Отец и дочь

Норвежская баллада

Король спросил однажды дочь:
— Молфрид, моя госпожа
«Кто к тебе ходит каждую ночь?»
Туреллиле лежит и слушает, слушает.

«Бывает, что ночью, а то спозаранку
Приходит Кристи, моя служанка».

«Прежде у Кристи, служанки твоей,
Не было светлых коротких кудрей».

«Это не кудри светлых волос,
А венец из завитых кос».

«Можно ли волю служанке давать —
Выше колена рубашку срезать?»

«Утром, когда роса выпадает,
Длинный подол она задирает».

«А чей это конь копытами бьет,
Каждую ночь под окнами ржет?»

«Это не конь разбудил тебя ночью,
Гуси мои под окошком гогочут».

«Слышал ли кто про такие дела,
Чтоб гусь золотые носил удила?»

«Не было золотых удил,
Желтые перья мой гусь обронил».

«Видел я блеск стального меча,
Или ошибся я сгоряча?»

«Ты принял за блеск стального меча
Сиянье солнечного луча».

«Что там за пара новых сапог,
Кто бы забыть у постели их мог?»

«То не пара новых сапог,
Это туфли с девичьих ног».

«Слышал я утром плач за стеной,
Это, должно быть, ребенок твой?»

«Какой там ребенок, воля твоя,
Это Брагья, собака моя».

«Если собака, а не ребенок,
Зачем свивальник и куча пеленок?»

«Должно быть, собака вильнула хвостом,
И хвост у нее закрутился кольцом».

«Море скорее от суши отступит,
Чем женщина в споре кому-то уступит!

Знаешь ли ты, молодая вдова,
Чья у седла висит голова?

Видишь, рука висит на луке?
Знаешь, чья кровь на этой руке?»

«Мне не забыть эту руку, нет!
На ней спала я восемь лет.

Чтоб ты пропал, чтоб ты сгорел,
Чтоб твой труп в могиле истлел!»

«Эти слова да простит тебе бог,
Худших придумать никто бы не смог».

«Ты виноват в моей горькой судьбе,
И за нее отомщу я тебе!»

Вспыхнул дом в эту же ночь —
Сожгла отца непокорная дочь.

Долго усадьба еще полыхала,
— Молфрид, моя госпожа —
Дочь короля в лес убежала,
Туреллиле лежит и слушает, слушает.

Друзья из Ндрекети

Фиджийская сказка

Вот что рассказывают о двух предках из местности Ндрекети. Одного из них звали Кау, а второго — вождь Нукути.
Эти предки были друзьями. Однажды они сговорились, что Кау приедет в Нукути поговорить с другом. Когда назначенный срок настал, вождь Нукути приготовил много еды, а для приправы пошел наловить рыбы.
А Кау тем временем прибыл в Нукути. Он высадился из лодки на берег и пошел к дому своего друга. Вождь Нукути в это время ловил рыбу, и в доме оставалась лишь его жена. Кау поговорил с ней немного, а потом вышел из дому. Он побежал к берегу моря, вырыл яму в песке и лег в нее. В это время на берег вышла жена вождя Нукути. Кау окликнул ее, спросив:
— Где Кау?
— Не знаю, — отвечала жена, — он куда-то вышел. А
куда — не знаю.
— Я теворо [злой дух], — сказал Кау, — ты должна меня слушаться.
Вождя Нукути нет и Кау нет. Отдайся мне, иначе я тебя съем!
Жена вождя Нукути сильно испугалась. Она ведь не узнала Кау и думала, что он и в самом деле теворо. И она подчинилась его приказу. А потом отправилась домой.
В это время вернулся вождь Нукути. Он спросил:
— А где мой друг?
— Не знаю, — ответила жена. — Он куда-то вышел.
Через некоторое время появился Кау. Друзья приветствовали друг друга. Но вождь Нукути знал, что сделал его друг с женой. Он догадался, что Кау насладился ею на песке на берегу. И тогда он сказал сам себе:
— Хорошо же, я с ним поквитаюсь. Пусть он получит то же самое, что сделал с моей женой!
Друзья поели и легли спать. Утром они опять поели, и Кау сказал, что ему надо вернуться в свою деревню.
— Хорошо, — ответил вождь Нукути, — послезавтра я тоже буду там.
Кау сел в лодку и вернулся домой. Прошел день. Вождь Нукути отправился в деревню, где жил Кау. А тот ушел на огород, чтобы заготовить еду для угощения. Жена Кау осталась в доме одна. Вождь Нукути заставил ее отдаться ему: он хотел поквитаться с другом. Жена подчинилась его угрозам. А потом умерла.
Тогда вождь Нукути положил ее тело в корзину и повесил на балку дома. Вскоре вернулся Кау. Он увидел подвешенную корзину и решил, что там рыба, которую привез его друг.
Кау сунул руку в корзину и нащупал там [неприличное слово] жены. Тогда Кау понюхал руки и воскликнул:
— Друг прибыл ко мне из Нукути и принес в дар ската!
Кау не знал, что в корзине лежала его мертвая жена. Так он поплатился за то, что сделал с женой вождя Нукути.

