Людоеды

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

К западу от Цзинчэна находилось несколько заброшенных могил, которые почти сровнялись с землей. В юности я проезжал там, и старый слуга Ши Сян показал их мне и сказал, что это могилы трех поколений потомков некоего Чжоу, которые сохранились благодаря его доброму поступку.
Оказалось, что в конце правления под девизом Чун-чжэнь в провинциях Хэнань и Шаиьдун была такая засуха, что жители этих мест, съев дочиста все травы, корни растений и кору деревьев, начали есть людей, и власти ничего не могли поделать. Женщин и малых детей со связанными заспиной руками продавали на рынке, мясники покупали их и закалывали, как свиней и баранов.
Некто из рода Чжоу, вернувшись из Дунчана, куда он ездил по торговым делам, зашел в лавку, чтобы купить говядины.
— Мясо кончилось, прошу вас немного обождать, — сказал ему мясник и, увидев, что в кухню втащили в это время двух женщин, закричал:
— Покупатель давно уже ждет, несите скорее ногу!
Послышалась какая-то возня, а затем громкие крики. Вбежав на кухню, Чжоу увидел, что одна женщина с отрубленной по самое плечо правой рукой извивается от боли на полу, а другая вся дрожит от ужаса. Заметив Чжоу, обе разразились жалобными воплями: одна умоляла скорее прикончить ее, вторая — спасти ей жизнь. Охваченный жалостью, Чжоу уплатил выкуп за обеих. Спасти первую было уже невозможно, поэтому он уплатил за то, чтобы ее немедленно умертвили, вторую же он взял к себе домой, а так как детей у него не было, то сделал ее своей наложницей.
У нее родился сын. У мальчика на правом плече был красный узор, тонкий, словно нитка, заходивший под мышку и под лопатку, в точности повторяя линию отрубленной руки у той женщины. И это передавалось трем поколениям потомков Чжоу. Сына у того Чжоу не было, но могилы сохранялись в целости благодаря его доброму поступку.

