибну.
Ехал Тембот, ехал и приехал к развилке трёх дорог. Там лежал огромный чёрный камень. На камне было написано:
«Поедешь прямо — будет тебе удача, поедешь налево — ждёт тебя беда, направо поедешь — будет твой путь спокойным и безопасным».
«Я пустился в дальний путь, чтобы испытать свою силу», — подумал Тембот и поехал налево, по самой опасной дороге.
Слышит Тембот — скачут за ним следом всадники. Обернулся он и видит: догоняют его кровожадные дзаунё- жи — сыновья ведьмы Наужыдзы.
Быстро помчался Тембот, ещё быстрее скакали враги — вот-вот догонят! Тогда Тембот неожиданно повернул коня навстречу преследователям, и не успели враги опомниться, как Тембот снёс им головы. Взял Тембот их оружие и доспехи, навьючил на коней и погнал коней впереди себя.
Вскоре подъехал он к какому-то дому. Привязал Тембот коней к коновязи, а сам вошёл в дом.
У очага сидела старуха Наужыдза, точила свой единственный зуб.
— Входи, сын мой, гостем будешь, — ласково сказала коварная старуха.
— Накорми меня, нана, я сильно проголодался! — сказал Тембот.
Старуха стала проворно готовить угощение, а сама думала о том, что этот славный джигит живым от неё не уйдёт.
Стал Тембот есть, вдруг видит — словно молния блеснула за окном.
— Скажи, нана, что это блеснуло? — спросил он ста- РУху.
— Это сияет дом, в котором живёт красавица. Только тебе не увидеть её, даже и не думай об этом!
— Но я должен тотчас поехать туда! — воскликнул Тембот.
— Ну, если ты не можешь не поехать туда, то слушай меня. Иди на морской берег и притаись в кустах. Каждый день из моря выходит морская свинья и ложится на песок.
Когда свинья уляжется на песке, ты вскочи к ней на спину. Она бросится в воду, а ты крепко держись. Свинья перенесёт тебя на другой берег, а там уже ты сам найдёшь дом красавицы.
Сделал Тембот так, как сказала ему старуха, и очутился на другом берегу моря. Вошёл он в дом и увидел девушку необыкновенной красоты.
Обрадовалась девушка, увидев Тембота, с первого взгляда полюбился ей статный джигит. Вскоре они поженились.
А тем временем старуха Наужыдза ждёт-пождёт своих сыновей. Вышла она во двор, увидала связанных коней и поняла, что её сыновья погибли от руки Тембота. Решила Наужыдза отомстить Темботу.
Бросила Наужыдза свой платок, и перекинулся через море железный мост. Перешла она море по тому мосту. Надела старуха на себя всякое тряпьё, приняла облик доброй женщины и пошла к дому Тембота. А он как раз возвращался с охоты. Видит — сидит на земле старушка, оборванная, худая.
— Что ты здесь делаешь, нана? — участливо спросил он.
— Нет у меня ни сына, ни дочери, некому приютить и накормить меня, — ответила старуха. — Возьми меня в свой дом.
Пожалел Тембот бедную старуху. Долго жила старуха в доме Тембота. Все к ней привыкли и почитали как старшую.
А Наужыдза не забыла, что она пришла погубить Тембота. Выведала она у жены Тембота, что его сила находится в мече, а меч хранится в сундуке.
— Если бросить меч в море, Тембот погибнет, — сказала жена старухе.
Улучила старуха удобный момент, выкрала из сундука меч и бросила его в море.
Наступило утро. Все поднялись, а Тембот спит и спит. Стали его будить — не добудятся. Горько заплакала жена.
А Наужыдза злорадно смеётся:
— Это я лишила Тембота силы! Я кинула его меч в море. — Сказала так и вернулась в свой дом.
Тем временем три товарища Тембота жили счастливо и благополучно. Они помнили о своём друге и каждую пятницу пускали в небо по стреле. Всякий раз на стреле выступало молоко, и они были спокойны. Значит, Тембот жив- здоров.
Однажды в пятницу пустили они свои стрелы в небо. Когда стрелы вернулись на землю, выступила на них кровь. Поняли друзья, что с Темботом стряслась беда и надо спешить ему на помощь.
Собрались они все втроём и отправились в путь. Приехали к развилке трёх дорог, прочитали надпись на камне и решили, что Тембот мог поехать только по самому опасному из путей.
Поехали они по страшному пути и вскоре увидели курган, а немного дальше — убитых дзаунежей.
— Всех их убил наш Тембот, — догадались они.
Приехали друзья во двор старухи Наужыдзы и увидели коня возле коновязи — тотчас узнали коня Тембота.
— Добро пожаловать, сыны мои, будьте гостями! — ласково встретила их коварная старуха.
— Где хозяин этого коня? — спросили всадники.
Отвечала им старуха, что Тембот переправился на другой берег моря и женился там на красавице.
— Мы должны немедленно перебраться на тот берег! — решили друзья.
Переправились друзья через море. Вошли они в белый дом и увидели спящего непробудным сном Тембота. Горькими слезами плакала его жена-красавица:
— Коварная старуха погубила Тембота! Это она бросила его меч в море!
— Мы спасём Тембота! — воскликнули его друзья.
Вышли они на берег и до тех пор ныряли в море, пока не нашли меч.
Как только пристегнули меч к поясу Тембота, тотчас вздохнул славный джигит и открыл глаза.
— Долго же я спал, — сказал Тембот.
А коварная Наужыдза лопнула от злости, когда узнала, что Тембот жив и здоров остался.

