Листы с чужеземными письменами

Из «Преданий об услышанных мольбах» Ван Янь-Сю

Дин Чэн, по прозванию Дэ-шэнь, был уроженцем Цзииня. В годы под девизом правления Начало свершений (343—344) он был начальником в уезде Ниньинь. В то время женщины с северной границы ходили на ту сторону черпать из колодцев воду. Однажды к колодцу подошли варвары с длинными носами и глубокими глазницами и попросили напиться. Они напились, и их как не бывало. А у одной женщины заболел живот. Боль становилась нестерпимой: женщина кричала и плакала. Потом она очнулась, села
и принялась отдавать распоряжения на варварском языке. В селении проживало несколько десятков семей. Все они воочию видели происшедшее.
Женщина велела принести кисть и бумагу, пожелав писать книгу. Она взяла кисть и стала писать по-варварски горизонтальные строки письмен. Она заполнила ими пять листов бумаги, положила листы на землю и велела людям читать сие писание. В селении не оказалось никого, кто бы мог такое прочесть. Был там один мальчик лет десяти. Женщина указала на него. Мальчик взял листы и тотчас стал читать на языке варваров. Люди были изумлены и ничего не могли понять. А женщина тем временем велела мальчику встать и сплясать. Мальчик поднялся, стал на цыпочки, прошелся, а затем остановился по мановению ее руки.
О происшедшем доложили Дэ-шэню. Тот призвал и допросил женщину и мальчика. Те ответили, что были как в дурмане и не сознавали, что делают. Известно также, что Дэ-шэнь провел следствие по этому делу. Он послал служку с книгой в монастырь обещаний, чтобы показать ее там старейшинам-варварам. Варвары были крайне удивлены. Они сказали, что это лакуна буддийской сутры. Иноземцы утеряли ее дальней дорогой в Китай да так и не смогли восполнить. Они помнили и читали ее наизусть, но не полностью.
Это как раз и есть та самая часть. Книгу оставили тогда в монастыре на переписку.

Красная белка

Сказка индейцев хуни-куин (кашинава)

Рассказывают, что однажды жители деревни племени Кашинауá страдали от сильного голода и нигде не находили себе еды. Видя, что дальше так жить невозможно, мужчины решили идти искать пищу. В деревне остались только женщины и дети, которые ели землю, смешивая ее с водой.
Как-то одна из женщин отправилась к речке за водой и увидела там красную белку, бегающую вверх и вниз по стволу дерева. Увидев диковинного зверька, она испугалась и закричала:
— Красная белка, красная белочка, уходи отсюда!
И побежала со всех ног в деревню.
Когда она уже была дома и месила землю с водой, чтоб не умереть с голоду, она вдруг увидела, что к ней подходит красивый юноша. Другая женщина, которая тоже его заметила, сказала ей:
— Принеси гамак, пускай этот юноша посидит с нами.
Юноша вошел в хижину, сел, и женщина его спросила:
— Откуда ты?
— Я красная белка. Я заколдовался и пришел к вам, — ответил юноша.
— Но нам нечего предложить тебе, — вздохнула женщина. — Мы едим одну земляную кашу. У нас кончились овощи, от маиса осталась только шелуха, от бананов — только сухая кожура, и у нас больше нет маниоки.
Заколдованный юноша пожалел женщин и детей, которые ели землю. Он сказал им:
— Я стану колдовать, и у вас будут овощи…
Женщины испугались и хотели что-то возразить, но он поднял руку, призывая их к молчанию, и продолжал:
— Тише! Не удивляйтесь. Мой отец Тупа может сделать всё. Принесите мне сухую кожуру бананов, шелуху маиса и маниоки. А потом лягте в свои гамаки и закройте лица.
Женщины послушались. Немного погодя гора шелухи была насыпана перед юношей, а женщины ушли и легли в гамаки. Юноша подул на шелуху и скоро превратил ее в зеленый маис, в бананы и маниоку.
Когда юноша позвал женщин, то они, увидев все это, очень обрадовались, утолили свой голод и выбросили прочь земляную кашу.
А красная белка убежала.
Но с тех пор индейцы Кашинауа считают белку покровителем посевов.

Духи и яшмовая подвеска

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Покойная тетка моего отца рассказывала:
«Когда умер Цао Хуа-чунь, его домашние положили ему в гроб яшмовую подвеску, пожалованную ему императором прежней династии Мин. Прошло несколько лет, и вдруг перед его могилой увидели белую змею. Потом заметили, что гроб источила вода.
В тот день, когда останки перенесли в другое место, увидели, что все драгоценности целы, но яшмовая подвеска пропала. А на теле змеи узоры были расположены точь-в-точь как на той подвеске.
Ну не наглость ли это со стороны духов так изменить яшму?»