Приключения Тембота

Кабардинская сказка

У одного славного джигита родился сын. Назвали его Темботом. Удивительный был этот мальчик — рос не по дням, а по часам. Через семь дней был он как семилетний, а через семнадцать дней стал словно семнадцатилетний юноша. Видит отец, что растёт у него необыкновенный сын и что уже пришла пора посадить его на коня.
Вот и говорит однажды отец Темботу:
— Хочу я, чтобы ты выбрал себе достойного коня. Поезжай завтра к реке, к тому месту, куда приходят на водопой кони. Вырой неподалёку яму и спрячься в ней. Конь, который подойдёт к реке последним, будет твоим. Как только он станет пить, ты подкрадись неслышно и вскочи ему на спину. Это не простой конь. Он захочет сбросить тебя, но ты держись.
Тембот так и сделал. Когда последний конь подошёл к реке напиться, Тембот подкрался к нему и вскочил на спину. Чего только ни выделывал конь — он то взмывал выше туч, то кидался на землю, — но никак не мог сбросить седока.
Понял конь, что не сладить ему с Темботом, и заговорил человечьим голосом:
— Я вижу, ты будешь славным джигитом. Клянусь, я буду тебе достойным конём!
Вернулся Тембот домой.
— Теперь у меня есть конь — пришла пора испытать мою силу. Разреши мне отправиться в дальний путь, — сказал он отцу.
— Ну что ж, поезжай. Пусть твой путь будет счастливым!
Снарядили Тембота по всем правилам, оседлал он своего коня и поскакал.
Едет-скачет, едет-скачет. Видит — мчится навстречу ему джигит на сером коне. Поравнялись они, Тембот и спрашивает:
— Куда путь держишь?
— Слыхал я, что славный Тембот решил испытать свою силу. Вот я и хочу быть ему товарищем!
— Так я и есть Тембот!
Поехали они вместе. Проехали немного. Видят — мчится навстречу им джигит на вороном коне. Поравнялись они, Тембот спрашивает:
— Куда путь держишь?
— Слыхал я, что славный Тембот решил испытать свою силу. Хочу быть ему товарищем!
— Так я и есть Тембот!
Поехали они втроём и вскоре встретили всадника на белом коне. И этот всадник поехал вместе с ними.
Едут-скачут, едут-скачут, и подъехали они к какому-то аулу.
А в том ауле шёл большой пир и состязание. Джигиты перескакивали на конях через огромные рвы и стреляли в игольное ушко. Тому, кто попадёт в игольное ушко, князь обещал в жёны свою дочь — красавицу красоты несказанной.
Товарищи Тембота вступили в состязание, да ничего у них не получилось. Не смогли они перепрыгнуть ров, не попали в игольное ушко.
Тогда решил попытать счастья Тембот. Натянул он поводья, и, словно птица, перелетел его конь через огромный ров. Потом прицелился Тембот, пустил стрелу и попал в игольное ушко. Досталась ему прекрасная княжеская дочь.
Пригласил князь Тембота и его товарищей в кунацкую и угостил, как положено по обычаю кабардинцев.
Утром Тембот сказал своему первому товарищу:
— Пусть прекрасная княжеская дочь станет твоей женой. Оставайся здесь, а мы поедем дальше.
Долго ехал Тембот с двумя товарищами, и наконец подъехали к какому-то аулу. Здесь тоже было большое празднество.
Князь этого аула обещал отдать в жёны свою красавицу дочь самому ловкому и смелому джигиту.
В глубоком рву был разведён огромный костёр, а на ровной площадке вкопан высокий столб. На верхушке столба торчала игла. Тот, кто перепрыгнет на скакуне через ров и попадёт стрелой в ушко иглы, тот получит княжескую дочь.
Товарищи Тембота даже не вступили в состязание — очень уж глубокий был ров!
А Тембот решил попытать счастья. Он подоткнул полы своей черкески, трижды ударил плетью своего коня. Конь легко перескочил огненный ров. Пустил Тембот стрелу и попал в игольное ушко.
Князь пригласил Тембота и его товарищей в кунацкую и угостил по всем обычаям.
Утром Тембот сказал своему второму товарищу:
— Пусть прекрасная княжеская дочь станет твоей женой. Оставайся здесь, а мы поедем дальше.
Отправился Тембот в путь теперь уже с одним товарищем. Много ли, мало ли они проехали, кто знает, — добрались они до третьего аула. И здесь князь отдавал в жёны свою дочь самому ловкому джигиту. Посреди двора был врыт высокий столб, а на верхушке столба был укреплён рог с хмельной махсымой. Тот, кто взберётся на столб, снимет рог и спустится с ним, не пролив ни капли напитка, — тот победитель.
Многие джигиты хотели получить в жёны прекрасную девушку, но ни один из них не смог даже до середины столба подняться!
Только Тембот сумел снять рог и спуститься с ним, не расплескав ни капли.
Князь пригласил Тембота и его товарища в кунацкую и угостил, как велит обычай.
Утром Тембот отдал девушку в жёны своему третьему товарищу, а сам пустился в путь — теперь уже один.
Всякий раз, когда Тембот расставался со своим другом, он говорил ему:
— Каждую пятницу пускай в небо стрелу. Если я буду жив, стрела вернётся на землю и с неё потечёт молоко. Если же на ней выступит кровь, значит, со мной стряслась беда. Тогда спеши мне на помощь. И ещё запомни: моя сила — в моём мече. Если мой меч бросить в море, я погибну.
Ехал Тембот, ехал и приехал к развилке трёх дорог. Там лежал огромный чёрный камень. На камне было написано:
«Поедешь прямо — будет тебе удача, поедешь налево — ждёт тебя беда, направо поедешь — будет твой путь спокойным и безопасным».
«Я пустился в дальний путь, чтобы испытать свою силу», — подумал Тембот и поехал налево, по самой опасной дороге.
Слышит Тембот — скачут за ним следом всадники. Обернулся он и видит: догоняют его кровожадные дзаунё- жи — сыновья ведьмы Наужыдзы.
Быстро помчался Тембот, ещё быстрее скакали враги — вот-вот догонят! Тогда Тембот неожиданно повернул коня навстречу преследователям, и не успели враги опомниться, как Тембот снёс им головы. Взял Тембот их оружие и доспехи, навьючил на коней и погнал коней впереди себя.
Вскоре подъехал он к какому-то дому. Привязал Тембот коней к коновязи, а сам вошёл в дом.
У очага сидела старуха Наужыдза, точила свой единственный зуб.
— Входи, сын мой, гостем будешь, — ласково сказала коварная старуха.
— Накорми меня, нана, я сильно проголодался! — сказал Тембот.
Старуха стала проворно готовить угощение, а сама думала о том, что этот славный джигит живым от неё не уйдёт.
Стал Тембот есть, вдруг видит — словно молния блеснула за окном.
— Скажи, нана, что это блеснуло? — спросил он ста- РУху.
— Это сияет дом, в котором живёт красавица. Только тебе не увидеть её, даже и не думай об этом!
— Но я должен тотчас поехать туда! — воскликнул Тембот.
— Ну, если ты не можешь не поехать туда, то слушай меня. Иди на морской берег и притаись в кустах. Каждый день из моря выходит морская свинья и ложится на песок.
Когда свинья уляжется на песке, ты вскочи к ней на спину. Она бросится в воду, а ты крепко держись. Свинья перенесёт тебя на другой берег, а там уже ты сам найдёшь дом красавицы.
Сделал Тембот так, как сказала ему старуха, и очутился на другом берегу моря. Вошёл он в дом и увидел девушку необыкновенной красоты.
Обрадовалась девушка, увидев Тембота, с первого взгляда полюбился ей статный джигит. Вскоре они поженились.
А тем временем старуха Наужыдза ждёт-пождёт своих сыновей. Вышла она во двор, увидала связанных коней и поняла, что её сыновья погибли от руки Тембота. Решила Наужыдза отомстить Темботу.
Бросила Наужыдза свой платок, и перекинулся через море железный мост. Перешла она море по тому мосту. Надела старуха на себя всякое тряпьё, приняла облик доброй женщины и пошла к дому Тембота. А он как раз возвращался с охоты. Видит — сидит на земле старушка, оборванная, худая.
— Что ты здесь делаешь, нана? — участливо спросил он.
— Нет у меня ни сына, ни дочери, некому приютить и накормить меня, — ответила старуха. — Возьми меня в свой дом.
Пожалел Тембот бедную старуху. Долго жила старуха в доме Тембота. Все к ней привыкли и почитали как старшую.
А Наужыдза не забыла, что она пришла погубить Тембота. Выведала она у жены Тембота, что его сила находится в мече, а меч хранится в сундуке.
— Если бросить меч в море, Тембот погибнет, — сказала жена старухе.
Улучила старуха удобный момент, выкрала из сундука меч и бросила его в море.
Наступило утро. Все поднялись, а Тембот спит и спит. Стали его будить — не добудятся. Горько заплакала жена.
А Наужыдза злорадно смеётся:
— Это я лишила Тембота силы! Я кинула его меч в море. — Сказала так и вернулась в свой дом.
Тем временем три товарища Тембота жили счастливо и благополучно. Они помнили о своём друге и каждую пятницу пускали в небо по стреле. Всякий раз на стреле выступало молоко, и они были спокойны. Значит, Тембот жив- здоров.
Однажды в пятницу пустили они свои стрелы в небо. Когда стрелы вернулись на землю, выступила на них кровь. Поняли друзья, что с Темботом стряслась беда и надо спешить ему на помощь.
Собрались они все втроём и отправились в путь. Приехали к развилке трёх дорог, прочитали надпись на камне и решили, что Тембот мог поехать только по самому опасному из путей.
Поехали они по страшному пути и вскоре увидели курган, а немного дальше — убитых дзаунежей.
— Всех их убил наш Тембот, — догадались они.
Приехали друзья во двор старухи Наужыдзы и увидели коня возле коновязи — тотчас узнали коня Тембота.
— Добро пожаловать, сыны мои, будьте гостями! — ласково встретила их коварная старуха.
— Где хозяин этого коня? — спросили всадники.
Отвечала им старуха, что Тембот переправился на другой берег моря и женился там на красавице.
— Мы должны немедленно перебраться на тот берег! — решили друзья.
Переправились друзья через море. Вошли они в белый дом и увидели спящего непробудным сном Тембота. Горькими слезами плакала его жена-красавица:
— Коварная старуха погубила Тембота! Это она бросила его меч в море!
— Мы спасём Тембота! — воскликнули его друзья.
Вышли они на берег и до тех пор ныряли в море, пока не нашли меч.
Как только пристегнули меч к поясу Тембота, тотчас вздохнул славный джигит и открыл глаза.
— Долго же я спал, — сказал Тембот.
А коварная Наужыдза лопнула от злости, когда узнала, что Тембот жив и здоров остался.

