О святом Антонии

Из «Золотой легенды»

Антоний происходит от ana, что означает верх, и tenens — владеющий, как бы владеющий небесным и презревший мирское. Ведь он презрел мир, ибо мир нечист, суетен, преходящ, обманчив и горек. Об этом говорит Бернард: «О мир, запятнанный грехом, что шумишь ты? Куда стремишься увести нас? Или ты хочешь удержать нас, убегая? Но что бы ты делал, если б остановился? Кого только не соблазнил ты, будучи
сладок, но горек ты и обманываешь нас сладостной пищей». Житие Антония написал Афанасий.
Антоний, когда ему исполнилось двадцать лет, услышал, как читали в церкви: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим» (Мф 19, 21). И тогда, продав все, что имел, Антоний раздал деньги нищим и стал вести жизнь отшельника. Муж сей преодолел бесчисленные искушения, насылаемые демонами. Однажды Антоний силою веры победил духа похоти, и тогда сам диавол предстал перед ним в облике черного отрока: пав ниц, диавол признал себя поверженным. Ведь в молитвах Антоний просил, чтобы ему было дано увидеть коварного демона, соблазняющего юношей греховными желаниями. Посмотрев на него, Антоний сказал: «Ты явился ко мне в ничтожном обличье, я больше не буду тебя бояться!».
В другой раз, когда Антоний тайно пребывал в некой гробнице, на него набросилось множество бесов. Они терзали Антония до тех пор, пока слуга не взвалил его на плечи и не унес прочь, словно мертвого. Все сбежались к нему и стали оплакивать как умершего. Пока окружающие горевали, Антоний вдруг пришел в себя и велел слуге вновь отнести его в ту гробницу. Там же, распростертый в бессилии, страдающий от ран, но неукротимый духом, Антоний стал призывать бесов продолжить битву. В облике разных диких тварей они предстали перед ним и вновь начали жестоко терзать его зубами, рогами и когтями. Но вот ослепительное сияние озарило все вокруг и обратило демонов в бегство, Антоний же тотчас исцелился. Он понял, что к нему снизошел Христос, и сказал: «Где был Ты, Благой Иисусе? Где был Ты? Почему Ты не был со мною с самого начала, чтобы прийти на помощь и исцелить мои раны?». Господь ответил ему: «Антоний, Я был тут, но ждал увидеть твою битву. Теперь же, поскольку ты храбро сражался, Я прославлю твоё имя по всей вселенной».

Читать дальше

О святом Марцелле

Из «Золотой легенды»

Марцелл — как бы arcens malum a se — отгоняющий от себя зло. Или же Марцелл подобен mari percellens, возмущающий моря, то есть сотрясающий и колеблющий превратности мирской жизни. Ведь мир подобен безбрежному морю, ибо, как говорит Златоуст в Комментариях на Матфея, «в море шум нестройный, страх нескончаемый, образ смерти, неустанное борение волн, непрерывное непостоянство».
Марцелл, будучи верховным понтификом, порицал императора Максимиана за то, что император жестоко преследовал христиан. Поскольку Марцелл тайно совершал богослужения в церкви, находившейся в доме некоей матроны, разгневанный император велел превратить дом в стойло для вьючного скота, а самого Марцелла поставил сторожить скот вместе с рабами. Проведя на этой службе много лет, святой упокоился в мире в лето Господне 287-е.

О святом Феликсе

Из «Золотой легенды»

Феликс получил прозвание in pincula, «в уколах», то ли из-за места, где он почил, то ли из-за острых палочек, называемых pincula, которые стали орудием его мученичества. Рассказывают, что некогда Феликс учил отроков и был к ним чрезвычайно строг. Поскольку Феликс исповедовал христианскую веру, язычники схватили его и отдали в руки мальчишек, его учеников, которые убили Феликса острыми палочками для письма. Однако Церковь почитает его не как мученика, а как исповедника.
Однажды Феликса подвели к языческим идолам, чтобы он принес им жертвы. Но Феликс подул на идолов и разрушил их. Другая легенда гласит, что когда Максим, епископ Ноланский, скрываясь от преследований, упал наземь, истощенный голодом и жаждой, ангел послал ему Феликса. Тот не имел при себе ничего съестного, но вдруг увидел, что рядом на кусте терновника висит гроздь винограда. Он выжал ее сок в уста старца и затем, взвалив его на плечи, понес дальше. По смерти Максима Феликс был избран епископом. Когда же за проповедь христианской веры Феликса подвергли гонениям, он укрылся в небольшой расщелине среди развалин. Тотчас по воле Божией вход в расщелину был оплетен паутиной. Увидев паутину, преследователи решили, что в развалинах никого нет, и прошли мимо. Перебравшись в другое место, святой Феликс в течение трех месяцев получал пропитание у одной вдовы, но никогда не видел ее лица. Наконец, мир был восстановлен, Феликс же снова вернулся в свою церковь, где и упокоился. Он был похоронен неподалеку от места, называемого Пинкис.
У святого Феликса был брат, также носивший имя Феликс. Когда его принуждали поклониться идолам, Феликс сказал: «Вы враги своим богам: если вы подведете меня к ним, я подую на них, как это сделал мой брат, и кумиры падут».
Святой Феликс возделывал огород, и некие люди захотели украсть у него овощи. Но вместо того, чтобы совершить кражу, они всю ночь старательно вскапывали огород. Наутро Феликс поздоровался с ними, и воры, раскаявшись в своем грехе, вернулись домой.
Однажды к святому Феликсу пришла толпа язычников, чтобы схватить его, но их руки поразила сильная боль. Услышав стоны, Феликс обратился к язычникам: «Скажите: Христос есть Бог, и боль тотчас отпустит вас». Произнеся это, они тотчас же исцелились.
Некогда жрец идолов пришел к Феликсу и сказал: «Господин мой, послушай! Всякий раз, когда мой бог видит, как ты проходишь мимо, он немедля бежит прочь. Я спрашиваю его: «Почему ты убегаешь?». Он говорит: «Я не выношу добродетели этого Феликса!». Выходит, раз мой бог так боится тебя, я должен бояться тебя много больше». Тогда святой Феликс наставил его в вере и привел ко крещению.
Святой Феликс сказал тем, кто поклонялся Аполлону: «Если Аполлон воистину бог, пусть ответит мне, что я держу в руке?». В руке же у него была записка с молитвой Господней. Аполлон не смог ее прочесть, и все язычники обратились к вере.
Наконец, отслужив обедню и отпустив всех с миром, святой Феликс
простерся в молитве и отошел ко Господу.

