Олень

Басня Эзопа

Олень, незрячий на один глаз, пришел на берег моря и стал пастись, зрячим глазом повернувшись к земле, чтобы следить, не появятся ли охотники, а слепым глазом — к морю, откуда он не чаял никакой беды. Но мимо проплывали люди, заметили его и подстрелили. И, уже испуская дух, сказал он сам себе: «Несчастный я! земли я остерегался и ждал от неё беды, а море, у которого я искал прибежища, оказалось куда опаснее».
Так часто, вопреки нашим ожиданиям, то, что казалось опасным, оказывается полезным, а то, что казалось спасительным, оборачивается коварным.

Упрёк вора

Китайская притча

Как-то раз, когда чаньский наставник Усян лежал и то ли спал, то ли нет, в зал для медитаций пробрался воришка. Он все перерыл, но так и не нашел никаких ценных вещей. Вор тяжело вздохнул и только приготовился уходить, как монах Усян произнес: «Дружок, пожалуйста, закрой заодно мою дверь как следует!»
Вор, остолбенев, произнес: «А ты, оказывается, настолько ленив, что даже двери должен закрывать кто-то другой. Неудивительно, что у
тебя в монастыре нет ничего ценного!»
Монах Усян ответил: «Ну, это уж ты, мой друг, слишком! Неужели я должен в поте лица зарабатывать на вещи для того, чтобы ты их украл?»
Столкнувшись с таким «ленивым» монахом, воришке и в самом деле, не оставалось ничего иного, кроме как в сердцах захлопнуть дверь монаха и с задумчивым видом уйти.

Олень и лев

Басня Эзопа

Олень, томимый жаждой, подошел к источнику. Пока он пил, заметил он свое отражение в воде и стал любоваться своими рогами, такими большими и такими ветвистыми, а ногами остался недоволен, худыми и слабыми. Пока он об этом раздумывал, появился лев и погнался за ним. Олень бросился бежать и далеко его опередил: [ведь сила оленей — в их ногах, а сила львов — в их сердцах.] Пока места были открытые, олень бежал вперед и оставался цел, но когда добежал он до рощи, то запутались его рога в ветвях, не мог он дальше бежать, и лев его схватил.
И, чувствуя, что смерть пришла, сказал олень сам себе: «Несчастный я! в чем боялся я измены, то меня спасло, а на что я больше всего надеялся, то меня погубило».
Так часто в опасностях те друзья, которым мы не доверяли, нас спасают, а те, на которых надеялись, — губят.

Три совета

Кабардинская сказка

Жил-был искусный охотник. Никогда не возвращался он домой без добычи.
Однажды пошёл он на охоту, целый день бродил, но ничего не подстрелил. Бредёт он домой, как вдруг видит в кустах жаворонка. Поймал охотник жаворонка и продолжал свой путь.
Вдруг жаворонок заговорил.
— Что хочешь ты сделать со мною? — спросил он.
— Как приду домой, велю жене изжарить тебя и съем.
— Разве ты насытишься мною? На мне ведь и мяса-то нет. Отпусти меня! Я дам тебе три совета. Они пригодятся не только тебе, но и детям твоим, и внукам. Первый совет я скажу, сидя в твоей руке, второй — взлетев на верхушку дерева, а третий — поднявшись на гору.
Согласился охотник.
— Помни, — сказал жаворонок, — никогда не жалей о том, что уже миновало.
Сказал маленький жаворонок и взлетел с ладони охотника.
— Не верь никогда тому, что противно здравому смыслу, — продолжал жаворонок, сидя на верхушке дерева. — У меня в зобу есть слиток золота величиною с куриное яйцо. Если бы ты достал его, то был бы богатым до самой смерти.
— Ах, проклятый день! — воскликнул с досадой охотник, ударяя себя по голове. — Лучше бы я умер! Зачем отпустил птицу? Как мог я поверить ей!
Уж очень ему было обидно.
— Каким счастливым стал бы я, будь у меня такой кусок золота! — сокрушался охотник.
Вспорхнув с дерева, жаворонок хотел было улететь, но охотник закричал:
— Уговор дороже денег! Ты обещал мне дать три совета. Два ты уже сказал, и я их запомнил, а третьего ещё не слышал. Прошу, дай мне третий совет!
— К чему тебе третий совет? Я дал тебе два, но ты забыл их прежде, чем я договорил. Если дать третий, будет то же самое! Я сказал — никогда не жалей о том, что уже миновало. А ты уже сейчас горюешь, зачем отпустил меня. Я сказал — не верь тому, что противно здравому смыслу. А ты поверил, что у меня в зобу слиток золота величиной с куриное яйцо, и не подумал, что весь я немного больше куриного яйца. Это и есть — поверить в невозможное.
Сказал так жаворонок и поднялся высоко в небо.