Гурский источник

Арабская легенда из «Чудес мира»

Говорят, в Гуре есть источник воды. Возле источника стоит каменный сосуд, у него — три отверстия. Если кого-нибудь продует ветром и лекарство не окажет пользы, больного везут туда, раздевают донага и ставят задом к одному из отверстий, а в два других отверстия ставят его ноги. Из источника на него льют много воды, столько, что больной теряет сознание из-за низкой температуры воды. Тогда его в бессознательном состоянии завертывают в войлок и кладут в горячую пыль, пока он не придет в сознание. Боль, простуда, слабость и немощь — все пройдет, а болезнь обратится в здоровье.
В этой же области есть вода, необычайно горячая, соленая, нездоровая. Когда эта вода выходит за пределы Гура, она становится холодной и здоровой. Приятнее той воды на вкус в области не найти.

Чудеса Индии

Арабские легенды из «Чудес мира»

Говорят, в Индии есть город, в центре его находится капище. В нем — идол, лежащий на одном боку. Раз в году из его горла исходит звук, похожий на свист. Тогда он садится прямо. Это говорит о том, что тот год будет изобильным и урожайным. Если же в следующем году, когда подойдет то же время, идол не издаст звука и прямо не встанет, то это значит, что год будет голодным и полным лишений.

Говорят, в Индийском океане обитает корова, которая появляется по ночам и пасется на берегу океана. Из ноздрей ее пышет огонь. Все, что попадется на ее пути, сгорит.

Об обращении Чжан Ина в истинную веру

«Вести из потустороннего мира» Ван-Яня

Чжан Ин был уроженцем округа Лиян. Как повелось у них в роду, Чжан Ин служил невежественным богам, плясал под барабан и приносил кровавые жертвы. В восьмом году под девизом правления Всеобщий мир (334) он перебрался в Уху, и там у него заболела жена. Чжан Ин без конца молился за нее, истратил на жертвоприношения едва ли не все свое имущество. Жена была привержена Будде. Она сказала мужу:
— Болезнь меня доконала. Просьбы бесам напрасны. Умоляю Вас, отслужите Будде!
Чжан Ин послушался ее и пошел к скиту, где обитал шрамана Чжу Танькай. Чжу Тань-кай сказал ему так:
— Будда подобен лекарству, излечивающему болезни. Если не принять его, то надежды на излечение напрасны. Но ведь и от лекарства, оставшегося без употребления, польза никакая.
Чжан Ин обещал служить Будде и договорился с Чжу Тань-каем, что придет на следующий день и совершит с ним дневную трапезу.
По возвращении домой Чжан Ин увидел во сне человека ростом более чжана. Тот прибыл с юга, вошел в ворота и обратился к Чжан Ину со словами:
— В твоем доме по-прежнему царит полный хаос! Так ты и не очистился!
За тем господином следовал Чжу Тань-кай и говорил:
— В нем еще только пробудились благие устремления, и он не подлежит наказанию.
Пробудившись ото сна, Чжан Ин тотчас воскурил свечи и соорудил высокое сиденье, а также алтарь Матери демонов. Придя наутро к Чжу Тань-каю, он подробно пересказал свой сон, и тот возложил на него пять обетов. Чжан Ин удалил из дома лики невежественных божеств и всецело предался благотворительности. Жена стала понемногу поправляться, а затем и совсем выздоровела.
Во втором году правления под девизом Всеобщее спокойствие (337) Чжан Ин отправился на лодке в Магоу на закупки зерна и соли. Он вернулся в Уху, причалил к пристани и заночевал там. Во сне он увидел трех человек, которые ловили его железными крючьями.
— Я — последователь Будды, — говорил им Чжан Ин, но те тащили его и отпускать не собирались. При этом они переговаривались:
— Этот раб артачится, а дорога длинная.
Чжан Ин вконец перепугался и взмолился:
— Отпустите меня! Взамен я поднесу вам шэн вина.
Охранники отпустили Чжан Ина, предупредив, что придут за ним позже. Он проснулся: его мучили боли в животе и понос. Чжан Ин добрался до дому еле живой. От его наставника уже давно не было вестей, а болезнь не унималась.
Послали за Чжу Тань-каем, но того уже не было в живых.
Вскоре Чжан Ин испустил дух. По прошествии дня он ожил и рассказал следующее.
Несколько человек зацепили его железными крючьями, потащили на север и бросили на склоне высокой горы. Под горой Чжан Ин увидел кипящий котел, мечи и орудия пыток. Он уразумел, что перед ним ад, хотел было позвать наставника, но забыл его имя. Все же Чжан Ин крикнул:
— Преподобный отец! Спасите меня!
Взывал он и к Будде. Вскоре с запада пришел человек в чжан или более ростом. В руках у него была булава-ваджра, которой он собирался ударить людей с крючьями.
— Как ты попал сюда, последователь Будды? — спросил он Чжан Ина.
Люди с крючьями в панике разбежались, а большой человек повел за собой Чжан Ина, наставляя его:
— Твоя жизнь подошла к концу. Тебе недолго осталось жить. Ты сможешь лишь на время вернуться в семью, возгласить хвалебные гимны Будде из трех гатх и припомнить имя преподобного. Через три дня твой срок истечет, и ты родишься на небе.
Чжан Ин ожил и был как бы не в себе. Все три дня он соблюдал пост, исполнял гимны. Он послал спросить имя наставника. Ровно в полдень Чжан Ин совершил поклонение Будде и в последний раз пропел гимн. Он попрощался с семьей, совершил омовение и облачился в саван. Скончался Чжан Ин, словно отошел ко сну.