Дочь Торбена

Датская баллада

Мы малые дети, нас бог не спас,
— Запела птица —
Отец так рано ушел от нас.
Уже рассвело, и роса на траву ложится.

Они в воскресенье собрались решить,
— Запела птица —
Как в понедельник отомстить.
Уже рассвело, и роса на траву ложится.

Едут они вдоль опушки лесной,
А Торбен пашет в самый зной.

«Торбен, теперь покорись судьбе,
Кровь нашего родича на тебе».

«Оставьте меня, уезжайте прочь,
Берите землю, берите дочь».

«Нам нужно только одного,
Крови из сердца твоего».

Мечи опускались не раз, не два,
Валялись куски, как в роще листва.

Поехали к Торбену на двор,
Затеяли с дочерью разговор.

Как лилия, девушка стройна,
Две чаши из золота держит она.

С улыбкой чаши она подает,
Сперва здоровье убийцы пьет.

«Знать бы, как ты влечешь сердца,
Не пролил бы кровь твоего отца».

«Если отца моего ты убил,
Всю мою радость ты погубил».

«Если я зло тебе причинил,
Буду с тобою нежен и мил»

Он посадил ее на коня,
Под черным плащом ее хороня.

По черному вереску шел их путь,
— Запела птица —
Вовек не упасть ей отцу на грудь.
Уже рассвело, и роса на траву ложится.