Железный Ганс

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жил да был король, у которого около замка был большой лес, а в том лесу всякая дичь водилась. Однажды послал он в тот лес егеря, который должен был ему застрелить дикую козу, а егерь и не вернулся. «Быть может, с ним случилось какое-нибудь несчастье?» — сказал король и на другой день выслал за ним, на поиски двоих егерей; но и те не вернулись.
Тогда король на третий день собрал всех своих егерей и сказал: «Весь лес должны вы обыскать и до тех пор ко мне не возвращайтесь, пока вы их троих не разыщете». Но и из этих никто не вернулся, и из той стаи собак, которую они с собою взяли, ни одна не пришла обратно домой.
С той поры уж никто не решался заходить в тот лес, и затих он, молчаливый и одинокий; изредка только орел над ним подымется либо ястреб взлетит.
Так прошло много лет, и вдруг явился к королю иноземный егерь, попросился к нему на службу и взялся в тот опасный лес заглянуть.
Король на это не хотел дать согласия и сказал: «В том лесу нечисто, и я опасаюсь, что тебе там также несдобровать, как и тем, что в нем пропали, и ты оттуда не выйдешь». Егерь отвечал на это: «Государь, хочу попытаться на свой страх, а боязни я еще никогда не испытывал».
Вот и пошел он со своею собакою в лес. Немного спустя собака напала на след зверя и хотела гнать по следу; но едва она пробежала шага два, как очутилась перед глубокой лужей и не могла ступить ни шагу далее, а из лужи выставилась голая рука, схватила собаку и стащила ее в ту же лужу.

Читать дальше

Шестеро слуг

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Много лег тому назад жила-была на свете старая королева, да притом еще колдунья; и была у ней дочка, первая красавица на всем свете. А старая колдунья только о том и думала, как бы ей погубить побольше людей, и потому, когда являлся к ней жених к дочке свататься, она задавала ему сначала загадку, а если он той загадки не разгадывал, то должен был умереть.
Многих ослепляла красота ее дочери, и решались они свататься; но ни один не мог разгадать колдуньиной загадки, и всем им без милосердия отрубали головы.
Прослышал о дивной красавице и еще один королевич и сказал своему отцу: «Отпусти меня, я хочу тоже к этой красавице посвататься». — «Ни за что не пущу! — отвечал отец. — Коли ты уйдешь, тебе не миновать смерти».
И вдруг сын слег и тяжело заболел, и пролежал семь лет, и никакой врач не мог ему помочь. Когда увидел отец, что нет никакой надежды, он с сердечною грустью сказал: «Ступай искать своего счастья — вижу, что ничем иным тебе помочь нельзя».
Как только это сын услышал, так тотчас поднялся с постели и выздоровел, и весело пустился в путь.
Случилось, что когда он проезжал по одной поляне, то еще издали увидел, что лежит что-то на земле, словно большая копна сена, а когда он подъехал поближе, то увидел, что это лежит на земле такой толстяк, у которого брюхо, словно большой котел.

