О святом Павле Пустыннике

Из «Золотой легенды»

Павел был первым пустынником, как о том свидетельствует Иероним, написавший его житие. Страшась гонений Деция, Павел удалился в обширнейшую пустыню, где шестьдесят лет пребывал в пещере, неведомый людям. Тот Деций, как считают, имел два имени и звался также Галлиен. Он начал править в лето Господне 256-е.
Святой Павел, глядя, как христиан терзают разного рода пытками, бежал в пустыню. Ведь именно в то время схвачены были двое юношей-христиан. Тело одного из них обмазали медом, а затем оставили юношу, терзаемого укусами пчел, ос и оводов, под палящим жаром солнца. Другого юношу уложили на мягкое ложе, помещенное в приятнейшем месте, где воздух был свеж, где журчали ручьи, пели птицы и благоухали цветы.
Юношу привязали к ложу гирляндами, сплетенными из цветов, так что он не мог пошевелить ни руками, ни ногами. И пришла к нему некая девица, прекраснейшая телом, но лишенная стыда, и стала бесстыдно ласкать юношу, полного любви к Богу. Почувствовав противное разуму волнение плоти и не имея никакого оружия, которым он мог защититься от врага, юноша перекусил зубами свой язык и выплюнул его в лицо блуднице. Боль победила искушение, и юноша достойно заслужил трофей славы.
Устрашенный этими и многими другими казнями, святой Павел устремился в пустыню. В то самое время святому Антонию, считавшему себя первым монахом-пустынником, было явлено во сне, что есть некто другой, намного достойнее подвизающийся в своей пустыни. Он отправился через леса на поиски того отшельника и встретил гиппокентавра, наполовину человека, наполовину коня, который указал ему верный путь.
Затем он встретил некое существо, державшее в руках плоды пальмы: лицом оно походило на человека, но имело козлиные ноги. Когда же святой именем Божиим стал заклинать его ответить, допытываясь, кто он такой, тот сказал, что он — Сатир, которого язычники в заблуждении своем считают лесным богом. Наконец, навстречу Антонию вышел волк, который привел его к келье святого Павла.
Павел же, предвидя появление Антония, запер дверь на засов.
Антоний стал просить его отворить дверь, уверяя, что никуда не уйдет, но, скорее, умрет у его порога. Побежденный Павел отворил ему, и оба старца заключили друг друга в объятья. Когда пришло время вкушать пищу, ворон принес им двойную порцию хлеба. Антоний удивился тому, но Павел ответил, что Бог каждый день посылает ему пропитание: ныне же Он удвоил положенное ради гостя. Тут возник у старцев благочестивый спор, кто из них более достоин преломить хлеб. Антоний уступал эту честь Павлу как старшему, Павел же уступал ее Антонию как гостю. Тогда они вдвоем взяли хлеб в руки и разломили на две равные части.
На обратном пути, когда Антоний уже достиг своей кельи, он увидел ангелов, возносящих на небо душу Павла. Поспешно вернувшись назад, он нашел тело святого: старец как будто стоял на молитве, преклонив колена, так что Антонию показалось, что Павел жив. Когда же Антоний понял, что отшельник скончался, он воскликнул: «О святая душа, ты и в смерти показываешь нам, какую жизнь ты вел!». Антоний не имел ничего, что помогло бы ему предать тело земле. И вот явились два льва и вырыли могилу.
Когда же тело было погребено, они удалились в лес. Антоний отыскал
рубашку святого Павла, сотканную из волокон пальмы, и стал надевать ее по праздникам. Святой Павел отошел ко Господу в лето Господне 287-е.