Награды и наказания

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Достопочтенный Цянь Вэнь-минь сказал: «Разве то, как Небо дарует счастье и беды, не напоминает государя, который дарует награды и наказания? Разве то, как тщательно во всем разбираются духи, не напоминает подробных донесений чиновников?
Допустим, поступила письменная жалоба, в которой говорится: «Такой-то живет безупречно, успешно исправляет занимаемую должность. Однако карьера его должна кончиться плохо, ему предстоят плохие дни, следует сурово его покарать». Как должно к этому отнестись начальство — согласиться или оспорить?
Или допустим еще, что поступило представление о повышении кого-то в должности, в котором сказано: «Такой-то совершает множество проступков, на занимаемой должности груб. Однако карьера его будет счастливой, ему предстоят благоприятные дни; заслуги его должны быть награждены повышением в должности». Как должно отнестись к этому начальство — согласиться или оспорить?
То, что им надо, чиновники оспорят, а согласие свалят на духов. Вот почему я считаю неправильным все эти разговоры о выборе жилья с помощью геомантов.»
Сказанного Вэнь-минем совершенно достаточно, чтобы осудить геомантов, тут и спорить, собственно, не о чем. Однако я сам видел примеры того, что можно назвать «несчастливым выбором жилья».
В столице, на южной стороне улицы, напротив храма Цзи-гусы, стоял дом. В нем поселился чиновник Цао Сюэ-минъ. Только он переехал туда, как в тот же вечер двое его слуг умерли насильственной смертью. В испуге он сейчас же съехал оттуда.
В северном конце улицы Фэньфан люлицзе был дом, в котором поселился профессор Шао Да-шэн. Средь бела дня в нем постоянно происходили всякие чудеса, но Шао был человеком твердым, не трусливого десятка, так и прожил там до самой смерти. Разумно ли это?
Достопочтенный Лю Вэнь-чжун говорил:
— Выбирая место для жилья, глядели в «Книгу исторических деяний», выбирая же благоприятный день [для каких-либо начинаний], глядели в «Книгу о правилах поведения»; если бы там не было благоприятных и неблагоприятных предзнаменований, как гадали бы мудрецы? Но опасаюсь, что нынешним гадателям это неизвестно.
Вот это — беспристрастное рассуждение.

Патра нищего странника

Китайская легенда

Тэн Пу была уроженкой округа Наньян. У нее в роду издавна чтили Закон, верили. Выйдя замуж за господина Цюаня из Уцзюня, она с еще большим рвением предалась очищению от греха. Госпожа устраивала у себя монашеские трапезы, никому не отказывала в приюте. Стоило страннику появиться в ее доме, и она предоставляла ему пищу и ночлег. Однажды дом пустовал, и госпожа послала слугу поджидать странствующих монахов на перекрестке дорог. Слуга увидел шрамана, сидящего в тени ивы, и пригласил в дом. Благой человек, обносивший гостей едой, опрокинул весь рис из бамбукового короба на землю. Он растерялся и не знал, что делать. Шрамана его успокоил:
— У бедного странника найдется в патре пища для всех.
Он велел госпоже Пу разделить пищу из своей патры.
Досыта наелись и праведники и миряне в доме и на улице.
Омывшись по окончании трапезы, шрамана подбросил патру вверх и вдруг вознесся, исчезнув в мгновение ока.
Госпожа Пу запечатлела в дереве образ шрамана и по утрам и вечерам совершала перед ним ритуал поклонения. Случись какое несчастье, все в доме падали перед образом ниц.
Сообщается, что Хань, сын госпожи Пу, в награду за участие в подавлении мятежа Су Цзюня был пожалован уделом в Дунсине.

