Девушка на тинге

Датская баллада

У юной девушки Инге
— В зеленом лесу —
Нынче есть дело на тинге.
А я поеду к милой.

Король, меж рыцарей сидя, дивится:
«Я вижу, на тинг явилась девица».

Ответил слуга, прищурив глаз:
«Хочет она поглядеть на вас.

Но что-то не впору оделась она,
Плащ широк или юбка длинна».

В девушке, видно, робости нет.
Сказала она слуге в ответ:

«Если бы мне не нужен был суд,
Была бы я дома, а не тут.

Если бы не было судного дела,
Я бы спокойно дома сидела.

Юбка моя не слишком длинна,
И впору плаща моего ширина.

Датский король, преклони свой слух,
Дело такое, что стоит двух.

Малым ребенком я была,
Мать моя в могилу легла.

Отец меня на коленях качал,
Скот и золото мне завещал.

Умер отец, как грянул гром,
И я осталась со всем добром.

Остались три дяди из всей родни,
Меня разорить решили они.

Они скотом травили мой луг,
Они сманили лучших слуг.

Они забирали моих коров
И звали слуг покинуть мой кров.

Я жить не хочу среди голых стен,
Пусть будет мой двор — королевский лен».

«Спасибо за дар, я доволен тобой,
Будет рыцарь тебе любой».

«Если любого я получу,
То Ове Стисёна я хочу».

«Ове, ты должен встать и сказать,
Хочешь ли эту девушку взять?»

Ове сказал в большой тишине:
«Красивая девушка, лен — не по мне.

Привычнее мне сидеть в седле,
Чем спозаранку копаться в земле.

Ястреб любимый — мой лучший друг,
А не крестьянский тяжелый плуг».

«Тебя отвезу я домой сама
Крестьянского набираться ума.

Возьмешься за плуг — поглубже паши
И много зерна бросать не спеши.

Пройдись бороной по полям под конец
И будешь не хуже, чем мой отец.

Будь хлебосолом, пируй на славу,
И ты в почете будешь по праву».

Весело слушали ее.
Ове согласие дал свое.

Одна она ехала спорить на тинге,
А с тинга весь двор провожает Инге.

Было веселье и шум большой,
— В зеленом лесу —
Ове сделал Инге женой.
А я поеду к милой.

Дочь Торбена

Датская баллада

Мы малые дети, нас бог не спас,
— Запела птица —
Отец так рано ушел от нас.
Уже рассвело, и роса на траву ложится.

Они в воскресенье собрались решить,
— Запела птица —
Как в понедельник отомстить.
Уже рассвело, и роса на траву ложится.

Едут они вдоль опушки лесной,
А Торбен пашет в самый зной.

«Торбен, теперь покорись судьбе,
Кровь нашего родича на тебе».

«Оставьте меня, уезжайте прочь,
Берите землю, берите дочь».

«Нам нужно только одного,
Крови из сердца твоего».

Мечи опускались не раз, не два,
Валялись куски, как в роще листва.

Поехали к Торбену на двор,
Затеяли с дочерью разговор.

Как лилия, девушка стройна,
Две чаши из золота держит она.

С улыбкой чаши она подает,
Сперва здоровье убийцы пьет.

«Знать бы, как ты влечешь сердца,
Не пролил бы кровь твоего отца».

«Если отца моего ты убил,
Всю мою радость ты погубил».

«Если я зло тебе причинил,
Буду с тобою нежен и мил»

Он посадил ее на коня,
Под черным плащом ее хороня.

По черному вереску шел их путь,
— Запела птица —
Вовек не упасть ей отцу на грудь.
Уже рассвело, и роса на траву ложится.

Юный Энгель

Датская баллада

Пригож был юный Энгель,
Отважен был и смел.
Девицу знатную он полюбил
И увезти сумел.
Неужто все не брезжит день?

Девицу звали Мальфред,
Но хоть богат ее дом,
Не в нем она брачную ночь провела,
А в ельнике густом.

Однажды юный Энгель
Проснулся ночью от сна.
Заговорил он с Мальфред,
И вмиг проснулась она.