Женщины не только выдают тайны, но еще вдобавок немало привирают

Из «Римских деяний»

Были два брата, один мирянин, другой клирик. Мирянин часто слышал от брата, что женщины неспособны ничего сохранить в тайне. Он решил проверить это на собственной жене, которой как-то ночью сказал: «Любезнейшая, у меня есть тайна. Я открою ее тебе, но должен быть уверен, что ты никому не скажешь ни слова, ибо, если будешь болтать, меня ожидает большая неприятность». Она говорит: «Господин, не бойся, мы с тобой одно целое: твоё добро моё и наоборот, так же обстоит и с неприятностями». Муж тогда говорит: «Когда я присел, чтобы удовлетворить нужду, черный ворон налетел на меня сзади и беспощадно меня отделал». Она говорит: «Ты должен радоваться, что избавился от такой страсти».
Утром женщина встала, побежала к соседям и говорит хозяйке дома: «Любезнейшая госпожа, тебе можно доверить тайну?». Та в ответ: «Так же спокойно, как самой себе». Тогда пришедшая говорит: «Удивительная вещь произошла с моим мужем. Нынче ночью он встал, чтобы справить нужду, и – гляди – два черных ворона налетели на него сзади, чем я весьма огорчена». А женщина эта рассказала другой соседке о трех воронах, третья о четырех и так далее, пока не пошла молва, что на брата клирика напустилось шестьдесят воронов. Смущенный слухами, он собрал народ и рассказал о том, как задумал испытать, может ли его жена хранить что-нибудь в тайне. После этого жена мирянина умерла, а он пошел в монастырь и обучился трем видам букв – черному, красному и белому.

Об Обрезании Господа нашего Иисуса Христа

Из «Золотой легенды»

День Обрезания Господня празднуется как славное торжество по четырем причинам. Во-первых, потому, что этот день — октава Рождества Господня. Во-вторых, из-за наречения нового и спасительного имени. В-третьих, ради пролития крови. Четвертая же причина — знак Обрезания.

Первая причина — октава Рождества Господня. Ведь если с торжеством празднуются октавы прочих святых, то насколько же более торжественна октава Святого Святых?
Однако представляется, что Рождество Господне не должно иметь октавы. Ибо Христос родился для того, чтобы умереть. Но дни смерти
святых потому имеют октавы, что святые рождаются для жизни вечной, дабы впоследствии со славою воскреснуть в своих телах. Как представляется, по этой же причине не должны иметь октавы Рождество Богородицы и Рождество Иоанна Предтечи, а также и день Воскресения Господня, потому что в этот день Воскресение уже на деле свершилось.
Но следует заметить, что, согласно Препозитину, существуют дополняющие октавы. Такова и октава Рождества, в которой мы добавляем к празднику то, что ему недоставало, то есть службу рождающей Деве. Поэтому прежде в этот день на мессе было принято петь Лицу твоему… и проч.
Существуют октавы поклонения: у праздников Пасхи, Пятидесятницы, Пресвятой Девы, блаженного Иоанна Крестителя. Существуют октавы почитания. Таковы октавы различных святых. Существуют октавы символизирующие, которые установлены в честь некоторых святых и обозначают октаву Воскресения.

ДАЛЕЕ

О том, что не следует верить женщинам, а также делиться с ними своими тайнами, ибо в гневе они не могут ни о чем молчать

Из «Римских деяний»

