Ходжа Насреддин ищет осла, распевая песни

Турецкий анекдот

Как-то опять Ходжа Насреддин потерял осла; начал он его искать, а сам поет песни. Ему сказали: «Если у кого пропал осел, тот не горланит песни, а горько плачет». — «У меня осталась еще надежда, что осел скрывается вон за той горой, — заметил Ходжа. — Ну, а если я его там не найду, ты увидишь, как я взвою!».

Решительная отповедь, данная честным слугой одному дворянину

Немецкий шванк из «Катципори» Михаэля Линденера

Один дворянин пожаловал в имперский город и явился к одному хозяину постоялого двора, сказав, что так, мол, и так, лицо благородное и самых голубых кровей, но без гроша в кармане и все моё ношу с собой. Его приняли и обласкали — и созвали в его честь гостей, как это и заведено там, где ничего поумней выдумать не могут. Пригласили его и в другой дом, и вернулся он на свой постоялый двор пьяным в стельку, повел себя препаршиво да вдобавок принялся всех кругом поучать. Когда же один из хозяйских слуг повел его почивать, он харкал по дороге себе под ноги и пускал ветры, как бесстыжая корова. Слуга сказал: «Видать, вы большой любитель пения, жалко только, что у вас не бас, а то было бы еще веселее». А дворянин — и заметьте себе, благородного рода — почитал плевки и всякие неприличные звуки занятиями истинно и единственно аристократическими, равно как и мотовство, хвастовство, обжорство и пьянство, как это и принято ныне у нашего дворянства. И когда гость улегся, принялся он распекать слугу: «Как смеешь ты, мужик, сопеть в моем присутствии? Я ведь дворянин, а ты дубина неотесанная, дурак набитый!» Слуга, бывший тоже изрядно под мухой, возразил: «Сударь мой, а не проспите ли вы трапезу?» Рыцарь в ответ харкнул, и плевок отлетел сажени на две с половиною. Слуга заметил: «Ловко, сударь мой, только смотрите не захлебнитесь!» — «А вот харкну-ка я тебе в рожу!» — «Нет уж, сударь мой, — ответил слуга, — такое мне не понравится. Но если вам так хочется угостить меня вашей слюной, то плюньте мне в задницу. Только не забудьте потом вылизать тарелку дочиста да и досуха». И с этими словами вышел вон.

Долговязый и коротышка

Бирманская сказка

Давным-давно жили в одной деревне два приятеля. Одного из них звали Нгапу, что значит «коротышка», а другого — Нгашей, что значит «долговязый». Нгапу и в самом деле не вышел ростом, а Нгашей был долговязым парнем.
Однажды они вдвоем пошли в лес и увидели там дерево, увешанное крупными сочными плодами. Оба обрадовались и побежали к дереву. Да только оказалось, что дерево обвито ползучей колючкой и взобраться на него невозможно. Нгапу очень расстроился: он никак не мог дотянуться до вкусных плодов.
А долговязый Нгашей легко ухватился за ветку с плодами и стал собирать их в подол своего пасхоу. Он набрал плодов и предложил приятелю идти дальше.
Нгапу не сумел сорвать ни одного плода, и ему стыдно было возвращаться домой с пустыми руками. Он попросил приятеля:
— Друг Нгашей, ты высок ростом, вот и сумел набрать много плодов. А я-то совсем низенький, ни одного плода не сорвал. Тебе этого хватит надолго, дай и мне хоть немножко.
Нгашей, не глядя на друга, ответил со смешком:
— Что ж ты свою мать не попросил родить тебя повыше ростом?
Нгапу, ничего не ответив, продолжал идти дальше. Когда они прошли немного, Нгапу вдруг увидел в зарослях кустарника множество грибов. Он очень обрадовался, залез в кустарник и набрал корзину грибов. Нгашей, который из-за своего высокого роста не мог пробраться в кустарник, попросил приятеля:
— Друг Нгапу, дай и мне немножко грибов. Мне трудно собирать их из-за моего роста.
— Что ж ты не попросил свою мать, чтобы она родила тебя пониже? — засмеялся в ответ Нгапу.