Ведьма и Солнцева сестра

Русская сказка

В некотором царстве, далеком государстве, жил-был царь с царицей, у них был сын Иван-царевич, с роду немой. Было ему лет двенадцать, и пошел он раз в конюшню к любимому своему конюху. Конюх этот сказывал ему завсегда сказки, и теперь Иван-царевич пришел послушать от него сказочки, да не то услышал. «Иван-царевич! — сказал конюх. — У твоей матери скоро родится дочь, а тебе сестра; будет она страшная ведьма, съест и отца, и мать, и всех подначальных людей; так ступай, попроси у отца что ни есть наилучшего коня — будто покататься, и поезжай отсюдова куда глаза глядят, коли хочешь от беды избавиться». Иван-царевич прибежал к отцу и с роду впервой заговорил с ним; царь так этому возрадовался, что не стал и спрашивать: зачем ему добрый конь надобен? Тотчас приказал что ни есть наилучшего коня из своих табунов оседлать для царевича. Иван-царевич сел и поехал куда глаза глядят.
Долго-долго он ехал; наезжает на двух старых швей и просит, чтоб они взяли его с собой жить. Старухи сказали: «Мы бы рады тебя взять, Иван-царевич, да нам уж немного жить. Вот доломаем сундук иголок да изошьем сундук ниток — тотчас и смерть придет!» Иван-царевич заплакал и поехал дальше. Долго-долго ехал, подъезжает к Вертодубу и просит: «Прими меня к себе!» — «Рад бы тебя принять, Иван-царевич, да мне жить остается немного. Вот как повыдерну все эти дубы с кореньями — тотчас и смерть моя!» Пуще прежнего заплакал царевич и поехал все дальше да дальше. Подъезжает к Вертогору; стал его просить, а он в ответ: «Рад бы принять тебя, Иван-царевич, да мне самому жить немного. Видишь, поставлен я горы ворочать; как справлюсь с этими последними — тут и смерть моя!» Залился Иван-царевич горькими слезами и поехал еще дальше.
Долго-долго ехал; приезжает, наконец, к Солнцевой сестрице. Она его приняла к себе, кормила-поила, как за родным сыном ходила. Хорошо было жить царевичу, а все нет-нет, да и сгрустнется: захочется узнать, что в родном дому деется? Взойдет, бывало, на высокую гору, посмотрит на свой дворец и видит, что все съедено, только стены осталися! Вздохнет и заплачет. Раз этак посмотрел да поплакал — воротился, а Солнцева сестра спрашивает: «Отчего ты, Иван-царевич, нонче заплаканный?» Он говорит: «Ветром в глаза надуло». В другой раз опять то же; Солнцева сестра взяла да и запретила ветру дуть. И в третий раз воротился Иван-царевич заплаканный; да уж делать нечего — пришлось во всем признаваться, и стал он просить Солнцеву сестрицу, чтоб отпустила его, добра мо́лодца, на родину понаведаться. Она его не пускает, а он ее упрашивает; наконец упросил-таки, отпустила его на родину понаведаться и дала ему на дорогу щетку, гребенку да два моложавых яблочка; какой бы ни был стар человек, а съест яблочко — вмиг помолодеет!
Приехал Иван-царевич к Вертогору, всего одна гора осталась; он взял свою щетку и бросил во чисто поле: откуда ни взялись — вдруг выросли из земли высокие-высокие горы, верхушками в небо упираются; и сколько тут их — видимо-невидимо! Вертогор обрадовался и весело принялся за работу. Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к Вертодубу, всего три дуба осталося; он взял гребенку и кинул во чисто поле: откуда что — вдруг зашумели, поднялись из земли густые дубовые леса, дерево дерева толще! Вертодуб обрадовался, благодарствовал царевичу и пошел столетние дубы выворачивать. Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к старухам, дал им по яблочку; они съели, вмиг помолодели и подарили ему хусточку: как махнешь хусточкой — станет позади целое озеро!
Приезжает Иван-царевич домой. Сестра выбежала, встретила его, приголубила: «Сядь, — говорит, — братец, поиграй на гуслях, а я пойду — обед приготовлю». Царевич сел и бренчит на гуслях; выполз из норы мышонок и говорит ему человеческим голосом: «Спасайся, царевич, беги скорее! Твоя сестра ушла зубы точить». Иван-царевич вышел из горницы, сел на коня и поскакал назад; а мышонок по струнам бегает гусли бренчат, а сестра и не ведает, что братец ушел. Наточила зубы, бросилась в горницу, глядь — нет ни души, только мышонок в нору скользнул. Разозлилась ведьма, так и скрипит зубами, и пустилась в погоню.
Иван-царевич услыхал шум, оглянулся — вот-вот нагонит сестра; махнул хусточкой — и стало глубокое озеро. Пока ведьма переплыла озеро, Иван-царевич далеко уехал. Понеслась она еще быстрее… вот уж близко! Вертодуб угадал, что царевич от сестры спасается, и давай вырывать дубы да валить на дорогу; целую гору накидал! Нет ведьме проходу! Стала она путь прочищать, грызла-грызла, насилу продралась, а Иван-царевич уж далеко. Бросилась догонять, гнала-гнала, еще немножко… и уйти нельзя! Вертогор увидал ведьму, ухватился за самую высокую гору и повернул ее как раз на дорогу, а на ту гору поставил другую. Пока ведьма карабкалась да лезла, Иван-царевич ехал да ехал и далеко очутился.
Перебралась ведьма через горы и опять погнала за братом… Завидела его и говорит: «Теперь не уйдешь от меня!» Вот близко, вот нагонит! В то самое время подскакал Иван-царевич к теремам Солнцевой сестрицы и закричал: «Солнце, Солнце! Отвори оконце». Солнцева сестрица отворила окно, и царевич вскочил в него вместе с конем. Ведьма стала просить, чтоб ей выдали брата головою; Солнцева сестра ее не послушала и не выдала. Тогда говорит ведьма: «Пусть Иван-царевич идет со мной на весы, кто кого перевесит! Если я перевешу — так я его съем, а если он перевесит — пусть меня убьет!» Пошли; сперва сел на весы Иван-царевич, а потом и ведьма полезла: только ступила ногой, как Ивана-царевича вверх и подбросило, да с такою силою, что он прямо попал на небо, к Солнцевой сестре в терема; а ведьма-змея осталась на земле.