Кирпич и воск

Итальянская сказка

Лежали рядом на кухонной полке кирпич и кусок воска. Кирпичу так и полагалось здесь находиться — ведь на нём хозяйка точила ножи. И острые же они становились после этого! А вот как воск попал на полку, этого никто не знал. Давным-давно кто-то положил его там, да и забыл.
По ночам, когда в кухне никого не было, воск и кирпич вели между собой длинные разговоры. Однажды воск спросил у кирпича:
— Скажи, сосед, почему ты такой твёрдый? Кирпич ответил:
— Я не всегда был таким. Я и мои братья сделаны из мягкой глины. Глину замесили водой, долго мяли, наготовили кирпичей, а потом сунули в огонь. Там-то мы и стали звонкими и твёрдыми.
— Ах, как бы я хотел походить на тебя! — вздохнул воск. — Когда ты примешься точить нож, приятно смотреть. Вжиг-вжиг! Только во все стороны искры летят. А попробуй я подставить ножу спину, он меня мигом изрежет на куски. Нет, нет, не уговаривай меня, мягким быть очень плохо.
Утром хозяйка растопила очаг. Пламя так и плясало по поленьям.
Тут воск вспомнил, что кирпич сделался твёрдым, побывав в огне. Он подвинулся к самому краю полки и скатился вниз на железный лист перед очагом. У, как жарко ему стало! Он весь обмяк и начал подтаивать. Верно, он растаял бы совсем, если бы в эту минуту в кухню не вошёл хозяин. А надо сказать, что хозяин был кукольник. Он ходил по дворам и давал со своими куклами из дерева и тряпок весёлые представления.
Хозяин нагнулся, чтобы разжечь трубку угольком из очага, и вдруг увидел воск, который хотел стать твёрдым, как кирпич, но вместо этого чуть не растаял.
— Вот замечательно, — воскликнул хозяин, — из этого воска я вылеплю новую куклу!
Так он и сделал — вылепил куклу и назвал её Пульчинелло. Кукла получилась такая смешная, что кто ни взглянет на её вздёрнутый нос, рот до ушей и лукавые глаза, непременно рассмеётся. Когда кончалось представление, хозяин выставлял из-за ширмы Пульчинелло. Пульчинелло раскланивался во все стороны, а хозяин говорил за него тоненьким голосом:
— Уважаемые синьоры! Было время, когда я завидовал кирпичу только за то, что он твёрдый. Из кирпича, закалённого в огне, можно построить дом, но из него нельзя сделать Пульчинелло. Из меня, конечно, дом не построишь, да и от огня меня следует держать подальше. Но зато я весел сам и веселю вас. Так что вы видите, старые, молодые и даже маленькие синьоры, что всяк хорош на своём месте.
Потом Пульчинелло прятался за ширму и зрители, довольные, расходились по домам.
А откуда же хозяин Пульчинелло узнал, о чём беседовали кирпич и воск ночью на полке? Да очень просто. Он сам выдумал эту сказку и рассказал нам. А мы рассказали вам.