Некий благородный рыцарь нанес тяжелое оскорбление королю, которому служил, и послал к нему рыцарей, чтобы они постарались примирить его с королем. С трудом посольство добилось этого примирения на таком условии: рыцарю надлежало явиться в замок короля одновременно пешим и всадником, т. е. полувсадником и полупешеходом, в сопровождении лучшего своего друга, любимого шута и смертельного недруга. Опечаленный таким требованием, рыцарь стал думать, как его исполнить.
Однажды ночью, когда у них на ночлег остановился странник, он тихонько сказал жене: «Знаешь, странники часто имеют при себе немалые деньги; поэтому я решил, если ты не против, убить его и завладеть деньгами». Она в ответ: «Отличная мысль». Ближе к рассвету, когда все спали, рыцарь поднялся с постели и, растолкав странника, велел ему уходить. Затем он для отвода глаз заколол теленка, сложил мясо в мешок, разбудил жену, дал ей этот мешок, чтобы она спрятала его в углу дома, говоря: «Голову, руки и ноги я положил сюда, а остальное зарыл в хлеву». С этими словами рыцарь показал ей немного денег, которые якобы взял у странника.
Когда настало время явиться к государю, рыцарь отправился в королевский замок, сопровождаемый с правой стороны псом и малолетним сыном, а с левой – женой. Приблизившись к замку своего господина, рыцарь закинул правую ногу свою на спину собаке, словно сидел в седле, а на вторую ступал – так одновременно пешим и конным он вступил на замковый двор. Видя это, король и стоящие вокруг него стали дивиться. Король говорит: «Где твой самый верный друг?». В ответ на эти слова рыцарь обнажил меч и нанес своему псу тяжелую рану; пес с визгом и стоном убежал. Затем рыцарь позвал его, и пес тотчас к нему вернулся. «Вот мой самый верный друг!». Король говорит: «Это правда. А где твой шут?». Рыцарь отвечает: «Вот мой малолетний сын, который, играя у моих ног, этим забавляет меня более всех». Король говорит: «А где твой смертельный враг?». Тут рыцарь ударил по лицу свою жену, говоря: «Почему ты так бесстыдно глядишь на владыку моего короля?». Она в ответ: «О, проклятый убийца, почему ты поднимаешь на меня руку? Разве в собственном доме ты не совершил ужасное злодеяние и ради малой толики денег не убил странника?». Рыцарь снова ударил свою жену по лицу, говоря: «Ты не боишься опозорить своего сына?».
Тут женщина пришла в ярость и говорит: «Все ступайте со мной, и я покажу вам мешок, куда он сложил голову и руки убитого странника, и хлев, где он закопал остальное его тело». Когда они пришли, чтобы удостовериться в виновности рыцаря, жена показала место, где был спрятан мешок, они поспешно раскрыли его и удивились, видя вместо человеческих останков телячье мясо. Убедившись в невиновности рыцаря, его осыпали почестями и хвалили, и впоследствии он пользовался особым расположением короля.

Святой Сильвестр и дракон

«Золотая легенда»

… жрецы идолов пришли к императору и сказали: «Святейший император, после того как вы приняли веру Христову, дракон, что обитает во рву, стал ежедневно убивать более трехсот человек своим зловонным дыханием». Константин обратился за советом к Сильвестру, и тот ответил ему: «Силою Христа я заставлю дракона прекратить сеять пагубу среди людей». Тогда жрецы обещали, что уверуют, если ему удастся это сделать. Сильвестр вознес молитву, и Святой Дух явился ему, говоря: «Возьми двоих священников и вместе с ними спокойно сойди к дракону. Подойдя к нему, произнеси такие слова: «Господь наш Иисус Христос, рожденный от Девы, распятый и погребенный, Который воскрес и сидит одесную Отца, грядет судить живых и мертвых. Ты же, сатана, ожидай Его прихода здесь, в этом рву!». Затем обвяжи нитью пасть дракона и запечатай ее своим кольцом с изображением креста. После того вы вернетесь ко Мне невредимыми и вкусите хлеб, который Я предуготовлю вам».
Сильвестр вместе с двумя священниками, державшими светильники, спустился в ров на сорок ступеней. Он сказал дракону те слова и, как было приказано, запечатал его уста, издававшие свист и шипение. Поднимаясь наверх, Сильвестр увидел двух магов, которые последовали за ним, чтобы удостовериться, действительно ли он спустился вниз к дракону. Маги едва не умерли от зловония дракона. Он вывел их изо рва, живых и здоровых, и маги тотчас обратились к вере вместе с бесчисленным множеством народа.
Так римляне были спасены от двойной погибели — от поклонения демонам и яда дракона.

