Когда евреи грешат

Еврейский анекдот

Два бедных еврея распрягли у спящего крестьянина лошадь и спрятали ее в лесу. Но душа у них не на месте: ведь когда крестьянин проснется, он переполошит народ, они обыщут окрестности, найдут воров, безжалостно изобьют их и заберут лошадь … Йойне говорит Шмулю:
— Положись на меня. Я кое-что придумал! — И, встав перед телегой, надевает на себя упряжь. А товарищу велит отвести лошадь на ближайшую конную ярмарку …
Проснувшись, крестьянин ужасно удивился, увидев вместо лошади еврея в лапсердаке. А еврей ударился в слезы и стал рассказывать:
— Когда мы, евреи, согрешим, Бог карает нас, превращая в животных. Вот я согрешил — и стал лошадью. Я раскаялся, и теперь я опять человек Но ты купил меня, и я должен теперь, уже как человек, тащить твою телегу!
Крестьянин даже заплакал от жалости.
— Ни за что! — сказал он. — Бог тебя простил — значит, и я должен тебя простить и отпустить на все четыре стороны. Вот тебе гульден, ступай с миром домой!
Но крестьянину теперь нужна новая лошадь. Он отправляется на конную ярмарку — и что он видит: там стоит его лошадка! Крестьянин подходит к ней и, ткнув ее кулаком в бок, лукаво шепчет:
— Ну что, плут? Опять согрешил?

Одежды Нимрода

Еврейская сказка

Кожаные одежды, которые сделаны были Всевышним для Адама и Евы, перешли через Ноя к Нимроду. Одежды эти обладали свойством — одним видом своим укрощать самых лютых зверей. И когда облаченный в эти одежды Нимрод выходил на ловлю, птицы, животные и звери покорно склонялись перед ним. Отсюда пошла слава его, как замечательного зверолова, и этой славе он обязан избранием его на царство

Далеко ли до Сатьмази?

Еврейский анекдот

Еврей идет по тракту. Встречается ему крестьянская телега. Еврей спрашивает крестьянина:
— Далеко отсюда до деревни Сатьмази?
— Полчаса.
— Можно с вами поехать?
— Садись.
Они едут полчаса. Еврей начинает беспокоиться.
— А теперь — далеко еще до Сатьмази?
— Добрый час или около того.
— Как? ! Перед этим вы сказали, что полчаса!
— Так мы же едем в другую сторону.

Долготерпение Гиллеля

Еврейская сказка

Был такой случай:
Двое заспорили о том, возможно ли рассердить Гиллеля.
— Уж я-то выведу его из терпения! — говорил один.
Побились об заклад в четыреста зуз.
Было это в канун субботы. Гиллель в то время собирался купаться.
Пошел тот человек и, проходя мимо дверей Гиллеля, стал выкрикивать:
— Кто здесь Гиллель? Кто здесь Гиллель?
Оделся Гиллель и вышел к нему:
— Что угодно тебе, сын мой?
— Хочу задать тебе один вопрос.
— Спрашивай, сын мой, спрашивай.
— Отчего у вавилонян головы неправильной формы?
— Сын мой, — сказал Гиллель, — важный вопрос ты задал мне, — оттого, что у вавилонян нет хороших повивальных бабок.
Ушел тот человек. Но через некоторое время вернулся и вновь
принялся выкрикивать:
— Кто здесь Гиллель? Кто здесь Гиллель?
Оделся Гиллель и, выйдя к нему, спросил:
— Что угодно тебе, сын мой?
— Хочу задать тебе один вопрос.
— Спрашивай, сын мой, спрашивай.
— Отчего у тармудян глаза больные?
— Важный вопрос, сын мой, задал ты мне, — должно быть, оттого, что они в песчаных местностях живут.
Ушел тот человек, но вскоре вернулся и вновь давай кричать:
— Кто здесь Гиллель? Кто здесь Гиллель?
Оделся Гиллель и вышел к нему:
— Что угодно тебе, сын мой?
— Хочу задать тебе один вопрос.
— Спрашивай, сын мой, спрашивай.
— Отчего у апракийцев ступни широкие?
— Важный вопрос, сын мой, задал ты мне, — оттого, что они живут среди болот.
— Много еще вопросов я имею, но боюсь рассердить тебя.
Облачился в одежды свои Гиллель, сел и говорит:
— Спрашивай обо всем, что желаешь.
— Тот ли ты Гиллель, которого величают князем израильским?
— Да.
— Пусть же не будет много тебе подобных в Израиле!
— Почему, сын мой?
— Потому, что из-за тебя я потерял четыреста зуз.
— Будь же впредь осмотрительней. Ты не один раз четыреста зуз потеряешь, а рассердить Гиллеля тебе не удастся

Кем работает папа

Еврейский анекдот

В школе дети хвастаются профессиями своих отцов.
Хайнц, сын бедного портного, превращает своего отца в директора швейной фабрики, сын сапожника Майера делает из своего отца владельца обувной фирмы. Тут подает голос маленький Мориц, отпрыск хазана (кантора в синагоге):
— А мой отец работает конферансье в соборе на Ромбахстрит.