Упрёк вора

Китайская притча

Как-то раз, когда чаньский наставник Усян лежал и то ли спал, то ли нет, в зал для медитаций пробрался воришка. Он все перерыл, но так и не нашел никаких ценных вещей. Вор тяжело вздохнул и только приготовился уходить, как монах Усян произнес: «Дружок, пожалуйста, закрой заодно мою дверь как следует!»
Вор, остолбенев, произнес: «А ты, оказывается, настолько ленив, что даже двери должен закрывать кто-то другой. Неудивительно, что у
тебя в монастыре нет ничего ценного!»
Монах Усян ответил: «Ну, это уж ты, мой друг, слишком! Неужели я должен в поте лица зарабатывать на вещи для того, чтобы ты их украл?»
Столкнувшись с таким «ленивым» монахом, воришке и в самом деле, не оставалось ничего иного, кроме как в сердцах захлопнуть дверь монаха и с задумчивым видом уйти.

Ходжа Насреддин пробует играть на сазе

Турецкий анекдот

На одном собрании дали Ходже Насреддину ради смеха саз.«Ну, Ходжа, — попросили его, — поиграй на сазе, а мы послушаем». Схватил ходжа саз за гриф и давай водить костяшкой вверх и вниз. Послышались резкие звуки. «Да разве так играют на сазе? — сказали ему. — Для того чтобы извлечь приятную мелодию, нужно водить пальцами как следует по струнам». — «Это у них пальцы не могут подобрать тона, — вот и ходят в поисках, а я нашел, чего же мне перебирать?»

Четвертая история о священнике Физилине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Священник Физилин во время чумы принес в деревню какие-то священные реликвии и повсюду, куда приходил, всем предсказывал и свято обещал, что поцеловавший эти реликвии в этом году не умрет от чумы.
Так он содрал с крестьян немало денег. Наконец, один доктор усовестил его, чтоб он не нес такую несуразицу, не вводил народ в обман — и откуда он только берет эти пустые выдумки? Он с великой легкостью ответил: «Я правду сказал про то, что поцеловавшего реликвии чума не тронет. Но крестьяне целуют не реликвии, а только стекло. Я этих крестьян отправлю к дьяволу — я повторяю его слова — прежде, чем они у меня поцелуют мои реликвии». (Многие, однако, полагают, что это были лошадиные и ослиные кости.)

«А будь чужой ребенок — я не то бы еще сделал!»

Турецкий анекдот

Жена сказала Ходже Насреддину: «Пока я займусь, ты подержи ребенка». Когда ребенок был у него на руках, он обделался, а Ходжа, рассердившись, взял да и всего его облил с головы до ног. Жена стала упрекать его, говоря: «Зачем ты это сделал?» В гневе Ходжа заметил: «Ты благодари еще, жена, что это был мой ребенок. А будь чужой — я не то бы еще сделал!»

Третья история о священнике Физилине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Когда священник Физилин пришел однажды к нашему князю Эберхардту Бородатому и попросил у него приход и бенефиций (так это называют), то князь, который не любил его за ветреность, сказал: «Если б у меня была тысяча бенефициев, я б тебе все равно ничего не дал». На это Физилин ответил дерзко и не задумываясь: «Если б я тысячу служб отслужил, все равно никогда б я тебя не помянул, никогда б не помолился о твоем здравии».

«Тебе, коршун, не удастся скушать печенку 
со смаком: ведь рецепт-то у меня!»

Турецкий анекдот

Купил однажды Ходжа Насреддин печенку. Дорогой встретился ему приятель и спрашивает: «Как ты ее приготовишь?» — «Да обыкновенно», — заметил Ходжа. «Нет, —возразил человек, — можно печенку великолепно изготовить; вот я тебе сейчас объясню, ты так и сделай». — «Трои объяснения не удержатся у меня в голове, — сказал Ходжа, — напиши на бумаге, и тогда буду я глядеть на бумажку и приготовлю». Человек написал и вручил бумажку Ходже. Когда Ходжа Насреддин, погруженный в приятные думы, вызванные наставлением, шел домой, коршун выхватил у него печенку и взвился в поднебесье. Ходжа, не обнаруживая беспокойства, показал коршуну бумажку, которую держал в руке, и сказал: «Напрасно, тебе все равно не удастся скушать печенку со смаком: ведь рецепт-то у меня!»

