Женщины не только выдают тайны, но еще вдобавок немало привирают

Из «Римских деяний»

Были два брата, один мирянин, другой клирик. Мирянин часто слышал от брата, что женщины неспособны ничего сохранить в тайне. Он решил проверить это на собственной жене, которой как-то ночью сказал: «Любезнейшая, у меня есть тайна. Я открою ее тебе, но должен быть уверен, что ты никому не скажешь ни слова, ибо, если будешь болтать, меня ожидает большая неприятность». Она говорит: «Господин, не бойся, мы с тобой одно целое: твоё добро моё и наоборот, так же обстоит и с неприятностями». Муж тогда говорит: «Когда я присел, чтобы удовлетворить нужду, черный ворон налетел на меня сзади и беспощадно меня отделал». Она говорит: «Ты должен радоваться, что избавился от такой страсти».
Утром женщина встала, побежала к соседям и говорит хозяйке дома: «Любезнейшая госпожа, тебе можно доверить тайну?». Та в ответ: «Так же спокойно, как самой себе». Тогда пришедшая говорит: «Удивительная вещь произошла с моим мужем. Нынче ночью он встал, чтобы справить нужду, и – гляди – два черных ворона налетели на него сзади, чем я весьма огорчена». А женщина эта рассказала другой соседке о трех воронах, третья о четырех и так далее, пока не пошла молва, что на брата клирика напустилось шестьдесят воронов. Смущенный слухами, он собрал народ и рассказал о том, как задумал испытать, может ли его жена хранить что-нибудь в тайне. После этого жена мирянина умерла, а он пошел в монастырь и обучился трем видам букв – черному, красному и белому.

Не трясись, не бойся

Сказка амхара (Эфиопия)

Одна женщина завела себе любовника и привела его домой.
Вдруг в дверях показался ее муж. Тогда она велела любовнику лечь на пол, а сама накрыла его сафьяном, на сафьян положила хлопок и стала его чесать. Чешет она хлопок и видит, как ее любовник трясется от страха. Тогда она стала работать и напевать:
— Не трясись, не бойся, не трясись, не бойся, хлопковое волокно!

Жена умирает

Шведская баллада

Педер за Торда дочь выдает,
Землю и золото Торд дает.
А лето все ближе и ближе.

Две ночи Инга с мужем спала,
На третью от боли дышать не могла.

«Темно в глазах и ломит грудь,
Пусть поп проводит в последний путь».

«Оставь эту речь, дорогая жена,
Еще не конец, если ты больна».

«Поторопись, мне тесно в груди,
Скорее попа веди.

Как будет мой гроб землей покрыт,
Бери девицу, что ближе стоит.

Бери, какая будет мила,
Бери такую, как я была,

Да слез не лей в день похорон,
С глаз долой — из сердца вон,

Дверь на засов, и все тебе тут.
Не плачут по тем, кого не ждут».
А лето все ближе и ближе.

О том, что не следует верить женщинам, а также делиться с ними своими тайнами, ибо в гневе они не могут ни о чем молчать

Из «Римских деяний»

Некий благородный рыцарь нанес тяжелое оскорбление королю, которому служил, и послал к нему рыцарей, чтобы они постарались примирить его с королем. С трудом посольство добилось этого примирения на таком условии: рыцарю надлежало явиться в замок короля одновременно пешим и всадником, т. е. полувсадником и полупешеходом, в сопровождении лучшего своего друга, любимого шута и смертельного недруга. Опечаленный таким требованием, рыцарь стал думать, как его исполнить.
Однажды ночью, когда у них на ночлег остановился странник, он тихонько сказал жене: «Знаешь, странники часто имеют при себе немалые деньги; поэтому я решил, если ты не против, убить его и завладеть деньгами». Она в ответ: «Отличная мысль». Ближе к рассвету, когда все спали, рыцарь поднялся с постели и, растолкав странника, велел ему уходить. Затем он для отвода глаз заколол теленка, сложил мясо в мешок, разбудил жену, дал ей этот мешок, чтобы она спрятала его в углу дома, говоря: «Голову, руки и ноги я положил сюда, а остальное зарыл в хлеву». С этими словами рыцарь показал ей немного денег, которые якобы взял у странника.
Когда настало время явиться к государю, рыцарь отправился в королевский замок, сопровождаемый с правой стороны псом и малолетним сыном, а с левой – женой. Приблизившись к замку своего господина, рыцарь закинул правую ногу свою на спину собаке, словно сидел в седле, а на вторую ступал – так одновременно пешим и конным он вступил на замковый двор. Видя это, король и стоящие вокруг него стали дивиться. Король говорит: «Где твой самый верный друг?». В ответ на эти слова рыцарь обнажил меч и нанес своему псу тяжелую рану; пес с визгом и стоном убежал. Затем рыцарь позвал его, и пес тотчас к нему вернулся. «Вот мой самый верный друг!». Король говорит: «Это правда. А где твой шут?». Рыцарь отвечает: «Вот мой малолетний сын, который, играя у моих ног, этим забавляет меня более всех». Король говорит: «А где твой смертельный враг?». Тут рыцарь ударил по лицу свою жену, говоря: «Почему ты так бесстыдно глядишь на владыку моего короля?». Она в ответ: «О, проклятый убийца, почему ты поднимаешь на меня руку? Разве в собственном доме ты не совершил ужасное злодеяние и ради малой толики денег не убил странника?». Рыцарь снова ударил свою жену по лицу, говоря: «Ты не боишься опозорить своего сына?».
Тут женщина пришла в ярость и говорит: «Все ступайте со мной, и я покажу вам мешок, куда он сложил голову и руки убитого странника, и хлев, где он закопал остальное его тело». Когда они пришли, чтобы удостовериться в виновности рыцаря, жена показала место, где был спрятан мешок, они поспешно раскрыли его и удивились, видя вместо человеческих останков телячье мясо. Убедившись в невиновности рыцаря, его осыпали почестями и хвалили, и впоследствии он пользовался особым расположением короля.

