Судья

Абхазская сказка

Однажды к судье с каким-то делом пришли бедняк и два богача, но судья сказал им:
— Сегодня я вашего дела решать пе стану. Я назначу вам срок и, когда вы придете, решу дело в пользу того, кто отгадает такие загадки: «Что быстрее всего? Что жирнее всего? Что слаще всего?» — и принесет мне это.
Все трое в раздумье пошли домой.
Пришел к себе бедняк и стал думать, что ему делать, как,
He имея ни гроша, добыть судье самое быстрое, самое жирное и самое сладкое.
— Дело это легкое, — сказала ему дочь. — Тебе не надо тратить ни гроша.
И вот, когда пришло время идти к судье, она сказала:
— Самое быстрое — это мысль, самое жирное — это земля, самое сладкое — это сон.
Богачи привезли судье скакунов, пригнали жирных овец и принесли мед.
Увидел все это судья и сказал бедняку:
— Они пришли с богатством. Что же ты принес?
— Я принес слово, — ответил бедняк. Я отгадал: быстрее всего — мысль, жирнее всего — земля, слаще всего — сон.
— Хай! Откуда ты это узнал? — спросил судья. — Ведь первый раз ты ушел молча и ничего не сказал!
— Откуда узнал? Дочь научила! — ответил бедняк.
Тогда судья вырвал стебелек льна, отдал бедняку и сказал:
— Если так, пусть твоя дочь из этого стебелька соткет полотно, сошьет мне рубашку и штаны, выгладит их и пришлет.
Бедняк взял стебелек и в раздумье вернулся домой,
— Ай, дад! Мы погибли! — сказал он дочери. — Судья хочет, чтобы из этого стебелька льна ты соткала полотно, сшила рубашку и штаны и принесла к нему. Что теперь делать? Ведь этого стебелька не хватит! — говорил несчастный бедняк.
— Это легкое дело! — ничему не удивляясь, ответила дочь. — стебелька хватит, еще и тебе останется! — Она взяла стебелек старика и бросила в огонь. Стебелек сгорел.
Потом дочь отломила щепку от горящих в очаге Дров, положила ее в руку отца и сказала:
— Вот это передай судье. Я умею только прясть, ткать, шить и гладить, поэтому скажи судье, что я прошу, чтобы из этой щепки он сделал ткацкий станок. Только тогда я смогу сделать ему рубаху и штаны.
Когда бедняк, взяв то, что получил от дочери, пришел к судье и передал ему слова девушки, судья удивился. Он долго думал и наконец сказал старику:
— Пойди к своей дочери и приведи ее сюда. Скажи, что судья зовет!
Бедняк вернулся домой и привел свою дочь к судье.
Посмотрел на нее судья — хороша, красива. Понравилась девушка судье, он взял ее в жены, но предупредил:
— Если ты в моё отсутствие станешь решать дела, между нами ничего хорошего не будет — ты мне больше не жена!
И вот однажды судья отправился в путь.
А в это время какой-то крестьянин ехал на арбе, но его в дороге застала ночь. Тогда он остановился, развел костер и сел у огня. Это заметил проезжавший мимо верховой. Он тоже остановился у костра и решил там переночевать.
Ночью лошадь всадника ожеребилась. Наутро аробщик увидел жеребенка, взял его от лошади и пустил к своей буйволице.
Владелец лошади это заметил. Он сказал, что жеребенок принадлежит ему, и они поспорили.
Когда дело стало спорным, пришлось идти к судье, но судьи не было.
— Куда он пошел? — спросили спорщики.
— Его нет, — ответила жена судьи. — А зачем он вам нужен? Спорщики рассказали ей о своем с.поре.
Тогда Жена судьи сказала:
— В горах загорелся лед. Вот мой муж взял вату и вместе с народом пошел его тушить.
— Да ну?! — удивились пришедшие — Это чудо! Если вата загорится, то ее тушат льдом, но чтобы ватой тушили лед — кто это слышал? Мы услышали о чуде!
— Это не чудо! — ответила жена судьи. — Вы сами рассказали мне о чуде. Кто же слышал, чтобы буйволица родила жеребенка? От буйвола родится буйвол, от лошади — лошадь, но видел ли кто-нибудь, чтобы от буйвола родился жеребенок?
— Хай, как это верно! — согласились спорщики.
Так жена судьи разрешила их спор, и они ушли.
Когда же судья вернулся в свое село и услышал эту повесть — о ней говорили всюду, — он рассердился на жену, пришел домой и сказал ей:
— Я говорил тебе: «Не решай моих дел!» — но ты не послушалась и рассудила спорщиков. Теперь по нашему уговору мы должны разойтись. Здесь много вложено твоего труда, поэтому выбери что-нибудь одно, что тебе больше нравится, и уезжай.
— Хорошо‚ — ответила женщина, — только перед моим отъездом собери людей, чтобы это все видели.
— Хорошо, — сказал судья. Он устроил пир. Ночью, на пиру, женщина подослала к мужу тех, кто умел много пить, посадила их рядом с ним, и они напоили судью допьяна. Затем она вывела из конюшни хороших лошадей, запрягла в повозку, положила на нее мужа и поехала. Она ехала до тех пор, пока он не протрезвился.
Когда же судья проснулся трезвым и спросил жену: «Куда мы едем?» — она ответила:
— А вот куда мы едем. Когда ты сказал, что мы должны разойтись и предложил мне взять что-нибудь одно, что я больше всего ценю, я взяла тебя, потому что ты мне дороже всего‚ а другие пусть берут все что им угодно!
— Нет! Лучше давай вернемся домой. Ты победила меня! — сказал судья и вернулся обратно вместе со своей женой.