Кулацу и Наужызда

Кабардинская сказка

Пошёл Кулацу с ребятами в лес за орехами. Ходили они по лесу, ходили да и заблудились. Уж солнце за горы спряталось, домой возвращаться пора, а Кулацу всё не может найти дорогу. Залез он на самое высокое дерево, огляделся и увидал вдалеке огонёк. Пошли они на тот огонёк и пришли к ветхому домишку.
А в том домишке жила Наужыдза. Изо рта у неё торчал один-единственный железный зуб, и она его на точиле точила.
Обрадовалась злая старуха, что будет у неё вкусный ужин, и говорит ласковым голосом:
— Милости прошу, дети мои, милости прошу!
Кулацу сразу понял, к кому они попали.
Накормила ведьма детей, постелила им мягкую постель и уложила спать. Кулацу и говорит своим товарищам:
— Если мы уснём, Наужыдза всех нас съест. Поэтому вы лежите с закрытыми глазами, но не спите. Как только старуха подойдёт к нам, я буду кашлять.
Тихо стало в доме, и решила Наужыдза, что дети уснули.
Неслышно подкралась она к их постели, а Кулацу вдруг как закашлял!
— Что это ты кашляешь, Кулацу, уж не заболел ли? — спросила Наужыдза.
Кулацу в ответ:
— Привыкли мы, что в такое время нас кормят горячими варениками. Пока не поедим их, не можем уснуть.
Что делать? Приготовила Наужыдза вареники, накормила мальчишек. Когда опять затихло всё в доме, решила она, что дети спят, и снова стала подбираться к ним. Была старуха уж совсем рядом — снова закашлял Кулацу. Разозлилась Наужыдза:
— Что ещё тебе надобно, злосчастный Кулацу?
— В такое время мать кормит нас жареной курицей. Привыкли мы и не можем без этого заснуть.
Пришлось жарить курицу.
Но когда старуха в третий раз подбиралась к детям, опять закашлял Кулацу. Совсем взбесилась Наужыдза:
— Что не даёт тебе покоя, злосчастный Кулацу?
— После жареной курицы мать обычно приносила нам в решете воду из речки и поила нас. Мучит нас жажда, не можем уснуть.
Взяла старуха решето и поплелась за водой. А мальчишки вскочили с постели и убежали.
Вернулась Наужыдза домой — видит, никого нет. Поняла она, что обманул её Кулацу.
Помчалась догонять детей. Слышит Кулацу, догоняет их Наужыдза.
— Бегите быстрее, не оглядывайтесь, — говорит Кулацу ребятам, — я перехитрю её.
Побежали дети ещё быстрей, а Кулацу замешкался. Никого не поймала Наужыдза, только Кулацу один достался ей. Посадила она его в мешок.
Только вышла старуха из дому, Кулацу выбрался из мешка, сунул туда ведьминого кота и убежал. Вернулась Наужыдза с камнями в руках. Стала она бить камнями по мешку, а кот как закричит!
— Ах, хитрец, теперь кошкой замяукал! — приговаривает старуха, а сама колотит по мешку.
А когда развязала мешок, то увидела, что убила своего любимого кота.
Села Наужыдза и с досады завыла.
А что же делал Кулацу? Долго шёл он по лесу. Вдруг видит — едут навстречу ему четыре разбойника. Кулацу как закричит:
— Ой, добрые люди, вот эта гора сейчас повалится. Подоприте её, а я подержу ваших лошадей!
Спешились разбойники, стали поддерживать гору. А Кулацу сел на одну из лошадей, других взял за поводья и ускакал. Вскоре добрался Кулацу до дому. Громко застучал он в свои ворота:
— Нана, встречай своего сына!
Удивилась мать:
— Нет никого на свете, кто мог бы назвать меня нана. Был у меня единственный сын Кулацу, да и его Наужыдза съела.
— Я жив и здоров, отворяй ворота!
Обрадовалась мать, выбежала встречать сына.
С дерева упало три яблока: одно — тому, кто сказку рассказывал, другое — тому, кого вы слушали, а третье — тому, кто знает сказку лучше этой.