Чудесная цапля

Кабардинская сказка

Жила на свете старушка. Была она очень бедной. Только и отрады у неё было — единственный сын Ахмёт, ласковый да добрый.
Решил Ахмет поискать своё счастье. Взял он с собою мать и пустился в дальний путь.
Идут они по степи и вдруг видят Цаплю, попавшую в капкан. Обрадовался Ахмет долгожданной добыче и достал из-за пояса нож. Но едва приблизился он к капкану, как заговорила Цапля человечьим голосом.
— Постой, юноша, — сказала она, — оттого что ты убьёшь меня, ты не спасёшься, а вот если освободишь меня, щедро награжу тебя.
Задумался Ахмет, а мать и говорит ему:
— Отпусти Цаплю. Может быть, и вправду поможет она нам!
Отпустил Ахмет Цаплю и спрашивает её:
— Скажи, как я найду тебя, если понадобится мне твоя помощь?
— Отпусти меня и смотри, куда я полечу. В той стороне и ищи, — ответила Цапля.
Ахмет так и сделал. Посмотрел он, куда полетела Цапля, и пошёл в ту сторону.
Долго ли он шёл, мало ли шёл — кто знает? — только сильно он устал, износились его чувяки, а глаза устали смотреть вперёд. Видит Ахмет — пастух пасёт огромное стадо коз. Подошёл Ахмет, поздоровался:
— Да умножатся твои козы!
— Да продлится жизнь твоя! — ответил пастух. — Добро пожаловать, будь гостем!
— Чьи это козы? — спросил Ахмет.
— Это козы Цапли.
— А где сама Цапля?
— Я не знаю, где она. Тебе это скажет чабан, который пасёт овец.
— А как найти этого чабана?
— Иди всё прямо да прямо и придёшь к нему.
Пошёл Ахмет дальше. Долго шёл, вконец измучился и увидел наконец огромные стада овец и около них чабана.
— Да умножатся твои отары! — поздоровался Ахмет.
— Да продлится твоя жизнь, — ответил чабан. — Добро пожаловать, будь гостем!
— Чьи это отары?
— Это отары Цапли.
— А где сама Цапля?
— А зачем она тебе понадобилась?
Рассказал Ахмет, как освободил Цаплю из капкана, как она обещала отблагодарить его.
— Раз такое дело, помогу тебе отыскать Цаплю. Иди в сторону восхода солнца и придёшь прямо к её дому. Ворота охраняют две огромные злые собаки. Поэтому ты возьми двух самых жирных овец. Когда подойдёшь к воротам, залают собаки и не будут пускать тебя, ты кинь им овец, а сам смело входи во двор.
— А что ты советуешь мне попросить у Цапли? — спросил Ахмет.
— Не бери у неё ничего, попроси скатерть-самобранку.
Снова пустился юноша в путь. Долго ли шёл, мало ли шёл — кто знает? — пришёл он ко двору Цапли.
Сделал Ахмет всё так, как сказал ему чабан, и вошёл во двор.
Цапля сразу узнала его и говорит:
— Проси, добрый человек, всё, что захочешь.
— Мне нужна только скатерть-самобранка, — ответил Ахмет.
— Она давно уже дожидается тебя, — ответила Цапля и отдала ему скатерть.
Поблагодарил Ахмет Цаплю и пошёл обратно. Известно, что обратный путь всегда короче. Скоро пришёл он к чабану и рассказал, как приняла его Цапля, какую скатерть подарила она ему.