Как приносят клятву на земле Махараджи

Арабская легенда из «Чудес мира»

На земле Махараджи когда дают кому-нибудь клятву, приносят жаровню и раскаливают ее на огне. Вызывают человека, против которого возбуждают дело, дают ему в руку зеленый листок с дерева и приказывают, чтобы он поднял жаровню и прошел с ней сорок шагов. Затем он бросает жаровню из рук. Если он виновен, руки его обгорят и почернеют. Если же вины за ним нет, то листок, находившийся у него в руке, лишь станет желтым по велению Всевышнего. Тогда истцу скажут: «Ты сказал ложь, иди!» С него взимают сумму, на которую он поспорил, и отдают ее человеку, принесшему клятву.
Есть у них и другого рода клятва. Приносят большой медный котел, наполняют его водой и хорошо кипятят. Затем приносят перстень из железа и бросают его в котел. Человеку, который дает клятву, говорят: «Всунь руку в котел и достань перстень!» Если клятва правдива, он вынет перстень, если он лжет, рука его обварится так, что с нее отвалится мясо.

Драхма языка

Боснийская сказка

Отец что ни день распекает Омера — довольно, мол, тебе вокруг девушек увиваться, довольно бренчать на тамбуре да слоняться по улицам Сараева, пора и о деле подумать!
— Стары мы стали, сынок, нет у нас сил работать. А ты молод — кто же, как не ты, накормит нас и напоит?!
Омер — известный сараевский повеса. Бродит от дома к дому, от окошка к окошку — вот чем он занят целый день. Люди понимали, что Омеру рано еще жениться: молодо — зелено, погулять еще охота, да и помеха есть большая тощий кошелек. Всем было ясно, что парень ухаживает за девушками по легкомыслию, из озорства. А позор и бесчестье падали на головы несчастных его родителей. Тоска и печаль сократили их дни, умерли у Омера мать с отцом.
Остался он с тремя малыми сиротами на руках в пустом и разоренном доме. По правде говоря, он давно мечтал избавиться от родительского глаза и повесничать без всяких помех, но в скором времени убедился, каково жить без родителей, когда от забот да хлопот голова кругом идет.
— Кто наткет, напрядет да в доме подметет? Пора, видно, распроститься с проказами!
Рассудив таким образом, Омер воскликнул:
— Подать сюда мой тамбур! Ничего другого не остается, как жениться!
И с тамбуром под полой к окошку Мейры явился. Солнце уже зашло, был час яции — последней мусульманской молитвы. В окошке Мейры горела свеча, кто-то шептался в комнате. Постучал Омер в окно — шепот смолк; запел, перебирая струны, — свеча погасла.
Три ночи подряд приходил Омер под окно красавицы и, опечаленный, возвращался домой. Мейра ни разу не откликнулась на его призыв. На четвертую ночь молодой повеса снова пришел под окно.
— Спою Мейре в последний раз и больше уж сюда ни ногой!
Хорошенько настроил тамбур и стал напевать грустным голосом:

Играй, моя кудесница!
Смычок-гуляка, струны трогай!
Голодного меня не раз кормила ты,
Воды давала
И девушек своею песнею
Ко мне сзывала.
Играй, моя кудесница!
Смычок-гуляка, струны трогай!
Я под окошком Мейры томлюсь напрасно
И дни и ночи,
Но на меня не взглянут даже красотки очи!

Читать дальше

О людях, неправо захватывающих чужое достояние; приговор им будет беспощаден

Из «Римских деяний»

Правил Максимилиан. В его царстве жили два рыцаря: один из них был человеком богобоязненным, другой – алчным богачом, который предпочитал угождать людям, а не богу. Богобоязненный рыцарь владел землей, граничившей с землями алчного рыцаря; эту землю алчный рыцарь страстно желал приобрести. Он часто приходил к богобоязненному рыцарю и предлагал ему сколько угодно золота и серебра, если тот продаст ему эту землю. Богобоязненный рыцарь неизменно отказывал, так что алчный уходил в расстройстве, но все-таки раздумывал над тем, как ему обойти богобоязненного рыцаря.
Наконец богобоязненный рыцарь умер. Узнав об этом, алчный составил от имени умершего купчую запись; согласно этой записи, покойный при жизни продал ему за такую-то сумму денег свою землю, которую он так желал приобрести. Сделав это, алчный рыцарь подкупил троих людей, дабы они свидетельствовали в его пользу, и вместе с ними пришел в дом умершего, разыскал его печать, затем прошел в спальню, где лежало тело рыцаря, удалил всех, кроме своих свидетелей, а затем в их присутствии вложил в руку умершего печать, прижал большим его пальцем так, что рукой мертвеца сделал ее оттиск на купчей, и сказал: «Вот, вы свидетели этого!». Они сказали: «Да».
И таким образом алчный рыцарь получил чужую землю, будто она была его. Сын умершего сказал ему: «На каком основании ты завладел моей землей?». Тот ответил: «Твой отец продал ее мне». Сын умершего рыцаря ему: «Ты не раз приходил к моему отцу и предлагал деньги за эту землю, но отец не соглашался ее продать». Вдвоем они отправились к судье; алчный рыцарь в доказательство представил купчую на землю с печатью умершего рыцаря и привел свидетелей, которые подтверждали его слова. Сын же сказал ему: «Я знаю, что это печать моего отца, но столь же хорошо знаю, что он никогда не продавал тебе этой земли. Откуда у тебя печать и свидетели, не ведаю».
Судья велел трех этих свидетелей отделить друг от друга, а также и от рыцаря. Затем он приказал привести старшего свидетеля, которого спросил, знает ли он господню молитву, и заставил прочитать ее с начала до конца. После этого судья распорядился поместить его отдельно от остальных. Затем велел привести второго свидетеля и говорит ему: «Любезнейший, до тебя здесь был твой товарищ, который сказал мне, что все, что он говорит, так же неоспоримо, как «Отче наш». Поэтому, если ты не расскажешь мне все по совести – а этого я ожидаю от тебя, – я прикажу вздернуть тебя на виселицу». Тогда свидетель подумал: «Мой товарищ, видимо, признался, каким образом алчный рыцарь рукой умершего поставил его печать на купчей. Если я утаю правду, погибну». И вот этот свидетель рассказал все по порядку. Когда он кончил, судья велел поместить его отдельно и ввести третьего свидетеля, которому сказал: «Любезнейший, первый ваш товарищ сказал мне, что его слова так же неоспоримы, как «Отче наш»; второй сказал то же самое. Поэтому, если ты утаишь правду, умрешь позорной смертью». Тот подумал: «Мои товарищи выдали тайну рыцаря, поэтому мне лучше сказать правду». И он по порядку рассказал судье, как было дело.
Судья распорядился и его поместить отдельно от прочих и позвал рыцаря, которого сурово оглядел, говоря: «Негодяй, твоя алчность ослепила тебя! Скажи, когда и как умерший рыцарь продал тебе землю, которой ты завладел?». Тот же, не зная, что свидетели его признались, стал доказывать, будто приобрел ее законным путем. Царь ему: «Негодяй, свидетели показали против тебя, признавшись, как после смерти рыцаря ты его рукой поставил печать на купчей». Слыша такое, рыцарь пал на землю и просил снисхождения. Царь говорит ему: «Ты получишь снисхождение, какое заслужил». Он приказал, чтобы трех свидетелей привязали к хвостам трех коней, повлекли к виселице и повесили. Таков же был и конец рыцаря. Советники царя одобрили его справедливость и рассудительность, то, что с такой мудростью он сумел обнаружить правду и все достояние алчного рыцаря отдал сыну рыцаря богобоязненного; тот же был благодарен царю за возвращение ему отцовского наследства.