О распутной женщине

Сказка амхара (Эфиопия)

Жила одна распутная женщина. Однажды с ее мужем произошла неприятность, и на суде шло разбирательство его дела. В этот день в дом к распутной женщине пришли ее любовники.
Сначала пришел один. Стали они развлекаться, и тут пришел другой. Тогда первый бросился в чулан и спрятался там. Только она стала развлекаться со вторым, пришел третий. Тогда второй забрался на насест.
И, таким образом, друг за другом они позабивались во все уголки дома. Когда она развлекалась с седьмым, пришел ее несчастный муж, и тогда седьмой спрятался за зернотерку.
— Ну, чем закончилось твоё дело? — спросила жена мужа.
— Я проиграл дело, — печально ответил муж.
— Откуда же ты теперь возьмешь денег, чтобы заплатить долг? — спросила она его.
А муж, подняв глаза вверх, отвечает:
— Он заплатит.
Муж имел в виду всевышнего, а любовник, забравшийся на насест, подумал, что он говорит про него, и во весь голос стал возражать:
— Почему это только я? Нет, пусть платит каждый, кто здесь находится!
Тогда хозяин дома закрыл дверь, позвал на помощь судью, и все семь развратников были задержаны. После этого каждый из них заплатил по сорок бырров, и хозяин дома вернул свой долг.
Так рассказывают.