Читать дальше

Чудесная цапля

Кабардинская сказка

Жила на свете старушка. Была она очень бедной. Только и отрады у неё было — единственный сын Ахмёт, ласковый да добрый.
Решил Ахмет поискать своё счастье. Взял он с собою мать и пустился в дальний путь.
Идут они по степи и вдруг видят Цаплю, попавшую в капкан. Обрадовался Ахмет долгожданной добыче и достал из-за пояса нож. Но едва приблизился он к капкану, как заговорила Цапля человечьим голосом.
— Постой, юноша, — сказала она, — оттого что ты убьёшь меня, ты не спасёшься, а вот если освободишь меня, щедро награжу тебя.
Задумался Ахмет, а мать и говорит ему:
— Отпусти Цаплю. Может быть, и вправду поможет она нам!
Отпустил Ахмет Цаплю и спрашивает её:
— Скажи, как я найду тебя, если понадобится мне твоя помощь?
— Отпусти меня и смотри, куда я полечу. В той стороне и ищи, — ответила Цапля.
Ахмет так и сделал. Посмотрел он, куда полетела Цапля, и пошёл в ту сторону.
Долго ли он шёл, мало ли шёл — кто знает? — только сильно он устал, износились его чувяки, а глаза устали смотреть вперёд. Видит Ахмет — пастух пасёт огромное стадо коз. Подошёл Ахмет, поздоровался:
— Да умножатся твои козы!
— Да продлится жизнь твоя! — ответил пастух. — Добро пожаловать, будь гостем!
— Чьи это козы? — спросил Ахмет.
— Это козы Цапли.
— А где сама Цапля?
— Я не знаю, где она. Тебе это скажет чабан, который пасёт овец.
— А как найти этого чабана?
— Иди всё прямо да прямо и придёшь к нему.
Пошёл Ахмет дальше. Долго шёл, вконец измучился и увидел наконец огромные стада овец и около них чабана.
— Да умножатся твои отары! — поздоровался Ахмет.
— Да продлится твоя жизнь, — ответил чабан. — Добро пожаловать, будь гостем!
— Чьи это отары?
— Это отары Цапли.
— А где сама Цапля?
— А зачем она тебе понадобилась?
Рассказал Ахмет, как освободил Цаплю из капкана, как она обещала отблагодарить его.
— Раз такое дело, помогу тебе отыскать Цаплю. Иди в сторону восхода солнца и придёшь прямо к её дому. Ворота охраняют две огромные злые собаки. Поэтому ты возьми двух самых жирных овец. Когда подойдёшь к воротам, залают собаки и не будут пускать тебя, ты кинь им овец, а сам смело входи во двор.
— А что ты советуешь мне попросить у Цапли? — спросил Ахмет.
— Не бери у неё ничего, попроси скатерть-самобранку.
Снова пустился юноша в путь. Долго ли шёл, мало ли шёл — кто знает? — пришёл он ко двору Цапли.
Сделал Ахмет всё так, как сказал ему чабан, и вошёл во двор.
Цапля сразу узнала его и говорит:
— Проси, добрый человек, всё, что захочешь.
— Мне нужна только скатерть-самобранка, — ответил Ахмет.
— Она давно уже дожидается тебя, — ответила Цапля и отдала ему скатерть.
Поблагодарил Ахмет Цаплю и пошёл обратно. Известно, что обратный путь всегда короче. Скоро пришёл он к чабану и рассказал, как приняла его Цапля, какую скатерть подарила она ему.
— А что делать с этой скатертью, не знаю, — сказал Ахмет.
Взял чабан ту скатерть, развернул, не успел расстелить на земле, как вся скатерть оказалась уставленной вкусными яствами и напитками. Ахмет и чабан ели и пили сколько хотели, а скатерть всё полна едой.
Потом свернул Ахмет чудесную скатерть, вскочил на коня и поскакал домой.
Обрадовалась старушка, что сын вернулся живым и здоровым да ещё принёс такую чудесную скатерть. Зажили они припеваючи — сами ели вдоволь, щедро угощали гостей. Всегда были открыты ворота их дома для добрых людей.
По всему аулу пошла молва о чудесной скатерти, дошла она и до князя. И вот однажды ворвались в дом Ахмета слуги князя, связали его, а скатерть унесли.
Снова стали голодать Ахмет и его старая мать. Думал- думал он, что делать, и решил опять пойти к Цапле.
Снова пустился Ахмет в дальний и трудный путь. Приехал он к своему другу чабану и рассказал ему обо всём, что с ним случилось. Чабан посоветовал молодцу попросить у Цапли тыкву.
Приехал Ахмет к Цапле. Ласково встретила она гостя:
— Здравствуй, добрый человек! Будь моим гостем!
Спешился Ахмет, отдохнул в кунацкой. Подали ему угощение на маленьком трёхногом столике — ана. Не терпится Цапле узнать, какие дела привели к ней юношу. А по обычаю, нельзя у гостя спрашивать, надолго ли и по каким делам он прибыл, — пусть сам расскажет. Вот Ахмет и говорит:
— Попрошу тебя, Цапля, подари мне чудесную тыкву, коли не жалко!
Тыква была очень нужна Цапле. Но нельзя отказать гостю-спасителю. Взял Ахмет тыкву, поблагодарил хозяйку и поскакал обратно.
Подъезжает он к чабану.
— Я получил тыкву, — сказал он, — но не знаю, что с нею делать.
Взял чабан тыкву, положил её перед Ахметом и крикнул:
— Выходите!
Откуда ни возьмись, выбежали из тыквы стройные, как на подбор, джигиты, накинулись на Ахмета. Отбивается Ахмет, да разве справиться ему с такими храбрецами! Хорошо, что чабан приказал джигитам убраться в тыкву, не то несдобровать бы Ахмету. Насилу опомнился Ахмет, а чабан и говорит:
— С этой тыквой тебе никто не страшен.
Вернулся Ахмет в аул, но не пошёл в свой дом, пошёл прямо к князю.
Остановился он у порога и проговорил:
— Верни мне, князь, скатерть-самобранку!
Насмешливо посмотрел на него чванливый князь, а как увидел тыкву, затопал ногами, закричал:
— Эй, мои верные слуги, гоните прочь этого болвана!
Положил Ахмет перед князем тыкву и молвил только одно слово:
— Выходите!
Откуда ни возьмись, выбежали из тыквы стройные, как на подбор, джигиты и накинулись на князя. А тот не может понять, откуда взялись эти воины. Взмолился князь:
— Не бейте меня, я возвращу скатерть!
Ахмет приказал джигитам войти обратно в тыкву. А князь приказал слугам поднести Ахмету на золотом подносе скатерть и с почётом проводить его.
Вернулся Ахмет в свой дом и зажил лучше прежнего.