О святом Макарии

Из «Золотой легенды»

Макарий происходит от macha, что значит дарование, и ares — добродетель. Или же его имя происходит от macha, то есть бой, и rio — наставник. Макарий обладал даром противостать козням демонов и вел добродетельную жизнь. Он смирял плоть, как боец, и как наставник, поучал братьев. Или же Макарий означает Блаженный.
Авва Макарий, скитаясь по безлюдным просторам пустыни, решил
заночевать в гробнице, где были похоронены тела язычников. Он вытащил одно из них и положил себе под голову, как подушку. Демоны, желавшие напугать его, закричали, как бы обращаясь к некой женщине: «Вставай, пойдем с нами в баню!». Другой демон ответил из того мертвого тела: «Никак не могу пойти с вами, на мне лежит какой-то странник!». Макарий не устрашился, но отвечал тому голосу, говоря: «Вставай и иди, коли сможешь». Услышав это, демоны разбежались с громким криком: «Господин, ты одолел нас!».
Однажды авва Макарий пробирался через болота к своей келье.
Диавол с косой в руках явился ему и хотел сразить Макария, но не смог.
Тогда диавол сказал: «О Макарий, ты творишь надо мной великое насилие, и я не в состоянии победить тебя. Я стремлюсь делать то же, что и ты: ты постишься, и я ничего не ем, ты бодрствуешь, и я не сплю точно так же. В одном лишь я не могу сравниться с тобою». Авва спросил его: «В чем же?». Тот ответил: «В твоем смирении, и потому я не в силах с тобой сражаться».
Когда в юности Макария одолевали искушения, поднявшись, он взвалил на плечи громадный мешок с песком и многие дни шел с ним через пустыню. Встретив его, Феосебий спросил: «Отче, зачем ты несешь на себе столь тяжкий груз?». Макарий ответил: «Сотрясаю сотрясающего меня».
Авва Макарий увидел сатану, который шествовал в обличье человека. Диавол был одет в разодранное полотняное платье, из каждой прорехи которого свисали бутылки. Макарий спросил его: «Куда ты идешь?». Он ответил: «Иду поить братию». Макарий спросил: «Зачем ты несешь столько бутылок?». Тот ответил: «Я несу их братьям на пробу, и если кому-то не понравится одна, я предложу другую или третью, и так по порядку, чтобы каждый выбрал ту, которая ему по вкусу». Когда диавол возвращался, Макарий спросил: «Как дела?». Тот ответил: «Все монахи полны святости, и никто не принял меня, кроме одного, по имени Феотист». Макарий поднялся и отправился туда. Найдя брата, поддавшегося искушениям, Макарий своими наставлениями вернул его на путь истинный. После того Макарий снова встретил диавола и сказал: «Куда направляешься?». Тот ответил: «Иду к братии». Когда диавол шел обратно, старец увидел его и спросил: «Как поживают те братья?». Диавол сказал ему: «Плохо». Тот спросил: «Отчего же?». «Потому что все они святые, и, что хуже всего, я утратил единственного, кто был в моей власти, ибо он сделался святее прочих». Услышав об этом, старец возблагодарил Бога.
Однажды святой Макарий нашел череп и, помолившись, спросил, кем тот был при жизни. Череп ответил, что был язычником. Макарий сказал ему: «Где сейчас твоя душа?». Тот ответил: «В преисподней». Когда же Макарий спросил, глубока ли та бездна, череп поведал, что она находится от земли на том же расстоянии, на которое земля отстоит от неба. Макарий спросил: «Есть ли те, кто пребывают на еще большей глубине?». Язычник ответил: «Есть, иудеи». Макарий снова спросил его: «А за иудеями есть ли кто, находящийся еще глубже?». Тот сказал: «Глубже всех повержены ложные христиане: ведь они искуплены кровью Христовой, но ни во что не ценят это сокровище».
Некогда Макарий пересекал дальнюю пустыню и через каждую милю втыкал в землю тростинку, чтобы было легче отыскать обратную дорогу. Когда он прошел девять дневных переходов и остановился передохнуть в некоем месте, диавол собрал все тростинки и положил их в изголовье старца, из-за чего на обратном пути тот претерпел еще большие лишения.
Некий брат много страдал, размышляя, сколь бесполезно проводит время в своей келье. Монаху казалось, что если бы он жил в миру, то мог бы принести пользу многим людям. Когда брат поделился с Макарием своими сомнениями, тот ответил: «Сын мой, можешь сказать так: «Я занят тем, что ради Христа сторожу стены этой кельи».
Однажды Макария укусила малая мошка, и он прибил ее рукой, так что из той мошки истекло много крови. Опомнившись, Макарий шесть месяцев пребывал в пустыне обнаженным, дабы понести наказание за свою несправедливость. Он вышел из пустыни, весь искусанный и покрытый струпьями.
Наконец, прославленный многими добродетелями, святой Макарий упокоился в мире.

