Дешевый ужин путника в одном трактире

Немецкий шванк из «Катципори» Михаэля Линденера

В Пассау жил веселый, хотя и жадный трактирщик, и вытворял он всякие штуки, одна похлестче другой. И вот однажды пришел к нему в трактир человек с огромным носом, а трактирщик и говорит ему: «Слушай, земляк, сними-ка свой нос да повесь на вешалку, чтоб он не занимал чужого места!» Посетитель, будучи уверен, что своя рубашка ближе к телу, а свой нос — тем более, возразил: «Нет уж, любезный хозяин, мы с носом решили не расставаться». — «Раз так, — расхохотался трактирщик, — то изволь и заплатить за него отдельно». Посетитель расхохотался в свой черед и ответил: «Да ради Бога!» И в конце трапезы заплатил за себя отдельно и за свой нос отдельно, а потом, не сказав более ни слова, убрался восвояси, но в скором времени опять пожаловал в трактир. Хозяин узнал его, засмеялся и воскликнул: «Ну уж сегодня-то тебе придется его снять и повесить на вешалку!» — «Вот уж никогда, — отвечал посетитель, — и платить за него я сегодня не стану». Когда уселись ужинать, хозяин сказал всему застолью, кивнув на носатого: «За свой нос ему придется заплатить отдельно». А тому и горя было мало. Но вот принесли горячее, и посетитель сказал хозяину: «Послушайте, господин трактирщик, раз уж я заплатил за свой нос в прошлый раз и должен заплатить за него и в этот, то, черт меня побери, надо и накормить его как следует, а то он сегодня как-то пустоват». И с этими словами взял трех жареных кур и запихал себе в ноздри, да и две булки сунул туда же. А когда подали сыр, и очень хороший, он отрезал от него два ломтя и тоже засунул в нос. Трактирщику это пришлось сильно не по вкусу: ведь платили у него в трактире на шведский лад — за сам ужин, а не за то, что и сколько съешь. А посетитель, заметив хозяйское настроение, еще и подлил масла в огонь, добавив: «Недешевая это штука платить вдвойне. Но раз уж платишь, хочется наесться досыта».

Хитрый лентяй

Бирманская сказка

Когда-то в одной деревушке жили мать и сын. Они были бедны, а кормились тем, что торговали молоком. Мать трудилась от зари до зари, а сын был очень ленив. Он ничего не хотел делать, и за это жители деревни прозвали его Бездельником.
Мать послала Бездельника пасти буйволицу, но ему было лень выходить из дому. Бездельник раздобыл длинную веревку, привязал буйволицу и так пас ее, сидя дома.
О проделке Бездельника узнали мальчишки из деревни и решили проучить лентяя. Они убили буйволицу и съели мясо, а шкуру привязали к веревке. Сначала Бездельник ничего не заметил. Но когда пришло время загонять буйволицу, он дернул за веревку и обнаружил, что она стала очень легкой. Когда же он подтащил веревку к самому дому, то увидел, что буйволицы-то и нет, а вместо нее на веревке болтается только шкура.
Мать Бездельника очень огорчилась. Она выругала сына и отправила его продать шкуру. Бездельник ходил из деревни в деревню, но никто не хотел покупать шкуру. Вскоре парень устал и решал отдохнуть в ветвях большого баньяна.
В его время к дереву подошли три грабителя. Они не видели Бездельника и, думая, что поблизости никого нет, принялись делить свою добычу. Увидел Бездельник грабителей, затрясся всем телом и не мог произнести ни звука. Со страха он выпустил из рук ветку дерева, за которую держался, и вместе с буйволиной шкурой упал вниз, прямо на грабителей. Те в ужасе бросились бежать.
Тогда Бездельник поднялся с земли, собрал все золото и серебро, что побросали грабители, и вернулся в деревню к матери. А своим соседям он рассказал, что это за буйволиную шкуру он получил столько денег.
Крестьяне поверили Бездельнику. Тут же убили своих буйволов и отправились продавать шкуры. Но получили за них не больше двух монет. Поняв, что Бездельник обманул их, односельчане решили расправиться с ним. Они поймали Бездельника, привязали его веревкой на небольшом помосте и оставили его там — сказали, что через три дня вернутся и убьют Бездельника.
Случилось так, что мимо того места, где сидел Бездельник, проезжал на лошади его старый приятель.
— Эй, Бездельник, что ты здесь делаешь? — закричал он.
— И не говори, — отозвался тот, — крестьяне моей деревни хотят, чтобы я стал старостой. А я не хочу, вот они и наказали меня. Но я все равно не хочу быть старостой.
— Послушай, — закричал приятель Бездельника, — я с удовольствием стану старостой!
— Вот видишь, а у меня душа не лежит к этому делу!
— Давай поменяемся, — предложил приятель Бездельника, — я сяду на твоё место, и ты привяжешь меня веревкой, а сам отправишься домой.
Сделав вид, что ему не больно-то хочется это делать, Бездельник привязал приятеля к доскам, а сам ускакал на его лошади.