О неверных женах и слепоте некоторых клириков

Из «Римских деяний»

Некий рыцарь отправился на свой виноградник собирать урожай, а жена его, полагая, что он пробудет на винограднике дольше, чем это на поверку вышло, развлекалась с любовником, за которым послала, наказав ему прийти поскорее. Любовник вошел к ней в спальню, и, когда оба они лежали в постели, вернулся рыцарь, т. е. муж; лоза поранила ему глаз, и потому он теперь стучал в двери. Жена, дрожа от страха, отворила, но сначала спрятала любовника. А рыцарь, взойдя, пожаловался на свой глаз и велел приготовить себе постель, чтобы лечь. Тогда жена его, опасаясь, как бы он не заметил спрятанного в спальне любовника, говорит мужу: «Зачем ты торопишься лечь? Скажи мне, что с тобой приключилось?». Когда он ей рассказал, она отвечает: «Позволь мне, – говорит она, – позаботиться о здоровом твоем глазе, чтобы болезнь не нанесла часом вреда второму твоему глазу». Рыцарь согласился, и тогда жена его, якобы для лечения, приложила губы к здоровому глазу мужа, а тем временем дала знак любовнику уходить. Затем женщина говорит своему супругу: «Теперь я спокойна, что здоровому глазу ничего не угрожает. Ложись и спи!».

Диспут святого Сильвестра с иудеями

Из «Золотой легенды»