Мутлювьи

Чукотская сказка

Говорят, давным-давно в самом конце села Пинакуль, немного на отшибе, жил сирота с сестрой. Очень бедно жили, кормились только тем, что люди дадут.
Однажды всю зиму пурга мела. Стали все люди голодать. Только жители первой, богатой яранги не голодали.
Вот раз, несмотря на пургу, засобирался куда-то Мутлювьи — так сироту звали.
— Куда ты собираешься в такую пургу, ведь замерзнешь, — говорит Мутлювьи сестра.
— Не запрещай мне, не говори напрасно! Иду я ребенка искать, — сердито ответил Мутлювьи.
Вышел Мутлювьи. Пошел против ветра. Идет. Стала на нем одежда, начиная с нательной, замерзать. Повернул Мутлювьи назад. До дома еще далеко, у него ноги стали подгибаться. Стал он звать сестру. Услышала сестра, прибежала и поволокла домой замерзающего брата.
Но сирота не успокаивается. Вскоре опять стал собираться. Опять не хотела сестра пускать его, но куда там! Разве он послушается!
Снова пошел против ветра. Наконец границу ветра перешел — тихо стало, ветерка нет. Видит — яранги с приподнятыми внизу покрышками. Встал Мутлювьи против дверей. Никто его не видит, невидимкой Мутлювьи сделался.
А это было, оказывается, селение [людоедов]-реккенов.
— Дай-ка мне ту вещь, которой предков спрашивают, — говорит старик реккен товарищу.
Подали старику большую круглую голову. Стал старик гадать, в какой стороне село Пинакуль находится.
Мутлювьи посохом накрыл голову, на которой гадал старик. Перестала голова качаться. Выбросил голову старик и говорит товарищам:
— Дайте другую, эта врать стала!
Дали ему шкурку горностая с головой. Снова начал старик гадать. Только шкурка начнет качаться, Мутлювьи дотронется до нее, она и перестанет качаться. Так и не смог старик погадать.
На привязи около дверей была большая собака. Рвется она в сторону Пинакуля. Оборвала наконец привязь и побежала к Пинакулю. А Мутлювьи домой заторопился.
Пришел в Пинакуль, и собака за ним прибежала. Попыталась яранги опрокидывать. Начала с дома Мутлювьи, но не смогла его опрокинуть. И другие яранги не смогла. Только первую ярангу опрокинула и одного человека съела.
А у Мутлювьи на ремне был костяной нерпеныш. Ласты у нерпеныша из моржового клыка, в разные стороны торчат, а глазища огромные. Привязал Мутлювьи собаку к нерпенышу.
Приехали реккены за собакой. Боятся ее взять, потому что привязал ее Мутлювьи, который на них страху нагнал. Стали звать Мутлювьи с улицы:
— Эй, Мутлювьи, отдай нам нашу собаку!
— Нет, не отдам! Зачем вы ее в Пинакуль послали? Теперь она будет на меня работать!
— Отдай собаку — мы тебя шаманить научим!
— А я и так шаман.
— Тогда станешь удачливым звероловом!
— А я и так достаточно зверей убиваю.
— Если тебе слуга нужен, то можем тебе сына дать!
— Сначала приведите сына, а то еще обманете!
Привели реккены мальчика. Отдал им Мутлювьи собаку, но сказал:
— Если мальчика назад заберете, я вас везде найду, даже под землей. Вот тогда вам плохо придется!
Ушли реккены. Но скоро и мальчик ушел.
— Эх, обманули они меня!
Пока он это говорил, забеспокоилась сестра Мутлювьи, заволновалась и вскоре родила мальчика реккенов, только в человеческом виде. Назвали его Тайкыгыргыном.
Стал Мутлювьи учить мальчика собирать морскую капусту. Однажды Тайкыгыргын говорит Мутлювьи:
— Давай пойдем, Мутлювьи, собирать морскую капусту!
Отправились. Пришли к берегу, сунул он в воду гарпун и стал им вертеть. Очень много морской капусты вытащил. Вместе с капустой и тюленя прихватил.
Как-то захотелось Тайкыгыргыну в свое село сходить. Отец отпустил его, но сказал:
— Возьми с собой ремень и посох! Если будут тебя кормить, ешь по три китовых позвонка, они же только по два едят. Если они захотят, чтобы ты камлал, не отказывайся!
Отправился Тайкыгыргын. Пришел в село. Хозяева перед чаем по два китовых позвонка подали. А Тайкыгыргын третий попросил.
Вечером стал хозяин камлать. Покамлал, предложил Тайкыгыргыну камлать. Отказывается Тайкыгыргын, говорю, что не шаман он, поэтому не умеет камлать. А хозяин отвечает:
— Как же ты не шаман, когда ты сын Мутлювьи. Уж не отказывайся.
Стал Тайкыгыргын камлать. Поднялась яранга во время камлания в воздух и полетела в сторону дома Тайкыгыргына.
Велели ему перестать камлать, только тогда он остановился.
Назавтра отправился он домой, очень много китового мяса с собой взял. Еле-еле в ярангу уместилось. Стал он с товарищами жить в достатке.
Скоро опять ему захотелось в какое-нибудь село пойти. Мутлювьи говорит ему:
— На этот раз у тебя, наверное, ничего не получится, потому что шаман того села перед чаем съедает три китовых плавника.
— Что ж, я только попробую. А то как же мы будем без мяса жить?
И вот отправился Тайкыгыргын в следующее село. Когда он в то село пришел, встретили его очень гостеприимно, потому что знали: это сын самого Мутлювьи. Стали есть, каждый по три плавника съел. Тайкыгыргын попросил четвертый китовый плавник.
Вечером хозяин решил хорошо повеселиться. В компаньоны пригласил Тайкыгыргына.
— Я не умею камлать, — говорит Тайкыгыргын хозяину.
— Не можешь не уметь, потому что ты сын Мутлювьи, — настаивает хозяин. — Давай будем вместе камлать!
Начали камлать. Вдруг хозяин накрыл Тайкыгыргына пологом, а сам в сени выскочил. Но Тайкыгыргын вместе с пологом выше яранги подпрыгнул и пологом накрыл ее всю.
— Ну, хватит играть!
Взял Тайкыгыргын с собой мясо разных тундровых зверей и отправился домой к отцу. Снова в селе много припасов стало.
Вот однажды Тайкыгыргын опять говорит сидящему в пологе Мутлювьи:
— Отпусти меня еще в какое-нибудь село!
— На берегу моря живет самый сильный шаман. Иди туда! У него есть красивая жена. За ней и иди. Будут тебя просить камлать — камлай всю ночь. Когда все уснут, бери женщину и, камлая, лети. На середине моря увидишь камень, скажи ему: «Помоги». А там посмотришь» что дальше делать.
Отправился Тайкыгыргын. Встретили его очень гостеприимно. Но откуда они узнали его имя и что он реккен, которого отнял Мутлювьи?
Вечером хозяева попросили Тайкыгыргына покамлатъ. И вот начал он камлать. Уснувших будил, чтобы они отвечали ему. Наконец все уснули, не могли больше отвечать. Схватил он женщину и отправился с ней домой. Когда стало рассветать, достигли они камня на середине моря. Говорит он камню:
— Камень, помоги мне!
Треснул камень, и вошли Тайкыгыргын с женщиной в расщелину. Замкнулась расщелина, и стал камень, как прежде.
Послал береговой шаман белоголовых гусей, чтобы разыскали и вернули Тайкыгыргына. Подлетели гуси к камню посередине моря. Стали камень ломать, не смогли. Тогда вырвали камень с большим трудом из воды и полетели с ним обратно.
Очень тяжелый камень — уронили они его и оставили. Полетели к шаману, спрашивают, что дальше делать.
Пока гуси к шаману летали, беглецы домой пришли. И стали дома жить.
— Если хочешь повидать своих сородичей, перекочуем к ним поближе, — сказал Мутлювьи Тайкыгыргыну.
Оставили свою ярангу и тут же в путь отправились. Пришли они, а реккены спят. Пролезли среди спящих и тоже уснули. Наутро Мутлювьи говорит Тайкыгыргыну:
— Сходи к соседям, кликни их, скажи им, что мы сюда перебрались.
Тайкыгыргын пошел к соседям. Вошел к ним. Зарычали на него реккены, но затем узнали своего сына.
— Ах, здравствуй! Где твои товарищи, что с ними? Почему ты один?
— Они в добром здравии. У ваших соседей остановились.
— Вот, спасибо! Скажи отцу, чтобы стал нашим предводителем, — говорит старик реккен Тайкыгыргыну.
— Тебя хотят сделать предводителем этого села, — сказал Тайкыгыргын Мутлювьи, когда вернулся.
Мутлювьи согласился. Собрал всех реккенов и сказал им:
— С этого дня вы будете питаться только мясом животных, хватит есть человечье мясо! Не будете слушаться, я вам большую взбучку устрою! Запомните мои слова!
Стал народ реккенов добывать морского зверя, а также диких оленей. Но иногда им очень хотелось человечьим мясом полакомиться. Вот однажды просят они Мутлювьи:
— Отпусти, пожалуйста! Хоть разок пойдем нашей еды поищем! Мы скоро вернемся!
— Ну, раз уж очень хотите, отпускаю вас! Но только врагов ищите, наших людей не трогайте!
Ушли реккены. Действительно, скоро вернулись. Привели много человечков. Пошел Мутлювьи посмотреть. Вдруг стал пинакульских узнавать. Тогда он и говорит людоедам:
— Вот этих отпустите! Экие непослушные! Говорил ведь, чтобы не трогали моих сородичей. Я вас больше не отпущу! С этих пор будете питаться тем, чем и мы, — только мясом животных.
С тех пор он совсем реккенов себе подчинил и стал их кормить только мясом животных. Перестали они охотиться на людей.