Балул-Зана и купец

Курдская сказка

Жил купец. Однажды проходил он с караваном мимо Багдада. Остановился у ворот города и говорит своему слуге:
— Ну-ка, отправляйся в город, купи сорок вареных яиц, принеси, мы съедим их.
Слуга пошел на базар, увидел старуху с корзинкой яиц:
— Свари мне сорок штук!
Старуха сейчас же сварила сорок яиц и отдала слуге.
— Сейчас я принесу тебе деньги, — пообещал слуга и отнес яйца купцу. Съели они яйца и поехали дальше, а про деньги совсем забыли. По дороге купец вспомнил.
— Послушай, а деньги ты старухе отдал? — спросил он слугу.
— Ох, забыл, совсем забыл! — воскликнул слуга.
Тогда купец позвал своего казначея и говорит:
— Ту сумму, которая предназначается старухе, пусти в оборот. Пусть она тоже принесет проценты. Потом отдадим старухе.
Так и сделали.
Прошло семь лет. Купец с караваном снова приехал в Багдад. Купец говорит слуге:
— Пойди разыщи старуху, приведи ее сюда!
Слуга разыскал старуху, привел ее к купцу.
— Сколько стоили твои сорок яиц? — спросил купец.
— Сорок курушей.
— Вот тебе сорок манатов! За семь лет твои сорок курушей обратились в сорок манатов, — сказал купец и дал старухе деньги.
Обрадовалась старуха, побежала домой. По пути встретила соседа.
— Ты что такая веселая? — спросил он старуху.
— Да вот получила от купца сорок манатов за сорок яиц! — отвечала та.
— Эх, обманул тебя купец! Вот посчитай сама: из сорока яиц у тебя бы вылупились сорок цыплят, цыплята превратились бы в кур. За каждую ты получила бы пять-шесть манатов. Вот и считай, на сколько обманул тебя купец.
Поверила старуха соседу, побежала к кази и пожаловалась ему на купца.
Казн велел позвать купца.
— Зачем обманул старуху? — спрашивает.
— Как обманул?! Я ей за каждое яйцо по целому манату дал, а ведь оно стоит не больше куруша!
— Нет, ты обманул, — твердит кази.— Из сорока яиц она вывела бы сорок цыплят, цыплята превратились бы в кур. Вот и считай сам. А теперь отдавай ей весь свой караван!
Делать нечего, пришлось купцу отдать старухе все свои товары. Остался он ни с чем. Грустный побрел он по городу.
Навстречу ему — Балул-Заиа.
— Что ты приуныл? — спрашивает он купца.
Купец рассказал ему все.
— Не горюй, я научу тебя, что делать, — сказал Балул-Зана.— Возьми пуд вареной пшеницы, иди во двор кази и разбрасывай пшеницу пригоршнями на землю. Кази выйдет и начнет на тебя кричать: «Дурак, что делаешь, кто сеет вареную пшеницу? Ведь она не прорастет!» Тогда ты спроси: «А разве из вареных яиц вылупились бы цыплята?» Кази скажет: «Нет, конечно!» Тут ты и потребуй, чтобы тебе вернули твои товары.
Купец послушался совета Балул-Зана и получил назад все свое добро.

