Гольдберг и кораблекрушение

Еврейский анекдот

Корабль вот-вот пойдет ко дну. Пассажиры молятся.
Гольдберг тоже молится вслух, просит Бога спасти их. Еврей, который его знает, трясет Гольдберга за плечо и шепчет:
— Замолчи, пожалуйста. Если Бог узнает, что ты плывешь на этом пароходе, мы все пропали!

Старый Шмуль на корабле

Еврейский анекдот

Старый Шмуль плывет в двухместной каюте вместе с другим пассажиром. Ночью Шмуль принимается во весь голос причитать:
— Ой, мне хочется пить! Ой, мне хочется пить!
И нет этому конца. Наконец сосед, проклиная все на свете, одевается и приносит для Щмуля бутылку сельтерской.
На некоторое время становится тихо. Потом Шмуль начинает причитать снова:
— Ой, как мне хотелось пить!

Смысл потопа

Еврейский анекдот

Венский юморист Мориц Сафир вел легкомысленный образ жизни. Один католический священник сказал ему:
— Из-за таких, как ты, нас всех еще накроет второй всемирный потоп!
На что Сафир ответил:
— А какой в этом смысл — разве первый в чем-то помог?

Не взято ли серебро на прокат?

Еврейский анекдот

Шадхен привел жениха в семью молодой девушки и шепчет ему:
— Посмотрите, сколько у них в доме полновесного серебра!
Жених, с подозрением:
— А не окажется потом, что все это взято напрокат?
Шадхен, с негодованием:
— Да кто же этим людям хоть что-нибудь одолжит!

Выгоды сионизма

Еврейский анекдот

Разговор в Берлине между сионистом и молодой дамой еврейкой. Сионист:
— Здесь, в Германии, вас, несмотря на вашу красоту и образованность, неевреи презирают. А в Палестине вы будете чувствовать себя равноправной.
Дама:
— А в чем разница? Ведь и там я буду общаться только с евреями.

Когда евреи грешат

Еврейский анекдот

Два бедных еврея распрягли у спящего крестьянина лошадь и спрятали ее в лесу. Но душа у них не на месте: ведь когда крестьянин проснется, он переполошит народ, они обыщут окрестности, найдут воров, безжалостно изобьют их и заберут лошадь … Йойне говорит Шмулю:
— Положись на меня. Я кое-что придумал! — И, встав перед телегой, надевает на себя упряжь. А товарищу велит отвести лошадь на ближайшую конную ярмарку …
Проснувшись, крестьянин ужасно удивился, увидев вместо лошади еврея в лапсердаке. А еврей ударился в слезы и стал рассказывать:
— Когда мы, евреи, согрешим, Бог карает нас, превращая в животных. Вот я согрешил — и стал лошадью. Я раскаялся, и теперь я опять человек Но ты купил меня, и я должен теперь, уже как человек, тащить твою телегу!
Крестьянин даже заплакал от жалости.
— Ни за что! — сказал он. — Бог тебя простил — значит, и я должен тебя простить и отпустить на все четыре стороны. Вот тебе гульден, ступай с миром домой!
Но крестьянину теперь нужна новая лошадь. Он отправляется на конную ярмарку — и что он видит: там стоит его лошадка! Крестьянин подходит к ней и, ткнув ее кулаком в бок, лукаво шепчет:
— Ну что, плут? Опять согрешил?

Далеко ли до Сатьмази?

Еврейский анекдот

Еврей идет по тракту. Встречается ему крестьянская телега. Еврей спрашивает крестьянина:
— Далеко отсюда до деревни Сатьмази?
— Полчаса.
— Можно с вами поехать?
— Садись.
Они едут полчаса. Еврей начинает беспокоиться.
— А теперь — далеко еще до Сатьмази?
— Добрый час или около того.
— Как? ! Перед этим вы сказали, что полчаса!
— Так мы же едем в другую сторону.

Кем работает папа

Еврейский анекдот

В школе дети хвастаются профессиями своих отцов.
Хайнц, сын бедного портного, превращает своего отца в директора швейной фабрики, сын сапожника Майера делает из своего отца владельца обувной фирмы. Тут подает голос маленький Мориц, отпрыск хазана (кантора в синагоге):
— А мой отец работает конферансье в соборе на Ромбахстрит.

Вексель

Еврейский анекдот

Отец, на смертном одре:
— Я оставляю вам прекрасное состояние. И прошу вас: когда я умру, положите мне что-нибудь, чтобы я унес это с собой в могилу.
Отец умер. К гробу подходит старший сын:
— Я обещал положить что-нибудь отцу в гроб. Я кладу сто марок. — И кладет в гроб купюру.
Подходит второй сын:
— Я тоже обещал положить что-нибудь в гроб. Мой брат положил сто марок Я кладу столько же.
Следующим подходит третий сын. Он видит в гробу две купюры и говорит:
— Если мои братья положили по сто марок, то и я не могу не выполнить последнюю волю отца. Даю тоже сто марок А поручиться могу за триста. Так что двести я забираю, зато кладу вексель на всю сумму.
Окружающие начинают роптать. Третий сын оборачивается и говорит возмущенно:
— Что это значит? Вы что, думаете, мой вексель не обеспечен?