Всё важно, но важнее всего ремесло

Сербская сказка

Вздумал как-то царь прокатиться с женой и дочерью по морю на корабле. Не успели они отплыть далеко от берега, как подул сильный ветер и отнес их за тридевять земель, в неведомую страну, где об их царстве ничего и не слыхали. Сошли на берег. Царь побоялся сказать, кто он, а денег у них с собой совсем не было. Не знал царь никакого ремесла и нанялся в пастухи стеречь деревенское стадо.
Так прожили они несколько лет. И вот однажды сын царя той страны увидел дочь пастуха. Хороша она была, как зорька ясная, и уже невестой стала. Царевич объявил отцу с матерью, что не женится ни на ком, кроме как на дочери пастуха из такого-то села. Отец, мать и все придворные уговаривали его не срамиться: как же так, царевич — да вдруг женится на пастушке! Ведь на свете столько царских и королевских дочерей! Но все понапрасну, царевич твердил одно: «Другой мне не надо!» Видя, что его не отговорить, царь послал визиря сказать пастуху, что он хочет женить царевича на его дочери.
Визирь пришел и сказал это пастуху, а тот спрашивает:
— А какое ремесло знает царевич?
Ужаснулся визирь:
— Бог с тобой, добрый человек! Какое же ремесло может знать царевич! Да и на что ему ремесло? Люди учатся ремеслу, чтобы прокормиться, а у царевича есть и земли и города.
— Раз он не знает никакого ремесла, не отдам за него дочь, — говорит пастух.
Визирь вернулся и передал царю слова пастуха. Придворные удивились. Они думали, что пастух сочтет большим счастьем и честью, если царевич возьмет его дочь в жены, а он, смотрите-ка, требует, чтобы царевич ремесло знал!
Царь посылает другого визиря, но и ему пастух говорит то же самое:
— Пока царевич не выучится какому-нибудь ремеслу и не принесет мне изделия своих рук, до тех пор между нами дружбы не будет.
Вернулся во дворец второй визирь и сказал, что пастух не отдаст дочь, пока царевич не выучится какому-нибудь ремеслу. Тогда царевич пошел по базарной площади и стал выбирать, чему легче научиться. Переходил он от одной лавки к другой, глядел, как работают разные мастера, и пришел к лавке, где плели рогожи. Такое ремесло показалось ему самым легким. Стал он учиться и через несколько дней сплел рогожу. Отнесли ее пастуху, сказали, что царевич выучился ремеслу, и вот, мол, его изделие. Пастух взял рогожу в руки, осмотрел ее со всех сторон и спрашивает:
— А сколько она стоит?
— Четыре гроша, — говорят.
— Что ж, ничего! Сегодня четыре гроша, да завтра четыре — это восемь, да четыре послезавтра — это двенадцать… Если бы я знал это ремесло, я не пас бы теперь деревенское стадо!
И рассказал царь, кто он и как сюда попал. Все обрадовались, что берут не дочь пастуха, а царскую дочь, обвенчали молодых и сыграли веселую свадьбу. Потом царю дали корабли и людей, и он вернулся в свою страну.

Во всём повинуйся судьбе

Китайская притча

Стояли дни последней декады летней жары. Газоны у монастыря совсем пожухли и пожелтели.
— Надо бы поскорее разбросать немного семян травы! А то очень неприглядно! — сказал молодой монах.
— Подожди пока спадет жара, — отмахнулся наставник. — Следуй времени!
В осенний праздник Луны наставник купил мешок семян и велел молодому монаху посеять их. Но поднялся осенний ветер, половина семян была посеяна, а половина оказалась развеяна ветром.
— Так не годится! Слишком много семян развеяно ветром! — воскликнул молодой монах.
— Ничего страшного. Из развеянных семян больше половины — бесплодны и всё равно не дали бы всходов, — сказал наставник. — Следуй природным свойствам!
Посеянные семена тут же начали склевывать налетевшие птицы.
— Что за наказание! Птицы склюют все семена! — молодой монах в сердцах затопал ногами.
— Ничего страшного! Семян много, до конца их не склюют! — сказал наставник. — Принимай мир, какой он есть!
Поздней ночью внезапно полил дождь.
Утром молодой монах влетел в зал для медитаций с криком:
— Учитель! На этот раз всё кончено! Дождем смыто так много семян!
— Куда смыло, там и взойдет! — сказал наставник. — Следуй судьбе!
Прошла неделя, и на прежде голой земле, вопреки всем ожиданиям, взошло много изумрудно-зеленых ростков травы. И даже на нескольких незасеянных прежде участках проступила зелень.
Молодой монах от радости без конца хлопал в ладоши. Наставник, кивнув головой, сказал: «Следуй радости!»

