Солеварня старухи из Амафи

Солеварня старухи из Амафи

Сказка народа акан (Кот-д’Ивуар)

На берегу лагуны Аба стоит небольшая деревня Амафи. На первый взгляд она ни чем не отличается от самой обычной деревни — такие же соломенные крыши, такие же разлапистые пальмы, и такие же зелёные лягушки в траве, как и в любом другом месте. В тени деревьев на берегу лежат раскрашенные разноцветные лодки и сушатся рыбацкие сети. Бегают, подымая тучи пыли, дети; болтают, разлегшись на горячем песке, старики; и волны лениво шуршат, ударяясь о берег. И люди, и природа, кажется, совершенно не замечают течения времени; здесь всё остаётся точно таким же, как и тогда, когда небо с землёй были совсем рядом.
В те давние времена на окраине Амафи жила очень, очень старая женщина. Никто не знал её имени — все её так и называли: Старуха. Просто Старуха, но с заглавной буквы. Старуха была весьма злобной бабкой: больше всего в жизни она любила ссоры, скандалы, сплетни, клевету и прочие недоразумения. Люди избегали её как могли. И не только люди — поговаривали, что в мир мёртвых её пускать тоже не хотели; оттого и жила она так долго.
На жизнь Старуха зарабатывала выпариванием соли. Она приходила на берег лагуны на рассвете и приносила с собой волшебные сосуды для рапы. Она пела особую песню:

Вечером Солнце в пурпурных одеждах скрыться за морем не сможет
Коль не позволю ему — меня даже духи боятся!
Ну-ка, сосуды мои золотые, скачите за солью в лагуну!

И золотые сосуды (а вы же помните, что это были особые волшебные сосуды) действительно сами скакали в лагуну, набирали там рапу и отправлялись прямо на костер — выпаривать из рапы соль. Но при совершении всех этих особых волшебных действий сосуды страшно шумели; особенно мерзко и громко лязгали крышки. И этот шум и лязганье ужасно раздражали богов — ведь небо тогда было расположено совсем близко от земли, сразу над верхушками пальм. И боги жили совсем на виду у людей и даже иногда спускались в деревню: поиграть с детьми и подержать их на коленях; но дети себя не всегда хорошо вели и когда видели, что настоящий бог берёт их на колени, со страху на божественные колени мочились; но боги были добрые и совсем на детей не сердились, а только смеялись. И потому что боги жили так близко, шум их ужасно раздражал; а кроме шума их раздражал вонючий дым и пар, которые происходили от того, что соляная рапа выплескивалась из волшебных сосудов в костёр; и этот ужасно вонючий дым и пар вились над морем, потом над пальмами и в конце концов долетали на небо — прямо богам под нос.
Богам это всё не нравилось и они — очень тихо и вежливо — пожаловались Старухе на шум и вонь. Но жалоба совсем не подействовала — наоборот, Старуха только подбросила в костер ещё дров.
А немного позже — когда рапа выпарилась, Старуха выкопала из земли огромную ступу; такую большую, что в ней запросто уместилось бы сто человек или даже больше; и начала толочь в ней соль. И толкла она соль с такой силой, что и она и ступа скрылись в облаке мелкой соляной пыли. Старуха увлекалась своим занятием всё больше и больше, пока не увлеклась настолько, что начала между ударами подбрасывать пестик и кричать; и с каждым разом она кричала всё громче и громче, и подбрасывала пестик всё выше и выше, пока он с громким стуком не ударился о небо.
Боги аж подпрыгнули от испуга и неожиданности; но это были очень добрые боги; и они тихо и вежливо попросили Старуху больше так не делать и не пугать их; но она в ответ на это только закричала:
— Ну так если я вам мешаю, то поднимите небо выше и не мешайте бедной старой женщине толочь свою соль.
Боги подняли небо немного выше, но Старуха продолжала подбрасывать пестик и он продолжал ударять в небо с громким стуком.
— Вы что не видите, что мешаете мне толочь мою соль — закричала старуха. — Поднимите небо ещё выше! — и она запустила пестиком вверх с такой силой, что небо вместе с богами от удара подскочило так высоко и далеко, что богов на нем нельзя было даже рассмотреть.
А Старуха только этого и хотела. Она торжествующе и презрительно рассмеялась и бросила пестик на песок.
Боги с тех пор перестали приходить на землю и помогать людям; и теперь человеку приходится много работать, чтобы себя прокормить; а давние славные времена помнят теперь только совсем уж глубокие старики.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.