Кто больше?

Кабардинская сказка

Жили-были три брата. Старшего звали Кургоко, среднего — Кандоко, а младшего — Кайцукоко. Было у них огромное стадо.
И вырос в том стаде бычок. Не скажу, что был он велик, но и не мал. Реку он выпивал за один раз, так что неоткуда было напиться остальному скоту, и приходилось гонять его на водопой к морю.
Погнали однажды братья бычка на водопой. Старший брат сел бычку на шею, средний — на спину, а младший — у хвоста. Едут себе, едут, и вдруг навстречу им скачет их сосед — Дохшуко.
— Здравствуй, Кургоко! — говорит всадник.
— Здравствуй, — отвечает Кургоко. — Как доедешь до моего среднего брата, скажи, чтобы он лучше погонял бычка.
Поскакал всадник во весь дух и к полудню доехал до среднего брата.
— Здравствуй, Кандоко!
— Здравствуй, — отвечает Кандоко. — Как доедешь до моего младшего брата, скажи, чтобы он лучше погонял бычка.
Ещё шибче погнал коня Дохшуко. Когда наступил вечер, доехал он до младшего брата и передал ему слова Кандоко.
Вдруг потемнело небо и раздался страшный шум. Это налетел на быка орёл — не велик, не мал. Схватил он быка и давай терзать. Всего бычка съел, осталась одна лопатка. С нею полетел орёл дальше.
Паслось в степи стадо, и был в том стаде козёл, не велик, не мал — всё стадо вместе с пастухом у него под бородой от дождя спряталось. Где орлу присесть? Присел он на рог козла и стал доедать лопатку.
В это время выглянул чабан из-под бороды козла. Испугался орёл, выронил лопатку и улетел.
Попала та лопатка в глаз пастуху. Тёр-тёр пастух глаз — не выходит соринка из глаза.
Созвал чабан весь аул — искать ту соринку. Целый день люди ходили по глазу, перекликались, искали соринку. Наконец нашли её, привязали к ней канаты, впрягли тысячу быков и вытащили.
Валялась та лопатка в степи, валялась. Нанесло на неё ветром земли, вырос на той земле лес, а в лесу поселились люди, выстроили большой аул.
Однажды, откуда ни возьмись, прибежала лиса — учуяла она кость. Землю разрыла, аул разрушила, а кость проглотила. И надо же так случиться: застряла кость в горле у лисы. Подавилась лиса и издохла.
Собрались люди, стали говорить, что хорошо бы нашить шуб из лисьей шкуры, да никто не знал как снять шкуру.
В это время шла мимо женщина с маленьким мальчиком. Услышала она разговор и говорит:
— Я сдеру с лисы шкуру, но с условием. Когда все вы сошьёте себе по шубе, отдайте мне ту часть, что останется.
Так и договорились.
Из одного лисьего уха сшили по большой шубе всем, кто собрался. А остальное отдали той женщине, что сдирала шкуру. Хотела она сшить хотя бы шапочку своему мальчику, да не хватило даже на полшапки.
Теперь скажите, кто больше — бык, орёл, козёл, пастух, лиса, женщина или её маленький сын?

Второй приговор негуса Шиворот-Навыворот

Сказка амхара (Эфиопия)

Жена одного человека должна была родить. И вот когда пришло время, муж и жена решили, что ей лучше рожать в доме у своей матери. Поэтому муж посадил жену на мула и отправился в путь, медленно ведя мула на поводу. Вдруг какой-то человек налетел на них сзади, как сумасшедший, и отсек мулу хвост саблей. Мул испугался и шарахнулся в сторону. Женщина упала на землю и преждевременно родила мертвого мальчика. Тогда муж схватил этого человека и повел его на суд к негусу Шиворот-Навыворот. И вот они предстали перед негусом.
— О негус! — обратился к нему муж. — Да поможет вам господь рассудить нас по справедливости! Моя жена была беременна, и, когда пришло время ей родить, я посадил ее на мула и повез ее к матери, чтобы она могла рожать у нее в доме. Я медленно вел мула, как вдруг сзади на нас налетел этот человек и без всякой причины отрезал хвост мулу. Тогда мул подпрыгнул, а моя жена упала на землю и преждевременно родила мертвого мальчика. Этот человек трижды виноват передо мной. Во-первых, он отрезал хвост моему мулу, во-вторых, моя жена была ранена при падении, и в-третьих, он убил моего мальчика. Да поможет вам господь рассудить по справедливости!
Негус Шиворот-Навыворот выслушал его и сказал обвиняемому:
— Ну, что ты на это скажешь?
— Да поможет вам господь рассудить нас по справедливости! — начал обвиняемый. — Я не знал, что его жена беременна, и сделал это без злого умысла. Я хотел узнать, смелый у него мул или пугливый, и прикоснулся саблей к его хвосту, а хвост вдруг сам отпал.
Тогда негус сказал:
— Ах ты, проказник! Зачем ты обрезал хвост мулу, который принадлежит этому человеку? Если бы ты не отрезал хвост мулу, его жена не упала бы на землю и не родила бы преждевременно. Поэтому возьми теперь его мула и держи его у себя до тех пор, пока у него не вырастет новый хвост. А как только хвост вырастет, отдашь этого мула хозяину. Возьми также и его жену и, когда она родит мальчика, верни ее ему обратно!

