Золотые слитки

Португальская сказка

Три брата-угольщика жгли уголь на склоне холма, и каждый из них по очереди следил за угольной ямой, пока двое других спали. Наступил черед самого младшего, а он то ли задремал, то ли задумался о чем — огонь-то и погас. Испугался младший брат, что достанется ему от старших за нерадивость, и решил, пока братья не проснулись, пойти раздобыть где-нибудь огня. И тут видит он: вдали будто что-то светится; вот, думает, славно, пойду попрошу головешку. Идти ему пришлось долго, пока добрел он до другой угольной ямы, вокруг которой сидели какие-то угрюмые люди и жгли уголь. Мальчик, поглядев на их злобные лица, еле отважился попросить огонька, на что угольщики проворчали:
— Тащи головешку и убирайся… Мальчик выхватил из ямы головешку и кинулся бегом обратно. Однако по пути головешка погасла, и мальчик, сунув ее за пояс, вернулся к мрачным угольщикам и попросил другую. И угольщики с тем же хмурым видом пробурчали:
— Тащи головешку и убирайся!
Но и эта головешка погасла, а мальчик, набравшись храбрости, снова вернулся к угольщикам, и те в третий раз позволили ему вытащить головешку, которая погасла, как и прежние. Тем временем рассвело, и братья мальчика проснулись. Пришлось ему рассказать им все как было, но когда он вытащил из-за пояса головешки, братья увидели, что это вовсе не головешки, а слитки чистого золота. От радости они пустились в пляс, и старший сказал среднему:
— Ну, таким счастьем грех не попользоваться! Нынче ночью один из нас тоже отправится к угольщикам за головешками!
Так они и сделали, и средний брат принес еще три головешки, при свете дня превратившиеся в золотые слитки. А на третью ночь к угольщикам пошел старший брат, и стало у них еще тремя слитками больше. Разбогатели братья, и захотелось им жить в городе. Тогда старший из них и говорит:
— Давайте построим дворец и будем жить в нем все вместе.
Построили они дворец, богато его украсили и стали в нем жить-поживать. Но однажды к воротам дворца подошел, прося подаяния, нищий. Братья велели привести его во дворец и угостили на славу. Насытившись, старик перекрестился и начал было возносить господу благодарственную молитву, как вдруг весь дворец рассыпался в прах, словно его и не бывало, а братья и все, кто сидел с ними за столом, очутились посреди улицы. И от всего их богатства осталась лишь куча золы.

Дьявол, как он есть

Французская сказка

Житель одной маленькой деревни, лежащей в нескольких лигах от Обюссона, что в департаменте Крёз, купил пресвитерский дом. Он заболел; немедленно пришел деревенский священник, дабы его исповедать, и предложил ему отпущение всех грехов при условии, что он по смерти завещает свой дом кюре. Он отказывается, кюре настаивает и грозит вечным проклятием; но, увы! несчастный упорствует, по-прежнему отказывается и умирает без покаяния; душа его, несомненно, обречена стать жертвой адского пламени. Распространяются слухи; все женщины встревожены и боятся сидеть с покойником, страшась, что за ним явится сам Сатана.
Однако местный жандарм, племянник усопшего, не обращая внимания на причитания женщин и угрозы кюре, решил провести ночь у тела своего дяди. В полночь (ибо именно в полночь дьявол выходит на прогулку), итак, ровно в полночь перед ним предстали три рогатых ангела, такие же уродливые, какими описал их Мильтон, и черные, как демоны — и подступили к телу с цепями и прочими дьявольскими атрибутами. Жандарм возражает; он размахивает саблей и отгоняет нападавших. Под его ударами они кажутся не фантазмами, но существами из плоти и крови. Рука одного из противников отрублена у запястья; тот равнодушно хватает мертвого другой рукой и тогда видит или, скорее, чувствует, как его голова присоединяется к руке. После такого ужасного удара двум его спутникам-демонам остается лишь искать спасения в бегстве, и жандарм, единственный владелец тела своего дядя и пресвитерского дома, принимает поздравления всех добрых хозяюшек, уже не чаявших застать его среди живых.
Рассудите же, сколь велики хитроумие и коварная злоба врага человеческого! Когда утро осветило сцену побоища, все увидели, что нечестивый воспользовался для сей вылазки личиной кюре; но вот самое неприятное: ради поддержания данной иллюзии дьявол так хорошо спрятал бедного священника, что тот навсегда исчез из деревни.