— А что делать с этой скатертью, не знаю, — сказал Ахмет.
Взял чабан ту скатерть, развернул, не успел расстелить на земле, как вся скатерть оказалась уставленной вкусными яствами и напитками. Ахмет и чабан ели и пили сколько хотели, а скатерть всё полна едой.
Потом свернул Ахмет чудесную скатерть, вскочил на коня и поскакал домой.
Обрадовалась старушка, что сын вернулся живым и здоровым да ещё принёс такую чудесную скатерть. Зажили они припеваючи — сами ели вдоволь, щедро угощали гостей. Всегда были открыты ворота их дома для добрых людей.
По всему аулу пошла молва о чудесной скатерти, дошла она и до князя. И вот однажды ворвались в дом Ахмета слуги князя, связали его, а скатерть унесли.
Снова стали голодать Ахмет и его старая мать. Думал- думал он, что делать, и решил опять пойти к Цапле.
Снова пустился Ахмет в дальний и трудный путь. Приехал он к своему другу чабану и рассказал ему обо всём, что с ним случилось. Чабан посоветовал молодцу попросить у Цапли тыкву.
Приехал Ахмет к Цапле. Ласково встретила она гостя:
— Здравствуй, добрый человек! Будь моим гостем!
Спешился Ахмет, отдохнул в кунацкой. Подали ему угощение на маленьком трёхногом столике — ана. Не терпится Цапле узнать, какие дела привели к ней юношу. А по обычаю, нельзя у гостя спрашивать, надолго ли и по каким делам он прибыл, — пусть сам расскажет. Вот Ахмет и говорит:
— Попрошу тебя, Цапля, подари мне чудесную тыкву, коли не жалко!
Тыква была очень нужна Цапле. Но нельзя отказать гостю-спасителю. Взял Ахмет тыкву, поблагодарил хозяйку и поскакал обратно.
Подъезжает он к чабану.
— Я получил тыкву, — сказал он, — но не знаю, что с нею делать.
Взял чабан тыкву, положил её перед Ахметом и крикнул:
— Выходите!
Откуда ни возьмись, выбежали из тыквы стройные, как на подбор, джигиты, накинулись на Ахмета. Отбивается Ахмет, да разве справиться ему с такими храбрецами! Хорошо, что чабан приказал джигитам убраться в тыкву, не то несдобровать бы Ахмету. Насилу опомнился Ахмет, а чабан и говорит:
— С этой тыквой тебе никто не страшен.
Вернулся Ахмет в аул, но не пошёл в свой дом, пошёл прямо к князю.
Остановился он у порога и проговорил:
— Верни мне, князь, скатерть-самобранку!
Насмешливо посмотрел на него чванливый князь, а как увидел тыкву, затопал ногами, закричал:
— Эй, мои верные слуги, гоните прочь этого болвана!
Положил Ахмет перед князем тыкву и молвил только одно слово:
— Выходите!
Откуда ни возьмись, выбежали из тыквы стройные, как на подбор, джигиты и накинулись на князя. А тот не может понять, откуда взялись эти воины. Взмолился князь:
— Не бейте меня, я возвращу скатерть!
Ахмет приказал джигитам войти обратно в тыкву. А князь приказал слугам поднести Ахмету на золотом подносе скатерть и с почётом проводить его.
Вернулся Ахмет в свой дом и зажил лучше прежнего.

