Овцевод и его крестник

Овцевод и его крестник

Грузинская сказка

В маленьком селении высоко в горах жил один овцевод. Раз зимой собрался он в Шираки – поглядеть на свои стада. В пути целый день шел мелкий снег. К вечеру похолодало, налетел леденящий ветер и разыгралась метель. Быстро намело сугробы, запорошило тропки. Пробираться вперед приходилось чуть не ощупью. Взметенная ветром снежная пыль больно била в лицо, слепила глаза. В одном месте всадник и лошадь чудом спаслись от гибели. Как ехали узеньким мостом, лошадь внезапно рванулась к берегу, и, не открой вовремя всадник залепленные снегом глаза, разбиться бы им обоим насмерть о каменистый утес.
– Нет, ехать дальше невозможно, лошадь с трудом переставляет ноги, – проговорил себе под нос овцевод и свернул в сторону ближайшей деревушки.
Вскоре невдалеке показался огонек. Подъехав поближе, овцевод постучался рукояткой кнута в оконце небольшого деревянного домишки. На стук вышел хозяин. Поздоровались, как водится.
– Не приютишь ли ты меня на ночь, братец? – попросил путник. – Метель свирепствует, не сыскать пути-дороги.
– Входи, друг, входи! Будь ты мне злейшим врагом, я б и тогда не разрешил тебе в такую ночь ехать дальше. Давай-ка я отведу лошадь, а ты заходи в дом. Закоченел небось?
Овцевод долго отряхивал у порога бурку и длинноворсую меховую папаху – намерзший снег никак не хотел отставать. В это время воротился хозяин и повел гостя в дом.
Хозяйка развела огонь, сготовила поесть. За разговором о том о сем мужчины поужинали. Пришло время ложиться спать, и хозяин призадумался: местечко-то уложить гостя всегда найдется, но что делать, если жена вдруг начнет рожать?
Гость почувствовал замешательство хозяина и сказал ему дружелюбно:
– Ты, брат, не беспокойся, я человек привычный, пастух, прекрасно пересплю и со скотом.
– Что ты, что ты, такого я не допущу. Вот если не обидишься, устраивайся на чердаке. У нас там тепло, никакая метель не страшна.
Овцевод, и правда, поднялся на чердак, закутался потеплее в бурку и прилег. Только сон никак не шел к нему. Он долго ворочался с боку на бок, наконец поднялся и сел.
Было за полночь, когда у хозяйки начались боли. Хозяин живо сбегал за повитухой.
Овцевод все продолжал бодрствовать, погрузившись в свои мысли. Вдруг слуха его коснулся какой-то шепот. Он насторожился и разобрал вот какие слова: «Сейчас в этом доме родится мальчик. Да будет ему написано на роду дожить до двадцати лет и погибнуть в день свадьбы от укуса бешеного волка. А если кто задумает помешать предначертанному нами, пусть сам он умрет той же смертью».
Овцевод понял, что случайно подслушал разговор тех, кто вершит судьбы человеческие. Он несколько раз повторил про себя все слышанное, чтоб запомнить каждое слово на всю жизнь.
Еще задолго до рассвета хозяин громко окликнул гостя и радостно сообщил ему:
– Сын, у меня родился сын! Сходи вниз, дорогой, пожелай счастья моему новорожденному.
Гость и хозяин снова подсели к столу и, как это водится у нас в Грузии, повели сладкую, задушевную беседу.
– У тебя, дорогой, оказалась легкая нога, – говорил хозяин, – как раз приспел к рождению мальчишки. Может, ты бы и крестил его? И пусть твоя благословенная десница будет ему защитой в час беды.
Овцевод дал слово и вскоре стал крестным отцом ребенка. С той поры не было года, чтоб он не навестил в день рождения своего крестника. И каждый раз, когда он смотрел на подрастающего мальчика, сердце его вместе с радостью охватывала тревога, которая чем дальше, тем все более нарастала.
В тот год, когда юноше должно было сравняться двадцать лет, овцевод впервые не поднялся на пастбища к своим стадам. Был погожий осенний день, когда во двор к нему ветром влетел на взмыленном коне его крестник. Лицо его сияло радостью, на стройном теле ловко сидела белоснежная чоха.
– Здравствуй, крестный! – весело крикнул он, соскакивая с коня. – Ты что-то будто не в духе? Или тебя не радует мое счастье? Завтра ведь моя свадьба, и ты обязательно должен быть.
