Баба-яга и жихарь

Русская сказка

Жил кот, воробей да жихарько [домовой] третей. Кот да воробей пошли дрова рубить и говорят жихарьку: «Домовничай да смотри: ежели придет яга-баба да станет считать ложки, ты ничего не говори, молчи!» — «Ладно», — ответил жихарь. Кот да воробей ушли, а жихарь сел на печь за трубу. Вдруг является яга-баба, берет ложки и считат: «Это — котова ложка, это — воробьева ложка, третья — жихарькова». Жихарь не мог стерпеть, закричал: «Не тронь, яга-баба, мою ложку». Яга-баба схватила жихаря, села в ступу, поехала; едет в ступе, пестом понужат, а помелом следы заметат. Жихарь заревел: «Кот, беги! Воробей, лети!» Те услышали, прибежали. Кот начал царапать ягу-бабу, а воробей клевать; отняли жихаря.
На другой день стали опять собираться в лес дрова рубить, заказывают жихарю: «Смотри, ежели будет яга-баба, ничего не говори; мы теперь далеко уйдем». Жихарь только сел за трубу на печь, яга-баба опять явилась, начала считать ложки: «Это — котова ложка, это — воробьева ложка, это — жихарькова». Жихарько не мог утерпеть, заревел: «Не тронь, яга-баба, мою ложку». Яга-баба схватила жихаря, потащила, а жихарь ревет: «Кот, беги! Воробей, лети!» Те услышали, прибежали; кот царапать, воробей клевать ягу-бабу! Отняли жихаря, ушли домой.
На третий день собрались в лес дрова рубить, говорят жихарю: «Смотри, ежели придет яга-баба — молчи; мы теперь далеко уйдем». Кот да воробей ушли, а жихарь третей уселся за трубу на печь; вдруг опять яга-баба берет ложки и считат: «Это — котова ложка, это — воробьева ложка, третья — жихарькова». Жихарь молчит. Яга-баба вдругорядь считат: «Это — котова ложка, это — воробьева, это — жихарькова». Жихарь молчит. Яга-баба в третий раз считат: «Это — котова ложка, это — воробьева ложка, третья — жихарькова». Жихарько не мог стерпеть, забазлал: «Не тронь, курва, мою ложку». Яга-баба схватила жихаря, потащила. Жихарь кричит: «Кот, беги! Воробей, лети!» Братья его не слышат.
Притащила яга-баба жихаря домой, посадила в голбец, сама затопила печку, говорит большой дочери: «Девка! Я пойду в Русь; ты изжарь к обеду мне жихарька». — «Ладно!» — та говорит. Печка истопилась, девка велит выходить жихарю. Жихарь вышел. «Ложись на ладку!» — говорит опять девка. Жихарь лег, уставил одну ногу в потолок, другу в наволок. Девка говорит: «Не так, не так!» Жихарь бает: «А как? Ну-ка поучи». Девка легла в ладку. Жихарь не оробел, схватил ухват, да и пихнул в печь ладку с ягишниной дочерью, сам ушел опять в голбец, сидит — дожидатся ягой-бабы. Вдруг яга-баба прибежала и говорит: «Покататься было, поваляться было на жихарьковых косточках!» А жихарь ей в ответ: «Покатайся, поваляйся на дочерниных косточках!»
Яга-баба спохватилась, посмотрела: дочь ее изжарена, и заревела: «А, ты, мошенник, постой! Не увернешься!» Приказыват середней дочери изжарить жихарька, сама уехала. Середня дочь истопила печку, велит выходить жихарьку. Жихарь вышел, лег в ладку, одну ногу уставил в потолок, другу́ в наволок. Девка говорит: «Не так, не так!» — «А поучи: как?» Девка легла в ладку. Жихарь взял да и пихнул ее в печь, сам ушел в голбец, сидит там. Вдруг яга-баба: «Покататься было, поваляться было на жихарьковых косточках!» Он в ответ: «Поваляйся, покатайся на дочерниных косточках!» Ягишна взбесилась: «Э, постой, — говорит, — не увернешься!» Приказывает молодой дочери изжарить его. Не тут-то было, жихарь и эту изжарил!
Яга-баба пуще рассердилась: «Погоди, — говорит, — у меня не увернешься!» Истопила печь, кричит: «Выходи, жихарько! Ложись вот на ладку». Жихарь лег, уставил одну ногу в потолок, другу в наволок, не уходит в чело. Яга-баба говорит: «Не так, не так!» А жихарь будто не знат. «Я, — говорит, — не знаю, поучи сама!» Яга-баба тотчас поджалась и легла в ладку. Жихарь не оробел, взял да ее и пихнул в печь; сам ступай домой, прибежал, сказыват братьям: «Вот чего я сделал с ягой-бабой!»