О святом Иларии

Из «Золотой легенды»

Иларий происходит от hilaris — радостный, поскольку он был постоянно радостен в служении Богу. Или же Иларий происходит
от alarius: от altus — высокий, и virtus — добродетель, поскольку он был высок в знании и добродетелен в жизни. Или же Иларий происходит
от hyle. Это слово служит для обозначения некоей первоначальной материи, природа которой таинственна, ибо речения святого содержали великую тайну и глубину.
Иларий, епископ города Пуатье, родившийся в Аквитании, вознесся к звездам подобно сияющей деннице. Иларий был женат и имел дочь, но, оставаясь мирянином, жил как монах. Преуспев и в жизни, и в науках, блаженный Иларий был избран епископом. Он защищал от ересей не только свой город, но и всю Францию. По наущению двух епископов, впавших в ересь, император, покровитель еретиков, отправил его в ссылку вместе с блаженным епископом Евсевием Верчелльским.
Наконец, когда в том краю, где жил Иларий, проросла арианская ересь, император позволил епископам собраться и устроить диспут об истинной вере. Кбгда святой Иларий прибыл на диспут, епископы, которые не могли противостоять его красноречию, настояли, чтобы Иларий вернулся в Пуатье.
Достигнув острова Галлинарии, полного змей, Иларий высадился на него и изгнал всех тварей. Утвердив в центре острова столб, он запретил змеям жить на острове дальше отмеченной границы, как если бы та часть острова была не землей, но морем. Будучи в Пуатье, Иларий своими молитвами вернул к жизни ребенка, умершего некрещеным. Святой Иларий пал ниц и долго лежал во прахе, доколе оба не восстали: старец — от молитвы, дитя — от смерти.
Когда Алия, дочь Илария, решила выйти замуж, отец наставил ее и укрепил в обете святого девства. Иларий полагал, что дочь тверда в своем обете. Однако опасаясь, что когда-нибудь она может отклониться от избранного пути, Иларий воззвал ко Господу, дабы Он забрал ее к Себе и не позволил жить доле. Что и произошло, ибо через несколько дней Алия отошла ко Господу. Иларий собственноручно похоронил дочь. Мать блаженной Алии, размышляя о дочери, стала умолять епископа, чтобы тот испросил подобную участь и для нее. Иларий сделал это, и по его молитве женщина обрела Царствие Небесное.

Читать дальше

О святом Ремигии

Из «Золотой легенды»

