Как острова рассердились

Как острова рассердились

Японская сказка

Давно-давно это было.
Жили на одном маленьком острове голубь и голубка. Весною вывела голубка двух птенцов.
Старшего назвали Тэтэхё, а младшего — Тэтэкун.
— Такие маленькие, а как широко клювы разевают! — радовались отец с матерью. — Как громко пищат! Всех птенцов в соседних гнёздах заглушили. Видно, наши дети самые сильные, самые умные.
Сначала голубята только пищали, а потом стали покрикивать на отца с матерью. Принесут родители корму, а птенцы сердятся:
— Разве это червяки? Не червяки, а дохлые мошки. А это разве мошки? Одни сухие крылышки.
Братья и ворковали-то, словно ворчали.
Не отдохнут голубь с голубкой, сами зёрнышка не склюют, все торопятся детей накормить. А Тэтэхё и Тэтэкун недовольны:
— Мало нам, мало! Непроворные вы, неповоротливые. Не голуби, а вороны. Самые вкусные зёрна проворонили.
В соседних гнёздах другие птенцы скучают, когда отец с матерью улетят, грустные песни поют:

Тэтэн-тэтэн.
Цубуцубу-цубуцубу.
Наша мама
К морю пошла за водой.
Отчего её долго нет?
Может, волны её унесли?
Волны, волны, морские волны,
Отпустите маму домой!
Тэтэн-тэтэн.
Цубуцубу-цубуцубу.
Наш отец
На охоту в горы пошёл.
Отчего его долго нет?
Может, ветер его унес?
Ветер, ветер, сердитый ветер,
Отпусти к нам отца домой!

Увидят птенцы в соседнем гнезде, что отец с матерью домой летят, обрадуются и долго-долго от себя не отпускают.
А Тэтэхё и Тэтэкун сразу прочь своих родителей гонят:
— Мало нам, мало! Сладкого горошку хотим.
Вот выросли все птенцы на острове, стали большими и сильными. Сами себе корм добывают.
Только Тэтэхё и Тэтэкун не хотят ни о чём заботиться. Целый день с ветки на ветку перепархивают, перышки носом чистят.
— Посмотри, старший братец, какие перья у меня! Зелёные, словно молодая травка. А вот эти на крыльях коричневые, словно каштаны.
— Нет, Тэтэкун, перья у тебя бурые и тёмные. Это у меня перья как молодая травка и спелые каштаны.
И начнут спорить и ссориться.
Не раз их стыдили лесные птицы:
— Как вам не совестно! Знаете ли вы, какую пословицу сложили в птичью старину? «Почтительный голубёнок садится на три ветки ниже отца с матерью, благодарный воронёнок набивает кормом клювы своим родителям». А ваши отец с матерью высохли, словно осенние листья.
Но Тэтэхё и Тэтэкун никого не слушали. И вот пришла беда. Вконец их родители из сил выбились. Летать не могут.
Пришлось братьям самим о себе заботиться. А уж об отце с матерью они и не вспоминали.
Тут сказали лесные птицы:
— Ах вы, ленивые, злые дети! Сами себе зобы набиваете, а родителей своих бросили в беде. Не хотим мы больше с вами жить.
А в глубине земли вдруг что-то заворчало, загремело: гу-у-у!
— Слышите? — говорят птицы. — Рассердился на вас наш остров. — И пускай. Что за печаль! — отвечают братья. — Не один он в море, есть и получше его. Недаром говорят: «Одна крышка не годится, подойдёт другая».
И полетели на соседний остров.
Как там было красиво! В зелёной долине ручьи поют, цветы словно на праздник нарядились.
— Вот тут нам будут рады, — говорят братья.— Ведь мы такие красивые! Будем здесь жить.
Вдруг дохнуло зимним холодом, загудел ветер. Вся долина покрылась льдом и снегом. Не стало ни цветов, ни бабочек. Небо словно шапку на глаза надвинуло.
— Что это, старший братец? Откуда снег и холод, ведь ещё лето не кончилось? — Улетим отсюда, Тэтэкун. Плохой это остров, неприветливый. Не рад он гостям. Вон там, далеко в море, видишь, что-то зеленеет. Туда и полетим.
Долго летели братья над водой и прилетели к новому острову. Росли на нём высокие ветвистые деревья.
Сели братья на ветку, сложили усталые крылья. Ах, хорошо здесь!
Вдруг послышалось: шорх-шорх.
— Что это, братец Тэтэхё? Ветра нет, а листья падают.
Зашелестели, зашуршали листья и в один миг все осыпались. Облетело дерево и стоит голое. Тёмные сучья во все стороны торчат, словно грозятся.
— Ой, не к добру это, братец Тэтэкун. Какой сердитый остров! Хуже прежних. Страшно на нём оставаться. Делать нечего, полетим дальше счастья искать.
Но вблизи больше не было ни одного острова. Пришлось братьям лететь в дальнюю даль, на самый край неба. Вот наконец показался в морских волнах новый остров. Он был весь покрыт зелёными лесами. Долго-долго выбирали братья, на какое дерево опуститься. Всё казалось им, что вот-вот с веток листья посыплются.
Выбрали они сухое дерево и сели на голый сучок. Теперь отдохнуть бы! Вдруг раздался треск, словно охотник из ружья выстрелил. Вспорхнули испуганные голуби. Покружили-покружили над деревом и сели на другой сучок. И опять послышалось — крак! Обломилась сухая ветка, а за ней и все другие — крак, крак, крак! — стали с треском падать на землю. Стоит ствол, будто топором его обтесали.
— Нет, братец Тэтэхё, видно, и отсюда нам надо спасаться! Полетим, поищем где-нибудь приюта.
— Ах, Тэтэкун, если бы хоть какая-нибудь голая скала посредине моря нас приютила! Я и то был бы рад.
Летят братья-голуби от одного острова к другому. Этот льдом оденется, другой огнём дохнёт. На третьем все деревья колючками ощетинятся.
Полетели братья к одинокой голой скале. И вдруг опустилась она на морское дно, только волны сердито забурлили.
— Беда, беда, видно, все острова в море на нас рассердились, — говорит Тэтэхё.
— А меня уж и крылья не держат.
— Полетим обратно, на наш родной остров, — просит Тэтэкун. — Может, хоть там нас пожалеют.
Собрались братья с последними силами и полетели обратно. Тяжело-тяжело крыльями машут.
Но вот и родное гнездо. Обрадовались детям голубь с голубкой, так обрадовались, что сразу всё простили.
Стали Тэтэхё и Тэтэкун о них заботиться. Сами зёрнышка не склюют, пока отца с матерью не накормят.
Никогда больше не гремел родной остров. Видно, перестал сердиться. И так на нём птицам жилось хорошо, что даже и прозвали его «Голубиный остров».

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.