О святом Себастьяне

Из «Золотой легенды»

Себастьян, как считают, происходит от sequens — тот, кто следует, и beatitude — благодать, а также astim, что значит город, и ana — вверх, как бы Восходящий к благодати Града Небесного — града высшей
славы, то есть обладающий благодатью и обретающий ее. Себастьян снискал эту благодать пятью способами, о которых говорит Августин. Царство приобретается бедностью, радость — горем, покой — страданием, слава — безвестностью, жизнь — смертью.
Или же считают, что Себастьян происходит от слова basto — седло. Ведь Христос — это Воин, и конь Его — Церковь, седло же коня — Себастьян: через его посредство Христос сражался в сонме верных и одерживал победы подвигами многих мучеников. Себастьян также может означать укрепленный или обходящий кругом: укрепленный, поскольку, как еж своими иглами, он был унизан стрелами, а обходящий кругом, ибо он обходил всех мучеников и ободрял их.

Себастьян, христианнейший муж родом из Нарбонна, жил в Медиолане. Императоры Диоклетиан и Максимиан любили его настолько, что поставили Себастьяна во главе Первой когорты и велели ему повсюду сопровождать их. Он носил одеяние воина лишь для того, чтобы укреплять души иных христиан, которые, как он видел, ослабевали во время пыток.
Случилось, что преславные мужи, братья-близнецы Марцеллин и Марк были приговорены к казни за исповедание веры Христовой. Родители пришли к ним, надеясь уговорить сыновей отречься от своих обетов.
Причитая, приблизилась к ним мать: с непокрытой головой, в разорванной одежде, обнажавшей грудь ее, она стояла, говоря: «О милые сыновья, неслыханное несчастье поразило меня и невыразимое горе! О я, несчастная! Теряю я сыновей моих, оба они идут на смерть. Если бы враги отняли у меня сыновей, я преследовала бы их среди битв и браней. Если бы жестокий приговор осудил сыновей томиться в заключении, я стучалась бы в дверь темницы, доколе не упала бы замертво. Новый способ умирать придумали люди: они сами приглашают палача, чтобы тот казнил их, они стремятся жить, чтобы умереть, они призывают смерть, чтобы та пришла к ним скорее. Новая скорбь, новая беда, когда по своей воле юноши покидают родных и оставляют родителей доживать свой век в горькой старости».
Так плакала мать. Рядом с нею, поддерживаемый слугами, старец-отец посыпал прахом главу и возносил свой голос к небесам: «Пришел я в последний раз проститься с сыновьями, идущими на смерть! Воистину, в той гробнице, которую уготовал себе, я, несчастный, погребу моих сыновей. О сыны мои, опора моей старости и свет очей моих, зачем стремитесь вы к смерти? Придите, юные, оплакивайте молодых, которые по своей воле уходят от нас. Придите, старцы, плачьте вместе со мной о сынах моих! Войдите сюда, отцы, и сделайте так, чтобы вы сами не испытали подобных мучений! Пусть от слез ослепнут глаза мои, дабы я не видел, как палач занесет меч над моими сыновьями».

Так говорил отец. Ему вторили жены, которые привели с собою малых детей и, с рыданиями указывая на них, восклицали: «На кого оставляете нас, кто будет заботиться об этих детях, кто разделит ваши обширные владения? Увы, железные сердца в вашей груди, если вы отворачиваетесь от родителей, отталкиваете друзей, покидаете жен, отрекаетесь от детей и по своей воле идете на муки».
От горя родных дрогнули сердца юношей. Тогда святой Себастьян, стоявший рядом с ними, вышел из толпы и произнес: «О, храбрейшие из воинов Христовых, не слагайте с себя вечные венцы мученичества, поддавшись жалким соблазнам!». И родителям сказал он: «Не бойтесь, они не разлучаются с вами, но устремляются на небеса, чтобы предуготовить вам небесные обители. Ведь от начал мира эта жизнь обманывает наши надежды и не оправдывает наших ожиданий, смеется над нашими планами и ничего не обещает твердо, ибо мы должны понять, что все вокруг призрачно и тщетно. Эта жизнь побуждает вора красть, буяна гневаться, обманщика лгать. Она сама повелевает преступлениями, совершает проступки, потворствует неправому суду. Жизнь заставляет нас страдать, посылая нам испытания: сегодня они возрастают, завтра умаляются, ужесточаются в один день и смягчаются в другой, в одночасье настигают нас и столь же нежданно оставляют. Вечная скорбь обновляется, чтобы стать еще более жестокой, она растет, чтобы терзать нас, и загорается, чтобы жечь. Воспламеним же чувства наши любовью к мученичеству! Благодаря мученичеству диавол видит себя побежденным: настигая нас, он настигнут; уловляя нас, он уловлен; побеждая нас, он терпит поражение; терзая нас, он мучается сам; хватая нас за горло, он повержен; глумясь над нами, он осмеян».
В тот самый час, когда блаженный Себастьян произносил эти речи, невиданное сияние снизошло с небес и в течение часа озаряло его. От этого сияния плащ Себастьяна засверкал чистейшей белизной, и семь светлых ангелов окружили святого. Некий юноша предстал перед ним и произнес, благословляя его: «Ты вечно пребудешь со мною».