Елена, мать Константина Августа, пребывала в то время в Вифании. Услышав о крещении Константина, она отправила сыну письмо и похвалила за то, что Константин перестал почитать идолов. Она, тем не менее, сурово порицала императора, ибо тот, оставив иудейского Бога, стал поклоняться распятому Богу-Человеку. В ответном письме Август попросил Елену привезти с собой наставников иудейских. Сам он также обещал представить двенадцать ученых мужей из христиан, чтобы диспут между ними показал, какая вера истинна. Вместе со святой Еленой прибыли иудейские мужи, отмеченные глубокой ученостью: их было сто шестьдесят один человек, и среди них двенадцать мудрецов превосходили прочих знанием и красноречием. Блаженный Сильвестр со своим клиром и упомянутые иудеи собрались перед лицом императора, чтобы вести между собой диспут. По взаимному согласию из числа язычников решено было избрать двух судей, Кратона и Зенофила, мужей мудрейших и достойнейших, которые должны были выносить решение о победителях в споре. Судьи, хотя и язычники, были справедливыми и благочестивыми людьми. Прежде всего они объявили, что пока один из участников спора стоит, излагая свое мнение, другой не должен его перебивать.
Первый из двенадцати мудрецов по имени Авиафар начал диспут, говоря: «Когда христиане утверждают, что существуют три Бога — Отец, Сын и Святой Дух, очевидно, что они противоречат Закону, ибо сказано: Я Господь, и нет иного; нет Бога, кроме Меня. Наконец, если они полагают, что Христос есть Бог, поскольку Он явил много знамений, то и в нашем Законе были многие, творившие различные чудеса. Однако никто из них не осмелился присвоить себе Божественное достоинство, как сделал Тот, Кого почитают эти люди». Сильвестр ответил ему: «Мы чтим Единого Бога, но не думаем, что Бог пребывает в таком одиночестве, что не может радоваться Сыну. Мы можем доказать вам Троичность Божества, приводя примеры из ваших книг. Ведь мы зовем Отцом Того, о Котором пророк сказал: Он будет звать Меня: Ты отец мой, Бог мой, называем Сыном — о Котором пророк говорит: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя, и Святым Духом — о Котором он сказал: И духом уст Его — все воинство их. В словах: Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему с очевидностью отмечена и множественность лиц, и единство Божественной природы. Хотя существуют три лица, Бог един, и мы желаем показать это с помощью очевидного примера ». Взяв императорскую порфиру, Сильвестр сделал на ней три складки, говоря: «Вот, взгляните на эти три складки», — и продолжил объяснение: «Посмотрите, подобно тому как три складки составляют одну ткань, так и три Лица суть единый Бог. Рассмотрим далее их утверждение, что чудеса, которые творил Христос, еще не достаточны, чтобы верить в Него как в Бога, поскольку многие другие святые совершали чудеса, но не провозглашали себя богами, подобно Христу, Который через эти чудеса пожелал объявить, что Он есть Бог. Очевидно, что Бог никогда не мог позволить людям, в гордыне поднявшимся против Него, избегнуть сурового наказания, как то произошло с Дафаном и Авироном и многими прочими· Как же мог Он позволить человеку лгать и называть себя Богом, если тот не был Им? Христос же, провозгласив Себя Богом, не только не понес за это никакой кары, но великая слава Его деяний всегда сопровождала Его». Тогда судьи сказали: «Очевидно, что Авиафар побежден Сильвестром, ведь разумно считать, что Христос не смог бы воскрешать мертвых, если бы Он только называл Себя Богом, но не был Им».
Авиафар отошел, и его место занял второй иудей, которого звали Иона. Он сказал: «Авраам, получив завет от Бога совершать обрезание, был оправдан. Все сыны Авраамовы в знак своей праведности соблюдали этот завет, и потому всякий, кто не совершил обрезание, не может быть праведным». Сильвестр ответил ему: «Мы знаем, что Авраам был угоден Богу и до того, как совершил обрезание, и был назван другом Его. Следовательно, Авраама освятило не обрезание, но Богу была угодна его вера и праведность. Авраам совершил обрезание не ради освящения, но в знак отличия».
Иона был побежден. Тогда вышел третий участник спора по имени Годолия. Он сказал: «Как мог ваш Христос быть Богом, если вы утверждаете, что Он был рожден, искушаем, предан, обнажен, напоен желчью, пригвожден ко Кресту — ведь подобное не может случиться с Богом». Сильвестр ответил: «Мы утверждаем, что все это предречено о Христе в ваших книгах. О Его Рождестве говорил Исайя: Се, Дева во чреве приимет… и проч. О его искушении пророчествует Захария: И показал он мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему… и проч. О том, как предали Его, говорит Псалмопевец: Который а хлеб мой, поднял на меня пяту… и проч. Он же говорит о наготе Его: Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий… и проч. О том, как Его напоили желчью, сказано: И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей… и проч. О том, как был Он пригвожден ко Кресту, говорит Ездра: «Вы заключили Меня в оковы не как Отца, Который освободил вас из земли Египта, вы, кричащие перед собранием судей, отдали Меня на поругание, вы повесили Меня на древе и предали Меня». О Его погребении говорит Иеремия: «В Его погребении воскреснут мертвые». Годолия не мог возразить Сильвестру и удалился, когда судьи вынесли решение.