Человек и бес

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Чжу Цин-лэй рассказывал:
«Некто, скрываясь от врага, спрятался глубоко в горах. Ярко светила луна, дул чистый ветерок, и вдруг этот человек заметил под тополем беса. Человек упал ничком и не решался подняться. Увидев его, бес спросил:
— Почему вы не выходите из укрытия, почтеннейший?
Тот, весь дрожа от страха, ответил:
— Я боюсь вас, господин.
— Люди ведь пострашнее будут, — возразил бес, — а бесов чего же бояться? Сюда-то вас кто загнал — человек или бес? — Засмеялся и исчез.»
В рассказе Чжу Цин-лэя, по-моему, заключена аллегория.

О том, что следует опасаться произносить проклятия

Из «Римских деяний»

Гервазий Тильберийский, живший во времена императора римского Оттона, сообщил о неслыханном и небывалом происшествии, полном, однако, мудрого значения и запросто побуждающем неосмотрительных людей быть на страже.
В Каталонии в херонском епископстве есть очень высокая гора, подъем на нее нелегок, а кое-где и вовсе невозможен. На вершине горы находится озеро с темной водой, в глубине почти черной. Там, говорят, владения демонов и их дворец, ворота которого плотно заперты. Но дворец, как и сами демоны, невидим и скрыт от людских глаз. Если же кто бросит в озеро камень или что-нибудь в этом роде, сразу же разгневанные демоны поднимут бурю. В иных местах гор лежит вечный снег и никогда не сходит лед. Там великое изобилие горного хрусталя и никогда не светит солнце. У подножия этой горы течет река, несущая золотой песок; из него намывают золото, которое в народе зовется паллиум. В недрах горы и вблизи нее находят серебро и скрываются многообразные другие богатства. Вблизи горы жилище некоего земледельца. Однажды, когда он был занят домашней работой, а его малолетняя дочь, не смолкая, плакала, он, как поступают несдержанные люди, послал ее ко всем чертям. И тут же необдуманно сорвавшееся с языка проклятие исполнилось и незримая толпа демонов унесла девочку.
Спустя семь лет после этого у подножия горы проходил кто-то из местных жителей и увидел быстро идущего человека, который печально жаловался: «Увы мне, горькому, что мне делать – ведь меня придавило страшное несчастье!». На вопрос другого путника, какова причина его горя, он ответил, что уже семь лет по велению демонов он совершает этот путь, а они всякий день на нем ездят. Дабы собеседник поверил столь странным его словам, этот человек вспомнил другой случай, рассказав, что дочь его соседа, которую он видел, тоже попала во власть демонов, но им-де прискучило печься о девочке и они бы охотно воротили ее назад, если б отец поднялся за нею в горы.
Собеседник его удивился и стал колебаться, скрыть от ее отца то, что он услышал, или рассказать ему. Решил, однако, открыть все. Человек этот пришел к отцу девочки и, видя, что тот до сих пор оплакивает исчезновение своей двухлетней дочери, спросил о причине его слез. Услышав ответ, путник поведал ему то, что узнал от человека, на котором ездили демоны, и посоветовал пойти в указанное место и, свидетельствуясь именем господним, заклинать демонов, чтобы они воротили назад его дочь, которую некогда он отдал им. Отец девочки удивился этим словам, но, размыслив, как ему быть, почел правильным послушаться совета. Он взошел на гору, направился к озеру и стал, заклиная именем господним, требовать от демонов вернуть ему некогда отданную им дочь.
И вот внезапно, словно принесенная дуновением ветра, перед ним предстала высокого роста девочка; глаза ее блуждали, кожа обтягивала мышцы ее и нервы, она не умела говорить, и лицо было неосмысленно – появившееся существо едва ли имело в себе что-либо человеческое. Отец дивился виду вновь обретенной дочери и, сомневаясь, надлежит ли ему возвращать ее в свой дом, обратился к епископу херонскому, рассказал ему о печальном этом происшествии и в своем затруднении спрашивал совета – как быть. Епископ, человек благочестивый и образцовой добродетели, поведал об этом своей пастве, показал девочку всем и призывал к тому, чтобы впредь никто не препоручал своих кровных демонам, ибо враг наш диавол, подобно рыкающему льву, постоянно рыщет, кого пожрать, иных губит, а иных без надежды на избавление держит словно в узилище, дабы предать затем муке и сокрушить.
Вскоре тот, на ком ездили демоны, вследствие такого же отеческого проклятия попавший в их руки, перед лицом всех правдиво и внятно рассказал о том, какова жизнь демонов. Человек этот поведал, что вблизи упомянутого места под землей построен у них огромный дворец, вход в который покрыт густым мраком; туда слетаются демоны, совершив свой полет в различные части земного мира, и сообщают начальствующим над ними о том, какие дела свершили. Никому не ведомо, из чего сделан этот дворец, кроме самих этих демонов, обитателей его, и людей, которые властью приговора подпадают под вечное их иго.