Глубоко затаив в наболевшем сердце тревогу, овцевод поздравил своего крестника, пожелал ему счастья, но окаменевшее лицо его не выразило при этом ни малейшей радости.
– Клянусь своей мужской честью, – твердо проговорил юноша, – никакой свадьбе не бывать, я все порушу, если только ты не приедешь.
– Да что ты, бог с тобой! Меня и всемирный потоп не остановит. Разве усижу я дома в такой-то день! – заверял овцевод, провожая своего крестника до деревенского проселка.
Всадник в белой чохе на белоснежном коне давно уже скрылся из глаз, когда овцевод задумчиво побрел к дому. В ушах его беспрестанно звучали слова: «Погибнуть ему в день свадьбы от укуса бешеного волка», – и он судорожно хватался за свой кинжал. «Нет, – думал он, – не допустит твой крестный, чтоб день счастья обернулся для твоей семьи днем великого горя!».
Всю ночь не сомкнул глаз овцевод, до утра беспокойно проворочался на постели. А чуть забрезжило, он поднялся, надел железную кольчугу и пошел седлать коня. Потом снова вернулся в дом, привесил к широкому ременному поясу кинжал и меч, сунул за пояс заряженный пистолет, перекинул через плечо ружье и, вскочив на черного жеребца, вихрем понесся по дороге.
Жених издали узнал своего крестного отца и весело зашагал ему навстречу. Подъехав поближе, долгожданный гость приветствовал всех собравшихся, обнял и расцеловал родителей крестника.
Все с удивлением оглядывали увешанного с головы до ног оружием незнакомца и пересмеивались, спрашивая друг друга, уж не с ними ли он собрался воевать.
Подошло время венчания, и все последовали за женихом и невестой в церковь. Овцевод ни на шаг не отходил от своего крестника, все время настороженно оглядывался по сторонам и зорко всматривался в дорогу. В церковь он не вошел, а остановился поодаль и, поднявшись на могильную плиту, не сводя глаз, уставился на ближний лесистый склон.
Только люди стали выходить из церкви, как воздух прорезал чей-то отчаянный вопль: «Волки, волки!» Женщины и дети стремглав бросились назад, а мужчины тревожно перекликались, пытаясь разобраться, что же в самом деле произошло: увидел ли кто и вправду волка или кому-то померещилось.
В разгар этой суматохи где-то в отдалении грянул выстрел – это овцевод, побежав навстречу, пальнул в выскочивших из лесу волков. Одного из них он уложил на месте, а два других ринулись на бежавшего им наперерез смельчака. Прозвучал второй выстрел, и второй волк рухнул замертво. В руках овцевода блеснул меч и кинжал.
Все это случилось настолько быстро, что люди не успели опомниться. Мужчины еще не обнажили кинжалов, когда и третий волк свалился, зарубленный мечом овцевода.
Люди толпой окружили отважного незнакомца, из голени которого фонтаном била кров, – оказывается, волк успел-таки вцепиться зубами ему в ногу.
Несчастный на глазах истекал кровью, а все только смотрели на него с состраданием, не находя в себе сил что-либо предпринять. И больше всех, кажется, растерялся крестник. Лицо его стало серым, как глина, из глаз безудержно текли слезы. Совладав, наконец, с собой, он сорвал с молодой жены белый пояс и кинулся перевязывать рану, но кровь продолжала хлестать ручьем. Все кругом словно окаменели.
Общее молчание нарушил сам овцевод.
– Мой крестный сын, – с усилием проговорил он, – мне удалось спасти тебя от гибели, и больше меня ничто на свете не тревожит. Кум дорогой, – продолжал он, переведя взгляд на отца своего крестника, – я рад, что не обманул твоего доверия. Двадцать лет назад я принес в твой дом счастье – в ту ночь у тебя родился сын. Ты попросил меня крестить мальчика и, помню, сказал еще: пусть твоя десница хранит его в час беды. Сегодня беда пришла к нему, и я сделал то, что мог… – Умирающий хотел еще что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он только слабо повел тускнеющими глазами и испустил последний вздох.
Люди пролили над погибшим море слез. И долго еще потом жила в тех местах молва об этом славном и смелом человеке.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.