Ремигий происходит от remi, то есть питающий, и geos — земля, как бы питающий христианским учением тех, кто живет на земле. Или Ремигий происходит от remi, что значит пастух, и gyon — борьба, как бы пастух и борец. Он питал свое стадо словом проповеди, примером жизни, голосом молитвы. Существуют три рода оружия: оружие защиты, как щит, оружие нападения, как меч, и доспехи, как броня и шлем. Святой Ремигий боролся против диавола, вооруженный щитом веры, мечом слова Божия и шлемом надежды. Жизнь его описал Гинкмар, архиепископ Реймсский.
Рождение Ремигия, достойного учителя и славного исповедника Господня, было предсказано неким отшельником. Когда вандалы опустошали Францию, один затворник, святой человек, утративший зрение, неустанно возносил Господу молитвы о мире для Галльской Церкви. И вот ангел Господень явился ему и сказал: «Знай, что некая жена по имени Цилина родит сына, которого назовут Ремигием: он избавит свой народ от набегов нечестивцев». Пробудившись, отшельник тотчас отправился к дому Цилины и рассказал ей о том, что произошло.
Она не поверила ему, поскольку была уже стара, но отшельник сказал ей: «Запомни: когда будешь кормить младенца, смажь мне глаза своим молоком, и тогда ты тотчас вернешь мне зрение». Поскольку все предсказанное отшельником сбылось, Ремигий бежал от мира и ушел в монастырь. Слава о нем возрастала, и когда Ремигий достиг двадцати двух лет, его избрали архиепископом Реймсским. Он отличался столь великой кротостью, что воробьи слетались к его столу и клевали крошки с его ладоней.
Однажды, когда Ремигий гостил в доме у одной достойной женщины, оказалось, что у нее мало вина. Ремигий вошел в кладовую и перекрестил бочку. По его молитве бочка наполнилась вином, так что оно стало изливаться через край и растеклось по кладовой.
В то время король Франции Хлодвиг был язычником, и христианнейшая супруга короля не могла обратить его к вере. Видя, что против франков выступило бесчисленное войско алеманов, Хлодвиг дал обет Господу Богу, которого почитала его жена, что немедля примет христианскую веру, если Господь дарует ему победу над врагом. Желание короля исполнилось, и Хлодвиг обратился к блаженному Ремигию и попросил, чтобы тот крестил его. Когда Ремигий подошел к купели, у него не оказалось священного елея, и вот голубка принесла ему в клюве фиал с елеем, от которого епископ помазал короля. Фиал этот хранится в Реймсской церкви, и вплоть до сего дня короли Франции помазываются тем елеем.
Спустя много лет Генебальд, мудрый и достойный муж, взял в жены племянницу блаженного Ремигия, но затем решил принять сан. По взаимному согласию супруги освободили друг друга от обетов, после чего блаженный Ремигий поставил Генебальда епископом Лаонским. Тем временем Генебальд часто разрешал жене приходить к себе, дабы наставлять ее в вере. Беседы их проходили все чаще, так что дух его воспламенился вожделением, и он согрешил. Женщина зачала и, родив сына, тайно поведала обо всем епископу. Тот же смутился и написал ей в ответ: «Поскольку мальчик приобретен разбоем, я хочу назвать его Латро [Разбойник]». Чтобы ни у кого не возникло подозрений, Генебальд разрешил жене приходить к себе, как и раньше, но вслед за первым плачем о грехе снова впал в грех. Когда женщина родила дочь и рассказала о том епископу, он ответил: «Назовите ее Вульпекулой [Лисичкой; лиса — символ похоти]».
Наконец, опомнившись, Генебальд пришел к блаженному Ремигию и, пав ему в ноги, захотел сбросить епископскую столу со своих плеч. Выслушав его рассказ, святой Ремигий ласково успокоил Генебальда и на семь лет затворил в тесной келье, взяв на себя управление его церковью.
На седьмой год, в день Вечери Господней, когда Генебальд молился, перед ним предстал ангел. Отпустив ему некогда совершенный грех, ангел приказал Генебальду покинуть келью. Тот ответил: «Я не могу, поскольку осподин мой, святой Ремигий, затворил дверь и запечатал ее своей печатью». Ангел сказал: «Узнай же, запечатанная дверь этой кельи откроется, как отверзлись для тебя небеса». Как только ангел произнес это, дверь тотчас же отворилась. Тогда Генебальд простерся на пороге, раскинув руки крестом, и воскликнул: «Даже если бы в мою келью явился Господь мой Иисус Христос, я бы не вышел из нее без разрешения господина моего Ремигия, заключившего меня сюда». Тогда по внушению ангела святой Ремигий пришел в Лаон и восстановил Генебальда на епископском престоле.
Генебальд усердно исполнял святые обязанности до самой смерти, и его сын Латро, также отмеченный святостью, унаследовал епископский престол. Наконец, святой Ремигий, прославленный многими добродетелями, почил в мире в лето Господне 500-е.
В этот день отмечают также память Илария, епископа Пуатье.

О святом Павле Пустыннике

Из «Золотой легенды»

Павел был первым пустынником, как о том свидетельствует Иероним, написавший его житие. Страшась гонений Деция, Павел удалился в обширнейшую пустыню, где шестьдесят лет пребывал в пещере, неведомый людям. Тот Деций, как считают, имел два имени и звался также Галлиен. Он начал править в лето Господне 256-е.
Святой Павел, глядя, как христиан терзают разного рода пытками, бежал в пустыню. Ведь именно в то время схвачены были двое юношей-христиан. Тело одного из них обмазали медом, а затем оставили юношу, терзаемого укусами пчел, ос и оводов, под палящим жаром солнца. Другого юношу уложили на мягкое ложе, помещенное в приятнейшем месте, где воздух был свеж, где журчали ручьи, пели птицы и благоухали цветы.
Юношу привязали к ложу гирляндами, сплетенными из цветов, так что он не мог пошевелить ни руками, ни ногами. И пришла к нему некая девица, прекраснейшая телом, но лишенная стыда, и стала бесстыдно ласкать юношу, полного любви к Богу. Почувствовав противное разуму волнение плоти и не имея никакого оружия, которым он мог защититься от врага, юноша перекусил зубами свой язык и выплюнул его в лицо блуднице. Боль победила искушение, и юноша достойно заслужил трофей славы.
Устрашенный этими и многими другими казнями, святой Павел устремился в пустыню. В то самое время святому Антонию, считавшему себя первым монахом-пустынником, было явлено во сне, что есть некто другой, намного достойнее подвизающийся в своей пустыни. Он отправился через леса на поиски того отшельника и встретил гиппокентавра, наполовину человека, наполовину коня, который указал ему верный путь.
Затем он встретил некое существо, державшее в руках плоды пальмы: лицом оно походило на человека, но имело козлиные ноги. Когда же святой именем Божиим стал заклинать его ответить, допытываясь, кто он такой, тот сказал, что он — Сатир, которого язычники в заблуждении своем считают лесным богом. Наконец, навстречу Антонию вышел волк, который привел его к келье святого Павла.
Павел же, предвидя появление Антония, запер дверь на засов.
Антоний стал просить его отворить дверь, уверяя, что никуда не уйдет, но, скорее, умрет у его порога. Побежденный Павел отворил ему, и оба старца заключили друг друга в объятья. Когда пришло время вкушать пищу, ворон принес им двойную порцию хлеба. Антоний удивился тому, но Павел ответил, что Бог каждый день посылает ему пропитание: ныне же Он удвоил положенное ради гостя. Тут возник у старцев благочестивый спор, кто из них более достоин преломить хлеб. Антоний уступал эту честь Павлу как старшему, Павел же уступал ее Антонию как гостю. Тогда они вдвоем взяли хлеб в руки и разломили на две равные части.
На обратном пути, когда Антоний уже достиг своей кельи, он увидел ангелов, возносящих на небо душу Павла. Поспешно вернувшись назад, он нашел тело святого: старец как будто стоял на молитве, преклонив колена, так что Антонию показалось, что Павел жив. Когда же Антоний понял, что отшельник скончался, он воскликнул: «О святая душа, ты и в смерти показываешь нам, какую жизнь ты вел!». Антоний не имел ничего, что помогло бы ему предать тело земле. И вот явились два льва и вырыли могилу.
Когда же тело было погребено, они удалились в лес. Антоний отыскал
рубашку святого Павла, сотканную из волокон пальмы, и стал надевать ее по праздникам. Святой Павел отошел ко Господу в лето Господне 287-е.