Приключения Тибо де ла Жакьера

Французская легенда

Богатый купец из Лиона, Жак де ла Жакьер, славился честностью и сумел озолотиться, не замарав свое имя; назначенный прево своего города, он щедро жертвовал на бедных и оказывал благодеяния всем.
Его сын, Тибо де ла Жакьер, был испечен из другого теста. Это был привлекательный юноша с дурным характером; он служил знаменосцем в королевской гвардии и рано научился буянить и бить стекла, соблазнять девиц и ругаться, как сам дьявол. В Париже, в Фонтенбло и в других королевских резиденциях только и разговоров было, что о беспутствах Тибо. Наконец король, а был это Франциск I, возмущенный неприглядным поведением молодого Тибо, отослал его обратно в Лион, дабы он исправился, поживя в отцовском доме. Добрый прево жил тогда на углу площади Белькур. Тибо встретили в родном доме с превеликой радостью и по случаю его прибытия устроили пир, на который позвали всех родственников и друзей. Все пили за здоровье Тибо и желали ему стать благочестивым и рассудительным христианином. Но эти сердечные пожелания рассердили Тибо; он наполнил вином золотой кубок и воскликнул:
— Дьявол меня забери! Осушая этот кубок, клянусь отдать ему свою кровь и душу, если когда-нибудь изменюсь!

Читать дальше

Бесовская проделка

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Летом года жэнь-чжэнь слуга Лю-сы попросил отпуск, чтобы проводить родителей. Сам он правил волом, а жена сидела в телеге. Отъехали от дома на тридцать-сорок ли, было уже за полночь, как вдруг вол остановился, не желая сделать дальше ни шагу.
Из телеги послышался голос жены:
— Перед волом — бес, голова огромная, как кувшин!
Лю пригляделся, видит — черная женщина небольшого роста, на голове поломанная плетенка для кур, приплясывает и говорит: «Ну иди же, иди!»
В испуге Лю повернул телегу назад, но женщина снова забежала перед волом и повторяла: «Иди же, иди!»
Так повторялось несколько раз, пока не прокричал петух. Тогда женщина перестала плясать и засмеялась:
— Ночью прохладно, делать мне нечего, вот я и решила скоротать с вами время. Пошутили, а теперь я пойду, только не вздумайте меня ругать, как уйду: обругаете, я вернусь. Плетенку для кур я взяла в чьем-то доме в бывшей моей деревне, отдам ее вам.
Кинула плетенку в телегу и исчезла.
Доехали они домой, когда было уже светло. И муж и жена — оба были почти без сознания, как пьяные. Вскоре жена заболела и умерла, а Лю-сы все не мог усидеть на месте, где-то бродил, на человека стал непохож.
Видно, виной тому бесовская проделка!

Там, где живут люди, есть и бесы

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Ло Лян-фэн из Янчжоу умел с первого взгляда отличить беса. Он говорил:
«Там, где живут люди, есть и бесы. Есть, например, злой бес, погибший насильственной смертью, он всегда таится от всех, укрывается во всяких уединенных местах, в заброшенном жилье; приближаться к нему нельзя, приблизишься — причинит вред, а вот нерешительный бес, тот в первую половину дня, когда солнце в зените, прячется в тени, а к вечеру, когда сгущаются тени, гуляет повсюду, может проходить сквозь стены, но в двери не входит; если завидит человека, уклоняется от встречи с ним, боится его силы. Такие бесы водятся повсюду, вреда они не причиняют.»
И еще Ло говорил так:
«Бесы водятся кучно, обычно там, где живет много людей, а в захолустье, на пустырях их редко увидишь. Они любят сидеть вокруг кухонного очага, словно хотят быть поближе к запаху пищи. А еще они любят забираться в отхожие места, почему — мне неясно. Может быть, потому, что люди там бывают реже, чем в других местах?»
Есть одна картина, на которой изображены бесы. Замысел ее мне неясен. Среди них один — с головой раз в десять больше, чем его туловище, — совсем уже невообразимого вида. Но я слышал рассказ моего покойного отца, достопочтенного господина из Яоани:
«Достопочтенный Чэнь из Яоцзина как-то лежал под открытым окном, а окно то было в ширину не меньше целого чжана, и вдруг все оно заполнилось чьей-то огромной физиономией, а тела не было видно. Чэнь быстро ударил мечом по левому глазу видения, и в то же мгновение оно исчезло.
Старый слуга, находившийся в доме, тоже видел чудовище, По его словам, оно выскочило из-под земли под окном, как внезапно забивший фонтан. Стали рыть землю под окном, больше чем на чжан углубились под землю, но ничего не обнаружили.»
Вот такой бес и был изображен на той картине. Увы, как много еще нам неясно и смутно!

