Утренний сон девушки

Датская баллада

Рисели входит в покой,
— Длинна французская миля —
Девушек будит твердой рукой.
А венды идут по дороге к замку.

Всех она ласковым будит словцом,
А Вессе будит жестким прутом.

«Будешь так предаваться снам,
За юного рыцаря не отдам».

«Я видела столько утренних снов,
Сколько у девушек пестрых обнов.

Маленькой уткой я была,
В землю вендов я поплыла.

Крылья широкие стеля,
Покрыла я вересковые поля.

На корень липы села я,
Склонила ветви липа моя»,

«Отдай мне, племянница, утренний сон,
Это тебе не будет в урон.

Я летом шитье не спускала с колен,
Я все отдам тебе взамен»,

«Ты летом шитье не спускала с колен,
Но этого мало мне взамен»,

На этом прервался разговор,
Вендов король въехал во двор.

Вендов король въехал во двор,
На Рисели поглядел в упор,

«Что вам подать, мой господин,
С медом вино или мед один?»

«Ни мед, ни вино я сегодня не пью,
Зови племянницу твою».

«Вессе моей всего пять лет,
Она у мачехи, здесь ее нет»,

«По мне хоть три года племяннице будь,
Ступай да ее захватить не забудь».

«Девушки золотом шьют весь день,
А Вессе спит, видно, шить ей лень».

Она короля в покой провела,
Сама за племянницей пошла,

Стала за волосы таскать;
«Нечего в сраме счастья искать.

Живо со мной возвращайся в дом,
Предстанешь перед королем»,

Вессе вошла, и стало светло,
Будто солнце на небо взошло.

«Такую девушку трудно найти,
Хоть замуж бери, хоть ей нет пяти».

Он коснулся ее щеки,
Он попросил ее руки,

«От слова я не привык отступать,
Сколько захочешь, ты будешь спать»,

Они одели ее в шелка
И подняли на гнедого конька.

Корона ей пришлась точь-в-точь,
— Длинна французская миля —
Король и Вессе уехали прочь.
А венды идут по дороге к замку.

Раненая девушка

Датская баллада

Рыцари в танце ходят,
— Танцуйте, знатные господа! —
Рыцари девушек водят.
Девушкам нужно честь оказать,

Одеты рыцари в рыжий мех,
— Танцуйте, знатные господа—
А юная Кирстен краше всех.
Девушкам нужно честь оказать.

Танцует рыцарь вооруженный,
Бережно держит меч обнаженный.

Скользнуло лезвие клинка,
У Кирстен ранена рука.

Пять пальцев порезала она,
Не шить ей вечные времена.

Десять пальцев повреждено,
Кроить ей больше не суждено.

Кирстен в королевский покой
Идет с окровавленной рукой.

«Дочь моя Кирстен, в крови твой мех,
Скажи отцу, чей это грех?»

«Никто в этой крови не виноват.
Постель постелить послал меня брат.

Меч его висел на стене,
И вид меча понравился мне.

Тронула я блестящий клинок,
Он пальцы порезал поперек.

Десять пальцев порезала я,
Теперь от меня не ждите шитья».

«А кто будет шить и вышивать?
Кто будет тебе рукава шнуровать?»

«Помогут мне сестра и мать
И шить, и рукава шнуровать».

Слышал рыцарь ее ответ,
Он был пригож и красиво одет.

Коснулся он ее щеки:
«Могу я просить твоей руки?

Моей сестре я велю вышивать,
Служанкам — твои рукава шнуровать.

Они не ослушаются меня,
А я поведу твоего коня».

Спросил король, пригубив вина:
«На что тебе такая жена?»

«Из-за меня ее пальцы в крови,
Она достойна моей любви».

Рыцарь назвал ее женой,
— Танцуйте, знатные господа! —
Юную Кирстен увез он с собой.
Девушкам нужно честь оказать.

Служанка с ручной мельницей

Шведская баллада

Инга пела, зерно меля,
— Так хорошо —
И разбудила короля.
Так хорошо она пела.

Слугам король вопрос задает:
«Что за птица так сладко поет?»

«Это Инга мелет муку
И слаще поет, чем кукушка „ку-ку»».

Король слугу за Ингой шлет.
«Пусть эта девушка придет».

Слуга идет туда, где она:
«Ты к королю идти должна».

«Мне к королю идти чудно,
Видишь, одета я в рядно»,

«Будь ты хоть в рубашке ночной,
А все-таки пойдешь со мной».