Речные ведьмы

Португальская сказка

Однажды пришлось молодому крестьянину переходить вброд глубокую и коварную речку, да еще в поздний час, и слышит он — будто в воде смеется кто-то и вроде как рыбы плещутся и друг об друга эдак шлеп-шлеп. Удивился парень и в сильном испуге проворно залез на склонившуюся над речкой иву. И укрылся в ее ветвях.
Немного погодя видит он — в воде речные ведьмы плещутся, а одна, видать, замешкалась где-то и торопится их догнать.
— Ты что сегодня так поздно? — спрашивают ее подруги.
— Да вот все напускала порчу на самую богатую и завидную невесту в соседнем селенье. — И она назвала девушку по имени.
— Не иначе как булавками орудовала?
— Угадали, подружки. Поймала жабу, понатыкала ей в голову и грудь булавок и для пущей верности спрятала ее в изголовье девичьей постели. Жабьи мученья на девушку перейдут, она и занеможет.
Не успела ведьма договорить, как вдалеке пропел петух. И ведьмы вмиг исчезли, а крестьянин слез с дерева и поспешил к родителям девушки — предупредить о грозящей беде. Они тут же обшарили изголовье дочкиной постели и нашли жабу, из которой торчали булавки. Но по законам чародейства тому, кто взялся бы избавить жабу от булавок, пришлось бы самому испытать ее мученья, и потому все они сообща исхитрились и изловили ведьму, на которую указал им крестьянин. Изловили и заставили вытаскивать из жабы булавки. Вытащила ведьма все булавки, а сама, не вынеся мучений, лопнула.

Хасан-хаким

Курдская сказка

Жил-был падишах. И был у него сын. Вот уже семь лет как сын был тяжело болен. Всех врачей созвал падишах. Сколько ни старались они, никто не мог его вылечить.
Слышал когда-то падишах, что есть на свете некий Хасан-хаким, который излечивает все болезни. Стал он расспрашивать, не знает ли кто-нибудь этого Хасан-хакцма. Но никто никогда о нем и не слышал. Тогда выбрал падишах двух юношей из своих приближенных и велел им собираться в путь — на поиски Хасан-хакима. Дал он им отличных коней, хурджин золота и велел не возвращаться без Хасан-хакима.
Юноши отправились в путь. Долго ехали они. Кого ни спрашивали — никто даже имени Хасан-хакима не слыхал.
Много месяцев были они в пути. Бороды у них отросли — длинные-предлинные. Приехали они в город Джезире.
— Давай бороды сбреем,— говорит один другому.
Пошли они в баню, вымылись, потом пошли к даллаку. Видит даллак: чужестранцы к нему пришли. Стал он их расспрашивать, откуда они, куда и зачем едут. Юноши все ему и рассказали.
— Может быть, я сумею вам помочь, — сказал даллак. — Приходите вечером сюда снова.
Когда вечером юноши снова пришли в назначенное место,
даллак уже ждал их.
— Пойдемте со мной,— сказал он.
Шли они долго. Даллак привел их к гробнице. Подошел даллак к гробнице, хлопнул в ладоши и сказал:
— Во имя шейха Ади! Гробница раскрылась. Даллак и двое юношей вошли в нее, Все трое очутились в богато убранной комнате. На возвышении посреди комнаты сидел человек в темной одежде. Даллак снял шапку и бросился перед ним на колени. Вслед за ним то же сделали и юноши.
— Привет тебе, о Хасан-хаким! — воскликнул даллак.
— Здравствуйте! Встаньте, я разрешаю вам! — сказал Хасан-хаким.— Что привело вас ко мне?
— Ты, наверно, знаешь, что сын нашего падишаха тяжело болен, — сказал один из юношей. — Падишах просит тебя вылечить его!
— Возвращайтесь к себе, я приду вслед за вами, — сказал Хасан-хаким.
Все трое поклонились и вышли. Оба юноши стали благодарить даллака за помощь.
— Вот тебе мешок золота, — сказали они, — в награду за твою услугу!
— Пусть ваше золото останется вам, мне ничего не нужно, —сказал даллак, — я просто пожалел вас и решил помочь вам в вашей беде! — Сказав это, он исчез, словно его и не было.