Дрозды и скворцы

Итальянская сказка

Сидели как-то двое влюблённых на берегу озера. Вдруг над ними звонко запели две птицы. Юноша и девушка прислушались. 
— Какой чудесный голос у этих птичек! — сказала девушка. 
Твой голос ещё нежнее, — ответил юноша. — Никакие дрозды не сравнятся с тобой. 
— Ты хотел сказать — скворцы, правда? 
— Конечно, скворцы, если тебе так больше нравится, — сказал юноша. 
Разве кто-нибудь на его месте ответил бы иначе? 
— Нет-нет, — быстро сказала девушка. — Раз ты говоришь, что это дрозды, пускай будут дрозды. 
Тут они взглянули друг на друга и забыли и о дроздах, и о скворцах, и обо всём на свете. 
Скоро влюблённые поженились и зажили душа в душу. 
Прошёл ровно год со дня их свадьбы. Ради такого праздника жена решила испечь пирог. Пока пирог пёкся, муж отправился выпить стаканчик-другой виноградного вина. Но едва он дошёл до винной лавки, как навстречу ему попался старик, весь увешанный клетками, в которых на тоненьких жёрдочках прыгали разноцветные птицы. 
«Вот кстати, — подумал муж. — Обрадую жену, куплю ей подарок». 
И он крикнул: 
— Эй, птичий хозяин, что просишь за пару птичек в зелёной клетке? 
Птички стоили четыре сольди. Но продавец ответил: 
— Шесть сольди, синьор. 
На то он и был продавцом. 
— Два сольди, — сказал муж. 
На то он и был покупателем. Сошлись, конечно, на четырёх. 
— Берите, синьор, эти птички принесут в ваш дом счастье, — сказал продавец, передавая клетку мужу. 
Муж взял клетку, выпил стакан вина и пошёл домой. 
Тем временем жена чисто убрала в доме и нарядилась в своё лучшее платье. Тут и пирог поспел. Только она поставила его на стол, как муж открыл дверь и крикнул с порога: 
— Посмотри, жёнушка, какой я принёс тебе подарок. Не правда ли, замечательные дрозды? 
— Замечательные, — ответила обрадованная жена. — Только это не дрозды, а скворцы. 
— Нет, дрозды! — заспорил муж. 
— Нет, скворцы! — заспорила жена. 
— Дрозды! — стоял на своём муж. 
— Скворцы! Скворцы! Скворцы!!! — затопала ногами жена. 
— Ах, раз скворцы, так пойду продам моих дроздов на базаре! — закричал выведенный из терпения муж. 
Тут жена вцепилась в клетку. 
— Скворцы не твои, а мои! Ты мне их подарил, 
— Но я подарил тебе дроздов, — ответил муж и рванул клетку к себе. 
Клетка затрещала и развалилась. Птички выпорхнули в окно и улетели. Жена громко заплакала от огорчения. 
— Зачем ты упустил моих скворцов! — закричала она. 
— Если бы не ты, дрозды не улетели бы! — закричал муж. 
Помирились они только к вечеру, когда кончился праздничный день — годовщина их свадьбы. 
Триста шестьдесят четыре дня они не могли нарадоваться друг на друга. 
Пролетел год, наступила вторая годовщина свадьбы. На этот раз муж подарил жене букет цветов. Жена поставила цветы в воду, поцеловала мужа, а потом они сели за праздничный стол. 
— А помнишь, — сказала улыбаясь жена, — как год тому назад мы поссорились из-за сущего пустяка — из-за пары скворцов? 
— Ужасно глупая ссора, — ответил муж. — Но только, дорогая жёнушка, то были не скворцы, а дрозды. 
— Скворцы! — сказала жена. 
— Дрозды! — сказал муж. 
— Нет, скворцы! — заспорила жена. 
— Нет, дрозды! — заспорил муж. 
И всё началось сначала. 
Так у них и повелось: весь год живут в полном согласии, а настанет годовщина свадьбы — непременно поссорятся. 
Время в сказке проходит быстро. У жены появились морщинки вокруг глаз, у мужа засеребрились виски. В двадцатую годовщину свадьбы жена сказала мужу: 
— Сегодня я не стану печь пирог. День такой хороший, пойдём погуляем. 
Они вышли из дому и пошли куда глаза глядят. Шли, шли и пришли к тому самому озеру, к тому самому месту, где сидели двадцать лет назад. 
— Отдохнём? — спросил муж. 
— Отдохнём, — ответила жена. 
И они сели под тем самым деревом. 
Вдруг над их головами запели две птицы. Может, и не те самые, но точно такие же. 
— А помнишь, — сказала жена, — как перед нашей свадьбой мы слушали здесь с тобой ск.. скв… птичек? 
— Разве я могу забыть таких чудесных др… дроз… птичек! — ответил муж. 
Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Оказалось, что не так уж трудно, чтобы жена уступила мужу, а муж уступил жене. 
С тех пор они никогда не ссорились, даже в годовщину свадьбы.

