Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане и его сыне Шарр-Кане…, ночь 80

Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане и его сыне Шарр-Кане, и другом сыне Дау-аль Макане, и о случившихся с ними чудесах и диковинах, продолжение, ночь 80

Тысяча и одна ночь

Когда же настала ночь, дополняющая до восьмидесяти, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан говорил Дау-аль-Макану: «А затем отошла назад первая девушка и выступила вторая и поцеловала землю меж рук царя семь раз, а потом сказала:
«Говорил Лукман своему сыну: «Три рода людей узнаются лишь при трех обстоятельствах: не узнать кроткого иначе, как во гневе, ни доблестного иначе, как на войне, ни друга твоего иначе, как при нужде в нем».
Сказано: «Обидчик кается, если его и хвалят люди, а обиженный в мире, если его и порицают люди».
Сказал Аллах: «Не считай тех, кто радуется им дарованному и любит, чтобы их хвалили за то, чего они не делали, — не считай, что они в убежище от пытки, — им будет мучение болезненное».
Сказал пророк, — молитва и привет с ним: «Деяния судятся по намерениям, и всякому мужу будет то, на что он вознамерился». И ещё сказал он, — мир с ним: «Подлинно в теле есть кусочек, и если он хорош, хорошо и все тело, а если он испортится, портится и все тело. Так! И кусочек этот — сердце. И диковиннее всего, что есть в человеке, — сердце его, ибо в нем руководство его делами. И если в сердце подымется жадность — погубит человека желание. И если овладеет им печаль — убьёт его грусть. А если велик будет его гнев — усилится его вспыльчивость. Если же оно счастливо удовлетворением — не опасен гнев человеку. И если сердце постигнет страх человека заботит горесть. А если поразит его беда — на него нападает грусть. И если наживёт он имущество — часто отвлекает оно его от поминания его господа. Если же он подавлен нуждой — его занимают заботы. Когда же мучает его грусть — он обессилен слабостью, и во всяком положении нет для него добра ни в чем, кроме поминания Аллаха и заботы о том, чтобы добыть средства для здешней жизни и устроить жизнь будущую».
Спросили одного мудреца: «Кто из людей в наихудшем положении?» И он отвечал: «Тот, в ком страсть одолела мужество и чьи помыслы удалились в высоты, так что его знания расширились, а оправдания уменьшились».
Как хорошо то, что сказал Кайс:

«И меньше других людей мне нужен назойливый,
Что мнит всех заблудшими, не зная и сам пути.
И деньги и качества взаймы лишь даны тебе;
Ведь то, что сокрыто в нас, мы все на себе несём.
И если, берясь за дело, в дверь ты не в ту войдёшь,
Заблудишься, а войдя, где нужно, свой путь найдёшь».

Потом девушка сказала: «Что же до рассказов о подвижниках, то Хишам ибн Бишр говорил: «Я спросил Омара ибн Убейда: «В чем истинное подвижничество?» И он отвечал мне: «Это изъяснил посланник божий, — да благословит его Аллах и да приветствует! — в словах своих: «Подвижник тот, кто не забывает о могиле и испытании и предпочитает вечное преходящему; кто не считает «завтра» в числе своих дней и относит себя к числу умерших».
Известно, что Абу-Зарр говорил: «Бедность мне любезнее богатства, и болезнь мне любезнее, чем здоровье».
И сказал кто-то из слушавших: «Да помилует Аллах Абу-Зарра!» А я скажу: «Кто уповает на хороший выбор Аллаха великого, тот будет доволен положением, которое выбрал для него Аллах. Говорил кто-то из верных людей: «Ибн Абу-Ауфа совершал с нами утреннюю молитву и стал читать: «О, завернувший в плащ…» и, дойдя до слов его — велик он! — «и когда будет вострублено в трубу», он упал мёртвый».
Говорят, что Сабит аль-Бунани так плакал, что его глаза едва не пропали, и к нему привели человека, чтобы лечить его. «Я буду его лечить с условием, чтобы он меня слушался», — сказал этот человек. И Сабит спросил: «А в чем?» — «В том, чтобы не плакать», — отвечал лекарь. И Сабит сказал: «А какой прок от моих глаз, если они не будут плакать?»
Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: «Дай мне наставление…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.