Читать дальше

Горбуны

Португальская сказка

В одном краю жили два горбуна: они были знакомы и водили дружбу. Как-то раз один из них заблудился и забрел в лесную чащу, где ведьмы плясали на своем шабаше, приговаривая:
— Пятница за четвергом, торопясь, бежит бегом, а за пятницей — суббота, день, когда плясать охота…
Горбун, подойдя поближе, увидал множество всяких яств и, надеясь на угощение, принялся подпевать ведьмам:
— Пятница за четвергом, торопясь, бежит бегом, а за пятницей — суббота, день, когда плясать охота…
Ведьмы встретили горбуна как дорогого гостя, попотчевали его на славу и пригласили плясать вместе с ними, а когда время подошло к полуночи, стали говорить между собой:
— Что бы нам такое для него сделать до того, как мы улетим отсюда?
— Давайте дадим ему побольше денег. А одна ведьма сказала:
— Давайте избавим его от горба. Горбун взял деньги, оставил ведьмам свой горб и отправился домой; там он повстречал своего приятеля, другого горбуна, и тот стал его спрашивать, как это ему удалось избавиться от горба. Исцелившийся горбун рассказал приятелю обо всем, что с ним приключилось, и растолковал ему, как добраться до лесной чащи, где водятся ведьмы. В тот же день второй горбун отправился в лес и увидел, как ведьмы водят хоровод и поют:
— Пятница за четвергом, торопясь, бежит бегом, а за пятницей — суббота, день, когда плясать охота… — Он стал им подпевать и добавил, чтобы явить свое усердие:
— За субботой — воскресенье, вот когда пойдет веселье!
А ведь известно, что при ведьмах лучше про воскресенье и не заикаться, и потому едва услышали они эти слова, как сразу набросились на горбуна и, отколотив его изрядно, стали говорить между собой:
— Ну, что нам с ним сделать?
— Давайте приставим ему еще второй горб, который нам прежний горбун оставил.
И поплелся несчастный горбун домой с одним горбом сзади, а другим — спереди.

Василиса Прекрасная

Русская сказка

В некотором царстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: «Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу; береги ее всегда при себе и никому не показывай; а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью». Затем мать поцеловала дочку и померла.
После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться. Он был человек хороший; за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдовушка. Она была уже в летах, имела своих двух дочерей, почти однолеток Василисе, — стало быть, и хозяйка и мать опытная. Купец женился на вдовушке, но обманулся и не нашел в ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на все село красавица; мачеха и сестры завидовали ее красоте, мучили ее всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от ветру и солнца почернела; совсем житья не было!
Василиса все переносила безропотно и с каждым днем все хорошела и полнела, а между тем мачеха с дочками своими худела и дурнела от злости, несмотря на то, что они всегда сидели сложа руки, как барыни. Как же это так делалось? Василисе помогала ее куколка. Без этого где бы девочке сладить со всею работою! Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек, и вечером, как все улягутся, она запрется в чуланчике, где жила, и потчевает ее, приговаривая: «На, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, не вижу себе никакой радости; злая мачеха гонит меня с белого света. Научи ты меня, как мне быть и жить и что делать?» Куколка покушает, да потом и дает ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Куколка еще укажет Василисе и травку от загару. Хорошо было жить ей с куколкой.

Читать дальше

Петушье бревно

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Однажды некий чародей среди большой толпы народа проделывал всякие свои диковинные штуки и фокусы. Между прочим, заставлял он и петуха поднимать тяжелое бревно и носить как перышко.
На ту беду в толпе случилась девушка, которой удалось накануне найти лист трилистника с четырьмя лепестками (а кто им запасется, тому уж глаза не отведешь!), и потому она увидела, что петух носит не бревно, а соломинку. Она и крикнула: «Люди добрые, да разве же вы не видите, что петух-то поднимает соломинку, а не бревно?»
И тотчас очарование исчезло, и люди увидели, в чем дело, и прогнали колдуна с позором. Он же, обозленный этим, сказал про себя: «Хорошо же, я вам отплачу!»
Несколько времени спустя, девица, которая открыла людям глаза, праздновала свою свадьбу и шла вместе со всеми поселянами через поле в местечко, где была кирха. И вдруг весь свадебный поезд наткнулся на сильно разлившийся ручей, через который не было ни мосточка, ни бревнышка. Невеста, не будь глупа, тотчас подобрала платье повыше и собралась перейти ручей вброд. И чуть только она вступила в воду, кто-то (а это и был сам колдун) и крикнул около нее насмешливо: «Эй! Где у тебя глаза-то? Или ты это за воду приняла?»
Тут у нее глаза открылись, и она увидела, что стоит, подобравши платье, среди льняного поля, покрытого синими цветами.
Тогда и все поселяне это увидели — и то-то они ее засмеяли!