Об Обрезании Господа нашего Иисуса Христа

Из «Золотой легенды»

День Обрезания Господня празднуется как славное торжество по четырем причинам. Во-первых, потому, что этот день — октава Рождества Господня. Во-вторых, из-за наречения нового и спасительного имени. В-третьих, ради пролития крови. Четвертая же причина — знак Обрезания.

Первая причина — октава Рождества Господня. Ведь если с торжеством празднуются октавы прочих святых, то насколько же более торжественна октава Святого Святых?
Однако представляется, что Рождество Господне не должно иметь октавы. Ибо Христос родился для того, чтобы умереть. Но дни смерти
святых потому имеют октавы, что святые рождаются для жизни вечной, дабы впоследствии со славою воскреснуть в своих телах. Как представляется, по этой же причине не должны иметь октавы Рождество Богородицы и Рождество Иоанна Предтечи, а также и день Воскресения Господня, потому что в этот день Воскресение уже на деле свершилось.
Но следует заметить, что, согласно Препозитину, существуют дополняющие октавы. Такова и октава Рождества, в которой мы добавляем к празднику то, что ему недоставало, то есть службу рождающей Деве. Поэтому прежде в этот день на мессе было принято петь Лицу твоему… и проч.
Существуют октавы поклонения: у праздников Пасхи, Пятидесятницы, Пресвятой Девы, блаженного Иоанна Крестителя. Существуют октавы почитания. Таковы октавы различных святых. Существуют октавы символизирующие, которые установлены в честь некоторых святых и обозначают октаву Воскресения.

ДАЛЕЕ

Святой Сильвестр и дракон

«Золотая легенда»

… жрецы идолов пришли к императору и сказали: «Святейший император, после того как вы приняли веру Христову, дракон, что обитает во рву, стал ежедневно убивать более трехсот человек своим зловонным дыханием». Константин обратился за советом к Сильвестру, и тот ответил ему: «Силою Христа я заставлю дракона прекратить сеять пагубу среди людей». Тогда жрецы обещали, что уверуют, если ему удастся это сделать. Сильвестр вознес молитву, и Святой Дух явился ему, говоря: «Возьми двоих священников и вместе с ними спокойно сойди к дракону. Подойдя к нему, произнеси такие слова: «Господь наш Иисус Христос, рожденный от Девы, распятый и погребенный, Который воскрес и сидит одесную Отца, грядет судить живых и мертвых. Ты же, сатана, ожидай Его прихода здесь, в этом рву!». Затем обвяжи нитью пасть дракона и запечатай ее своим кольцом с изображением креста. После того вы вернетесь ко Мне невредимыми и вкусите хлеб, который Я предуготовлю вам».
Сильвестр вместе с двумя священниками, державшими светильники, спустился в ров на сорок ступеней. Он сказал дракону те слова и, как было приказано, запечатал его уста, издававшие свист и шипение. Поднимаясь наверх, Сильвестр увидел двух магов, которые последовали за ним, чтобы удостовериться, действительно ли он спустился вниз к дракону. Маги едва не умерли от зловония дракона. Он вывел их изо рва, живых и здоровых, и маги тотчас обратились к вере вместе с бесчисленным множеством народа.
Так римляне были спасены от двойной погибели — от поклонения демонам и яда дракона.