Завирушка

Латышская сказка

Ну и времена были, когда та громадина капуста уродилась. Всем капустам капуста! Один кочан на семь бочек. А что за бочки были! Из одной в воскресенье три котла щей варили. А котлы-то какие! Из одного котла тридцать мужиков могли поесть. А что за мужики были! Каждый со щами по три каравая хлеба съедал. А караваи-то какие! По три пуры ржи на каждый шло. А что за рожь была! По семь колосков на одном стебле. А колоски-то какие! Семеро мужиков семь недель один колосок срезали.

Враньё без конца

Латышская сказка

Послушайте, что я расскажу. Видал я, как два жареных петуха по воздуху бежали, быстро-быстро они бежали, животом к небу, а спиной к земле. Наковальня и жернов медленно-медленно Даугаву переплыли, а лягушка у другого берега на льдине сидела, два лемеха съела, а было это как раз в Иванов день. А три мужика задумали живого зайца изловить. Шли они на деревянных ногах: первый был слепой, второй немой, а третий и ногой шевельнуть не мог. Однако слепой первым зайца увидал, немой хромому сказал, а хромой зайца поймал. А еще вздумали люди по суше на кораблях плавать. Плыли они по полям — по ржи да по ячменю, пока на высокую гору не заплыли, да там и утонули. Рак, как собака, зайца гонял, а на крыше корова лежала, сама туда забежала. И в той стороне мухи такие большие, как козы у нас. А теперь окна пора открыть, чтоб вранье улетело.

Дилижанс в Бордо

Английская сказка

Лорд Галифакс никак не подтверждал достоверность этой истории, если в данном случае вообще уместно говорить о какой-либо достоверности.