Тётка баба-яга

Русская сказка

Жили себе дед да баба; дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха ее не полюбила, била ее и думала, как бы вовсе извести. Раз отец уехал куда-то, мачеха и говорит девочке: «Поди к своей тетке, моей сестре, попроси у нее иголочку и ниточку — тебе рубашку сшить». А тетка эта была баба-яга костяная нога.
Вот девочка не была глупа, да зашла прежде к своей родной тетке. «Здравствуй, тетушка!» — «Здравствуй, родимая! Зачем пришла?» — «Матушка послала к своей сестре попросить иголочку и ниточку — мне рубашку сшить». Та ее и научает: «Там тебя, племянушка, будет березка в глаза стегать — ты ее ленточкой перевяжи; там тебе ворота будут скрипеть и хлопать — ты подлей им под пяточки маслица; там тебя собаки будут рвать — ты им хлебца брось; там тебе кот будет глаза драть — ты ему ветчины дай». Пошла девочка; вот идет, идет и пришла.
Стоит хатка, а в ней сидит баба-яга костяная нога и ткет. «Здравствуй, тетушка!» — «Здравствуй, родимая!» — «Меня матушка послала попросить у тебя иголочку и ниточку — мне рубашку сшить». — «Хорошо; садись покуда ткать». Вот девочка села за кросна, а баба-яга вышла и говорит своей работнице: «Ступай, истопи баню да вымой племянницу, да смотри, хорошенько; я хочу ею позавтракать». Девочка сидит ни жива, ни мертва, вся перепуганная, и просит она работницу: «Родимая моя! Ты не столько дрова поджигай, сколько водой заливай, решетом воду носи», — и дала ей платочек.
Баба-яга дожидается; подошла она к окну и спрашивает: «Ткешь ли, племянушка, ткешь ли, милая?» — «Тку, тетушка, тку, милая!» Баба-яга и отошла, а девочка дала коту ветчинки и спрашивает: «Нельзя ли как-нибудь уйти отсюдова?» — «Вот тебе гребешок и полотенце, — говорит кот, — возьми их и убежи; за тобою будет гнаться баба-яга, ты приклони ухо к земле и как заслышишь, что она близко, брось сперва полотенце — сделается широкая-широкая река; если ж баба-яга перейдет через реку и станет догонять тебя, ты опять приклони ухо к земле и как услышишь, что она близко, брось гребешок — сделается дремучий-дремучий лес; сквозь него она уже не проберется!»
Девочка взяла полотенце и гребешок и побежала; собаки хотели ее рвать — она бросила им хлебца, и они ее пропустили; ворота хотели захлопнуться — она подлила им под пяточки маслица, и они ее пропустили; березка хотела ей глаза выстегать — она ее ленточкой перевязала, и та ее пропустила. А кот сел за кросна и ткет: не столько наткал, сколько напутал. Баба-яга подошла к окну и спрашивает: «Ткешь ли, племянушка, ткешь ли, милая?» — «Тку, тетка, тку, милая!» — отвечает грубо кот.
Баба-яга бросилась в хатку, увидела, что девочка ушла, и давай бить кота и ругать, зачем не выцарапал девочке глаза. «Я тебе сколько служу, — говорит кот, — ты мне косточки не дала, а она мне ветчинки дала». Баба-яга накинулась на собак, на ворота, на березку и на работницу, давай всех ругать и колотить. Собаки говорят ей: «Мы тебе сколько служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала». Ворота говорят: «Мы тебе сколько служим, ты нам водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица подлила». Березка говорит: «Я тебе сколько служу, ты меня ниточкой не перевязала, она меня ленточкой перевязала». Работница говорит: «Я тебе сколько служу, ты мне тряпочки не подарила, а она мне платочек подарила».
Баба-яга костяная нога поскорей села на ступу, толкачом погоняет, помелом след заметает и пустилась в погоню за девочкой. Вот девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга гонится, и уж близко, взяла да и бросила полотенце: сделалась река такая широкая-широкая! Баба-яга приехала к реке и от злости зубами заскрипела; воротилась домой, взяла своих быков и пригнала к реке; быки выпили всю реку дочиста. Баба-яга пустилась опять в погоню. Девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга близко, бросила гребешок: сделался лес такой дремучий да страшный! Баба-яга стала его грызть, но сколь ни старалась — не могла прогрызть и воротилась назад.
А дед уже приехал домой и спрашивает: «Где же моя дочка?» — «Она пошла к тетушке», — говорит мачеха. Немного погодя и девочка прибежала домой. «Где ты была?» — спрашивает отец. «Ах, батюшка! — говорит она. — Так и так — меня матушка посылала к тетке попросить иголочку с ниточкой — мне рубашку сшить, а тетка, баба-яга, меня съесть хотела». — «Как же ты ушла, дочка?» Так и так — рассказывает девочка. Дед как узнал все это, рассердился на жену и расстрелил ее; а сам с дочкою стал жить да поживать да добра наживать, и я там был, мед-пиво пил: по усам текло, в рот не попало.