Диспут святого Сильвестра с иудеями

Из «Золотой легенды»

Елена, мать Константина Августа, пребывала в то время в Вифании. Услышав о крещении Константина, она отправила сыну письмо и похвалила за то, что Константин перестал почитать идолов. Она, тем не менее, сурово порицала императора, ибо тот, оставив иудейского Бога, стал поклоняться распятому Богу-Человеку. В ответном письме Август попросил Елену привезти с собой наставников иудейских. Сам он также обещал представить двенадцать ученых мужей из христиан, чтобы диспут между ними показал, какая вера истинна. Вместе со святой Еленой прибыли иудейские мужи, отмеченные глубокой ученостью: их было сто шестьдесят один человек, и среди них двенадцать мудрецов превосходили прочих знанием и красноречием. Блаженный Сильвестр со своим клиром и упомянутые иудеи собрались перед лицом императора, чтобы вести между собой диспут. По взаимному согласию из числа язычников решено было избрать двух судей, Кратона и Зенофила, мужей мудрейших и достойнейших, которые должны были выносить решение о победителях в споре. Судьи, хотя и язычники, были справедливыми и благочестивыми людьми. Прежде всего они объявили, что пока один из участников спора стоит, излагая свое мнение, другой не должен его перебивать.
Первый из двенадцати мудрецов по имени Авиафар начал диспут, говоря: «Когда христиане утверждают, что существуют три Бога — Отец, Сын и Святой Дух, очевидно, что они противоречат Закону, ибо сказано: Я Господь, и нет иного; нет Бога, кроме Меня. Наконец, если они полагают, что Христос есть Бог, поскольку Он явил много знамений, то и в нашем Законе были многие, творившие различные чудеса. Однако никто из них не осмелился присвоить себе Божественное достоинство, как сделал Тот, Кого почитают эти люди». Сильвестр ответил ему: «Мы чтим Единого Бога, но не думаем, что Бог пребывает в таком одиночестве, что не может радоваться Сыну. Мы можем доказать вам Троичность Божества, приводя примеры из ваших книг. Ведь мы зовем Отцом Того, о Котором пророк сказал: Он будет звать Меня: Ты отец мой, Бог мой, называем Сыном — о Котором пророк говорит: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя, и Святым Духом — о Котором он сказал: И духом уст Его — все воинство их. В словах: Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему с очевидностью отмечена и множественность лиц, и единство Божественной природы. Хотя существуют три лица, Бог един, и мы желаем показать это с помощью очевидного примера ». Взяв императорскую порфиру, Сильвестр сделал на ней три складки, говоря: «Вот, взгляните на эти три складки», — и продолжил объяснение: «Посмотрите, подобно тому как три складки составляют одну ткань, так и три Лица суть единый Бог. Рассмотрим далее их утверждение, что чудеса, которые творил Христос, еще не достаточны, чтобы верить в Него как в Бога, поскольку многие другие святые совершали чудеса, но не провозглашали себя богами, подобно Христу, Который через эти чудеса пожелал объявить, что Он есть Бог. Очевидно, что Бог никогда не мог позволить людям, в гордыне поднявшимся против Него, избегнуть сурового наказания, как то произошло с Дафаном и Авироном и многими прочими· Как же мог Он позволить человеку лгать и называть себя Богом, если тот не был Им? Христос же, провозгласив Себя Богом, не только не понес за это никакой кары, но великая слава Его деяний всегда сопровождала Его». Тогда судьи сказали: «Очевидно, что Авиафар побежден Сильвестром, ведь разумно считать, что Христос не смог бы воскрешать мертвых, если бы Он только называл Себя Богом, но не был Им».
Авиафар отошел, и его место занял второй иудей, которого звали Иона. Он сказал: «Авраам, получив завет от Бога совершать обрезание, был оправдан. Все сыны Авраамовы в знак своей праведности соблюдали этот завет, и потому всякий, кто не совершил обрезание, не может быть праведным». Сильвестр ответил ему: «Мы знаем, что Авраам был угоден Богу и до того, как совершил обрезание, и был назван другом Его. Следовательно, Авраама освятило не обрезание, но Богу была угодна его вера и праведность. Авраам совершил обрезание не ради освящения, но в знак отличия».
Иона был побежден. Тогда вышел третий участник спора по имени Годолия. Он сказал: «Как мог ваш Христос быть Богом, если вы утверждаете, что Он был рожден, искушаем, предан, обнажен, напоен желчью, пригвожден ко Кресту — ведь подобное не может случиться с Богом». Сильвестр ответил: «Мы утверждаем, что все это предречено о Христе в ваших книгах. О Его Рождестве говорил Исайя: Се, Дева во чреве приимет… и проч. О его искушении пророчествует Захария: И показал он мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему… и проч. О том, как предали Его, говорит Псалмопевец: Который а хлеб мой, поднял на меня пяту… и проч. Он же говорит о наготе Его: Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий… и проч. О том, как Его напоили желчью, сказано: И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей… и проч. О том, как был Он пригвожден ко Кресту, говорит Ездра: «Вы заключили Меня в оковы не как Отца, Который освободил вас из земли Египта, вы, кричащие перед собранием судей, отдали Меня на поругание, вы повесили Меня на древе и предали Меня». О Его погребении говорит Иеремия: «В Его погребении воскреснут мертвые». Годолия не мог возразить Сильвестру и удалился, когда судьи вынесли решение.