Выпаханный карп

Хорватская сказка

Жили-были муж да жена. Жили они дружно, никогда не ссорились и не ругались. А соседи их, тоже муж и жена, вечно бранились, как цыгане. Муж и говорит жене:
— Я нашего соседа знаю с детства. Такой был умный, степенный и достойный человек, а как женился, словно с ума спятил. Ты только послушай, как он кричит, ругается и бранится, даже трава кругом вянет от этакой брани.
— Чего ты удивляешься, — говорит жена, — разве ты не знаешь, что жена может своего мужа рассудка лишить и так ему мозги набекрень свернуть, что он дураком сделается…
— Не может того быть, не верю. Хотел бы я посмотреть, как это мне жена мозги набекрень свернет.
Так они препирались, спорили, но, слава богу, ни до чего плохого, кроме острых слов, у них дело не дошло. Муж был человек горячий, крутой, вспыльчивый, но отходчивый; а жена была злопамятная. Поссорились они зимой.
Но вот прошла зима, наступила весна, начались полевые работы пахота под овес, а потом под кукурузу и просо. Муж пошел с плугом в поле пахать, а жена осталась дома обед готовить. Обед надо было самой отнести мужу, потому что служанки они не держали. Взяла котелки с обедом для пахарей и пошла в поле. Встречает рыбаков с богатым уловом. Вспомнила, что ее муж, как кошка, падок на рыбу, да еще вспомнила, как они зимой поссорились (злопамятная она была женщина), и быстро сообразила, как ей легко будет доказать мужу, что жена может лишить его рассудка. Купила она у рыбаков крупного карпа, спрятала в передник и пошла в поле. Муж ее с погонщиком пахал в одном конце поля, а жена свернула с дороги и пошла в другой конец. Там вытащила карпа из передника, положила его на поле и понесла обед туда, где пахари поворачивают плуг.
Пахарям осталось пройти две борозды. Подгонял волов подручный, то лаской, то бранью, а муж шел за плугом. Когда он дошел до того места, где жена спрятала карпа, лемех выпахал рыбу из борозды. Муж как увидел выпаханного карпа, так и закричал:
— Эге, стой, подручный! Погляди, братец ты мой, мы, на счастье, выпахали карпа.
А карп-то еще живой, рот разевает. Удивляются пахари, откуда тут быть карпу, но оба соглашаются, что хоть и похоже на чудо, да уж такое им выпало счастье. Взял муж карпа и, довольный, понес его жене.
— Смотри-ка, жена, что я выпахал. Знаешь, какой я охотник до рыбы; половину свари, а половину изжарь к ужину, — вот и угостимся на славу.
Жена ни слова не сказала, молча взяла карпа и после обеда пошла домой готовить пахарям ужин. Карпа она бросила в воду, а к ужину приготовила похлебку из свинины, да пожиже. Приготовила тертое тесто на молоке, испекла штрудель на свином сале. К ужину пришли пахари и другие рабочие с поля. Жена накрыла на стол, поставила похлебку с накрошенным хлебом. Работники проголодались, уплетают за обе щеки. А муж ел кое-как, все поджидал суп из карпа. Жена принесла копченое сало и свиные потроха. Муж только попробовал два-три кусочка, приберегая место для рыбы. Жена принесла штрудель, муж к нему и не притронулся. Надоело ему ждать рыбу, и он резко спросил жену:
— Где же рыба, почему ты не подаешь рыбу?
— Какая рыба? Откуда?
— Эй, жена, не дури. Я сегодня на нашем поле выпахал крупного карпа и дал его тебе, чтобы ты половину сварила, а половину изжарила к ужину.
— Бог с тобой, с ума ты спятил! Где это видано, чтобы рыбу можно было выпахать. Перекрестись, ты рехнулся.
— Эй, смотри, жена! Ты хочешь меня одурачить, я тебя сейчас за косу оттаскаю.
Муж выскочил из-за стола и бросился на жену. Домочадцы подбежали, хотели защитить, но не смогли совсем заслонить ее от взбешенного мужа. Он схватил кусок толстой веревки и ударил жену. На шум, на крики сбежались соседи, с трудом освободили жену и увели ее, а мужа связали веревкой как сумасшедшего. Этого муж никак не ожидал и стал по-настоящему бушевать, орать и доказывать, что он и в самом деле выпахал на своем поле крупного карпа, отдал его жене и велел половину сварить, половину изжарить к ужину. Люди приходили, слушали, и каждый говорил:
— Бедняга, он совсем рехнулся.
Привели доктора, но к мужу нельзя было и подступиться, стал он бранить и врача и жену и все кричал, что он совсем здоров, а из него хотят сделать сумасшедшего. Но как только он снова заговорил о карпе, доктор велел лить на него холодную воду, а если возможно, то ледяную. Но и это не помогло, он только еще больше злился и бесился. Доктор ему не помог, и дня через два соседки уговорили увезти больного в монастырь. Пусть монахи над ним молитву сотворят, может, в нем бес сидит. Муж рассердился, обозвал домашних дураками и болванами, а жену ведьмой, цыганским отродьем и сказал:
— Погоди, мерзавка, ты хочешь мне мозги свернуть набекрень, а я тебе хребет поломаю, волосы твои без гребня расчешу, отделаю тебя палкой по рукам-ногам.
— Ты бы лучше богу помолился, он и вернет тебе разум, а чего придираться и вздор городить? — сказала жена.
Домочадцы связали его и отвезли в монастырь; монахи принесли старинные большие книги и стали читать над ним, чтобы выгнать из него беса. А больной говорил монахам, что зря трудятся, никакого беса в нем нет.
— Отцы почтенные, — говорит, — если можете, то лучше выгоните беса из моей жены, а из меня выгонять — это все равно что солому молотить, никакого беса во мне нет, и вовсе я не ополоумел, а всегда буду говорить, что выпахал карпа и дал его жене, чтобы она половину сварила, половину изжарила к ужину. А она, подлюга, дурачит меня, говорит, что и не слыхивала никогда, чтоб кто карпа выпахал.
— Эй, жена, чтоб тебе пусто было, дай мне только до палки добраться, я тебе покажу!
Монахи слушали, слушали, и не верится им, что он не сумасшедший и что в нем никакого беса нет, — наоборот, из его слов заключили, что он полоумный, и все вместе читали над ним молитвы. Собралось монахов множество, а позади них стала жена, и, потихоньку, чтобы никто не заметил, как только муж посмотрит в ее сторону, она и высунет из передника голову карпа. Увидел муж рыбью голову, да как закричит:
— Отцы почтенные, вон карп, вон он в переднике у жены!
Монахи как ударят его Часословом по голове, у него так мозги и перевернулись. Так жена мучила мужа довольно долго, пока не уверила его, что может лишить его рассудка. Но, как слышно, он потом так отомстил жене, что у нее пропала всякая охота его дурачить. Ничего нет хуже, как делать все наперекор.