Оленевод и его дочь

Чукотская сказка

Жил оленевод с женой. Была у них только одна дочь. Сыновей не было. Дочь оленей пасла.
Вот однажды заболела эта дочь единственная и умерла. Схоронили ее. Старик всю ночь не мог уснуть. Все плакал.
Очень жаль ему было дочь. Жена говорит ему:
— Ну, не плачь ночью! Лучше днем поплачешь! Ночью плакать нельзя.
Старик ответил:
— Ну и пусть! Мне все равно, что со мной будет! Дочь очень жалко! Единственная ведь дочь умерла! — И продолжает плакать.
А в тундре хорошо был слышен плач старика.
Подошли тогда к мертвой дочери старика пять девушек. Все эти девушки — сестры. Оказывается, девушки эти были души покойницы. Как подошли к ней, стали ее тормошить:
— Ну, проснись! Отца твоего жалко, плачет он ночи напролет.
Самая старшая сказала сестрам:
— А ну-ка, посмотрите на меня и на старикову дочку, не одна ли у нас походка? Если одна, скажите!
Пошли рядом старшая сестра и умершая старикова дочь.
Совсем по-разному идут.
— А теперь ты попробуй, — сказала старшая второй сестре.
Вторая сестра со стариковой дочкой пошла. Опять не та походка.
Затем третья пошла. Чуть больше похоже, но все равно не то.
И у четвертой другая походка оказалась.
— Ну, теперь ты иди, — сказала старшая сестра младшей.
Пошли. И что же — походки совсем одинаковые. Сказала им старшая сестра:
— А теперь спойте!
Запела умершая девушка. После нее младшая сестра петь стала. Голоса у обеих — не отличишь. И не только поют, но и говорят одинаково.
Сказали тогда сестры умершей девушке:
— Мы тебя умертвили за то, что не хотела быть шаманкой. Ну, а теперь спи.
Толкнули девушку, упала она и опять умерла. Сняли они с нее всю кожу вместе с ногтями и волосами. Велели младшей сестре надеть. Надела девушка кожу покойницы, завязали ей дыру в заднем проходе, сверху одежду покойницы надели. Сказала старшая сестра:
— Ну, иди, а то очень стариков жалко!
Отправилась младшая сестра. Когда пришла, видит: вокруг яранги большая река бурлит, никак нельзя к двери пробраться. Стала старика и старуху по имени звать.
Плачет старик, вдруг слышит: дочерин голос его зовет. Обрадовался старик, а жена говорит:
— Зря ты радуешься, не она ведь это!
— Нет, она! — сказал старик. — Ой, ты вернулась, дочка! Иди в дом!
— Как же я зайду? Как перейду реку?
А в действительности-то никакой реки не было. Вышел старик отец, взял выбивалку и сделал как бы переход через реку. Потом сказал девушке:
— Вот здесь иди!
Вошла девушка. Видят старик со старухой: в самом деле их дочь. Но старуха все же не поверила.
Первым делом стала пришедшая про стадо у старика спрашивать.
— А где наше стадо? — говорит.
Отвечает старик:
— Да пусть оно пропадет совсем! Хорошо, что ты вернулась!
Стала девушка лучшей помощницей в доме. Шила хорошо и вообще очень работящая была.
Однажды девушка сказала старикам:
— Теперь я стану учиться шаманить.
С этих пор даже шить перестала. Как только поест, тотчас опять шаманит. Однажды всю ночь прошаманила, только к утру уснула. Крепко уснула, раскидалась во сне, и завязанное место открылось. Проснулась старуха, зажгла свет. Как увидела завязанное место, разбудила старика, говорит ему:
— Смотри! Я ведь говорила тебе, что это не наша дочь. Вот теперь радуйся, что не дочь твоя вернулась.
Посмотрел старик и сказал жене:
— А ну-ка, одевайся скорее!
Сам тоже оделся. Быстро в путь собрались. Старик взял с собой маленький уголек, камешек и выбивалку. Притащили нарту к стойбищу. Старик спрашивает:
— Мое стадо сюда не приходило?
Ответили ему:
— Здесь твое стадо.
— А ездовых оленей в стаде нет? — опять спросил старик.
— Есть, — ответили. — И ездовые олени здесь.
— Тогда поскорее запрягите мне их! — сказал старик.
Запрягли ему оленей. Поехали старик с женой прямо на север. Только отъехали, крик услышали. Ох и страшный крик!
Погналась за ними их дочь-перевертыш. Уже успела в кэле превратиться. Как только стала совсем настигать, достал старик уголек, воткнул в снег и плюнул на него. Вырос из уголька огромный лес, запылал огнем и преградил дорогу дочери-кэле. Пока она это пламя обходила, старик со старухой далеко уехали. Но скоро опять стала кэле стариков догонять. Как только приблизилась, бросил старик камешек в снег, опять плюнул. Превратился камешек в огромную скалу, через которую невозможно перелезть. Пока дочь-кэле огибала скалу, старики далеко уехали. Обогнула скалу, помчалась, опять стариков нагоняет. Оглянулись старики, а она прямо с костями пожирает оленей. Снова задержалась немного. А как всех оленей съела, опять погналась. Бежит кэле на четвереньках и кричит:
— Зачем вы меня оставили? Я ведь дочь ваша! Есть я хочу, совсем голодная!
Догнала наконец. Ухватилась за нарту одной рукой, а старик выбивалку-амулет вынул. Ударил выбивалкой девушку-кэле по руке и отрубил руку. Ухватилась она другой рукой, и эту руку отрубил. Заплакала девушка-кэле, стала кровью истекать. Наконец умерла. А если бы жива осталась, старикам бы конец пришел.
Упряжка с нартой в стойбище вернулась. Стали там старики жить. С тех пор строго-настрого запрещено после похорон по ночам об умерших плакать. Конец.