Один французский джентльмен, потерявший жену и пребывавший по этой причине в глубоком горе и печали, прогуливаясь как-то по рю де Бак, встретил трех мужчин, которые посмотрели на него с явной симпатией и, указав на женщину в конце улицы, спросили:
– Извините нас, сэр, не могли бы вы оказать нам услугу?
– Конечно, – ответил он.
– Будьте так любезны, спросите у той женщины в конце улицы, когда отправляется дилижанс в Бордо.
Просьба ему показалась странной, но все же он отправился в конец улицы и обратился к леди:
– Прошу прощения, не могли бы вы сказать, в котором часу отправляется дилижанс в Бордо?
– Не спрашивайте меня, идите и спросите жандарма, – торопливо ответила она.
Итак, он подошел к агенту полиции и задал тот же вопрос.
– Что? – переспросил тот.
– Когда уходит в Бордо следующий дилижанс?
Тут полицейский повернулся, арестовал его и отвел в участок, где мужчину бросили в камеру; вскоре пришел следователь и спросил, в чем обвиняют задержанного.
– Он спрашивал, когда отходит дилижанс в Бордо, – ответил полицейский.
– Он действительно спрашивал такое? – вознегодовал следователь. – Бросьте его в темную камеру.
– Но я же только поинтересовался временем отправления дилижанса, по просьбе людей, которые послали меня узнать это у женщины, и она в свою очередь отправила меня к жандарму, – запротестовал джентльмен.
– В темную камеру его, – последовал ответ.
Через некоторое время джентльмен предстал перед судом присяжных, и судья спросил:
– В чем его обвиняют?
– Он подошел и спросил меня, когда отправляется дилижанс в Бордо, – ответил полицейский.
– Он сказал такое! – воскликнул судья. – Господа присяжные, виновен ли этот заключенный?
– Виновен! – закричали все в один голос.
– Уведите его, – сказал судья. – На семь лет в Кайенну.
Несчастного увели, посадили на корабль и отправили в Кайенну. Со временем он свел дружбу с другими заключенными, и как-то раз они решили, что каждый должен рассказать о том, как попал в это место. Один рассказывал одну историю, другой – другую, пока очередь не дошла до последнего прибывшего на остров.
– Как-то раз я шел по рю де Бак, – начал он со вздохом. – И мне встретились три человека, которые попросили меня оказать им услугу узнать у леди в конце улицы, когда отправляется дилижанс в Бордо. Я пошел и спросил ее, она же отправила меня к полицейскому, который арестовал меня и отвел в участок, затем суд присяжных вынес мне приговор.
Когда он закончил, воцарилась тишина, и с тех пор все сторонились его.
Через какое-то время начальник тюрьмы решил пересмотреть приговоры заключенных, чтобы выяснить, чью участь можно облегчить. Наконец и джентльмена привели к начальнику, который спросил его, в чем состояло его преступление. Он повторил свою историю.
– Бросьте его в одиночку! – приказал начальник тюрьмы.
Несчастный попросил, чтобы его навестил капеллан, который, услышав рассказ о его преступлении, немедленно оставил его.
Так, в горе и муках, прошли семь лет, и наконец, он вышел на свободу, без денег, связей и друзей. Однажды после своего возвращения он решил, что должен снова отправиться на рю де Бак, и, оказавшись там, он увидел в конце улицы ту самую женщину, только очень постаревшую и выглядевшую ужасно. Он подошел к ней и сказал:
– Это вы виноваты во всех моих несчастьях.
– Не прикасайтесь ко мне, – ответила она. – Но если хотите, я скажу вам, почему сделала то, что я сделала. Отправляйтесь в полночь на Елисейские Поля, там увидите ветхий домишко. Постучите в дверь и входите. И тогда я объясню, почему вам пришлось все это выстрадать.
В условленное время он отправился на Елисейские Поля, нашел дом, постучал и увидел внутри ту самую женщину.
– Теперь скажите, почему все это случилось со мной? – спросил он.
– Налейте мне стакан коньяку, – последовал ответ.
Он взял бутылку с полки над ее головой, налил стакан бренди и протянул женщине, которая его гут же осушила.
– А теперь говорите, – сказал он.
– Налейте мне еще, – попросила она.
Он налил ей еще, и она начала говорить.
– Нагнись ближе, – велела она. – Я очень слаба и не могу говорить громко.
Он приставил ухо к ее губам, но тут она вонзила в него зубы и с тяжелым вздохом упала замертво.

Белая кобылка моего отца

Латышская сказка

Была у моего отца белая кобылка. Послал меня отец поле пахать. Пахал я, пахал, чую: плуг плохо скользит. Гляжу: ключик за лемех зацепился. Снял я ключик, в карман сунул. Пашу дальше. Пахал я, пахал, долго пахал. Вдруг на том же самом месте что-то под плугом заскрежетало. Думал, камень. Нагнулся, гляжу: ларец! Поднял его, повертел, вспомнил, что в кармане у меня ключик. Вытащил я ключик и пробую ларец отпереть. Ключик звякнул, замок открылся, поднял я крышку, и вдруг из ларца скок заяц без ушей и — в кусты. Гляжу, а на дне ларца свернутая бумажка лежит. Развернул ее, читаю: “Кто первый засмеется или заговорит, у того уши отвалятся. А я волен смеяться, а я волен говорить!”