Драхма языка

Боснийская сказка

Отец что ни день распекает Омера — довольно, мол, тебе вокруг девушек увиваться, довольно бренчать на тамбуре да слоняться по улицам Сараева, пора и о деле подумать!
— Стары мы стали, сынок, нет у нас сил работать. А ты молод — кто же, как не ты, накормит нас и напоит?!
Омер — известный сараевский повеса. Бродит от дома к дому, от окошка к окошку — вот чем он занят целый день. Люди понимали, что Омеру рано еще жениться: молодо — зелено, погулять еще охота, да и помеха есть большая тощий кошелек. Всем было ясно, что парень ухаживает за девушками по легкомыслию, из озорства. А позор и бесчестье падали на головы несчастных его родителей. Тоска и печаль сократили их дни, умерли у Омера мать с отцом.
Остался он с тремя малыми сиротами на руках в пустом и разоренном доме. По правде говоря, он давно мечтал избавиться от родительского глаза и повесничать без всяких помех, но в скором времени убедился, каково жить без родителей, когда от забот да хлопот голова кругом идет.
— Кто наткет, напрядет да в доме подметет? Пора, видно, распроститься с проказами!
Рассудив таким образом, Омер воскликнул:
— Подать сюда мой тамбур! Ничего другого не остается, как жениться!
И с тамбуром под полой к окошку Мейры явился. Солнце уже зашло, был час яции — последней мусульманской молитвы. В окошке Мейры горела свеча, кто-то шептался в комнате. Постучал Омер в окно — шепот смолк; запел, перебирая струны, — свеча погасла.
Три ночи подряд приходил Омер под окно красавицы и, опечаленный, возвращался домой. Мейра ни разу не откликнулась на его призыв. На четвертую ночь молодой повеса снова пришел под окно.
— Спою Мейре в последний раз и больше уж сюда ни ногой!
Хорошенько настроил тамбур и стал напевать грустным голосом:

Играй, моя кудесница!
Смычок-гуляка, струны трогай!
Голодного меня не раз кормила ты,
Воды давала
И девушек своею песнею
Ко мне сзывала.
Играй, моя кудесница!
Смычок-гуляка, струны трогай!
Я под окошком Мейры томлюсь напрасно
И дни и ночи,
Но на меня не взглянут даже красотки очи!

Читать дальше

О том, что пастырю душ надлежит быть бдительным

Из «Римских деяний»