Инга на галерею вошла,
Сапог козловых не сняла.

В дверь вошла, одолела стыд.
Нежно король на нее глядит.

«Спой мне, Инга, песню твою.
Рубашку шелковую даю».

«Рубашку я охотно беру,
Но петь мне нынче не по нутру».

«Спой мне, Инга, песню твою,
Каменный дом тебе даю»,

«Каменный дом я охотно беру,
Но петь мне нынче не по нутру».

«Спой мне, Инга, песню твою,
Полкрролевства тебе даю».

«Полкоролевства охотно беру,
Но петь мне нынче не по нутру».

«Спой мне, Инга, песню твою.
Жизнь молодую тебе отдаю».

«Оставь себе жизнь молодую свою,
Я песню тебе охотно спою».

Поет она песню, поет она две,
Затанцевали щепки в траве.

Поет она три, поет она пять,
Весь двор королевский стал танцевать.

Поет она шесть, поет она семь,
Король с ней танцует на зависть всем.

Ее повернул он к себе лицом
И подарил золотым кольцом.

Нынче Инга обручена,
— Так хорошо —
Носить корону будет она.
Так хорошо она пела.

Бродяга

Шведская баллада

Девушка шила ниткой золотой,
Заглянул в окошко бродяга холостой.
Так весело, весело было играть.

«Хочешь, прохожий, пока не видит мать,
В кости на золото поиграть?»

«Кости я брошу, кости подберу,
Да золота нету поставить на игру».

«Поставь лохмотья, какие есть,
А я поставлю девичью честь».

Кости помечены со всех сторон,
Выиграл прохожий первый кон.

Кости помечены со всех сторон,
Девушка выиграла кон.

Кости помечены со всех сторон,
Выиграл прохожий последний кон.

«Уходи, прохожий, не будь упрям,
Рубашку из шелка тебе я дам».

«Рубашку из шелка охотно получу,
Но выиграл я девушку, ее я хочу».

«Уходи, прохожий, не будь упрям,
Коня с конюшни тебе я дам».

«Коня с конюшни охотно получу,
Но выиграл я девушку, ее я хочу».

«Уходи, прохожий, пе будь упрям,
Ладью с парусами тебе я дам».

«Ладью с парусами охотно получу,
Но выиграл я девушку, ее я хочу».

«Уходи, прохожий, не будь упрям,
Замок в Вадстене я тебе дам».

«Замок в Вадстене охотно получу,
Но выиграл я девушку, ее я хочу».

Девушка, плача, села на кровать,
Длинные волосы стала расплетать.

Прохожий перед нею играет мечом.
«Ты счастлива будешь, не плачь ни о чем.

Я не бродяга, а знатный господин,
Еду из Англии, я королевский сын».

Мигом с постели вскочила она:
«Я тебе буду верная жена».
Так весело, весело было играть.

Девушка на тинге

Датская баллада

У юной девушки Инге
— В зеленом лесу —
Нынче есть дело на тинге.
А я поеду к милой.

Король, меж рыцарей сидя, дивится:
«Я вижу, на тинг явилась девица».

Ответил слуга, прищурив глаз:
«Хочет она поглядеть на вас.

Но что-то не впору оделась она,
Плащ широк или юбка длинна».

В девушке, видно, робости нет.
Сказала она слуге в ответ:

«Если бы мне не нужен был суд,
Была бы я дома, а не тут.

Если бы не было судного дела,
Я бы спокойно дома сидела.

Юбка моя не слишком длинна,
И впору плаща моего ширина.

Датский король, преклони свой слух,
Дело такое, что стоит двух.

Малым ребенком я была,
Мать моя в могилу легла.

Отец меня на коленях качал,
Скот и золото мне завещал.

Умер отец, как грянул гром,
И я осталась со всем добром.

Остались три дяди из всей родни,
Меня разорить решили они.

Они скотом травили мой луг,
Они сманили лучших слуг.

Они забирали моих коров
И звали слуг покинуть мой кров.

Я жить не хочу среди голых стен,
Пусть будет мой двор — королевский лен».

«Спасибо за дар, я доволен тобой,
Будет рыцарь тебе любой».

«Если любого я получу,
То Ове Стисёна я хочу».

«Ове, ты должен встать и сказать,
Хочешь ли эту девушку взять?»

Ове сказал в большой тишине:
«Красивая девушка, лен — не по мне.

Привычнее мне сидеть в седле,
Чем спозаранку копаться в земле.