История о явлении призраков и демонов в году 1609

Силезская легенда

Один господин из Силезии пригласил нескольких друзей, устроив для них роскошный обед; но перед самым обедом те извинились, сказав, что не смогут прийти. Господин из Силезии, ожидавший приятного вечера, но оставшийся за обедом в одиночестве, был разочарован и вскричал в великой ярости:
— Поскольку никто не желает обедать со мной, пусть приходят в гости все демоны!
Произнеся такие слова, он вышел из дома и направился в церковь, где читал проповедь некий священник. И пока он слушал проповедь, во двор его дома въехали богато одетые всадники, черные, как арапы — и велели слуге сказать хозяину, что гости прибыли. Донельзя испуганный слуга бросился в церковь и уведомил о том своего господина. Тот в ошеломлении обратился к священнику, кончавшему проповедь. Святой отец без лишних рассуждений отправился к дому, куда явились черные всадники, и приказал вывести оттуда все семейство. Это было исполнено с такой поспешностью, что в доме остался младенец, спавший в колыбели. Адские гости тем временем начали переворачивать мебель, завывать и выглядывать из окон в обличии медведей, волков, кошек и жутких уродцев; они держали в руках наполненные вином кубки, рыбу и куски отварного и жареного мяса.
Пока соседи, приходской священник и многочисленные слуги глядели на это зрелище, бедный хозяин дома воскликнул:
— Горе мне! Где моё несчастное дитя?
Последнее слово застряло у него в горле, когда один из черных людей поднес младенца к окну.
— Друг мой, что мне делать? — в отчаянии обратился отец к одному из самых преданных слуг.
— Господин мой, — отвечал слуга, — я вручу свою жизнь Господу, и во имя Его войду в сей дом, и с Его помощью и благословением спасу ребенка.
— В добрый час, — сказал хозяин, — да пребудет с тобой Господь, да поможет Он тебе и укрепит твои силы.
Слуга, получив благословения хозяина, приходского священника и всех собравшихся, вошел в дом и, воззвав к Господу, открыл дверь зала, где собрались темные гости. И все эти ужасающего вида чудовища, из которых одни стояли, другие сидели за столом, а третьи ползали по полу, кинулись к нему и возопили:
— Эй! Эй! Ты что здесь делаешь?
Слуга, побледневший от страха, но тем не менее непоколебимый в своей вере, обратился к злодею, державшему младенца, и сказал:
— Отдай мне ребенка.
— Нет, — отвечал тот, — он мой; иди и скажи своему хозяину, пускай придет и возьмет его.
Но слуга настаивал:
— Я исполню свой долг! И потому именем Иисуса Христа заклинаю тебя отдать мне это дитя, которое я должен возвратить отцу.
Сказав так, слуга выхватил у демона ребенка и крепко сжал его в руках, а черные гости разразились страшными криками и угрозами:
— Ах, проходимец! Ах, мерзавец! Брось младенца, иначе мы разорвем тебя на куски!
Но верный слуга, не обращая внимания на их гнев, вышел в целости и сохранности и положил ребенка на руки отца. Несколько дней спустя адские гости исчезли, и господин из Силезии, сделавшийся мудрым и добрым христианином, возвратился в свой дом.