Рабство и свобода

Еврейская притча

Некто имел участок земли, покрытый кучами мусора, и решил его продать. Купивший эту землю очистил ее от мусора и нашел на том месте родник превосходной воды. Насадил он виноград и гранатовые деревья, остальное место разбил на грядки под ароматические растения; посадки свои подвязал на тычинках; построил тут же башню и приставил к месту надежного сторожа.
Прохожие не могли налюбоваться. Случилось побывать там прежнему владельцу. Видя, во что превратилась прежняя пустошь, он воскликнул: “Горе мне! Такое место я продал! Такой благодати я лишился!”
Народ израильский, находясь в Египте, представлял собою пустошь, покрытую мусором. Свобода превратила их в вертоград цветущий — и слава их прошла по всему миру, как живой укор прежнему их поработителю, фараону

Вексель

Еврейский анекдот

Отец, на смертном одре:
— Я оставляю вам прекрасное состояние. И прошу вас: когда я умру, положите мне что-нибудь, чтобы я унес это с собой в могилу.
Отец умер. К гробу подходит старший сын:
— Я обещал положить что-нибудь отцу в гроб. Я кладу сто марок. — И кладет в гроб купюру.
Подходит второй сын:
— Я тоже обещал положить что-нибудь в гроб. Мой брат положил сто марок Я кладу столько же.
Следующим подходит третий сын. Он видит в гробу две купюры и говорит:
— Если мои братья положили по сто марок, то и я не могу не выполнить последнюю волю отца. Даю тоже сто марок А поручиться могу за триста. Так что двести я забираю, зато кладу вексель на всю сумму.
Окружающие начинают роптать. Третий сын оборачивается и говорит возмущенно:
— Что это значит? Вы что, думаете, мой вексель не обеспечен?

Вся суть Торы

Еврейская притча

Был такой случай:
Приходит некий иноверец к Шаммаю и говорит:
— Я приму вашу веру, если ты научишь меня всей Торе, пока я в силах буду стоять на одной ноге.
Рассердился Шаммай и, замахнувшись бывшим у него в руке локтемером, прогнал иноверца.
Пошел тот к Гиллелю. И Гиллель обратил его, сказав:
— “Не делай ближнему того, чего себе не желаешь”. В этом заключается вся суть Торы. Все остальное есть толкование. Иди и учись.

Почему никто не знает, где похоронен Моисей

Еврейский анекдот

Как известно, никто не знает, где похоронен Моисей.
Некий еврей, который много занимался изучением еврейских религиозных текстов, рассуждал таким образом:
— Одни говорят, Моисей перед смертью сам запретил обозначать место, где будет лежать его прах: он опасался, что люди будут обожествлять его личность наподобие язычников. Другие утверждают, что могилы Моисея нет и вообще быть не может, потому что Моисея, когда он умер, ангелы тут же вознесли на небо…
Но настоящая причина известна мне одному. Моисей просто хотел избавить себя и своих единоверцев от позора: он-то знал, что ему по сей день не поставили бы приличного надгробного камня.

Странник в Содоме

Еврейская сказка

Завернул в Содом на ночлег некий странник. На осле его навьючен был, перевязанный шнуром, дорогой, разноцветного узора ковер.
Странника встретил один содомлянин и любезно пригласил его на ночлег. В продолжение двух дней не отпускал его гостеприимный хозяин.
Когда же странник собрался наконец в дорогу и спросил у хозяина ковер со шнуром, тот прикинулся непонимающим, о чем ему говорят:
— Ковер? Какой ковер?.. Ага, понимаю: тебе приснился ковер… Разноцветный, говоришь ты? И еще шнур приснился тебе? Это, милый человек, сон хороший, к добру тебе: шнур, который ты видел во сне, предвещает тебе долгую жизнь, а ковер разноцветный означает, что ты приобретешь прекрасный сад со всевозможными плодовыми деревьями. Вот, друг мой, что означает сон твой.
— Какой там сон! — запротестовал странник. — Не во сне, а на яву я сдал тебе на хранение ковер со шнуром и требую, чтоб ты мне их возвратил.
Отправились к судье. А судья, выслушав обоих, заявил страннику:
— Сей почтенный гражданин, оказавший тебе столь радушный прием, издавна известен у нас как превосходный толкователь снов, и за то, что он так хорошо истолковал твой сон о ковре и шнуре, ты должен уплатить ему четыре серебреника, — это по таксе, и сверх того за все, что съедено и выпито тобою в эти два дня.