«Мне серый волк приснился,
Он в темном лесу лежал.
Мое обнаженное сердце
Он в пасти своей держал».

«Недобрый сон ты увидел.
Должно быть, вещим он был,
Ведь ты меня похитил
И никого не спросил».

Далее

Дочери мстят за отца

Датская баллада

Сестре говорит родная сестра:
— В смелого можно влюбиться —
«Хочешь замуж — и прочь со двора?»
В зеленом лесу живет девица.

«Нет, я замужества не ищу,
Сперва за смерть отца отомщу».

«Чтобы с убийцей счеты свести,
Меч и кольчугу нужно найти».

«В городе, слышно, народ богат,
Меч и кольчугу нам одолжат».

Они опоясались мечом.
Они родной покинули дом.

Им этот день удачу принес,
Встретился Эрланд в роще роз.

«Скажите, вы обручены
Или ищете доброй жены?»

«Мы оба не обручены,
Мы оба ищем доброй жены».

«Я укажу вам славное место,
Где живут две богатых невесты».

«Спасибо, если поможешь нам,
А что не сватаешься сам?»

«Эти невесты богаты,
Но я убил их брата.

Я их отца мечом уложил,
А с матерью их, как с женою, жил».

«Отца ты нашего уложил,
Но ты солгал, что с матерью жил!»

По-женски достали они два меча,
Но по-мужски рубили сплеча,

Они рубили в две руки,
Как в роще листва, валялись куски.

Плачет одна и другая сестра:
Идти на исповедь пора.

Но поп обеих пожалел,
Три пятницы поститься велел.

Нилус и Хилле

Датская баллада

Пригож и молод Нилус,
Отважны его дела.
Просватал он гордую Хилле,
Она красивой была.
Они играли, но гневной была игра.

Веселая вышла свадьба,
Гуляли пять долгих дней.
Нилус жену увозит,
Домой он едет с ней.

Велел он подать карету,
Коней велел привести.
На вересковом поле
Их буря застала в пути.

«Становится холоднее,
И хлещет дождь по полям.
Скажи, дорогая Хилле,
Куда отправиться нам?

До Хедингсхольма загоним
Не одного коня,
А в Фредерлунде — твой дядя,
Но в гневе он на меня».

«Мы в Фредерлунд поедем,
Верно тебе говорю.
Если дома мой дядя,
Я мигом вас помирю».

К дяде во двор въезжают
Они на беду и грех.
А там встречает их Педер,
Закутанный в куний мех.

«Мой добрый дядя Педер,
Привет от нас прими
И дай пристанище мужу
Со всеми его людьми».

«Господь помилуй, Хилле,
Ты так похожа на мать.
Богаче и лучше мужа
Хотел я тебе подобрать».

«Богаче и лучше мужа
Ты мне не подберешь.
Я Нилуса полюбила,
Он мне и мил, и хорош»,

«Пристанище муж твой получит,
И он, и люди его.
Но сам он, конечно, помнит,
Что брата убил моего».

Хилле в опочивальню
Они проводили толпой,
А Нилусу показали
Отдаленный покой.

Медом его поили,
Чтоб было ему веселей,
А тем временем Педер
Вооружил людей.

В покой ворвался Педер
И бросил на стол свой меч:
«Помнишь ли ты, Нилус,
Как брата заставил лечь?»

«Я помню это все время
И в памяти храню.
Но, если жив я буду,
Я брата тебе заменю».

«Ты прочь уедешь с миром,
Останешься в живых.
В залог мы возьмем обоих
Племянников твоих».

Племянники стали рядом,
Воздух мечами рубя.
«Позволь, господин паш Нилус,
Мы постоим за себя».

Смотрел не дрогнув Нилус,
Как воины спор вели,
Как два племянника юных
Мертвыми полегли.

«Я на святой могиле
Поклялся однажды в беде,
Что выну меч в воскресенье
Лишь по крайней нужде».

Нилус шагнул к убийцам
И вынул меч из ножон.
Я вам скажу по чести,
Рубил, как мужчина, он.