Tри брата

Абхазская сказка

Жили три брата, и был у этих братьев отец.
Однажды, когда все три брата сидели вместе, отец рассказал, что у них когда-то давно пропала корова.
Как только отец окончил свое слово, старшин сын вскочил и сказал:
— Тот, кто взял нашу корову, — низкого роста.
Не успел он кончить, как встал средний брат и тоже сказал:
— Если он низкого роста, то рыжий.
Как только он кончил, встал младший брат и добавил:
— Если низкого роста и рыжий, то у него голубые глаза.
Тогда отец сказал своим сыновьям:
— Дад, сыновья мои, если вы оправдаете свои догадки, то против вас никто не устоит! Дад, отправляйтесь в путь! — и дал им еды на дорогу и отправил в путь.
Братья шли, шли и наконец неподалеку в лесу увидели крестьянина. Он рубил дрова. Это был как раз такой человек, как они говорили.
— Вот кто украл нашу корову! Держите его! — закричал старший брат.
Братья схватили крестьянина. Он спросил:
— Что вам нужно?
— У нас пропала корова. Ты украл ее! Верни, а то мы тебя убьем! — ответили братья.
Увидел крестьянин, что братья могут его убить, и стал уговаривать пойти к сельскому судье.
Пришли к судье, рассказали, но судья ничего не решил, а тайком взял апельсин, спрятал его под миску, потом подозвал братьев и сказал им:
— Я не могу решить вашего дела, пока вы не отгадаете, что лежит под этой миской. Если угадаете, то вы действительно узнали того, кто взял вашу корову, и получите в придачу еще одну корову, а если не угадаете, то я с вас возьму одну корову.
Братья того и хотели. Окружили стол и старший сказал:
— То, что лежит там, под миской, — круглое.
— Если круглое, то желтое, — добавил средний.
— Если круглое да еще желтое, то это апельсин, — сказал младший.
Судье это не очень понравилось, но что было делать? Он отдал братьям корову и еще одну, как обещал. И братья с двумя коровами отправились домой.

Добрая девица жалуется на доброго молодца королеве

Немецкий шванк из «Книжицы для отдохновения» Михаэля Линденера

Некая невинная девица, или же девственница (что-то больно много их в последнее время развелось), обратилась к королеве с жалобой на молодого человека, лишившего ее, по ее словам, девственности, или же невинности, притом — против ее воли. Юноша отрицал вторую половину обвинения и уверял, что девица сама хотела того, что произошло, ничуть не меньше, чем он. Королева же, для которой истина и справедливость были дороже всего на свете, велела принести меч, вынула его из ножен и вручила девице. А сама взяла ножны и велела истице вложить в них меч. Но дело оказалось отнюдь не таким простым, потому что королева водила ножнами из стороны в сторону, и девице никак не удавалось попасть в них мечом. Отчаявшись, она сказала: «Ваше величество, мне его не засунуть». — «Вот именно, — отвечала королева, — и действуй ты точно так же, повстречавшись с этим добрым юношей, ему тоже было бы не засунуть, и невинность твоя осталась бы нетронута. Поэтому ступай прочь, дочь моя! Он ни в чем перед тобой не виновен».
Если бы подобная справедливость соблюдалась повсеместно, девицы остереглись бы по первому зову ложиться под каждого. Поскольку же этого, увы, не происходит, они ловят на свою удочку добропорядочных парней, уверяют, что те сами во всем виноваты, и склоняют их к законному браку. А уж что за образцовые супружества таким способом возникают, в том мы убеждаемся ежедневно. Поберегитесь этого, добрые люди, поберегитесь!