Как шут Гонелла бился об заклад

Итальянская сказка

Герцог Лоренцо Медичи, по прозванию Великолепный, никогда не садился за стол в одиночестве. 
— Только собака, — говорил он, — раздобыв кость, забивается с ней в угол и рычит на всех. А человеку должно быть приятнее угощать друзей, чем есть самому. К тому же занимательная беседа — лучшая приправа к любому блюду. 
Поэтому во дворце Лоренцо каждый вечер собирались к ужину учёные, поэты, музыканты и знатные горожане. Иные приходили послушать умные речи, другие сами не прочь были поговорить. 
Напрашивались к нему в гости и просто любители вкусно поесть. 
В один из таких вечеров за столом заговорили о том, что Флоренция богата не только прекрасными зданиями, фонтанами и статуями, но и искусными мастерами. 
— Больше всего в нашем славном городе суконщиков, — сказал пожилой судья, который всегда одевался так пышно, что все над ним смеялись. 
— Вздор, — ответил ему молодой дворянин, известный забияка, чуть что пускавший в ход свою шпагу, — во Флоренции больше всего оружейников. 
— Ах, нет, — вмешалась в спор прекрасная дама, вся увешанная драгоценностями, — больше всего золотых дел мастеров. Чтобы достать вот это кольцо, я объехала сто двадцать восемь ювелиров. 
— А ты что скажешь, Гонелла? — повернулся герцог 
Лоренцо к своему шуту, который сидел подле него на маленькой скамеечке. 
— Во Флоренции больше всего докторов, — ответил, не задумываясь, Гонелла. 
Герцог очень удивился. 
— Что ты! — сказал он. — В списках горожан Флоренции значится только три медика: мой придворный лекарь Антонио Амброджо и ещё два для всех прочих. 
— Ай-ай-ай! Как мало знают правители о своих подданных! Если мессер Амброджо день и ночь печётся о вашем здоровье, которое и без того не так уж плохо, вам кажется, что остальные флорентийцы здоровёшеньки. Между тем они только и делают, что болеют и лечатся. А кто их лечит? Говорю вам, Лоренцо, что во Флоренции каждый десятый — лекарь! 
Герцог, который охотнее смеялся, когда Гонелла подтрунивал не над ним, а над его гостями, нахмурился. 
— Твои слова стоят недорого. Я охотно заплатил бы сто флоринов, если бы ты подкрепил их доказательствами. 
— Идёт! — отвечал Гонелла. — Я докажу вам, что каждое моё слово стоит гораздо больше флорина. Не позже завтрашнего вечера я представлю вам список лекарей. 
Герцог отстегнул от пояса кошелёк, отсчитал сто золотых монет и положил их в серебряную вазу. 
Гонелла стал на своей скамье во весь рост и поклонился сидящим за столом.
— Не хотите ли вы, синьоры гости, участвовать в закладе? Вы так часто набиваете себе животы за столом герцога, что вам не мешает хоть раз заплатить за угощение если не самому хозяину, то хотя бы его шуту. 
Гостям ничего не оставалось, как развязать кошельки. Серебряная ваза до краёв наполнилась монетами. 
На следующее утро Гонелла обвязал щёку толстым шерстяным платком и вышел из дворца. Не прошёл он и ста шагов, как ему повстречался богатый купец, торговавший шелками. 
— Что с тобой, Гонелла? — спросил купец. 
— Ох, мои зубы! — застонал Гонелла. — Перец, расплавленное олово, пылающий огонь — вот что у меня во рту. 
— Я тебе посоветую верное средство, — сказал купец. — В ночь под Новый год ты должен поймать на перекрёстке четырёх улиц чёрного кота и вырвать у него из хвоста три волосинки. Эти волосинки сожги и понюхай пепел. Зубную боль как рукой снимет! 
— Благодарю вас, мессер Лючано! Жаль, что Новый год мы отпраздновали две недели назад. Но если мои зубы доболят до нового Нового года, я последую вашему совету. А пока разрешите его записать, чтобы я не забыл. 
Вторым, кто встретился шуту, был настоятель флорентийского монастыря. 