Однажды вор пришел ночью к дому богатого человека и, забравшись на крышу, стал через щель прислушиваться, все ли уже заснули. Заметив вора, хозяин тихонько говорит жене: «Спроси меня погромче, как я нажил богатство, которым мы владеем, и не отставай, пока я тебе наконец не отвечу». Тогда женщина говорит: «О, добрый мой господин, ты ведь никогда не был купцом, как же ты нажил добро, которое есть у тебя?». Он отвечает: «Глупая, полно спрашивать». А она все больше и больше настаивала. Тогда муж, словно уступая ее просьбам, говорит: «Только не выдавай меня, и я открою тебе правду». А она: «Боже упаси!». Муж тогда говорит: «Я был вором и разбогател, совершая ночью кражи». Жена ему: «Удивляюсь, что тебя ни разу не поймали». Он отвечает: «Мой наставник в этом деле научил меня слову, которое я семь раз повторял, сидя на крыше, и тогда спускался в дом по лунным лучам, брал все, что хотел, и спокойно на тех же лучах опять поднимался на крышу и уходил». Жена говорит: «Прошу, скажи мне это слово». Он говорит: «Я скажу тебе, но ты ни в коем случае никому не повторяй его, чтобы часом не унесли наше добро». Она: «И не подумаю». Тогда муж сказал: «Вот оно: сакслем, сакслем». Тут женщина заснула, а муж притворился спящим и засопел.
Когда вор это услышал, обрадовался, ухватился за лунный луч, семь раз повторил волшебное слово и с раскинутыми руками и ногами свалился через окно в комнату, учинив великий шум. Он лежал едва живой на полу со сломанной рукой и ногой. Когда раздался шум, хозяин спросил о его причине, точно не знал, что случилось. А вор в ответ: «Меня подвели волшебные слова». Хозяин схватил его и наутро повел на виселицу.

Медведь и собака

Кабардинская сказка

У одного крестьянина была Собака. Она охраняла его дом, караулила стадо, стерегла хозяйство. Верным другом, хорошим сторожем была та Собака, и очень любил её хозяин.
Шли годы, и состарилась Собака. Заметил это хозяин и прогнал Собаку со двора.
Побрела она куда глаза глядят и пришла в лес. Целый день искала она себе чего-нибудь поесть, да так и не нашла. Села Собака под деревом и жалобно завыла. На её вой вышел из лесу Медведь и спрашивает:
— Почему ты, Собака, воешь?
Рассказала Собака, как прогнал её хозяин.
— Не горюй, я помогу тебе! — сказал Медведь.
Он пошёл в аул, задрал у хозяина огромную буйволицу и принёс её Собаке.
Долго ела Собака мясо той буйволицы, а когда кончила, Медведь притащил огромного хозяйского быка.
Плохо стало хозяину без верного сторожа. Пожалел он, что прогнал свою Собаку.
Пришёл однажды Медведь к Собаке и говорит:
— Надо тебе вернуться к хозяину.
— Как же я вернусь? — спрашивает Собака.
— А ты послушай меня. Скоро хозяин с женой отправятся жать просо. Они возьмут в поле своего сынишку. Я подкрадусь и утащу его, а ты догонишь меня и отнимешь мальчика. Обрадуется крестьянин, возьмёт тебя снова к себе и станет любить и кормить, как прежде.
Наступила жатва. Весь аул вышел в поле убирать просо. Вдруг, откуда ни возьмись, Медведь. Люди побросали серпы — и в разные стороны. А Медведь схватил мальчика и понёс к лесу.
Горько заплакала жена хозяина. Но тут из лесу выскочила старая Собака, догнала медведя и отняла у него ребёнка. Обрадовался хозяин, взял Собаку обратно к себе в дом, стал по-прежнему любить, а кормил лучше прежнего.