Каймачикам

Сказка чукчей

Жил богатый оленевод со своей бабушкой. Оленевод постоянно в своем стаде находился.
Вот однажды был он, как обычно, в стаде. Около него олень пасется. Отряхнулся олень. И выпал у него из уха маленький ребеночек. Схватил человек ребеночка. Отнес домой. Отдал бабушке и говорит:
— Вырасти этого ребеночка, который из оленьего уха выпал, как можно быстрее.
Стала его бабушка растить. Оленевод каждый день, как вернется из стада, бабушку спрашивает:
— Ну как, не вырос еще?
Скоро уж мальчик ползать стал. Очень быстро растет.
Как-то раз ушел этот богатый оленевод в стадо. Вдруг слышит — плачет мальчик, да так громко. Забеспокоился оленевод, сразу стадо в сторону дома погнал. Оказалось, ни дома нет, ни бабушки — все ребенок съел.
Кричит мальчик, ругает воспитателя. Убил оленевод оленя, из уха которого ребеночек выпал. Мальчик тут же этого оленя съел. И опять воспитателя ругает.
— Есть хочу! — кричит.
Стал оленевод убивать одного оленя за другим. Наконец все стадо перебил. Съел мальчик оленей и за оленеводом погнался:
Оказывается, этот ребенок кэле был, поэтому и не мог насытиться. А оленевод, видно, хорошо бегал: за четыре дня ребенок-кэле не мог его догнать.
Наконец прибежал оленевод к волкам. Говорит он им:
— Спрячьте меня, пожалуйста. Гонится за мной ребенок-кэле, хочет съесть.
Говорят ему волки:
— Вон туда иди.
Спрятали его в расщелину скалы и предупредили:
— Ничего не делай, не шевелись! Помни, если густая кровь пойдет, то останешься в живых, если жидкая, то умрешь!
Сидит мужчина в скале, ждет, слушает, как волки с ребенком-кэле бьются. Окружили его на склоне горы, чуть выше того места, где мужчина спрятался. Как убьет кэле волка, тут же проглотит. Очень много уже волков съел. И все же начали волки одолевать ею. Устал кэле. Со всех сторон хватают его волки. Сначала руку отъели, затем ногу. Провалился ребенок-кэле оставшейся ногой в снег, набросились волки на него и разорвали на части. Потекла из него густая кровь. Тут ему и смерть пришла.
Вылез мужчина из расщелины. Осмотрелся. Стая волков намного уменьшилась. Снега на месте боя совсем не осталось, и лежит на земле груда костей и мяса.
— Что же мне делать? — говорит мужчина. — Ребенок-кэле оставил меня без дома и без оленей!
Волки говорят ему:
— А ты просто так иди по земле!
Пошел этот человек и вдруг в очень большого волка обратился. Стал вместе с той стаей жить. Было ему хорошо. А через три года вожаком стаи стал. Потому что быстроногий был и сильный. Все.

Тасо

Тасо

Новогебридская сказка

Тасо был людоедом. Обычно он ел мужчин, но однажды Тасо убил женщину, сестру Квату. А она вот-вот должна была родить. Тасо заметил ее в чаще леса и убил. Но есть беременную женщину он не стал, и ее труп остался в лесу. Дети же ее, которых она носила под сердцем, не умерли. Когда труп женщины разложился, они оказались на свободе.
Мальчики лежали на земле в чаще леса. С каждым днем они становились все сильнее и сильнее. Ползая по земле, они наткнулись на высохшие листья, в которых скопилась вода, и стали ее пить. Потом им попался корень гена, разбухший от воды, и они начали его сосать. Они сосали его много дней, пока не стали достаточно сильными, чтобы выбраться из зарослей.
Блуждая по берегу, дети увидели свинью с поросятами. Эта свинья принадлежала Квату, их дяде по матери. Мальчики уселись и стали смотреть, как свинья поедает кокосовый жмых. Через некоторое время свинью позвал Квату, и она подошла к нему со своими поросятами. Квату накрошил им корму и ушел. Тогда голодные дети отогнали свинью и сами принялись есть жмых. А свинья с визгом помчалась в деревню к своему хозяину.
На следующее утро повторилось то же самое. Квату дал свинье корму и ушел, а дети отогнали ее и, схватив жмых, убежали. Свинья снова побежала в деревню и подняла визг.
Так было много раз подряд.
Квату видел, что его свинья очень отощала, и удивлялся: «Почему это свинья стала такая тощая, как будто я не кормлю ее? И зачем она всякий раз прибегает ко мне? Придется посмотреть, в чем тут дело».
На следующий день Квату дал корм свинье и сделал вид, что уходит, а сам потихоньку возвратился обратно. И тут он увидел, как к свинье подкрались двое маленьких ребят с совершенно белыми волосами. Они прогнали свинью и забрали ее пищу. Квату вскочил и закричал:
— Так это вы каждый раз прогоняете свинью?
Близнецы в испуге выронили пищу и стыдливо опустили головы.
— Кто вы такие? — спросил Квату.
И мальчики рассказали ему, как они ползали по земле, пили воду из сухих листьев и сосали корень гена, как они потом стали сильными и выбрались из леса и как увидели свинью и наелись кокосового жмыха. И тут Квату понял, что это дети его сестры, убитой когда-то Тасо. Тогда Квату пошел с мальчиками в деревню и спрятал их в дальнем конце своего дома. Потом он велел своей жене, Ро Мотари, накопать ямса и нарвать нежных листьев гибиска, а потом приготовить локо.
И женщина сделала все, как он сказал,— накопала ямса, нарвала листьев и приготовила локо. Потом Квату велел ей срезать листья с кокосовой пальмы и сплести циновки. Ро Мотари сплела циновки и разостлала их на полу, а потом пошла в дальний конец дома. Тут она увидела двух маленьких близнецов, скорчившихся в загоне для свиней. Женщина побежала обратно и крикнула Квату:
— Кто эти двое малышей — мои дети, или братья, или мои внуки?
— Да, да, это твои внуки,— ответил ей Квату. Тогда счастливая Мотари забрала малышей и накормила их. Так близнецы остались жить в доме Квату.
Вот они подросли, и Квату сделал им луки, чтобы они могли охотиться за ящерицами. А когда мальчики научились стрелять гекко, он сделал для них другие луки. Когда же они стали охотиться на маленьких птичек, Квату забрал у них старые луки и дал им другие, гораздо лучше прежних, и
настоящие стрелы с наконечниками. Теперь они могли стрелять даже голубей. А потом Квату сделал для них палицы, и они убивали ими крыс.
Но вот мальчики превратились в юношей, и Квату сделал им новые палицы, теперь уже настоящие,— одному четырехугольную, а другому простую, с ободком и заостренным концом.
Квату опекал юношей до тех пор, пока они не стали совсем взрослыми. Однажды он рассказал им о Тасо и попросил их не гулять там, где он мог появиться. Квату сказал им, что Тасо людоед и убил их мать. Узнав об этом, близнецы решили отомстить Тасо. Они наложили запрет на бананы, принадлежащие им, и сказали своему дяде:
— Если ты увидишь, что кисть наших бананов стала созревать сверху,— значит Тасо убил нас. Если же она будет созревать снизу,— значит мы убили его.
И братья отправились в путь, чтобы застать Тасо врасплох.
Они пришли в лес, где жил Тасо, но не застали его. Он спустился на берег, чтобы наточить зубы. Тогда братья спросили его мать:
— Куда ушел Тасо? Мы пришли навестить его.
Мать Тасо велела им подождать в гамале, и они прошли туда. В это время жители деревни копали ямс, и в гамале разожгли очаги, чтобы испечь его. Очагов было два — по одному в обоих концах гамала. Братья разобрали очаги, и камни, которыми они были обложены, положили на огонь.
В это время в гамал пришла мать Тасо. Она легла на землю и запела, чтобы Тасо услышал ее на берегу.
— Тасо, посмотри хорошенько, увидишь добычу. Одного съем я, а другого — ты. Эй, Тасо!
Тасо услышал песню матери. Он поднялся и пошел домой.
И когда он шел, то вертел головой вправо и влево, ломая деревья по краям тропинки, и они падали с треском. Но братья уже поджидали Тасо. Готовые к бою, они стояли в разных концах гамала, и возле каждого возвышалась груда докрасна раскаленных камней. Они услышали, как Тасо подошел к матери и спросил:
— Что случилось?
— Что случилось? Только то, что в гамале нас поджидает добыча.
Тогда Тасо направился к гамалу, но, как только он показался в дверях, один из братьев запустил в него раскаленным камнем. Тасо бросился в другой конец гамала, но тут его ударил второй брат. Тасо закричал:
— Эй, вы, сколько ни кидайтесь, все равно я сегодня же съем вас обоих!
Но раскаленные камни по-прежнему обрушивались на него с обоих концов гамала. Братья бросали в него камни до тех пор, пока не перебили ему все кости. Теперь он лежал на земле и стонал. Тогда братья уселись на него и стали бить его палицами, пока не забили до смерти.
Затем они пошли в дом к матери Тасо. Они выволокли ее наружу и тоже убили. Потом братья подожгли ее дом и пошли в свою деревню.
Когда Квату и Мотари услышали треск горящего бамбука, они не поняли, что это горит дом Тасо, и решили:
— Наверное, близнецы наткнулись на Тасо, и он убил их.
Квату пошел к дому Тасо, чтобы узнать, что там произошло, и встретил по дороге братьев. Они рассказали ему, что убили Тасо.
— Я же запретил вам ходить туда, а вы не послушались! — воскликнул Квату.— Ведь Тасо мог съесть вас! Хорошо, что все кончилось благополучно.
Так братья убили Тасо и отомстили за смерть матери.