Юный Энгель

Датская баллада

Пригож был юный Энгель,
Отважен был и смел.
Девицу знатную он полюбил
И увезти сумел.
Неужто все не брезжит день?

Девицу звали Мальфред,
Но хоть богат ее дом,
Не в нем она брачную ночь провела,
А в ельнике густом.

Однажды юный Энгель
Проснулся ночью от сна.
Заговорил он с Мальфред,
И вмиг проснулась она.

«Мне серый волк приснился,
Он в темном лесу лежал.
Мое обнаженное сердце
Он в пасти своей держал».

«Недобрый сон ты увидел.
Должно быть, вещим он был,
Ведь ты меня похитил
И никого не спросил».

Далее

Дочери мстят за отца

Датская баллада

Сестре говорит родная сестра:
— В смелого можно влюбиться —
«Хочешь замуж — и прочь со двора?»
В зеленом лесу живет девица.

«Нет, я замужества не ищу,
Сперва за смерть отца отомщу».

«Чтобы с убийцей счеты свести,
Меч и кольчугу нужно найти».

«В городе, слышно, народ богат,
Меч и кольчугу нам одолжат».

Они опоясались мечом.
Они родной покинули дом.

Им этот день удачу принес,
Встретился Эрланд в роще роз.

«Скажите, вы обручены
Или ищете доброй жены?»

«Мы оба не обручены,
Мы оба ищем доброй жены».

«Я укажу вам славное место,
Где живут две богатых невесты».

«Спасибо, если поможешь нам,
А что не сватаешься сам?»

«Эти невесты богаты,
Но я убил их брата.

Я их отца мечом уложил,
А с матерью их, как с женою, жил».

«Отца ты нашего уложил,
Но ты солгал, что с матерью жил!»

По-женски достали они два меча,
Но по-мужски рубили сплеча,

Они рубили в две руки,
Как в роще листва, валялись куски.

Плачет одна и другая сестра:
Идти на исповедь пора.

Но поп обеих пожалел,
Три пятницы поститься велел.

Нилус и Хилле

Датская баллада

Пригож и молод Нилус,
Отважны его дела.
Просватал он гордую Хилле,
Она красивой была.
Они играли, но гневной была игра.

Веселая вышла свадьба,
Гуляли пять долгих дней.
Нилус жену увозит,
Домой он едет с ней.

Велел он подать карету,
Коней велел привести.
На вересковом поле
Их буря застала в пути.

«Становится холоднее,
И хлещет дождь по полям.
Скажи, дорогая Хилле,
Куда отправиться нам?

До Хедингсхольма загоним
Не одного коня,
А в Фредерлунде — твой дядя,
Но в гневе он на меня».

«Мы в Фредерлунд поедем,
Верно тебе говорю.
Если дома мой дядя,
Я мигом вас помирю».

К дяде во двор въезжают
Они на беду и грех.
А там встречает их Педер,
Закутанный в куний мех.

«Мой добрый дядя Педер,
Привет от нас прими
И дай пристанище мужу
Со всеми его людьми».

«Господь помилуй, Хилле,
Ты так похожа на мать.
Богаче и лучше мужа
Хотел я тебе подобрать».