Отец и дети

Хорватская сказка

Жил-был старый купец. Как-то говорит он жене:
— Состарились мы с тобою, матушка, долго не протянем, а мы ведь богаты, и добра у нас много. Разделим-ка его между нашими двумя дочерьми. Ведь все равно наследство к ним перейдет, а мы по крайней мере доживем свой век без забот. Сегодня будем обедать и ужинать у одного зятя, завтра — у другого, так в мире и согласии доживем свой век. А умрем — не будет у детей причины ссориться да судиться. Что ты на это скажешь, мать?
— Если б знать, как зятья примут наше решение, то я согласна. Боюсь только, не вышло бы по пословице: «С деньгами мил, без денег постыл». Может, зятья сначала и будут о нас заботиться, но потом это им надоест. Куда мы тогда денемся? А вдруг я переживу тебя, что тогда будет? Недаром говорится: «Трудно теще на зятьевых харчах жить!» Делай, как бог велит, но только, прошу тебя, не все деньги-то отдавай, чтобы не пришлось нам на старости лет горе мыкать и получать свое же добро из чужих рук. Мы ведь не знаем, когда пробьет смертный час. Худой мир лучше доброй ссоры.
Старик купец велел приготовить хороший обед, позвал зятьев, дочерей с детьми и, когда все как следует угостились, объявил о своем решении. Зятья с женами охотно на все согласились. Богом клялись ухаживать за старыми родителями до конца жизни и заботиться о них.
Отец поделил свое имущество и деньги между детьми, словно перед смертью. Жены, однако, послушался и оставил у себя толику денег про черный день. Так юнак на случай беды тайком припасает оружье.
Стали теперь зятья по очереди звать тестя и тещу и на обед, и на полдник, и на ужин.
У дочерей было много детей. Дед каждый день приносил внукам подарки. Но скоро вспомнил, что кошелек его тощает, и перестал их одаривать.
Вот-то удивились зятья и дочки! Смотрят исподлобья, словно сердятся. Старика это огорчило и обидело.
Сидит он раз печальный и понурый перед своим опустевшим домом — горюет, что обманулся в собственных детях.
А соседом у него был его бывший компаньон, старый друг и побратим, такой же старик, как и он. Смотрел он из окна через дорогу и догадался, почему побратим грустит. Взял свою широкополую шляпу, палку и пошел к соседу.
— Бог в помощь, побратим, — поздоровался он с другом. — Чего это ты закручинился? Какая беда с тобой стряслась, какие заботы тебя грызут? Я знаю, что накопил ты и имущества и денег, — приготовился к зимовке, как старый хомяк. Ты здоров и для своих лет сильный и крепкий. Ни в чем недостатка не знаешь, все у тебя есть.
— Эх, побратим, — отвечал купец со вздохом, — и не спрашивай, помочь все равно не можешь, сам виноват. Был ум, да сплыл, оттого теперь и плачу. Ведь все, что я нажил, все моё добро и деньги, все пошло прахом, все в воду кануло.
— Как так? — спрашивает компаньон.
— Да отдал я все своим неблагодарным детям, вот теперь и каюсь.
— Неправильно ты поступил, побратим, — сказал ему друг, — зачем при жизни все отдал детям? Зятья — чужая косточка, а жены всегда слушаются мужей. На зятьев, тесть, не надейся! Вот что, я тебя из беды выручу, только ты не дури и слушайся меня. О будущем не беспокойся. Ожегся на молоке, станешь дуть и на воду.
Вот что мы сделаем, — сказал он еще. — Ты приготовь угощение, да получше, — все на мой счет. Позови своих зятьев и дочерей с детьми. Пригласи соседей, кумовьев и друзей.
Я приду последним и кое-что принесу. Ты же смотри не удивляйся, а только скажи: «Неужели это надо было делать сейчас, как будто у меня уже нет больше денег?» Мы им всем отведем глаза, да еще покажем, как старики помнят пословицу: «Долг платежом красен».
Старый купец приготовил угощение, позвал зятьев и дочек с детьми, кумовьев и соседей. Все пришли, но одно место за столом оставалось свободным. Хозяин ждал к себе своего побратима. Гости сели обедать, а того все нет. Несколько раз хозяин отворял двери, выглядывал и сожалел, что друга все нет: «Прийти-то он наверняка придет, раз обещал, я его хорошо знаю, у него слово твердое. Бьюсь об заклад, что он потому опаздывает, что хочет рассчитаться еще за то время, когда мы вместе торговали. Думает, что иначе ему неудобно прийти ко мне на угощение».
Не успел хозяин сказать эти слова, как вошел его побратим. Он тяжело дышал, так как на спине нес какой-то мешок. Вошел, поздоровался со всеми и сказал хозяину:
— Друг Ерко! Прости, что не вовремя тебя беспокою. Но я бы сгорел со стыда, побратим, если б пришел к тебе в гости, не выплатив старый долг. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты взял деньги и отчет от меня принял, а ты все мешкаешь. Я принес твои деньги, сосчитал их как полагается. А вот и отчет, ты его потом проверь и деньги пересчитай. Теперь у меня как гора с плеч свалилась!
— Побратим! — говорит хозяин. — Я пригласил тебя не для того, чтобы ты принес деньги и отчет. Я хотел, чтобы ты угостился и повеселился вместе с нами. Но раз уж ты принес деньги, — чтоб тебе пусто было! — кинь мешок вон туда за шкаф и садись за стол. Придет время — приберу деньги и проверю отчет. Если б и другие мои должники были такие же честные да вовремя деньги отдавали, мне не пришлось бы корить себя, что я чересчур уступчив да щедр. Зятья, дочки и все гости смотрели и слушали, о чем они говорят. Потом один зять и шепчет другому:
— Посмотри на тестя! Притворялся, что остался без гроша за душой, а видишь, сколько у него еще денег! Да сколько ему еще должны! — Дочки друг другу то же самое нашептывали.
Одна из дочерей сказала мужу:
— Слушай-ка, станем опять приглашать отца с матерью на обед, полдник и ужин.
— Конечно, — ответил муж, — надо угождать родителям.
Вторая дочь сказала мужу:
— Слышишь, что сестра говорит своему мужу? Они снова будут звать отца с матерью и постараются им угождать. Сделаем и мы так же, чтобы родители не позабыли нас на смертном одре. Погляди — у отца-то целый мешок денег, и какое он нам поставил угощенье. Да и шкафы тут не пустые.
— Верно, жена, — отвечает муж, — надо опять ухаживать за родителями и беречь их как зеницу ока. Все нам воздается сторицей, когда они закроют глаза.
И дочки сговорились с мужьями о том, как они будут ухаживать за родителями и заботиться о них. Они думали получить еще большие деньги.
Хорошо зажили старики родители — дети словно об заклад побились, кто родителям будет лучше угождать, служить, кормить и поить их и так беречь, чтобы, как говорится, и муха на них не села.
Старик Ерко часто вспоминал своего побратима, который избавил его от тяжких бед и забот. А дети надеялись, что после смерти отца им достанется невесть какое богатство.
Схоронил старик свою старуху, а вскоре и сам умер. В завещании его было написано: «Дорогие детушки, как схороните меня с честью, отоприте большой сундук, и там найдете наследство».
Дети схоронили отца с честью. Вытащили из-под его кровати большой кованый сундук, запертый на три замка. Взяли ключи, отперли. А сундук-то оказался пустой. Нашли только письмо:
«Дорогие детушки! Еще при моей жизни вы получили от меня изрядное имущество и большие деньги. Теперь, как видите, сундук пустой, а был он полон золота и серебра, да только все уже к вам перешло. Не надейтесь на новое наследство, а, помолившись богу, работайте, сберегайте и будете богаты. Ваш отец Ерко».