Ястреб любимый — мой лучший друг,
А не крестьянский тяжелый плуг».

«Тебя отвезу я домой сама
Крестьянского набираться ума.

Возьмешься за плуг — поглубже паши
И много зерна бросать не спеши.

Пройдись бороной по полям под конец
И будешь не хуже, чем мой отец.

Будь хлебосолом, пируй на славу,
И ты в почете будешь по праву».

Весело слушали ее.
Ове согласие дал свое.

Одна она ехала спорить на тинге,
А с тинга весь двор провожает Инге.

Было веселье и шум большой,
— В зеленом лесу —
Ове сделал Инге женой.
А я поеду к милой.

Нильс Вонге нанимает батрачку

Шведская баллада

Нильс Вонге сказал своей жене,
Когда у них рожь поспела:
«Найти бы служанку честную мне,
Вот это было бы дело.
Кто-нибудь должен жать мое поле».

Нильс Вонге серого вывел конька
— Кобылка-то пестровата —
И в город поехал, держась большака,
— Тропинка-то кривовата.

Нильс Вонге весь город проехал верхом,
Спешился он на рынке,
Видит — девчонка, кровь с молоком,
Хлеб принесла в корзинке.

«Хочешь работать в усадьбе моей,
Девушка в белой рубашке?
Дам тебе денег, добрых харчей
И пива — в день по баклажке.
Кто-нибудь должен жать моё поле».

«Жать я могу весь день-деньской,
Коли нужна тебе жница.
Но запрошу и платы такой —
Тебе во сне не приснится.
Тогда я буду жать твоё поле.

Ты должен двадцать колец золотых
На новый серп навесить,
Свяжу я двадцать снопов тугих,
Покуда другие — десять.

Новую юбку ты мне сошьешь
С золотыми шнурками.
Портного в Сёдра Мере возьмешь,
Материю — в Амстердаме.

Быка откормишь лучшей травой,
Бык нужен краено-пестрый.
Один его рог пусть будет кривой,
Другой же — прямой и острый.

В пятницу, в пост, мне рыбки неси,
Три селедки всего и потратишь.
В субботу бочонок ржи припаси,
По субботам ты рожь лопатишь.

На ночь готовь мне кувшин вина
Каждый вечер недели,
А спать меж двух батраков я должна
На шелковой постели.
Тогда я буду жать твоё поле».

Нильс Вонге, крестясь, пустился прочь.
«Ну и денек проклятый!
Чтоб ты пропала, чертова дочь,
С твоей сатанинской платой!
Сам я буду жать моё поле».

Вампир Харпп

Норвежская легенда

Один человек, по имени Харпп, приказал жене похоронить его после смерти у кухонной двери, дабы видел он все, что творится в доме. Жена послушно исполнила приказание; и после смерти Харппа часто видели в окрестностях — он убивал батраков и так досаждал соседям, что никто не отваживался селиться поблизости.
Некий Олав Па нашел в себе смелость сразиться с призраком; он нанес ему сильнейший удар копьем и оставил оружие в ране. Призрак исчез; на следующий день Олав раскопал могилу мертвеца и нашел свое копье в теле Харппа, точно в том же месте, куда поразил привидение. Труп не разложился; его вытащили из гроба, сожгли, пепел выбросили в море и тем избавились от его появлений.

Отец и дочь

Норвежская баллада

Король спросил однажды дочь:
— Молфрид, моя госпожа
«Кто к тебе ходит каждую ночь?»
Туреллиле лежит и слушает, слушает.

«Бывает, что ночью, а то спозаранку
Приходит Кристи, моя служанка».

«Прежде у Кристи, служанки твоей,
Не было светлых коротких кудрей».

«Это не кудри светлых волос,
А венец из завитых кос».

«Можно ли волю служанке давать —
Выше колена рубашку срезать?»

«Утром, когда роса выпадает,
Длинный подол она задирает».

«А чей это конь копытами бьет,
Каждую ночь под окнами ржет?»

«Это не конь разбудил тебя ночью,
Гуси мои под окошком гогочут».

«Слышал ли кто про такие дела,
Чтоб гусь золотые носил удила?»

«Не было золотых удил,
Желтые перья мой гусь обронил».

«Видел я блеск стального меча,
Или ошибся я сгоряча?»

«Ты принял за блеск стального меча
Сиянье солнечного луча».

«Что там за пара новых сапог,
Кто бы забыть у постели их мог?»

«То не пара новых сапог,
Это туфли с девичьих ног».