— Ах, святой отец, — заговорил Гонелла, едва завидев его, — грех произносить вслух бранные слова, но из-за этих проклятых зубов я всю ночь не спал. 
— Хорошо, что ты встретил меня, — сказал настоятель. — Я знаю верное средство. Пойди домой и согрей красного вина. Набери полный рот и читай про себя молитву. Кончишь молитву, проглоти вино. Потом снова набери в рот вина и опять помолись… 
— И много надо проглотить… я хотел сказать, прочесть молитв? — спросил Гонелла. 
— Да чем больше, тем лучше, — ответил настоятель. 
— Ваш совет мне нравится, — сказал Гонелла. — Я очень люблю красное вино. Пойду молиться. 
Гонелла внёс имя настоятеля и его совет в свой список и отправился дальше. 
Советы так и сыпались на него. Учёные, поэты, музыканты, знатные горожане, ремесленники и крестьяне — все останавливались, завидев обвязанного платком, охающего Гонеллу. Как бы эти люди ни спешили по своим делам, они не жалели времени, чтобы растолковать шуту, каким способом избавиться от зубной боли. 
Гонелла всех выслушивал и всё записывал. Скоро у него и в самом деле чуть не разболелись зубы. 
Под вечер Гонелла, шатаясь от усталости, вернулся во дворец. На дворцовой лестнице он встретил самого герцога Лоренцо, который собирался покататься верхом перед ужином. 
— Мой бедный Гонелла! — воскликнул герцог. — У тебя болят зубы? 
— Ужасно, ваше величество, — ответил шут. — Я даже хотел попросить у вас разрешения обратиться к вашему придворному врачу мессеру Антонио Амброджо. 
— Зачем тебе Амброджо? Я понимаю в таких делах больше, чем он, и сам вылечу тебя. Возьми листья шалфея, завари их покрепче и делай горячие припарки. Хорошо бы ещё настоять ромашку и полоскать рот. Неплохо помогает нагретый песок в холщовом мешочке. Полезно также. . . 
Герцог надавал столько советов, что у Гонеллы, пока он их выслушивал, начали подкашиваться ноги. 
Вечером за столом герцога Лоренцо снова собрались гости. Герцог сидел во главе стола, а рядом примостился на своей скамеечке Гонелла. Повязку он уже снял. 
— Ну, Гонелла, — сказал герцог, — что-то я не вижу обещанного списка медиков. Будем считать, что ты проиграл спор, и заберём назад наш заклад. 
Тут герцог придвинул к себе серебряную вазу и увидел, что она пуста. 
— Не беспокойтесь, ваше величество, — оказал спокойно Гонелла, я обменял золотые флорины на доказательство своей правоты. Вот вам список. 
С этими словами он протянул герцогу длинный свиток. Герцог Лоренцо развернул его и начал читать вслух: 
— Мессер Лючано, флорентийский купец, просвещённейший медик. Советует… Настоятель флорентийского монастыря, фра Бенедетто…
Стены пышного зала, казалось, вот-вот рухнут, так громко смеялись герцог и его гости. Не смеялся только тот, чьё имя произносил вслух герцог. В списке уместилось триста имён и тысяча советов добровольных врачевателей. Гости уже изнемогали от смеха, когда Лоренцо свернул свиток, сказав: 
— Вот и всё. 
— Как всё? — воскликнул Гонелла. — Вы кое-кого забыли! 
Он схватил свиток и прочёл: 
— Хоть и последний в списке, но первый из первых медиков нашего славного города — его величество герцог Лоренцо Медичи — по прозванию Великолепный. Недаром он носит фамилию Медичи, — значит, в роду его были лекари. Лоренцо и сам утверждает, что лечит лучше, чем придворный врач Антонио Амброджо. Да и как может быть иначе, ведь в гербе его красуется шесть пилюль! При зубной боли герцог советует… 
Тут зазвенели даже хрустальные подвески на люстрах. Не удержался от смеха и сам герцог. 
— Ну, Гонелла, ты выиграл! — воскликнул он. 
— А как же иначе! — отвечал шут. — Я не был бы шутом, если б не видел людей насквозь. Уж я-то знаю: единственное, что люди любят давать бесплатно, — это советы.