Саранча

Португальская легенда

Едва вышел из божьих рук первый человек, созданный по божьему образу и подобию, как явился сатана, исполненный зависти и злобы, и сказал, что уж он-то создаст что-нибудь получше. Творец ему говорит:
— Хорошо, я даже сделаю так, что ты своей волей оживишь созданное тобой существо. Пусть в мире пока все идет своим чередом, а лет эдак через сто подавай сюда венец твоего творения.
Сгинул сатана с божьих глаз и принялся за дело, желая создать существо более совершенное, чем человек. Он взял конскую голову, насадил ее на бычью шею, украсил голову рогами антилопы и лошадиные глаза заменил на слоновьи; грудь существу он сделал как у льва, живот как у скорпиона, а ноги — тонкие, как у страуса. В глубинах преисподней трудился сатана над своим творением: вырезывал, обтачивал, кроил, клеил, подгонял, пока наконец почти через столетие из дьявольских рук не вышло крошечное отвратительное существо, которое ползало по земле.
— Приклеим ему крылышки — и готово! — воскликнул сатана.
Он так и сделал, и тут из его когтей выпрыгнула готовая саранча.
— Вот что создало моё искусство! — возвестил сатана, представ пред божьими очами.
— И это все, на что ты оказался способен? Ну что ж! Пусть это свидетельство твоей злокозненности тоже населяет землю.
Так с той поры и плодится по всей земле саранча, в чьем облике воплотились все земные чудища.

Фламандская девица, удушенная дьяволом

Бельгийская легенда

Нижеследующая история приключилась 27 мая 1582 года. В Антверпене жила одна молодая и красивая девица, любезная, богатая и происходившая из хорошей семьи; все это наполняло ее гордостью и тщеславием, и целыми днями она только и делала, что наряжалась в роскошные платья, дабы усладить взоры множества окружавших ее изящных кавалеров.
Случилось так, что друг ее отца собрался жениться, и девицу эту, как было заведено, пригласили на свадебную церемонию. Не желая пропустить такое празднество и радуясь возможности превзойти красотой и обходительностью всех остальных дам и девиц, она выбрала самые изысканные наряды и запаслась киноварью, собираясь нарумянить лицо по образцу итальянок; а поскольку фламандцы превыше всего ценят воротнички, изготовленные из лучшего материала, она заказала четыре или пять воротничков, причем одно полотно обошлось в девять экю. Когда же воротнички были готовы, она послала за искусной крахмальщицей, препоручив ее стараниям два воротничка, на день свадьбы и день после, и пообещав в награду за труды двадцать четыре су.
Крахмальщица взялась за дело, но воротнички не удовлетворили девицу, и та немедленно послала за другой работницей; она вручила ей свои воротнички и чепец и посулила экю, если все будет сделано по ее вкусу. Вторая крахмальщица вложила в работу все свое умение, но девица осталась недовольна; в досаде и ярости она изорвала чепец и воротнички, разбросала клочки по комнате и, проклиная имя Божье, заявила, что лучше ей быть унесенной дьяволом, чем показаться на свадьбе в подобном одеянии.
Не успела бедная девица договорить эти слова, как дьявол, бывший начеку, принял обличив самого милого ее сердцу воздыхателя и предстал перед нею с восхитительным гофрированным воротничком на шее, накрахмаленным и уложенным по последней моде. Девица, считая, что беседует с одним из своих миньонов, тихо спросила его: «Друг мой, кто так прекрасно уложил ваши кружева? Хотелось бы и мне». Злой дух ответил, что уложил их самолично, и мигом сорвал с шеи воротничок, надев его на шею девицы, которая не смогла сдержать радости при виде этого украшения; вслед за тем, обняв бедняжку за талию и словно намереваясь поцеловать ее, нечестивый демон издал ужасный вопль, зверски свернул ей шею и швырнул на пол ее бездыханное тело.
Вопль тот был настолько чудовищен, что его услышал и отец девицы, и прочие домашние, сочтя этот крик предвестником несчастья. Они поспешили в покои, где нашли девицу мертвой и окоченевшей; ее шея и лицо были черны и вздулись, а посиневший искривленный рот заставил всех в ужасе отшатнуться. Отец и мать девицы долго плакали, захлебываясь от жалостливых рыданий, а затем распорядились положить тело в гроб; страшась позора, они объявили, что дочь их умерла от апоплексического удара. Но подобное событие должно быть явлено всем и послужить уроком, а следовательно, не могло оставаться скрытым. Распоряжаясь похоронами дочери, отец призвал четырех сильных и крепких мужчин, но они не смогли вынести и даже приподнять гроб, где лежало ее нечестивое тело. Позвали еще двух дюжих носильщиков, которые присоединились к первым четырем; но все было напрасно: гроб был так тяжел, что его невозможно было сдвинуть с места и он казался приколоченным к полу. Испуганные носильщики потребовали вскрыть гроб, что было тут же исполнено. Однако в гробу (о ужас!) оказалась лишь черная кошка, каковая выпрыгнула и исчезла, прежде чем ее успели разглядеть. Гроб остался пустым; несчастье тщеславной девицы открылось, и церковь отказалась дать ей последнее благословение.