Четвертым вышел Анна и сказал: «Этот Сильвестр утверждает, что пророчества, говорящие о других, свидетельствуют о его Христе. Но ему еще следует доказать, что это были пророчества о Христе». Сильвестр ответил ему: «Укажи мне на кого-либо другого, кто был зачат девой, напоен желчью, коронован тернием, распят, умер и был погребен, кто воскрес из мертвых и вознесся на небо». Тогда Константин сказал: «Если он не укажет нам на кого-либо другого, пусть считает себя побежденным». Поскольку Анна не сумел сделать этого, он удалился, и вышел пятый мудрец по имени Доэт, сказавший: «Ты утверждаешь, что Христос рожден от семени Давидова и был освящен, следовательно, Ему не надо было принимать крещение, чтобы быть освященным во второй раз». Сильвестр ответил: «Подобно тому, как обрезание завершилось в обрезании Христа, так и крещение Христа стало началом нашего освящения, ибо Он был крещен не для того, чтобы быть освященным, но чтобы освятить». Доэт замолчал, и Константин заметил: « Доэт не молчал бы, если бы ему было чем возразить на это».
Тогда вышел седьмой иудей, по имени Хузи, и сказал: «Мы хотим, чтобы Сильвестр изложил нам причины непорочного рождения Христа». Сильвестр сказал: «Земля, из которой был сотворен Адам, была беспорочна и девственна, ибо еще не была напоена кровью человека, не приняла проклятия терний, не содержала в себе погребений умерших людей и не была отдана в пищу змию. Надлежало новому Адаму родиться от Девы Марии, дабы змий был побежден Тем, Кто родился от Девы, подобно тому, как змий победил рожденного от девственной земли: дабы тот, кто в Раю одержал победу над Адамом, в пустыне стал искусителем Господа и, победив вкусившего Адама, был побежден постящимся Господом».
Как только Хузи потерпел поражение, седьмой иудей, чье имя было Вениамин, сказал: «Как же ваш Христос может быть Сыном Божиим, если диавол мог Его искушать? Ведь диавол то побуждал Его превратить камень в хлеб и утолить им голод, то вознес Его на вершину Храма, то призывал Его поклониться самому диаволу». Сильвестр ответил на это: «Если диавол победил, потому что Адам, вкусив от древа, послушался его, следует признать диавола побежденным, ибо постившийся Христос одержал над ним победу. Мы же говорим, что искушалась Его Человеческая, а не Божественная природа. Он был искушаем трижды, дабы избавить нас от всякого искушения и даровать нам пример победы. Ведь часто вслед за достигнутой победой следует искушение земной славой, которое сопровождается жаждой власти и превосходства. Христос победил все эти искушения и даровал нам способ победы над ними».
Вениамин отошел побежденный, и восьмой мудрец, по имени Ароэль, сказал: «Известно, что Бог совершенен во всем и не имеет никаких недостатков. Как же могло случиться, что Бог воплотился во Христе? Далее, как можешь ты называть Христа Словом? Также очевидно, что до того, как Бог имел сына, Он не мог называться Отцом, следовательно, если затем Бог был назван Отцом Христа, то Он подвержен перемене». Сильвестр ответил на это: «Сын был рожден от Отца до времени, дабы сотворить то, чего не было, и Он был рожден во времени, чтобы возродить погибшее. И хотя Он мог возродить все это единым Словом, Он не мог искупить это через страдания, если бы не стал Человеком, ибо по Своей Божественной природе Он был не способен к страданиям. Если же по Божественной природе Он не был подвержен страданиям, это не было проявлением несовершенства, но совершенства. Наконец, то, что Сын Божий именуется Словом, очевидно из сказанного: Излилось из сердца моего слово благое. Бог вечно был Отцом, ибо вечно существовал Его Сын, поскольку Сын Его есть Слово Его, Мудрость Его, Крепость Его. В Отце же всегда было Слово, согласно сказанному: Излилось из сердца моего слово благое. Всегда была Мудрость, ибо сказано: «Я вышла из уст Всевышнего, рожденная до всех творений». Всегда была Крепость, ибо сказано : Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою… и проч. Если же Отец никогда не существовал без Слова, Мудрости и Крепости, то как же могло Имя прийти к Нему со временем?».