Добрый молодец и добрая девица перед церковным судом

Немецкий шванк из «Книжицы для отдохновения» Михаэля Линденера

Перед церковным, или же священным, судом предстал юноша, обвиняемый одною доброю девицей в том, что он лишил ее чести. Однако же он всячески отпирался. И тут девица воскликнула: «А помнишь, как ты сказал: „Дело начато, бочка почата!“» Все сразу же расхохотались, и господа судьи присудили девице за потерянную честь изрядное возмещение.

Странник в Содоме

Еврейская сказка

Завернул в Содом на ночлег некий странник. На осле его навьючен был, перевязанный шнуром, дорогой, разноцветного узора ковер.
Странника встретил один содомлянин и любезно пригласил его на ночлег. В продолжение двух дней не отпускал его гостеприимный хозяин.
Когда же странник собрался наконец в дорогу и спросил у хозяина ковер со шнуром, тот прикинулся непонимающим, о чем ему говорят:
— Ковер? Какой ковер?.. Ага, понимаю: тебе приснился ковер… Разноцветный, говоришь ты? И еще шнур приснился тебе? Это, милый человек, сон хороший, к добру тебе: шнур, который ты видел во сне, предвещает тебе долгую жизнь, а ковер разноцветный означает, что ты приобретешь прекрасный сад со всевозможными плодовыми деревьями. Вот, друг мой, что означает сон твой.
— Какой там сон! — запротестовал странник. — Не во сне, а на яву я сдал тебе на хранение ковер со шнуром и требую, чтоб ты мне их возвратил.
Отправились к судье. А судья, выслушав обоих, заявил страннику:
— Сей почтенный гражданин, оказавший тебе столь радушный прием, издавна известен у нас как превосходный толкователь снов, и за то, что он так хорошо истолковал твой сон о ковре и шнуре, ты должен уплатить ему четыре серебреника, — это по таксе, и сверх того за все, что съедено и выпито тобою в эти два дня.

Законы Содома

Еврейская сказка

Четверо судей было в Содоме: Шакрой, Шакрурай, Зайфой и Мацли-дин*. Этими судьями были установлены такие правила:
Кто имеет вола, обязан пасти общественное стадо один день, а кто никакого скота не имеет — два дня.
Был там некий бедняк, сын вдовы; заставили его пасти стадо. Встал этот пастух и убил весь скот, а жителям заявил так: “Тот, у кого была скотина, получает кожу одного животного, а тот, кто скотины не имел, получает две кожи. Это будет вполне последовательно по вашим законам”.
Далее: Если кто отрежет ухо у чужого осла, животное поступает в полное его распоряжение до тех пор, пока не отрастет отрезанное ухо.
Если кто нанесет другому увечье, пострадавший вносит ему плату как за кровопускание.
Кто пройдет через мост, уплачивает четыре зуза**, а кто переберется вброд — восемь зуз.
Попал туда однажды человек, по ремеслу шерстобит. Потребовали с него четыре зуза мостовой платы. — Но ведь я мост не переходил, — возражал он, — а перешел вброд.— Тогда уплати восемь зуз. Тот не согласился. Избили его. Пошел он с жалобой в суд; а там его присудили к уплате восьми зуз за переправу через брод, и отдельно за то, что ему кровь отворили.
Был случай с Елезаром, слугою Авраама. Его избили, а когда он пришел жаловаться, судья постановил взыскать с него за кровопускание.
Поднял Елезар камень и, изувечив судью, заявил:
— Следуемое мне от тебя заплати моему истцу, а мои деньги при
мне останутся.

* — Шакрой и Шакрурай — от слова “шекер”, т.е. ложь; Зайфой — от “зайфон”, подделыватель; Mацли-дин — извращающий правосудие.
** — зуза — серебряная монета.