Когда блаженный Себастьян проповедовал перед народом, Зоя, жена Никострата, хозяина того дома, где содержались под стражей святые, утратившая речь и немая, пала к его ногам и жестами стала умолять о прощении. Тогда Себастьян сказал: «Если воистину я раб Христов и истинно все, о чем эта жена услышала из моих уст и во что уверовала, пусть Господь откроет уста ее, как отверз Он уста Захарии, пророка Своего». В тот же миг Зоя воскликнула: «Благословенна речь твоя и благословенны все, кто уверуют в то, что изрек ты. Ибо видела я ангела, держащего перед тобою свиток, на котором было записано все, о чем ты говорил». Услышав эти слова, муж Зои пал к ногам блаженного Себастьяна.
Тотчас получив прощение, он снял оковы с мучеников и стал умолять их, чтобы они отправились, куда пожелают. Но юноши сказали, что ни за что не откажутся от заслуженной победы.
Столь много доблести и благодати было в речах святого Себастьяна, что он не только укрепил дух Марцеллина и Марка перед грядущими мучениями, но обратил к вере отца их Транквиллина, и мать, и многих прочих, принявших крещение от пресвитера Поликарпа. Транквиллин, мучимый тяжким недугом, был крещен и тотчас исцелился.
Тогда префект города Рима, также страдавший от болезни, попросил Транквиллина прийти к нему и рассказать, кто дал ему исцеление. И вот пресвитер Поликарп и Себастьян предстали перед ним. Префект же спросил их, как ему обрести здравие. Себастьян сказал, что сначала тот должен отречься от кумиров и дать святому власть уничтожить их: только тогда к нему вернется здоровье. Префект ответил, что не позволит Себастьяну разбить идолов, но поручит сделать это своим слугам. Себастьян же сказал: «Робкие, они устрашатся повергнуть свои кумиры, ведь если диавол однажды нанесет этим людям удар, в своем неверии они скажут, что страдают
из-за того, что разбили статуи богов».
Поликарп и Себастьян, препоясавшись, вместе повергли более двухсот кумиров, после чего обратились к префекту: «Смотри, мы разбили идолов, но ты не обрел здравия, как надеялся. Очевидно, либо ты еще не до конца преодолел свое неверие, либо продолжаешь хранить какие-то другие кумиры». Хроматий ответил, что имеет некий чертог, на убранство которого его отец потратил более двухсот фунтов золота. В том чертоге отмечены все пути звезд, и по ним можно предсказать все, что случится в будущем. Себастьян сказал: «Пока чертог цел, ты сам будешь немощен».
Когда префект согласился разрушить свой чертог, его сын, знатный юноша Тибурций, сказал: «Я не допущу, чтобы была уничтожена столь замечательная работа. Но чтобы не казалось, что я противлюсь исцелению отца, пусть растопят две печи, и вы сгорите в них, если мой отец не обретет здоровье, когда чертог будет разрушен». Себастьян ответил ему: «Пусть будет так, как ты сказал». Когда чертог разрушили, префекту явился ангел, возвестивший, что тот получил исцеление от Господа Иисуса. Префект устремился за ангелом и хотел припасть к его стопам, но ангел остановил его, сказав, что Хроматий прежде должен принять крещение. Тогда и он, и сын его Тибурций, и четырнадцать сотен человек из их окружения были крещены.
Тем временем Зоя, схваченная неверными и подвергнутая долгим пыткам, простилась с жизнью. Услышав о том, Транквиллин воодушевился и воскликнул: «Жены опережают нас и прежде нас обретают венец! Так отчего еще живем мы?». И вот спустя несколько дней он сам был побит камнями.
Святому Тибурцию было приказано воскурить богам фимиам на раскаленных углях либо встать на угли и пройти по ним босиком. Осенив себя крестным знамением, Тибурций твердо ступил босыми ногами на угли и произнес спокойным голосом: «Кажется мне, что во имя Господа нашего Иисуса Христа я шествую по лепесткам роз». Префект Фабиан сказал ему: «Кто станет теперь отрицать, что Христос обучил вас колдовскому искусству?!». Тибурций вскричал: «Умолкни, несчастный, ибо ты недостоин произносить столь святое и медоточивое имя!». Тогда разгневанный префект приказал его обезглавить.
Братья Марцеллин и Марк были пригвождены к стволу дерева. Когда их прибивали к дереву они запели псалом: Как хорошо и как приятно жить братьям вместе… (Пс 133 (132), 1). Префект сказал им: «Несчастные, отрешитесь от безумия — и станете свободными!». Братья ответили: «Никогда доселе не потчевали нас так сладко. О, если бы ты позволил нам и далее стоять рядом, пока мы еще одеты телесным покровом!». После чего префект велел пронзить им грудь копьями. Так Марцеллин и Марк завершили свой мученический путь.
Затем префект рассказал о Себастьяне императору Диоклетиану. Тот призвал святого к себе и сказал: «Я всегда отличал тебя среди первых моих придворных, ты же тайно умышлял нанести ущерб моему благополучию и бесчестил наших богов». Себастьян ответил ему: «Я почитаю Христа ради твоего блага и всегда молюсь о Римском государстве Богу, Сущему на небесах». Тогда Диоклетиан велел привязать его посреди поля и засыпать градом стрел. По приказу императора воины пронзили Себастьяна столькими стрелами, что мученик стал подобен ежу. Затем, решив, что тот умер, стражники ушли. Через несколько дней, чудесным образом освободившись от уз, святой поднялся по ступеням императорского дворца, чтобы сурово обличать выходящих императоров во всех злодеяниях, которые те совершили против христиан. Императоры сказали: «Неужели это Себастьян, которого мы приговорили к долгим мучениям и смерти от множества стрел?». Себастьян ответил им: «Господь удостоил воскресить меня, чтобы я мог встретить вас и обличить в злодеяниях, которые вы причиняете слугам Христовым».
Тогда император приказал бить Себастьяна палками, пока тот не лишится жизни, и бросить его тело в клоаку, чтобы христиане не смогли почитать его как мученика. На следующую ночь святой Себастьян явился святой Луции и открыл ей, где находится его тело, приказав похоронить его рядом с останками апостолов, что она и сделала. Претерпел же он страдания при императорах Диоклетиане и Максимиане, которые начали править в лето Господне 287-е.