Три сказки попугая: вторая сказка:

Итальянская сказка

Испанской королевне, дочери испанского короля, исполнилось шестнадцать лет. Пора было выдавать её замуж. Прослышали об этом женихи, и съехалось их с разных концов земли великое множество. 
Был тут и индийский раджа, и наследник французского престола, и португальский принц, и персидский шах, а князей да герцогов не перечесть. Последним приехал турецкий султан, старый и кривоногий. 
Королевна в щёлочку смотрела на женихов, которых отец принимал в парадном зале, и хохотала до упаду. Только дважды она не смеялась. Первый раз, когда увидела португальского принца, потому что он был статен, красив и очень понравился королевне. Второй раз она не засмеялась, когда увидела турецкого султана — очень уж он был страшен. 
Отец королевны растерялся: все женихи знатны и богаты — как тут выбрать достойного! Ведь он любил королевну так сильно, как всякий отец любит свою единственную дочь, есть у него корона или нет. Думал он три дня и, наконец, придумал. Пусть королевна бросит наугад золотой мячик. В кого он попадёт, тот и станет её мужем. 
Вот в назначенный день женихи собрались перед дворцом. Королевна вышла на балкон, и все женихи разом зажмурились, ослеплённые её красотой. Тут королевна и бросила свой золотой мячик. Метила она, конечно, в португальского принца. Да на беду рядом стоял турецкий султан. Увидев, куда летит мяч, он тесно прижался к португальскому принцу. Мячик коснулся плеча принца, но — увы! — он коснулся и плеча хитрого турка. 
И вот оба предстали перед королём и его дочерью. 
Король был в смущении. Ведь всю эту затею с мячом он придумал, чтобы не надо было выбирать. Да к тому же его любимая дочка, глядя на двух своих женихов, то плакала, то смеялась, и король никак не мог понять, за кого же ей хочется замуж. 
— Ваше королевское величество, — сказал португальский принц, — я люблю вашу дочь и прошу её руки. 
— Мне королевна нравится не меньше, — возразил турецкий султан. — Незачем такой прекрасной девице выходить замуж за желторотого юнца, который даже ни разу ещё не был женат. Иное дело я — у меня сто жён, и я хорошо знаю, как с ними обращаться. Так что не сомневайтесь, ваше королевское величество, отдавайте свою дочку за меня. 
Но тут королевна твёрдо сказала: 
— Моим мужем может стать только тот, у кого я буду одна, как сердце в груди. 
И она посмотрела на португальского принца. 