О воздаянии за добро и в особенности за правый суд

Из «Римских деяний»

Слепой король Феодосий правил весьма справедливо. Он издал закон, чтобы во дворце висел колокол и любой, кто пожелает обратиться с жалобой, своей рукой ударял в колокол, и тогда появлялся бы приставленный для этого судья и разбирал всякое дело.
Во дворце жила змея, которая устроила себе гнездо в том месте, куда свешивалась веревка колокола, и вскоре вывела детенышей. Когда они могли уже ползать, мать однажды взяла их на прогулку за городскую стену. В отсутствие змеи жаба забралась в ее гнездо и заняла его. Змея со своими детенышами возвратилась и, увидев, что гнездо ее занято, бросилась на жабу, но не могла ее одолеть, и так жаба завладела ее гнездом. Тогда змея обвилась хвостом вокруг веревки, с силой потянула ее к себе и ударила в колокол, словно говоря: «Иди сюда, судья, и защити меня, ибо жаба неправо заняла моё гнездо».
Когда судья заслышал удары колокола, он пришел, но, не видя никого, снова удалился. Тут змея во второй раз ударила в колокол, судья снова пришел и заметил, что веревку дергает змея, жаба же сидит в ее гнезде; он ушел и рассказал обо всем королю. Король говорит ему: «Вернись и не только прогони, но и убей жабу, чтобы змея вновь могла занять свое гнездо». Так судья и поступил.
В один из дней после этого происшествия, когда Феодосий лежал на своей постели, змея вползла в его опочивальню, держа в зубах драгоценный камень. Когда слуги ее увидели, они предупредили короля, что в покой вползла змея, а он в ответ: «Не прогоняйте ее! Я не сомневаюсь, что она не причинит мне зла». Змея между тем вползла на постель и приблизилась к лицу его; добравшись до глаз короля, она выпустила из зубов своих камень и тотчас покинула опочивальню. Лишь только камень коснулся век короля, он прозрел. В великой радости Феодосий велел сыскать змею, но она исчезла. Король берег полученный от нее камень и окончил жизнь в мире.

О некоем буддийском монахе и похотливом ученом

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Один буддийский монах гостил в доме уроженца Цзяохэ господина Су из палаты личного состава и аттестации; этот монах был искусен в магии, постоянно устраивал всякие чудеса и фокусы, говорил, что у него был общий учитель с самим даосским патриархом Люем.
Как-то раз он вылепил свинью из комка глины, произнес заклинание, и свинья ожила. Еще раз прочитал заклинание, она подала голос, прочитал в третий раз — свинья стала скакать по комнате. Тогда он передал ее повару, чтобы тот приготовил ее и подал гостям. Было не очень вкусно, а когда поели, всех гостей стало рвать кусочками глины.
Был там один ученый. Из-за дождя ему пришлось остаться ночевать вместе с этим монахом. Отвесив поклон, он обратился к монаху со следующими словами:
— В Тай-пин гуанцзи рассказывается об одном колдуне, который произнес заклинание над кусочком черепицы, дал этот кусочек одному человеку, и стена перед ним раздвинулась, так что он смог проникнуть в чужие женские покои. А вы можете так сделать?
— Это нетрудно,— ответил монах, подобрал кусочек черепицы, долго читал заклинание, а потом сказал:
— Держа эту черепицу в руках, вы сможете проникнуть но только не произносите ни слова, а то чары мгновенно рассеются!
Ученый попробовал, и стена действительно расступилась перед ним. Он пошел вперед и увидел ту, о которой мечтал. Она только что сняла с себя украшения и легла спать. Помня запрет монаха, человек этот не решился заговорить, а сразу закрыл навесную дверь, поднялся на лежанку и овладел женщиной, которая радостно отвечала на его ласки.
Утомившись, он крепко заснул. Когда он открыл глаза, он увидел, что на лежанке рядом с ним… его жена. Только было начали они расспрашивать друг друга, как в дверь постучал монах.
— Мое ничтожное искусство развлекло вас, почтенный, — сказал он.— К счастью, серьезного вреда добродетели оно не причинило и не явится причиной тяжелых последствий.
— Правда, бог домашнего очага уже внес в записи это событие, хотя серьезной кары и не воспоследует, но боюсь, что карьере вашей это помешает,— вздохнув, добавил он.
И действительно, ученый этот потерпел неудачу. Только в старости он проникся пониманием Истины и кончил жизнь в нищете.