О неверных женах и слепоте некоторых клириков

Из «Римских деяний»

Некий рыцарь отправился на свой виноградник собирать урожай, а жена его, полагая, что он пробудет на винограднике дольше, чем это на поверку вышло, развлекалась с любовником, за которым послала, наказав ему прийти поскорее. Любовник вошел к ней в спальню, и, когда оба они лежали в постели, вернулся рыцарь, т. е. муж; лоза поранила ему глаз, и потому он теперь стучал в двери. Жена, дрожа от страха, отворила, но сначала спрятала любовника. А рыцарь, взойдя, пожаловался на свой глаз и велел приготовить себе постель, чтобы лечь. Тогда жена его, опасаясь, как бы он не заметил спрятанного в спальне любовника, говорит мужу: «Зачем ты торопишься лечь? Скажи мне, что с тобой приключилось?». Когда он ей рассказал, она отвечает: «Позволь мне, – говорит она, – позаботиться о здоровом твоем глазе, чтобы болезнь не нанесла часом вреда второму твоему глазу». Рыцарь согласился, и тогда жена его, якобы для лечения, приложила губы к здоровому глазу мужа, а тем временем дала знак любовнику уходить. Затем женщина говорит своему супругу: «Теперь я спокойна, что здоровому глазу ничего не угрожает. Ложись и спи!».

Об одном человеке, вернувшемся домой издалека

Сказка амхара (Эфиопия)

В какой-то стране жил один семейный человек. Однажды он попрощался со своими детьми, женой и всеми домочадцами и отправился в дальний путь. Много лет он прожил в дальних краях, а затем возвратился на родину. Приблизившись к дому, он повстречался со своими соседями и стал разговаривать с ними.
А в это время у его жены в гостях было трое мужчин, и она развлекалась с ними. Услышав голос мужа женщины, эти мужчины страшно испугались. Один из них забрался на балку под самую крышу, другой — в гуаду [кладовку], а третий спрятался под кровать.
Хозяин дома соскучился по своим близким и, войдя в дом, поцеловал жену, детей и всех своих домочадцев. Потом, довольный, что благополучно возвратился домой, поднял глаза к небу и сказал, обращаясь к богу:
— Тебе там, наверху, все известно, и ничто не скроется от тебя!
А тот, кто забрался на балку, решил, что хозяин дома обращается к нему, и говорит:
— Да, известно. Кроме меня тут есть еще кое-кто.
А тот, который сидел в гуаде, говорит оттуда:
— Ну, о ком ты хочешь сказать?
Тогда заговорил и тот, который спрятался под кровать:
— И кто вас дернул за язык! Сидели бы и помалкивали, как я, так нет — болтают всякий вздор!
Тут они выскочили из дома и бросились наутек. Так рассказывают.
Как говорят в народе, на воре шапка горит.

Ходжа Насреддин и непонятливый сосед

Однажды, когда Ходжа Насреддин выходил из дому, попался ему сосед и сказал: «Ах, Ходжа, я беспокоился за вас! Сегодня утром я слышал из вашего дома тревожные и бурные речи. Потом поднялся шум. Что это такое было?» Ходжа, недовольный, заметил: «Это я со своей женой повздорил. А потом жена моя рассердилась и как ударит меня по джуббэ, так джуббэ и покатилось с грохотом вниз по лестнице. Вот и все». — «Послушай, Ходжа, — удивился сосед, — да разве от джуббэ бывает такой шум?» — «Эх, соседушка, что ты все пристаешь? Да ведь в джуббэ-то был я».