Вторая история рассказывает о том, как крестьяне и крестьянки жаловались на Уленшпигеля и твердили, что он негодяй и плут, а он ехал на лошади, сидя верхом позади отца, и втихомолку показывал людям свой зад

«Тиль Уленшпигель»

Когда Уленшпигель подрос так, что мог стоять и ходить, он много играл с маленькими детьми, так как был очень непоседлив, резвился, как обезьянка, на подушках или траве, пока ему не минуло три года, Тогда он принялся за всякое озорство, так что соседи в один голос жаловались Клаусу Уленшпигелю, что его сын негодник. Тогда отец пришел к сыну и сказал ему: «Как это так получается, что наши соседи говорят будто ты негодник?». Уленшпигель отвечал: «Милый батюшка, я же никого не трогаю и это могу тебе доказать, хоть сейчас. Иди, сядь на свою лошадь, а я позади тебя сяду, поеду с тобой по улице и буду всю дорогу молчать, а они все равно будут на меня клепать, что им вздумается, вот увидишь!». Отец так и сделал и посадил его себе за спину на лошадь.
Тогда Уленшпигель приподнялся, выставил людям напоказ свою задницу вместе с дырочкой и снова уселся на место. Соседи и соседки стали на него указывать пальцами, приговаривая: «Фу, какой подлец!». Тогда Уленшпигель сказал: «Слышь, батюшка, ты хорошо видишь, что я никого не замаю и молчу, а они все-таки твердят, что я подлец». Тогда отец остановил лошадь и посадил Уленшпигеля, своего милого сына, впереди себя. Уленшпигель сидел тихо, только разевал рот, скалил на крестьян зубы и высовывал им язык. А встречные люди сбегались и говорили: «Гляньте, вот так маленький подлец!». Отец тут сказал: «Воистину в несчастный час ты родился: ты сидишь тихо, молчишь, никого не трогаешь, а люди все-таки говорят, что ты подлец».