«Слышал я утром плач за стеной,
Это, должно быть, ребенок твой?»

«Какой там ребенок, воля твоя,
Это Брагья, собака моя».

«Если собака, а не ребенок,
Зачем свивальник и куча пеленок?»

«Должно быть, собака вильнула хвостом,
И хвост у нее закрутился кольцом».

«Море скорее от суши отступит,
Чем женщина в споре кому-то уступит!

Знаешь ли ты, молодая вдова,
Чья у седла висит голова?

Видишь, рука висит на луке?
Знаешь, чья кровь на этой руке?»

«Мне не забыть эту руку, нет!
На ней спала я восемь лет.

Чтоб ты пропал, чтоб ты сгорел,
Чтоб твой труп в могиле истлел!»

«Эти слова да простит тебе бог,
Худших придумать никто бы не смог».

«Ты виноват в моей горькой судьбе,
И за нее отомщу я тебе!»

Вспыхнул дом в эту же ночь —
Сожгла отца непокорная дочь.

Долго усадьба еще полыхала,
— Молфрид, моя госпожа —
Дочь короля в лес убежала,
Туреллиле лежит и слушает, слушает.

Инга рожает

Шведская баллада

Инга за Ростига замуж пошла,
Но девушкой Инга уже не была.
А травы прекрасны.

Он обручился с Ингой, домой ее повез.
Они проезжали через рощу роз.

Въехали в рощу, утомил их путь,
Захотела Инга прилечь отдохнуть.

Черный плащ широкий стелет он ей,
Инга рожает двоих сыновей.

Огонь мечом он высек на хворост сухой,
В башмаках принес он воды речной.

«Скажи мне, Инга, раньше всего:
Эти младенцы от кого?»

«Гость богатый приехал по реке,
Мы в игры играли на золотой доске.

Играли так сладко, словно во сне,
И эту память оставил он мне».

«Не бойся, Инга, вины твоей нет.
Этот гость богатый как был одет?»

«Коричневое платье, мех белый сплошь,
Лицом и осанкой на тебя похож».

«Милая Инга, скажи, не томи,
Что ты сделаешь с этими детьми?»

«Давно я решила, — как только рожу,
Меж землей и камнем сына положу,

Меж землей и дерном другого положу,
Век буду плакать, — о чем, не скажу».

«Оставь эти речи, Инга моя.
Мои это дети, гость — это я.

Пусть моя тетка вырастит детей,
Дом ее близко, отвезем их ей.

Ты ее одаришь шкатулкой золотой,
От меня в подарок — конь любимый мой»
А травы прекрасны.

Жених умирает

Шведская баллада

Педер домой вернулся с тинга,
— В гору смело —
Встретила Педера дочь его Инга.
А на дворе стемнело.

«Здравствуй, отец мой дорогой,
Что нового ты привез домой?»

«Лагман болен и, видно, умрет.
Невесту он проститься зовет».

Инга как громом поражена,
На землю без чувств упала она.

«Опомнись, дочка, что с тобой?
Лагману плохо, но он живой».

«Скажи, отец, как на духу,
Не стыд ли мне ехать к жениху?»

«Ехать к нему тебе не стыд:
Он болен и при смерти лежит».

Педер дочке коня: дает,
Седло позолоченное достает.

Едет Инга на горе свое,
Распущены волосы у нее.

Золотая звенит узда,
На сердце тяжелая беда.

Ехала Инга во весь опор,
Служанка вышла встречать во двор.

Служанка снова в дом вошла:
«Красивая девушка к нам прибыла».

Сияют уздечка и стремена,
Сама, как солнце, блистает она.

Седло золотое как жар горит,
Спадают волосы до копыт».

«Мать, торопись принять, угостить,
Невеста решила меня навестить».

«Твою невесту я не приму,
Сам принимай в своем дому».

Инга, войдя, оперлась о косяк,
Лагман глазами ей сделал знак.

Черной подушки коснулся рукой:
«Сядь, отдохни, побудь со мной».

«Нет, не устала я в пути —
Сердце не может отойти».

Лагман слуге сказал тогда:
«Ларец золотой неси сюда.

Инга, ближе ко мне подойди,
Носи это золото на груди».

Щедрый подарок увидела мать,
Стала она на сына ворчать:

«Сын мой, золото не отдавай,
О младших братьях не забывай».

«Будет у братьев, на что им жить,
А Инге в постели со мной не быть.

Братья получат землю и дом,
— В гору смело —
А ей не сидеть за моим столом».
А на дворе стемнело.