Против его ударов
Никто не мог устоять,
Но тут его меч сломался,
Треснула рукоять.

Подушками он защищался,
Врагов чем попало бил,
Но у дверей покоя
Смертельно ранен был.

Сказал он, страдая от раны,
Себе не в силах помочь:
«Вставай с постели, Хилле,
Пора нам ехать прочь».

В седло он поднял Хилле,
Еле в седло он влез.
И в Хедингсхольм поехал
Полями наперерез.

Он ехал тихим шагом,
Не мчался во весь опор.
Одетая в мех куницы,
Сестра его вышла во двор.

«Мой брат, отчего ты невесел?
Сойди с коня поскорей
И расскажи, где оставил
Обоих моих сыновей».

«Во Фредерлунде гостил я,
Смертельно ранен я,
И там же, в бою неравном
Пали твои сыновья.

Стели мне постель пошире,
Крепко я буду спать.
А овдовеет Хилле —
Ты ей заменишь мать».

«Мне дочерью Хилле не станет,
Несчастье она несет:
Я двух сыновей потеряла,
И брата ничто не спасет».

Пришло большое горе,
Развеяло радость в прах.
К рассвету мертвый Нилус
Лежал у сестры на руках.

Вслед за его кончиной
Другая беда пришла:
Хилле легла возле мужа
И тоже умерла.
Они играли, но гневной была игра.

Меч-мститель

Датская баллада

Педер въехал на замковый двор.
Датский король с ним повел разговор.
Доброй поездки верхом!

«Спасибо, Педер, что нас навестил.
Ты за отца не отомстил?»

«На юге я был, в далеком краю,
Где солнце копит силу свою.

На западе был я, в далеком краю,
Где солнце теряет силу свою.

На севере был я, в дальних краях,
Где море застыло в холодных льдах.

Потом повернул я на восток,
Где новый день свой свет зажег.

Но я не нашел человека того,
Что знает убийцу отца моего».

«Чем наградишь человека того,
Что знает убийцу отца твоего?»

«Я дам ему золото и серебро,
Ему добром отплачу за добро.

Его наградить в моей будет власти,
Я дам корабль, паруса и снасти».

Король сказал, закутавшись в мех:
«Узнай же того, на ком этот грех.

Да будет мне в помощь воля творца,
Я убил твоего отца».

Педер себя ударил в грудь:
«Сердце моё, каменным будь!

Не дай, моё сердце, уйти врагу.
Я отомщу, как только смогу».

Педер стоит в углу двора,
Ему с мечом говорить пора.

«Меч мой, славу свою обнови.
Хочешь ли ты искупаться в крови?

Ты за меня, мой меч, постой,
Нет у меня родни другой».

«Как я могу тебе помочь?
Моя рукоять отлетела прочь».

Педер велел кузнецам ковать,
Сделать новую рукоять.

Втроем кузнецы рукоять ковали,
Пошло на нее полпуда стали.

«Ты за меня, мой меч, постой,
Нет у меня родни другой».

«Таким же твердым стань с этих пор,
Как буду я на расправу скор.

Таким же надежным ты должен стать,
Как новая моя рукоять».

Педер с мечом туда идет,
Где воины пьют вино и мед.

Педер свой меч на них испытал,
Он восьмерых на полу распластал.

Слева и справа он заходил,
Женщин и девушек не щадил.

Педер рубил все быстрей и быстрей,
Убил короля и его сыновей.

Из колыбели ребенок сказал:
«Много греха ты на душу взял.

Когда я вырасту большим,
Я ни за что не стану таким».

«Отцу твоему я мстил до конца,
Но ты не отомстишь за отца».

Страшен во гневе Педер был,
Ребенка он надвое разрубил.

«Теперь отдохни, успокойся, меч,
Пора тебе мирно в ножны лечь».

«Тяжко мне, твоему мечу,
Теперь я крови твоей хочу.

Если бы ты не сказал этих слов,
Тебя пронзить я был готов».

Педер отправился к кузнецам,
Себя заковать велел он сам.