Так Сильвестр опроверг Ароэля, и тогда девятый мудрец, по имени Иубал, произнес: «Известно, что Бог никогда не отвергал и не порицал супружества, почему же Вы считаете, что Тот, Кого вы почитаете, не должен был родиться в супружестве? Разве этим вы не стремитесь умалить значение супружества? Далее, как мог быть искушаем Тот, Кто могуч, и страдать Тот, Кто силен, как умер Тот, Кто есть Жизнь?». Поэтому очевидно, что ты признаешь двух сыновей: одного, которого родил Отец, и другого, которого породила Дева. Далее, как может быть так, чтобы страдал Тот, Кто вознесся на небо, но тот, Кто принял Его, совершенно не страдал?». Сильвестр ответил: «Мы, христиане, говорим, что Христос родился от Девы не для того, чтобы порицать супружество, но разумно допускаем причины непорочного Рождества. Эти рассуждения не бросают тень на супружество, но только придают ему большую славу, ибо Дева, родившая Христа, Сама была рождена в супружестве. Христос претерпел искушения, чтобы победить все искушения диаво- ла, Он принял страдания, чтобы победить страдания всего мира, и умер, чтобы попрать власть смерти. Сын Божий един во Христе, и Тот, Кто воистину есть Сын Бога Невидимого, видимым явлен во Христе. Ведь невидим Бог, но видим Человек. Тот, кто вознесся на небо, может страдать без страданий Того, Кто его восхйтил. Это можно доказать следующим примером. Возьмем эту царскую порфиру. Она изготовлена из шерсти и приобрела пурпурный цвет благодаря тому, что окрашена кровью. Если мы возьмем ее в руки и станем разрывать на нити, что при этом будет разрываться — цвет и принадлежность царского достоинства или же шерсть, окрашенная пурпуром? Таким образом, человек подобен шерсти, Бог — пурпурному цвету. Он был вместе с Человеком на Кресте, но страдания не коснулись Его».
Десятый мудрец, по имени Фара, сказал: «Я не удовлетворен этим примером, поскольку цвет разрывается вместе с шерстью». Никто не согласился с ним, но Сильвестр сказал: «Приведу другой пример. Представим себе дерево, озаренное сиянием солнца. Когда его рубят, ствол принимает на себя удар топора, но удар не повредит сиянию солнечного света. Так и в страдающем человеке Божественная природа неподвластна страданиям».
Одиннадцатый мудрец, по имени Силеон, сказал: «Если пророки возвестили о твоем Христе, то как могли произойти Его поругание, страдание и смерть?». Сильвестр ответил: «Христос претерпевал голод, чтобы придать нам сил, Он жаждал, чтобы утолить нашу жажду животворной чашей. Христос был искушаем, дабы избавить нас от искушений, Он был схвачен, дабы выпустить нас из бесовского плена, Он был осмеян, чтобы освободить нас от насмешек демонов. Христос был связан, чтобы разрешить нас от оков проклятия, Он смирился, чтобы возвысить нас, был обнажен, чтобы прикрыть Своим искуплением наготу первородного греха. Он принял терновый венец, дабы вернуть погибшие цветы Рая. Христос был повешен на древе, чтобы осудить вожделение, от древа произошедшее, Он испил желчь и уксус, чтобы привести человека к той земле, где течет млеко и мед и отворить для нас медоносные источники. Христос принял смерть, чтобы даровать нам Свое бессмертие, Он был погребен, чтобы благословить могилы святых, воскрес, чтобы вернуть жизнь умершим, вознесся на небо, чтобы отворить врата небесные, Он сидит одесную Отца, чтобы внимать молитвам верных».
Когда Сильвестр закончил речь, все — не только император, но и судьи, и собравшиеся иудеи — единодушно стали его хвалить.
Тогда разгневанный двенадцатый мудрец, по имени Замбри, сказал: «Я удивлен, что вы, мудрейшие судьи, поверили туманным речам и выносите заключение о могуществе Бога, следуя доводам разума. Завершим же разговоры и перейдем к делам. Воистину, величайшими из глупцов являются те, которые почитают Распятого Бога. Мне же известно имя Всемогущего Бога, перед силой которого не устоят скалы, и никакое живое существо не перенесет звук Его имени. Если хотите удостовериться, что я говорю правду, пусть приведут ко мне свирепейшего быка: я шепну ему на ухо это имя, и бык тотчас падет замертво». Сильвестр возразил ему: «Как же ты сам не пал замертво, услышав это имя?». Замбри ответил: «Не тебе постигать подобную тайну, ибо ты враг иудеев».
Тогда привели свирепого быка, которого с трудом удерживали сто сильнейших мужей. Замбри шепнул ему на ухо слово, и бык, ревя и вращая глазами, немедля испустил дух. Все иудеи стали громко кричать и бранить Сильвестра. Он же сказал им: «Тот человек не произнес имя Божие, но призвал имя злейшего из демонов. Мой же Бог, Иисус Христос, не только поражает смертью живущих, но воскрешает мертвых. Убить и не вернуть жизнь достойно львов, змей и диких хищников. Полагаю, Замбри захочет доказать, что он не произносил имени демона. Пусть назовет это имя снова и оживит убитого быка. Ведь от Бога написано : Я умерщвляю и оживляю. Если Замбри не сможет это сделать, без сомнения, он назвал имя демона, который может поразить живого, но не в силах воскресить мертвого. Судьи стали призывать иудея воскресить быка, но тот ответил: «Пусть лучше Сильвестр воскресит его во имя Иисуса Христа, и тогда мы все уверуем в Него. Но даже если Сильвестр обретет крылья и научится летать, ему все равно его не воскресить». Все иудеи обещали уверовать, если Сильвестр воскресит мертвого быка.
Тогда Сильвестр, сотворив молитву, склонился к уху быка и сказал: «О имя, колдовское и смертоносное, волею Господа Нашего Иисуса Христа, изыди! Именем Его приказываю тебе, бык, поднимись и покорно возвращайся к стаду своему!» Бык немедля поднялся и смиренно покинул то место. И тогда царица, иудеи, и судьи, и все прочие обратились к вере.