Чудесное лекарство

Курдская сказка

Однажды Кербелай-фарашу туго с деньгами пришлось. Сколько ни искал, что бы снести на базар и продать, — во всем доме ничего не нашлось. Тогда наполнил он торбу сухим овечьим пометом и пошел на базар. Как раз бродил по базару один знатный бек. Подошел он к Кербелай-фарашу, заглянул в торбу. А помет уже так высох и почернел, что нельзя было разобрать, что это такое.
— Что продаешь, Кербелай-фараш? — спросил бек.
— Это очень дорогая штука, тебе не по карману! — отвечал Кербелай-фараш.
— Ты сначала скажи, как называется твоя штука!
— Это такое чудесное лекарство: кто съест его — к тому потерянный рассудок возвращается.
Очень удивился бек:
— А можно мне одну штучку попробовать?
— Отчего же нет, пробуй!
Бек взял один шарик помета, положил на зуб, раскусил и скривился:
— Не пойму, что это такое! И вкуса-то никакого в нем нет!
— А ты еще одну попробуй!
Бек и второй шарик раскусил:
— Ей-богу, не разберу, что за вкус! Дай-ка и третью попробую!
— Пробуй, пожалуйста!
Разжевал бек третий шарик и говорит:
— Да это — овечий помет!
— Верно, верно, ты здорово распознал, это — овечий помет! — сказал Кербелай-фараш и, увидев, что бек вот-вот лопнет от злости, добавил: — Не сердись, видишь, ведь я правду сказал: сначала у тебя рассудка не было — ты дважды пробовал, не мог узнать, что это за штука, а как разжевал третью, так сразу рассудок твой к тебе вернулся, и ты узнал, что это — овечий помет!

Сто и одна хитрость

Кабардинская сказка

Попала Лисичка в капкан — прищемило ей лапу. Заплакала Лисичка:
— Видно, пришла моя гибель: утром придёт охотник, убьёт меня и снимет шкуру.
Бежала мимо Лиса. Увидела она, что попала Лисичка в беду, пожалела её:
— Не плачь! Я знаю сто и одну хитрость. Одну хитрость открою тебе. Притворись мёртвой. Придёт охотник и вынет тебя из капкана. Пока он будет класть капкан на арбу, ты вскочи и убегай.
Лисичка так и сделала. Приехал охотник. Обрадовался он добыче, вынул Лисичку из капкана и положил в сторону. Только стал он класть капкан на арбу, Лисичка вскочила и убежала в лес.
И вот случилось, что Лиса, которая знала сто и одну хитрость, сама попала в капкан.
Увидела её Лисичка.
— Помнишь, когда тебе было худо, я помогла тебе. Теперь ты выручи меня из беды! — просит Лиса.
Не знает Лисичка, как помочь подружке.
— Я рада спасти тебя, да не знаю ни одной хитрости. А ты знаешь сто и одну хитрость. Ты открыла мне одну, у тебя в запасе ещё сто хитростей осталось.
Ещё горше заплакала Лиса:
— Неправду тогда я говорила. Я знала всего одну хитрость и ту открыла тебе.
Что делать? Побежала Лисичка в лес звать на помощь других зверей, да поздно: вскоре приехал охотник. Увидел он в капкане «мёртвую» Лису и сказал:
— Обманула ты меня один раз, во второй раз не удастся.
Так и пропала Лиса, которая знала только одну хитрость.

Как Ходжа Насреддин напугал крестьян

Турецкий анекдот

Зашел Ходжа Насреддин в деревню, и пропала у него сумка. Он и объявил крестьянам: «Или вы найдете мне сумку, или… уж я знаю, что сделаю». Так как Ходжа был человек известный и уважаемый, крестьяне заволновались, начали искать сумку и наконец нашли. Но одного из них взяло любопытство, и он сказалг «Миленький Ходжа, а что бы ты сделал, если бы не нашли сумку?» Ходжа преспокойно заметил: «Да что, есть у меня дома старый коврик; пришлось бы из него сделать сумку».