Хотел он странствовать в цепях,
Словно преступник или монах.

На прах короля он ступил ногой,
Свалились цепи сами собой.
Доброй поездки верхом!

Юный Свейдаль

Датская баллада

Юный Свейдаль играет в мяч,
Кидает метко и смело.
В красивую девушку мяч попал,
И девушка побледнела.
Ты говори с умом!

В комнату к девушке мяч попал,
Свейдаль пошел за мячом.
Грустный вышел он назад,
Грустить ему было о чем.

«Юный Свейдаль, твой меткий мяч
Ты не бросай мне вслед.
В чужой стране тебя девушка ждет,
Без тебя ей счастья нет.

Не будешь ты ни пить, ни есть,
И будет твой сон нехорош,
Покуда ты от сонных чар
Девушку не спасешь».

Юный Свейдаль накинул мех,
Был его мех богат.
Свейдаль отправился туда,
Где воины сидят.

«Здесь вы сидите, люди мои,
Мед и вина — ваше питье.
К могиле матери я пойду,
Совета спрошу у нее».

К могиле матери Свейдаль пришел,
И стал он громко звать.
Треснули камни, и дрогнул холм,
Под которым лежала мать.

«Кто это? Кто меня зовет
И прах тревожит мой?
Кто не дает мне мирно спать
В моей могиле сырой?»

«Это Свейдаль, единственный сын,
Которого ты родила.
Он хочет, чтобы ты ему
Добрый совет дала.

Мачеха с дочкой сделали так,
Чтоб о девушке я страдал,
А девушку эту никогда
Я в глаза не видал».

«Я дам тебе резвого коня,
Ты ловко сидишь в седле.
Он побежит по соленым волнам,
Словно по твердой земле.

Я дам тебе волшебный меч,
С ним светел темный бор.
В крови дракона меч закален
И будет пылать, как костер».

Юный Свейдаль сел на коня
И задал работу шпорам.
То полем широким скачет он,
То темным дремучим бором.

По берегу моря скачет он,
У самой волны морской,
И видит — к берегу гонит пастух
Скотину на водопой.

«Скажи мне правду, добрый пастух,
Правду не надо таить,
Чей ты сам и чей это скот,
Что гонишь ты поить?»

«С нашей юной госпожой
Стряслась большая беда.
Каким-то Свейдалем бредит она,
Хоть не был он здесь никогда».

«Добрый пастух, скажи поскорей,
Как мне найти госпожу.
Если я стану твоим королем,
Щедро тебя награжу».

«Двор на горе, где липы стоят,
Не такая уж даль.
Из серого мрамора дома,
А дверь закована в сталь,

Из серого мрамора дома,
И сталью скована дверь.
Минуло восемнадцать зим
Моей госпоже теперь.

Слева у двери — лютый медведь,
А справа — грозный лев.
Но если истинный Свейдаль ты,
Не страшен тебе их гнев».

Свейдаль в гору погнал коня,
Поднялся дорогой крутой,
И все запоры на дверях
Упали сами собой.

Грозный лев и лютый медведь
К его ногам легли,
И липа золотую листву
Склонила до земли.

Липа склонила до земли
Золотую листву,
И девушка, открыв глаза,
Увидела все наяву.

Открыла девушка глаза
И слышит — звенят стремена.
«Хвала творцу, я от сонных чар
Свейдалем спасена».

Юный Свейдаль вошел в покой.
Немногие так хороши.
Взглянула девушка на него
И обняла от души.

«Добро пожаловать, мой жених,
К верной твоей невесте.
Хвала всевышнему в небесах,
Мы будем счастливы вместе».
Ты говори с умом!

Девушка-птица

Датская баллада

Я возле фьорда знаю лес
Высокий и густой.
Большие деревья радуют глаз
Невиданной красотой.

Стройные липы там растут,
Развесистые ивы.
Олени и лани бегают там,
Неслыханно красивы.

Играет благородный олень,
Порхают птицы украдкой,
И носит молодая лань
Золото под лопаткой.