Григорий в первой книге Диалогов рассказывает следующее. В Тоскане некая женщина, недавно вышедшая замуж, была приглашена на освящение церкви Святого Себастьяна. Но в ночь перед праздником, охваченная плотским вожделением, она не смогла отказать своему мужу. Наутро, более стыдясь людей, чем Бога, та женщина отправилась в церковь. Едва она вошла в храм, где хранились мощи святого Себастьяна, диавол овладел ею и стал сотрясать ее на глазах у всех. Тогда священник этой церкви, схватив покров, лежащий на алтаре, набросил его на женщину, но диавол тотчас же вселился в священника. Друзья отвели ее к заклинателям, чтобы те изгнали демонов своими заклинаниями, но по Господнему суду легион демонов, числом 6 тысяч 666, войдя в женщину, стал сотрясать ее еще сильнее. Тогда некий муж по имени Фортунат,
известный своей святостью, исцелил ее своими молитвами.

В деяниях лангобардов рассказано следующее. В правление короля Гумберта вся Италия была охвачена столь страшной моровой язвой, что живые не успевали хоронить мертвых. Более всего мор свирепствовал в Риме и Павии. В то время многие воочию видели благого ангела, за которым следовал ангел смерти с железным копьем в руках, и благой ангел приказывал ему разить и убивать людей. Когда тот лютый ангел поражал копьем какой-либо дом, оттуда выносили множество умерших. И вот по Божественному откровению было возвещено, что мор не прекратится, доколе в Павии не будет воздвигнут алтарь святому Себастьяну. Как только алтарь был поставлен в храме Святого Петра, который называют храмом Святого Петра в Оковах, моровое поветрие стало стихать. В храм были перенесены из Рима мощи святого Себастьяна.
Амвросий в Префации говорит: «Пролитая кровь блаженного мученика Себастьяна во исповедание Твоего Имени являет чудеса, которые творишь Ты, Преблагой Господь, совершая силу свою в немощи (2 Кор 12, 9), даруя преуспеяние усердным и по молитве доставляя помощь страждущим».

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.