Читать дальше

Либушка

Чешская сказка

Жил-был бедный портной. Детей у него было много, даже слишком, а есть нечего. Брат его был богатый крестьянин, всегда крестил ему детей.
А в последний раз, когда у портного опять родилась девочка, наотрез отказался.
— Не буду, — говорит, — крестить, и всё. Что ты никак не уймёшься? И так уж самому тебе кушать нечего.
Вот приходит портной домой и говорит жене:
— Как же нам быть? Знаешь что, пойду-ка я, и кого по дороге встречу — дедушку либо бабушку какую, — того и попрошу в кумовья.
— Ладно, — мол, — иди. Делай как знаешь.
Вот он и пошёл, дитя на руках несёт. Видит при дороге куст шиповника, а под ним бабка сидит, вся сгорбилась.
— Куда это вы разбежались? — спрашивает. — Да ещё с такой крошкой?
— Иду, — мол, — крестить, да не знаю, кто крёстным будет.
— Ну что ж, я пошла бы, только у меня денег нет, нечего на зубок-то подарить.
Портной и тому рад, что всё же нашёл человека. Окрестили дитя, а после бабушка и говорит:
— Когда девочке стукнет двенадцать лет, приведёшь её сюда к этому кусту и оставишь мне.
Он согласился. Время бежало. Либушка росла. Как сравнялось ей двенадцать лет, портной вывел её на дорогу. Глядь, а бабушка уж тут как тут, Либушку поджидает. Под шиповником-то была дверь, они обе — под куст и из глаз пропали. Стоит отец, смотрит, но всё напрасно. Исчезла девочка, словно сквозь землю провалилась.
Стала жить Либушка у старухи. Та сразу отдала ей ключи от всех комнат, велела везде убирать, но в седьмую комнату (от той был золотой ключик) не заглядывать.
Раз в неделю запиралась бабушка в этой комнате, а что там делала — неизвестно.
Всё шло хорошо. Но вот однажды подметала Либушка шесть комнат, и захотелось ей в седьмую, запретную, заглянуть. «Что ж, думает, в этом плохого?» Засело ей в голову, работа из рук валится. Приоткрыла дверь — и что ж она видит: стоит гроб, в нём старуха, а голова у неё лошадиная. Сидит она в гробу и себя по коленкам постукивает. Закивала девочке, а та захлопнула дверь и стрелой убежала.
Вот приходит бабушка и говорит:
— Либушка, ты там была!
— Нет, бабушка, не была!
— Ты там была!
— Не была!
— Расскажи, что там видела!
— Бабушка, я там не была!
— Расскажи, девочка. Не расскажешь — онемеешь!
А Либушка молчит, как зарезанная. Бабка и лишила её речи — немой сделала — и выгнала в лес. А лес кругом глухой, дремучий. Пошла девочка этим лесом, блуждала там, блуждала, как отбившаяся овца, пока не нашёл её под деревом королевич. Он как раз в этом лесу охотился. Разговаривать с ним Либушка не могла, а писать — умела. Королевич посадил её на своего коня и увёз к себе. Видно, красавица была.
Сейчас же сыграли они свадьбу, и стала Либушка его женой. Вот уехал королевич на войну. А Либушка уже тяжёлая была. Без него родила она мальчонку. Красивый был, как картиночка, прямо сердце на него радовалось. Вдруг появляется перед ней бабушка и тотчас спрашивает:
— Расскажи, что ты там видела?
— Бабушка, я там не была!
— Расскажи!
— Я там не была!
(На это время бабка вернула ей речь.)
Раз не сознаётся, схватила бабка ребёнка и на её глазах разорвала.
Тут поднялся по всему замку крик, что приходила ведьма и сожрала королевича. Сейчас написали королю, он уже на войне победил и домой возвращался. Поднял шум, что стража не караулит, что это, дескать, за стража. А Либушка солдат защищает: они, мол, не виноваты.
Вот король снова собрался на войну. А Либушка скоро родить должна. Поставили везде двойную стражу, чтобы надёжней было. Король уехал, без него родилась дочурка. И тоже красивая — как ангелочек. Опять, откуда ни возьмись, появляется бабка.
— Скажи, что ты там видела?
— Я там и не бывала.
— Скажи, не то плохо будет!
— Я там не была.
Так и не созналась. Схватила бабка дитя и в один миг на куски разорвала. Стража опять ничего не видела, словно и не стояла там. Король приехал, грозится, уже прямо на Либушку стал указывать, что, дескать, неспроста это. Но пока ничего ей не сделал, оставил всё как есть.
Она опять забеременела. Король хотел и на этот раз в поход собираться. Поставил он вокруг своего замка стражу, каждый уголочек велел охранять и уехал. Либушка благополучно родила, и сейчас же, откуда ни возьмись, бабка.
— Что ты там видела? — спрашивает.
— Ничего я не видела, я там и не бывала.
Всё одно и одно твердит. Схватила бабка ребёнка и в один миг разорвала, только кровавые брызги на стенах остались. Сейчас же пишут королю, что и третье дитя съедено. Он всё бросил, войско оставил, примчался домой чернее тучи. Велит ставить большой костёр и сжечь на нём молодую мать.
Вот разожгли большой костёр и только хотели Либушку в пламя бросить, как вдруг мчится из лесу чёрная карета. Кто-то машет из неё белым флажком — дескать, пардон, пардон!
Карета подъехала, бабушка встала у костра.
— Что ты видела? В последний раз тебя спрашиваю!
— Ничего я не видела! Не была я там. Не была! Вдруг костёр погас, будто на него кто дунул, и стоят рядком трое прекрасных королевских детей; на них — золотые ожерелья, а бабушка говорит:
— Твоя стойкость спасла меня от заклятия. Живи всем на счастье!
Либушке сейчас же вернулась речь, язык у неё развязался. Радости-то сколько тут было! Король благополучно закончил все войны, и с тех пор жили они с Либушкой счастливо до самой смерти.