Оделся Нилус Эрландсён
И в лес ушел за добычей,
Увидел лань — и погнался за ней,
Таков его обычай.
Так девушку парень поймал.

Невесел Нилус Эрландсён,
Страсть его сердце гложет.
Три долгих дня он гонит лань,
А изловить не может.

На тропках он расставил силки,
Но ходит лань осторожно.
Как ни гонись, как ни хитри,
Поймать ее невозможно.

В дальнюю рощу Нилус пришел,
Тоска его сердце давит,
И он спускает пять собак —
Собаки лань затравят.

Собаки мчались за ней по пятам,
Хотели вцепиться в тело,
Но в птичку превратилась лань
И высоко взлетела.

На ветку липы села она
Среди лесного шума,
А хмурый Нилус снизу, с земли,
Смотрел на нее угрюмо.

Но только занес он над липой топор,
Хозяин леса явился
И протянул к топору копье,
Чтоб Нилус остановился.

«Коль тронешь родовой мой лес,
Хоть деревцо истратишь,
Увидишь, Нилус Эрландсён,
Как дорого ты заплатишь»,

«Позволь мне срубить одно деревцо,
Уйди, со мной не споря.
Если птичка не будет моей,
То я умру от горя».

«Ты славный парень, но видит бог,
Своего не дождешься часа,
Покуда птичке ты не дашь
Кусок живого мяса».

Он вырезал мясо из груди,
На сук его повесил.
Птичка крыльями повела,
И вид ее сделался весел.

Птичка мигом слетела на сук,
Кровавый кусок поклевала
И девушкой стала такой красоты,
Какой еще не бывало.

Она стояла среди листвы
В рубашке шелковой красной,
И Нилус услышал скорбный рассказ
О доле ее злосчастной.

«Сидела я у отца за столом
И розы перебирала,
Но мачехе стало невмоготу,
Что я так славно играла.

Она меня превратила в лань,
Пугливую лань в дуброве,
А семь служанок — в семь волков,
Моей чтобы жаждали крови».

Она распустила кудри свои,
И кудри упали волнами.
И тут же семь служанок пришли,
Что прежде были волками.

«Спасибо, Нилус Эрландсён,
Теперь я твоя до гроба.
В моих объятьях ты будешь спать,
Покуда живы мы оба.

Спасибо, Нилус Эрландсён,
Твоей я буду до гроба.
Бок о бок со мной ты будешь спать,
Покуда живы мы оба».
Так девушку парень поймал.

Оге и Эльсе

Датская баллада

Две девушки золотом шили,
Держали шитье,
А третья грустила, что умер
Любимый ее.
Она ему поклялась.

Эльсе встретилась с Оге,
Он ехал верхом.
Вскоре он с ней обручился
И стал женихом.

Он золота взял немало
И Эльсе берег,
Но только окончился месяц,
В могилу он лег.

Так горько оплакала Эльсе
Несчастье свое,
Что Оге в глубокой могиле
Услышал ее.

Он гроб поднимает на плечи,
Идет, как слепой,
Приходит к покою невесты
Тяжелой стопой.

Он гробом стучит непокрытым,
Не пряча в меха:
«Вставай, любимая Эльсе,
Впусти жениха».

Горько заплакала Эльсе,
Ей горе, как нож.
«Коль скажешь ты имя Христово,
Ко мне ты войдешь».

«Вставай, любимая Эльсе,
Поверь, я не лгу:
Сказать тебе имя Христово,
Как прежде, могу».

Эльсе горячие слезы
Отерла рукой,
Встала и мертвого Оге
Впустила в покой.

Из золота частый гребень
Достала она
И жениха причесала,
Смертельно бледна.

«Скажи мне, любимый Оге,
Скажи мне скорей,
Как там в подземном мраке,
В могиле твоей?»

«В нашем подземном мраке,
В могиле моей,
Как в светлом небесном царстве, —
Будь веселей».

«Зачем же, любимый Оге,
Мне мыкать беду?
Я лучше в твою могилу
С тобою пойду».