«Богаче и лучше мужа
Ты мне не подберешь.
Я Нилуса полюбила,
Он мне и мил, и хорош»,

«Пристанище муж твой получит,
И он, и люди его.
Но сам он, конечно, помнит,
Что брата убил моего».

Хилле в опочивальню
Они проводили толпой,
А Нилусу показали
Отдаленный покой.

Медом его поили,
Чтоб было ему веселей,
А тем временем Педер
Вооружил людей.

В покой ворвался Педер
И бросил на стол свой меч:
«Помнишь ли ты, Нилус,
Как брата заставил лечь?»

«Я помню это все время
И в памяти храню.
Но, если жив я буду,
Я брата тебе заменю».

«Ты прочь уедешь с миром,
Останешься в живых.
В залог мы возьмем обоих
Племянников твоих».

Племянники стали рядом,
Воздух мечами рубя.
«Позволь, господин паш Нилус,
Мы постоим за себя».

Смотрел не дрогнув Нилус,
Как воины спор вели,
Как два племянника юных
Мертвыми полегли.

«Я на святой могиле
Поклялся однажды в беде,
Что выну меч в воскресенье
Лишь по крайней нужде».

Нилус шагнул к убийцам
И вынул меч из ножон.
Я вам скажу по чести,
Рубил, как мужчина, он.

Против его ударов
Никто не мог устоять,
Но тут его меч сломался,
Треснула рукоять.

Подушками он защищался,
Врагов чем попало бил,
Но у дверей покоя
Смертельно ранен был.

Сказал он, страдая от раны,
Себе не в силах помочь:
«Вставай с постели, Хилле,
Пора нам ехать прочь».

В седло он поднял Хилле,
Еле в седло он влез.
И в Хедингсхольм поехал
Полями наперерез.

Он ехал тихим шагом,
Не мчался во весь опор.
Одетая в мех куницы,
Сестра его вышла во двор.

«Мой брат, отчего ты невесел?
Сойди с коня поскорей
И расскажи, где оставил
Обоих моих сыновей».

«Во Фредерлунде гостил я,
Смертельно ранен я,
И там же, в бою неравном
Пали твои сыновья.

Стели мне постель пошире,
Крепко я буду спать.
А овдовеет Хилле —
Ты ей заменишь мать».

«Мне дочерью Хилле не станет,
Несчастье она несет:
Я двух сыновей потеряла,
И брата ничто не спасет».

Пришло большое горе,
Развеяло радость в прах.
К рассвету мертвый Нилус
Лежал у сестры на руках.

Вслед за его кончиной
Другая беда пришла:
Хилле легла возле мужа
И тоже умерла.
Они играли, но гневной была игра.

Меч-мститель

Датская баллада

Педер въехал на замковый двор.
Датский король с ним повел разговор.
Доброй поездки верхом!

«Спасибо, Педер, что нас навестил.
Ты за отца не отомстил?»

«На юге я был, в далеком краю,
Где солнце копит силу свою.

На западе был я, в далеком краю,
Где солнце теряет силу свою.

На севере был я, в дальних краях,
Где море застыло в холодных льдах.

Потом повернул я на восток,
Где новый день свой свет зажег.

Но я не нашел человека того,
Что знает убийцу отца моего».

«Чем наградишь человека того,
Что знает убийцу отца твоего?»

«Я дам ему золото и серебро,
Ему добром отплачу за добро.

Его наградить в моей будет власти,
Я дам корабль, паруса и снасти».

Король сказал, закутавшись в мех:
«Узнай же того, на ком этот грех.

Да будет мне в помощь воля творца,
Я убил твоего отца».

Педер себя ударил в грудь:
«Сердце моё, каменным будь!

Не дай, моё сердце, уйти врагу.
Я отомщу, как только смогу».

Педер стоит в углу двора,
Ему с мечом говорить пора.

«Меч мой, славу свою обнови.
Хочешь ли ты искупаться в крови?

Ты за меня, мой меч, постой,
Нет у меня родни другой».

«Как я могу тебе помочь?
Моя рукоять отлетела прочь».

Педер велел кузнецам ковать,
Сделать новую рукоять.

Втроем кузнецы рукоять ковали,
Пошло на нее полпуда стали.