Людоед Шариа и Куарайя-Солнце

Людоед Шариа и Куарайя-Солнце

Сказка гуарани

Людоед Шариа нашел носух и убил одну из них. Куарайа-Солнце вскарабкался на дерево, и Шариа послал в него стрелу. Солнце притворилось мертвым и испражнилось. Шариа собрал испражнения, завернул их в листья лилии и положил в свою корзину вместе с трупом, а сверху прикрыл носухами. Потом он пошел ловить рыбу, а корзину оставил на берегу. Солнце воспользовалось этим, чтобы убежать, но сначала положило на дно корзины камень.
Шариа пришел в свою хижину, его дочери заглянули в корзину: «Вот Ниаканрашишан! Вот его испражнения!» Дочери стали вынимать носух: «Вот носухи… а это… это камень!» Под носухами лежал только камень…

То Конокономлор и дети

То Конокономлор и дети

Сказка папуасов папаратава

Однажды дети остались сторожить дом. Вдруг к ним пришел То Конокономлор и говорит:
— Поищите у меня в голове!
Дети послушались. Но едва они прикоснулись к голове злого духа — табарана, как тут же прилипли к ней.
То Конокономлор спросил:
— Вы все приклеились?
— Да,— ответили дети.
— Тогда идемте!
Он встал и пошел. А дети на его голове громко плакали.
Подойдя к своему жилищу, То Конокономлор сказал:
— Камень, откройся!
Камень открылся, и табаран с детьми вошел внутрь.
Затем То Конокономлор стал бить в большой барабан. Сразу сбежались какие-то люди. Он сказал им:
— Снимите с меня этих детей!
Они сняли с него детей.
— А теперь,— сказал То Конокономлор,— несите сюда приправу, а также листья, камни и хворост — мы приготовим хорошую еду!
То Конокономлор и его люди вышли наружу. То Конокономлор сказал:
— Камень, закройся!
Табараны разошлись по своим делам, оставив детей без присмотра. И тогда старший мальчик сказал:
— Что он говорил перед тем, как войти сюда?
— Он сказал: «Приоткройся!» — ответил ему другой.
Но самый младший поправил брата:
— Нет, не так. Он сказал: «Камень, откройся!»
И как только малыш произнес эти слова, камень отворился. Дети вышли из жилища То Конокономлора и убежали.
Но один из мальчиков не мог идти быстро: у него болела нога. И дети спрятали его в яму.
— Сиди здесь и не шевелись! — сказали они ему и побежали дальше.
Тем временем люди То Конокономлора вернулись к своему камню. Они стали искать детей, но тех нигде не было. Тогда они бросились догонять их.
Дети услышали погоню и взобрались на кокосовую пальму, что склонилась над морем. Табараны промчались мимо.
Но один из них плелся сзади, и он заметил детей.
— Да вот же они! — закричал он.
Табараны вернулись к пальме. Они полезли наверх, желая схватить детей. Но дети умели хорошо плавать и прыгнули в воду. Табараны — за ними.
Однако у табаранов были дырявые животы. И когда кто-нибудь из них попадал в море, его живот наполнялся морской водой. Табаран становился тяжелым и шел ко дну.
Поэтому все табараны, которые прыгнули за детьми, утонули.
То Конокономлор вернулся домой, схватил курицу и заткнул ею живот. Затем он веревкой привязал курицу к своему телу — чтобы она не выпала — и пошел ловить беглецов.
Один из мальчиков, сидевших в воде, заметил плывущего То Конокоиомлора. Он осторожно подкрался к нему сзади и развязал веревку. Вода проникла табарану в живот, и он утонул.
Так погибли все табараны.
А дети отыскали спрятанного мальчика и все вместе благополучно добрались до дому.
Родители спросили их:
— Где вы были?
И они рассказали о То Конокономлоре.