«Темно в моей тесной могиле,
Туда не стремись.
Темно в ней, как в преисподней.
Крестом осенись!

Когда ты грустишь и плачешь
И хмуришь лоб,
Старой прокисшей кровью
Полон мой гроб.

В моем изголовье травы
Под ветром шуршат,
В ногах моих скользкие змеи
Кишмя кишат.

Когда ты поешь и смеешься,
Не льешь ты слез,
Могила полна лепестками
Прекрасных роз.

Но черный петух загорланил,
О Эльсе, прости!
Покуда открыты ворота,
Я должен уйти.

И белый петух загорланил
Под кровлей дворца.
Стремиться в сырую могилу —
Удел мертвеца.

И красный петух загорланил,
Язычников друг.
Пора мне в сырую могилу,
Светает вокруг».

Он гроб поднимает на плечи,
Идет, как слепой,
К раскрытой могиле уходит
Тяжелой стопой.

Заплакала бедная Эльсе,
Оставила дом,
Пошла она следом за Оге
Во мраке лесном.

Все дальше по темному лесу
Шел мертвый жених,
Поблекли и выцвели пряди
Волос золотых.

«Смотри, как от звездочек малых
Блестит небосвод.
Порадуйся звездному небу,
И полночь пройдет».

На звезды она оглянулась,
Не видя его,
А он опустился под землю,
Вокруг — никого.

Домой опа шла одиноко
И слезы лила,
И только окончился месяц,
В могилу легла.
Она ему поклялась.

Горе Хилле

Датская баллада

Сидела и шила Хилле,
— Мое горе знает бог —
Так худо нигде не шили.
Кроме бога, никому не понять моих тревог.

Шелком стала она покрывать,
Что надо золотом вышивать.

Золотом стала покрывать,
Что надо шелком вышивать.

Служанка знать королеве дает,
Что Хилле нынче худо шьет.

Королева накинула мех,
Пошла посмотреть, что там за грех.

«Хилле, нынче твой шов нехорош.
Скажи, отчего ты худо шьешь?

Можно подумать по шитью,
Что кто-нибудь радость сгубил твою».

«Прошу посидеть со мной госпожу,
Я все мое горе расскажу.

Мой добрый отец был королем,
А мать, королева, вела его дом.

Отец оказал мне почет большой,
Двенадцать рыцарей шли за мной.

Отец им велел мою честь хранить,
Но я дала себя соблазнить.

Герцог Хильдебранд звался он,
Его ожидал английский трон.

Хотели мы покинуть страну,
На двух конях мы везли казну.

Мы к ночи приехали на ночлег
И наших коней сдержали бег.

Но семеро братьев настигли меня,
Ломали дверь, сестру кляня.

Мой милый меня по щеке потрепал:
„Назовешь мое имя — и я пропал.

Я не погибну, хоть буду в крови,
Только по имени не назови».

Он выхватил меч, на меня взглянул
И двери настежь распахнул,

Он первый приступ мечом отбил
И всех моих братьев зарубил.

Потом второй он приступ отбил,
Отца и зятьев мечом зарубил.

„О Хильдебранд, удержи свой меч!
Мой младший брат не должен лечь.

Он скорбную весть домой отвезет,
Что много стало вдов и сирот».

Слова мои прозвучали, как гром,
Израненный Хильдебранд пал ничком.

Младший брат меня за руку взял,
Седельным ремнем меня связал.

Он волосы мои распустил,
Ими меня к седлу прикрутил.

Плыть через самый глубокий пруд
Его коню это было не в труд.

На самый маленький из корней
Кровь лилась из ноги моей.

Брат меня к нашему замку привез,
Там мать ждала, не скрывая слез.

Меня удавить не позволила мать,
Велела она меня продать.

Пошел на колокол доход,
На церкви Марри колокол тот.

Ударил колокол, как зарыдал,
И сердце матери разорвал».

Хилле рассказ не кончила свой,
Она упала неживой.

Она превратилась в холодный прах
— Мое горе знает бог —
У королевы на руках.
Кроме бога, никому не понять моих тревог.