«Ты за меня, мой меч, постой,
Нет у меня родни другой».

«Таким же твердым стань с этих пор,
Как буду я на расправу скор.

Таким же надежным ты должен стать,
Как новая моя рукоять».

Педер с мечом туда идет,
Где воины пьют вино и мед.

Педер свой меч на них испытал,
Он восьмерых на полу распластал.

Слева и справа он заходил,
Женщин и девушек не щадил.

Педер рубил все быстрей и быстрей,
Убил короля и его сыновей.

Из колыбели ребенок сказал:
«Много греха ты на душу взял.

Когда я вырасту большим,
Я ни за что не стану таким».

«Отцу твоему я мстил до конца,
Но ты не отомстишь за отца».

Страшен во гневе Педер был,
Ребенка он надвое разрубил.

«Теперь отдохни, успокойся, меч,
Пора тебе мирно в ножны лечь».

«Тяжко мне, твоему мечу,
Теперь я крови твоей хочу.

Если бы ты не сказал этих слов,
Тебя пронзить я был готов».

Педер отправился к кузнецам,
Себя заковать велел он сам.

Хотел он странствовать в цепях,
Словно преступник или монах.

На прах короля он ступил ногой,
Свалились цепи сами собой.
Доброй поездки верхом!

Жена и наложница

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Мой двоюродный дед, достопочтенный Гуан Цзи, в начале годов правления под девизом Кан-си занимавший должность правителя области, рассказывал: «У некоего Ли из государственного училища была жена, которая зверски мучила его наложницу, дня не проходило, чтобы она не порола ее плетьми, заставив предварительно снять всю одежду.
В деревне, где они жили, была старуха, обладавшая способностью во сне опускаться в Царство мертвых и там по их книгам узнавать будущее. Предостерегая жену Ли, старуха сказала ей:
— У вас, госпожа, с этой наложницей старая вражда, но ведь за двести плетей вам придется расплачиваться! Да и к тому же, хотя по официальным законам с женщины из благородной семьи, подвергаемой телесному наказанию, одежды не снимают, вы настаиваете на том, чтобы она раздевалась, и тем самым заставляете ее испытывать еще и муки стыда. Вам это доставляет радость, а между тем это даже духам отвратительно! Вы со мной были откровенны, и я не смею скрыть от вас то, что узнала из записей в Царстве мертвых.
Усмехнувшись, жена Ли ответила:
— Глупая старуха, неужели ты думаешь своим враньем, выманить у меня деньги на моление о предотвращении беды?
Как раз в это время мятежник Ван Фу-чэн убил командующего Моло, когда тот инспектировал район. Весь край был захвачен мятежниками. Ли погиб в войсках, а наложница его досталась помощнику командующего Хань Гуну. Восхищенный ее умом и сметливостью, Хань Гун воспылал к ней страстной любовью. Первой жены у него не было, и наложница Ли стала полной хозяйкой в его доме.
Жена Ли попала к мятежникам в руки. Часть пленных они истребили, часть разделили между собой начальники и солдаты. Жена Ли попала в дом Хань Гуна. Приняв ее как рабыню, наложница заставила ее встать на колени в зале и обратилась к ней со следующими словами:
— Воля моя такова: каждый день ты будешь вставать на рассвете, опускаться на колени перед туалетным столиком; затем, сняв с себя одежду, ты будешь ложиться ничком и получать пять плетей; будешь мне прислуживать, чтобы искупить свою вину. В противном случае я отдам тебя в жены солдату из мятежников, который сможет безнаказанно убить тебя, разрезать на куски и скормить собакам и свиньям.
Боясь смерти, жена Ли лишилась всякой воли и, отбивая поклоны, умоляла поучать ее. Не желая быстрой ее смерти, наложница била ее не в полную силу, а так, чтобы она узнала, что такое боль от порки, и только.
Через год с небольшим жена Ли заболела и умерла. Полученное ею количество плетей общим счетом соответствовало предсказанному старухой. Ну, разве не была эта женщина тупой и бесстыдной? Ее душой втайне владело то, к чему и бесы питают отвращение».
Хань Гун эту историю не только не скрывал, но, напротив, рассказывал, чтобы прояснить вопрос о воздаянии за дела, совершенные человеком при жизни, и его приятели знали эту историю во всех подробностях.
Хань Гун приводил еще один пример того, как может измениться положение человека.
— В конце правления Мин, — рассказывал он, — я путешествовал в районе между Сян и Дэн и остановился на постоялом дворе вместе с колдуном Чжан Юнь-ху. Этот колдун хорошо знал, что жена хозяина постоялого двора ненавидит его наложницу и всегда к ней несправедлива, поэтому он сказал по секрету наложнице:
— У даосов есть способ одалживать чужую внешнюю оболочку, когда процесс очищения еще не завершился, а жизненные силы слабеют и нет никакой возможности достать лекарство, возвращающее человеку жизнь, тогда занимают у спящего его здоровое, цветущее тело и меняются с ним своим. Я сам когда-то пользовался этим способом, советую и тебе попробовать.
И вот на следующий день в доме вдруг услышали, что в комнате наложницы разговаривает жена, а в покоях жены слышится голос наложницы. Когда же обе женщины вышли, то оказалось, что голосом жены разговаривает наложница, а голосом наложницы — жена. Овладевшая телом жены наложница сидела молча, жена же, получив тело наложницы, была ужасно недовольна, все время спорила и бранилась. Родня не знала, кто из них кто на самом деле.
Пожаловались судье. Тот решил, что это шутки нечистой силы, велел бить обеих женщин палками, чтобы прогнать нечисть. Никто не знал, что делать. Ведь если судить по внешнему виду, то получалось, что жена стала в действительности наложницей, потеряла свое положение в доме, лишилась, авторитета. Кончилось тем, что пришлось им разъехаться и жить отдельно.»
Да, в высшей степени удивительная история!