Прекрасная Катринель и Пиф-Паф-Полтри

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

«День добрый, дядя Неглядя». — «Спасибо тебе, Пиф-Паф-Полтри».  — «А что, дядя, выдашь ли за меня свою дочку?» — «А почему и нет? Коли мать Доилица, да брат ее Хват, да сестра Востра, да сама Катринель-красавица от твоего сватовства не откажется, так и будь по-твоему».
— А где же мать Доилица?
— Во хлеву коровушку доит.
«День добрый, мать Доилица». — «Спасибо тебе, Пиф-Паф-Полтри».  — «А что, тетка, выдашь ли за меня свою дочку?» — «А почему бы и нет? Если отец Неглядя, да брат-то Хват, и сестра Востра, и сама Катринель-красавица от твоего сватовства не откажется, так и будь по-твоему».
— А где же брат находится?
— Дрова рубит, как водится.
«День добрый, братец Хват». — «Спасибо тебе, Пиф-Паф-Полтри».  — «А что, брат, выдашь ли ты за меня свою сестру?» — «А почему бы и нет? Если отец Неглядя, да мать Доилица, да сестра Востра, и сама Катринелькрасавица от твоего сватовства не откажется, так и будь потвоему».
— А где же сестра Востра?
— Она траву косит с утра.
«Добрый день, сестра Востра». — «Спасибо тебе, ПифПаф-Полтри».  — «А что, сестра, выдашь ли ты за меня свою сестру замуж?»  — «Отчего бы и нет? Коли отец Неглядя, да мать Доилица, да брат наш Хват, да сама Катринелькрасавица от твоего сватовства не откажется, так и будь потвоему». — А где же Катринель-красавица?
Она у себя в комнате деньги считает.
«Добрый день, Катринель-красавица». — «Спасибо тебе, Пиф-Паф-Полтри». — «Хочешь ли ты мне невестою быть?» — «Отчего бы и нет, если отец Неглядя, да мать Доилица, да брат-то Хват, да сестра Востра твоему сватовству не прочь, так и будь по-твоему»..
«Красавица Катринель, а сколько у тебя приданого?»  — «Четырнадцать пфеннигов чистых денег, да долгу с три гроша, да груш сушеных лукошко, да соли горсточка, да перчику щепотка».
Что тут такое странное?
Чем это не приданое?
«Пиф-Паф-Полтри, а на какое ты мастерство горазд? Ты не портной ли?» — «Поднимай выше». — «Башмачник?» — «Еще того выше». — «Небось, землепашец?» — «Еще того выше». — «Столяр, что ли?» — «И того выше».  — «Кузнец?» — «И того выше». — «Так, верно, мельник?» — «Еще подымай выше».  — «Так, может, мусорщик?» — «Вово-во! Оно самое и есть… Чем это не ремесло?»

Цеп из рая

Немецкая сказка из «Домашних сказок» братьев Гримм

Выехал мужик пахать на паре волов. Приехав на поле, увидел он, что рога у его волов начали расти, расти, и когда он вернулся домой, рога были уже настолько велики, что он не мог въехать на волах в ворота.
На его счастье случился тут мясник, которому он своих волов передал, и они заключили договор, по которому мужик должен был доставить мяснику меру репного семени, а тот ему за каждое семечко должен отсчитать по брабантскому талеру.
Торг, как изволите видеть, не дурной!
Пошел мужик в дом и притащил мяснику меру репного семени на спине; по пути, однако же, обронил из меры одно семечко.
Мясник заплатил ему точно по уговору; а кабы не обронил мужик семечка из той меры, то у него было бы еще одним брабантским талером больше!
А к тому времени, когда он стал домой возвращаться, из оброненного семечка успело вырасти дерево, и притом как раз до самого неба.
Вот и подумал мужик: «Коли уж выдался случай такой, отчего бы мне не посмотреть, что там ангелы на небе делают, да хоть разочек самому поглазеть на них?»
И полез он вверх на небо, и видит — ангелы овес молотят. Смотрел он, смотрел на это и вдруг заметил, что дерево, по которому он на небо взобрался, что-то под ним шатается. Глянул он вниз и видит, что кто-то его срубить собрался. «Отсюда свалиться — не сладко!» — подумал он, не зная, как себе в беде помочь.
И вот взял он отрубей овсяных, которые там кучами лежали, и стал из них веревку вить; прихватил он кстати с неба кирку и цеп, да и спустился по веревке вниз.
Спустившись на землю, он попал в глубокую-глубокую яму, но к счастью, он захватил с собой кирку: он ею вырубил себе лестницу в стенке ямы, вылез на поверхность и цеп небесный стал всем показывать как доказательство.
Так что уж никто не мог его рассказу не поверить.

В черном-черном лесу…

Советская сказка-страшилка

В черном-черном лесу есть черный-черный город.
В черном-черном городе — черный-черный пруд.
Возле черного-черного пруда — черный-черный дом.
В черном-черном доме есть черная-черная парадная.
В черной-черной парадной — черная-черная лестница.
На черной-черной лестнице есть черная-черная площадка.
На черной-черной площадке — черная-черная дверь.
За черной-черной дверью — черная-черная комната.
В черной-черной комнате — черный-черный гроб.
А в черном-черном гробу — беленький котенок.

Черная-пречерная история

Советская сказка-страшилка

В одном черном-пречерном городе стоит черный-пречерный дом. Возле этого черного-пречерного дома стоит черное-пречерное дерево. На этом черном-пречерном дереве сидят два черных-пречерных человека. Один черный человек говорит другому: — Эх, Василий Иванович, зря мы с тобой резину жгли!