Лев и журавль

Еврейская притча

Во времена р. Иошуи бен Ханании императором Адрианом разрешено было евреям вновь построить храм в Иерусалиме. Двое граждан Папус и Лулианус открыли по всему пути от Аку до Антиохии кассы для снабжения всех возвращающихся в Иерусалим евреев деньгами и
всем необходимым.
Когда об этом узнали хутеи, они оклеветали евреев перед Адрианом, донося о будто бы готовящемся против него восстании.
— Как же быть? — задумался Адриан. — Ведь разрешение уже вступило в силу.
— Прикажи им, — посоветовали хутеи, — возобновить храм не на прежнем месте, или же вели изменить его размеры, увеличив или уменьшив их хотя бы на пять локтей против прежнего. Тогда они от постройки храма сами откажутся.
Между тем весь народ собрался в долине Бет-Римон, и известие о новом указе Адриана вызвало общий плач и отчаяние. Тут и там начали раздаваться голоса против подчинения указу. Необходимо было немедленно успокоить народ. Кому же поручить это? Выбор пал на р. Иошую бен Хананию, как на самого популярного из ученых.
Встает р. Иошуа и, обращаясь к народу, говорит:
— Однажды лев, пожирая свою добычу, подавился костью. И начал лев звать на помощь: “Кто вытащит у меня кость из горла, того я вознагражу по-царски!” Прилетел журавль, засунул свой длинный клюв в глотку льву и, вытащив кость, стал требовать награды. “Уходи поскорее, — ответил лев, — достаточно для тебя награды, что ты можешь похваляться, говоря: ”Я был в пасти у льва — и ушел, как видите, цел и невредим!” — Так и мы, братья: будем довольны тем, что, подпав под власть Рима, мы хотя жизнь свою сохранили до сих пор.

Дельфин и обезьяна

Басня Эзопа

Морские путешественники обычно возят с собой обезьян и мальтийских собачек, чтобы развлекаться в плавании. И один человек, отправляясь в путь, взял с собой обезьяну. Когда они плыли мимо Суния — это мыс неподалеку от Афин, — разразилась сильная буря, корабль перевернуло, все бросились вплавь, а с ними и обезьяна. Увидел ее дельфин, принял за человека, подплыл к ней и повез ее к берегу. Подплывая уже к Пирею, афинской гавани, спросил ее дельфин, не из Афин ли она родом? Ответила обезьяна, что из Афин и что там у нее знатные родственники. Еще раз спросил ее дельфин, знает ли она Пирей? А обезьяна подумала, что это такой человек, и ответила, что знает — это ее добрый знакомый. Рассердился дельфин на такую ложь, потащил обезьяну в воду и утопил.
Против лжеца.

Заново выкованный человечек

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Давно это было, очень давно. Зашли однажды вечером к кузнецу двое странников, и кузнец их радушно принял к себе на ночлег. Как раз в это время нищий, старый и хилый, пришел в дом кузнеца и стал просить у него милостыни.
Один из странников над ним сжалился и сказал другому: «Ты все можешь, так вот облегчи этому бедному его долю, дай ему возможность свой насущный хлеб зарабатывать».
Другой странник очень добродушно обратился к кузнецу и говорит: «Дай мне твои щипцы да подложи углей в горн, чтобы я мог этого старого и хилого человека помолодить».
Кузнец тотчас все изготовил, младший странник стал работать мехами, и когда угли запылали, старший странник взял нищего, вложил его в клещи и сунул в самый жар, так что он вскоре накалился там докрасна, словно пунцовый розан.
Затем он был вынут из жара и опущен в лохань с водой, так что вода зашипела; а когда он там поостыл и был из лохани вынут, он стал на ноги — прямой, здоровый, помолодевший, словно двадцатилетний юноша.
Кузнец все это внимательно высмотрел и затем пригласил всех к ужину.
А была у кузнеца старая, подслеповатая и сгорбленная теща; подсела она к юноше и стала его выспрашивать: очень ли больно жег его огонь? «Никогда я себя лучше не чувствовал, — отвечал тот, — я там в жару сидел, как в прохладе».
Эти слова юноши запали в душу старухи и всю ночь не давали ей покоя.
И вот, когда оба странника поутру удалились, поблагодарив кузнеца за ночлег, тому пришло в голову, что он тоже может помолодить свою старую тещу; он ведь все так отлично высмотрел, да и на искусство свое надеялся.
Позвал он ее и спросил, не желает ли и она из его горна выйти восемнадцатилетней девушкой.
Та отвечала: «Еще бы не желать!» Ведь юноша-то рассказал ей, как ему хорошо в жару было.
Вот и развел кузнец большое пламя в горне и сунул туда старуху, которая стала биться и кричать благим матом. «Сиди, старая! Что ты так орешь и мечешься, я только теперь и поддам тебе жару!»
И давай работать мехами, так что на ней все ее лохмотья сразу сгорели.
Но старуха не переставала кричать, и кузнец подумал: «Ну, не ладно дело!» — вытащил ее и бросил в лохань с водой.
Тут уж она стала так реветь и вопить, что и кузнечиха, и ее невестка заслышали ее крики в доме, и обе сбежались в кузницу: видят, лежит старуха в лохани вся скрюченная, вся сморщенная, еле живая и вопит благим матом.
Дожила до старости — не гонись за младостью!