Купец Керим

Курдская сказка

Жил купец. Звали его Керим. Нагрузил он однажды свой караван и отправился торговать в далекую страну.
Остановился он у родника, а недалеко пастух своих овец пас.
— Нет ли у тебя кого-нибудь, кто выстирал бы мне одежду? — спросил купец пастуха.
— Да, есть, — отвечал пастух.— Моя жена тебе выстирает.
Ахмад, так звали пастуха, взял одежду купца и отнес жене:
— Выстирай одежду и принеси мне, я сам отдам ее купцу.
Жена — а звали ее Залиха — выстирала одежду и понесла к роднику. Пришла, видит: Ахмад уже угнал овец в горы.
Увидел ее купец и влюбился. Вылетел у него разум из головы.
Позвал он слугу и говорит:
— Приведи сюда эту женщину.
Слуга пригласил Залиху войти в шатер. Пока купец разговаривал с ней, слуги приготовили караван в путь. Залиху силой посадили на верблюда и увезли.
Ахмад возвращается — нет ни купца, ни жены. Спрашивает соседей.
— Твоя жена понесла одежду купцу и больше не вернулась. Наверное, купец увез ее! — сказали соседи.
Ахмад взял с собой обоих своих сыновей и отправился на поиски жены. Подошли к широкой, глубокой реке. Одного сына Ахмад оставил на берегу, а с другим стал переплывать реку. Отплыл немного, видит: выскочил из кустов волк, кинулся на мальчика, который сидел на берегу, и унес его. Ахмад бросился назад, но, когда выскочил на берег, споткнулся, уронил второго сына в воду, и быстрое течение реки унесло его.
А волк с мальчиком тем временем бежал по лесу. По дороге попался ему пастух с собаками. Кинулись собаки за волком, тот бросил свою ношу и убежал. Пастух подобрал мальчика и стал его растить.
А второй мальчик не утонул, а плыл себе по течению, и принесло его к мельнице. Увидел его мельник, взял себе и усыновил.
Вырос мальчик и говорит:
— Отец, пусти меня, я пойду искать работу, хочу тебе помочь, отдохни немного!
Мельник отпустил его. Точно так же сделал и тот мальчик, которого подобрал пастух.
Посмотрим теперь, что делает Ахмад.
Горько зарыдал он, потеряв обоих сыновей, и пошел бродить по свету. Долго ходил он и пришел в страну, где накануне умер падишах. По обычаю выпустили «сокола счастья»: на чью голову птица сядет — тому быть падишахом. Птица села на голову Ахмада. Народ удивился: «Такой грязный и оборванный будет падишахом! Птица ошиблась!». Заперли Ахмада в дом, опять выпустили сокола. Птица разбила стекло, влетела в дом и села на голову Ахмада. «Ну, что же, — решил народ, — он для нас совсем чужой, пусть правит нами!»
Так Ахмад стал падишахом.
Однажды пришли в тот город двое юношей искать себе работу. Оба нанялись на службу к падишаху: один пас ягнят, другой — телят. Пусть они пасут себе свои стада, а мы посмотрим, что делает купец Керим.
Однажды пришел он со своим караваном в тот город, где Ахмад был падишахом. По обычаю он поднес падишаху богатый подарок и говорит:
— Разреши мне торговать в твоем городе!
— Торгуй, пожалуйста, — отвечал Ахмад, — по любой цене продавай свой товар, а сегодня вечером ты — мой гость.
Вечером пришел купец к падишаху. Сели они, стали разговаривать. А Керим все о своей жене думает: он ведь всегда ее с собой брал. Недолго просидел он у падишаха, собрался уходить.
— Почему так быстро уходишь? — спросил Ахмад. — Садись, поговорим еще!
— Падишах, здрав будь, со мной здесь моя жена. Она осталась одна, как бы с ней чего не случилось!
Велел падишах позвать своих новых пастухов и приказал им:
— Идите и караульте шатер, в котором спит жена этого купца!
Те отправились, стали караулить. Вот один спрашивает другого:
— Ты чей сын?
— Считается, что я — сын мельника, но настоящий мой отец — пастух и зовут его Ахмад. А ты чей сын?
— А я — сын пастуха, но говорят, что мой отец не он, а другой пастух. Его тоже зовут Ахмад.
— А как звали твою мать?
— Ее звали Залиха.
— И мою так же!
А Залиха все это слышит.
— А как называлась твоя деревня? — спрашивает один другого.
— Хайдарбег.
— И моя так же называлась!
— А как звали вашего соседа?
— Его звали Асо!
— И нашего тоже звали Асо!
— Ну, раз так, значит, мы — братья!
Жена купца все это слышала, позвала она обоих юношей и спрашивает:
— Расскажите мне свою историю.
Они рассказали ей, как отец вместе с ними отправился за купцом, как один из них упал в воду, другого — унес волк, как один из них попал к мельнику, а другой — к пастуху.
Заплакала Залиха и сказала:
— Я ваша мать, а вы — мои сыновья, — и рассказала, как ее увез купец.
Все трое бросились обнимать друг друга. Наговорились вдоволь, а под утро уснули.
Пришел купец домой, видит: обнявшись с его женой, двое юношей спят.
Керим прибежал к падишаху:
— Что за людей ты дал мне? Они настоящие разбойники! — закричал он.
— Что случилось? Почему ты так говоришь? — удивился падишах.
— Пойдем со мной и сам все увидишь, — сказал Керим.
Пришли. Видит падишах: и правда — оба караульных, обнявшись, спокойно спят себе с женой купца.
Разгневался падишах, разбудил обоих юношей и стал их ругать. Проснулась Залиха и говорит:
— Не ругай их, падишах, я сейчас все объясню тебе: эти юноши — мои сыновья. Когда-то я была женой пастуха, звали его Ахмад. Этот купец насильно увез меня.
— Ну, раз так, — сказал падишах, — идемте все ко мне в диванхане, там рассудим всех!
Пришли в диванхане. Каждого юношу допросили в отдельности. Оба рассказали одно и то же.
Тогда падишах сказал:
— Принесите мою старую одежду, в которой я пришел сюда в первый раз!
Одежду принесли. Увидела ее Залиха и вскрикнула:
— Это же одежда Ахмада — моего мужа!
— Верно, — сказал падишах, —это моя одежда, а я — твой муж Ахмад.
Купца тут же казнили. А падишах Ахмад с женой и сыновьями зажил счастливо.