Ягненочек и рыбка

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жили-были братец с сестрою, которые очень любили друг друга. Их родная матушка умерла; а была у них мачеха, которая не была к ним добра и тайно делала им все дурное.
Случилось однажды, что братец с сестрицею играли с другими детьми на лужайке перед домом, а около той лужайки был пруд, который подходил с одной стороны к самому дому.
Дети бегали кругом, ловили друг друга и играли в догонялки. Один из них пел:

Энеке-бенеке, здесь и там,
Я тебе птичку свою отдам,
Птичка отыщет соломки мне;
Соломку козочке дам на гумне.
Козочка мне молочка принесет.
Пекарь на нем мне булку спечет,
Булочку кошечке я передам —
Пусть она мышку изловит нам…

При этом детки становились в кружок, держась за руки, и на которого из них выпадало последнее слово песни, тот бросался бежать, а другие его ловили.
Злая мачеха увидела из окна, как они весело играют, и ей это стало досадно.
Но так как она умела колдовать, то она и оборотила братца рыбкою, а сестрицу ягненочком.
Вот и стала рыбка плавать в пруду туда и сюда, и была печальная-препечальная; стал и ягненочек бродить по лугу туда и сюда, печальный-препечальный, и не ел ничего, и ни одного стебелька не касался.
Так прошло немного времени, и вот однажды приехали в дом к мачехе гости.
Коварная мачеха подумала: «Вот хороший случай», — позвала повара и сказала ему: «Ступай, возьми ягненка с луга, да и зарежь его; а то нечем гостей угощать будет».
Пошел повар на луг, принес ягненка, связал ему в кухне ноги; и ягненок все это выносил терпеливо.
Когда же повар вынул нож и стал его точить на пороге, то увидел, как рыбка какая-то в пруду, подплыв к самому сточному желобу, стала из воды высовываться и на него смотреть.
А это и был братец!
Как он из своего пруда увидел, что повар увел ягненочка, то и подплыл к дому.
И вот ягненочек крикнул рыбке:

Братец мой, слышал ли ты в глубине,
Как стало на сердце тяжко мне?
Недаром повар тот нож вострит —
Он моё сердце ножом пронзит…

А рыбка сестрице отвечала:

Сестричка милая, бедняжка!
И у меня на сердце тяжко —
С тобой в разлуке, по тебе
Грущу я в водной глубине.

Когда повар услышал, что ягненочек говорить умеет да еще так уныло взывает к рыбке, то он испугался; ему тотчас пришло в голову, что это не обыкновенная овечка, а кто-нибудь иной, заколдованный злою мачехой.
Тогда он сказал: «Успокойся, я тебя не зарежу», — взял другую овечку и приготовил все для гостей, а сестрицу-овечку отвел к одной доброй поселянке, которой и рассказал все, что сам видел и слышал.
А поселянка была кормилицей сестрички: она тотчас догадалась, кто превращен в овечку, и пошла к одной ведунье.
Та прочла над овечкой и рыбкой какой-то мудреный заговор, и они от того заговора ведуньи опять вернулись в свой прежний человеческий образ.
Тогда она отвела их в большой лес, где они поселились в маленькой избушке и жили одни-одинешеньки и всем довольнешеньки.