Четвертым вышел Анна и сказал: «Этот Сильвестр утверждает, что пророчества, говорящие о других, свидетельствуют о его Христе. Но ему еще следует доказать, что это были пророчества о Христе». Сильвестр ответил ему: «Укажи мне на кого-либо другого, кто был зачат девой, напоен желчью, коронован тернием, распят, умер и был погребен, кто воскрес из мертвых и вознесся на небо». Тогда Константин сказал: «Если он не укажет нам на кого-либо другого, пусть считает себя побежденным». Поскольку Анна не сумел сделать этого, он удалился, и вышел пятый мудрец по имени Доэт, сказавший: «Ты утверждаешь, что Христос рожден от семени Давидова и был освящен, следовательно, Ему не надо было принимать крещение, чтобы быть освященным во второй раз». Сильвестр ответил: «Подобно тому, как обрезание завершилось в обрезании Христа, так и крещение Христа стало началом нашего освящения, ибо Он был крещен не для того, чтобы быть освященным, но чтобы освятить». Доэт замолчал, и Константин заметил: « Доэт не молчал бы, если бы ему было чем возразить на это».
Тогда вышел седьмой иудей, по имени Хузи, и сказал: «Мы хотим, чтобы Сильвестр изложил нам причины непорочного рождения Христа». Сильвестр сказал: «Земля, из которой был сотворен Адам, была беспорочна и девственна, ибо еще не была напоена кровью человека, не приняла проклятия терний, не содержала в себе погребений умерших людей и не была отдана в пищу змию. Надлежало новому Адаму родиться от Девы Марии, дабы змий был побежден Тем, Кто родился от Девы, подобно тому, как змий победил рожденного от девственной земли: дабы тот, кто в Раю одержал победу над Адамом, в пустыне стал искусителем Господа и, победив вкусившего Адама, был побежден постящимся Господом».
Как только Хузи потерпел поражение, седьмой иудей, чье имя было Вениамин, сказал: «Как же ваш Христос может быть Сыном Божиим, если диавол мог Его искушать? Ведь диавол то побуждал Его превратить камень в хлеб и утолить им голод, то вознес Его на вершину Храма, то призывал Его поклониться самому диаволу». Сильвестр ответил на это: «Если диавол победил, потому что Адам, вкусив от древа, послушался его, следует признать диавола побежденным, ибо постившийся Христос одержал над ним победу. Мы же говорим, что искушалась Его Человеческая, а не Божественная природа. Он был искушаем трижды, дабы избавить нас от всякого искушения и даровать нам пример победы. Ведь часто вслед за достигнутой победой следует искушение земной славой, которое сопровождается жаждой власти и превосходства. Христос победил все эти искушения и даровал нам способ победы над ними».
Вениамин отошел побежденный, и восьмой мудрец, по имени Ароэль, сказал: «Известно, что Бог совершенен во всем и не имеет никаких недостатков. Как же могло случиться, что Бог воплотился во Христе? Далее, как можешь ты называть Христа Словом? Также очевидно, что до того, как Бог имел сына, Он не мог называться Отцом, следовательно, если затем Бог был назван Отцом Христа, то Он подвержен перемене». Сильвестр ответил на это: «Сын был рожден от Отца до времени, дабы сотворить то, чего не было, и Он был рожден во времени, чтобы возродить погибшее. И хотя Он мог возродить все это единым Словом, Он не мог искупить это через страдания, если бы не стал Человеком, ибо по Своей Божественной природе Он был не способен к страданиям. Если же по Божественной природе Он не был подвержен страданиям, это не было проявлением несовершенства, но совершенства. Наконец, то, что Сын Божий именуется Словом, очевидно из сказанного: Излилось из сердца моего слово благое. Бог вечно был Отцом, ибо вечно существовал Его Сын, поскольку Сын Его есть Слово Его, Мудрость Его, Крепость Его. В Отце же всегда было Слово, согласно сказанному: Излилось из сердца моего слово благое. Всегда была Мудрость, ибо сказано: «Я вышла из уст Всевышнего, рожденная до всех творений». Всегда была Крепость, ибо сказано : Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою… и проч. Если же Отец никогда не существовал без Слова, Мудрости и Крепости, то как же могло Имя прийти к Нему со временем?».
Так Сильвестр опроверг Ароэля, и тогда девятый мудрец, по имени Иубал, произнес: «Известно, что Бог никогда не отвергал и не порицал супружества, почему же Вы считаете, что Тот, Кого вы почитаете, не должен был родиться в супружестве? Разве этим вы не стремитесь умалить значение супружества? Далее, как мог быть искушаем Тот, Кто могуч, и страдать Тот, Кто силен, как умер Тот, Кто есть Жизнь?». Поэтому очевидно, что ты признаешь двух сыновей: одного, которого родил Отец, и другого, которого породила Дева. Далее, как может быть так, чтобы страдал Тот, Кто вознесся на небо, но тот, Кто принял Его, совершенно не страдал?». Сильвестр ответил: «Мы, христиане, говорим, что Христос родился от Девы не для того, чтобы порицать супружество, но разумно допускаем причины непорочного Рождества. Эти рассуждения не бросают тень на супружество, но только придают ему большую славу, ибо Дева, родившая Христа, Сама была рождена в супружестве. Христос претерпел искушения, чтобы победить все искушения диаво- ла, Он принял страдания, чтобы победить страдания всего мира, и умер, чтобы попрать власть смерти. Сын Божий един во Христе, и Тот, Кто воистину есть Сын Бога Невидимого, видимым явлен во Христе. Ведь невидим Бог, но видим Человек. Тот, кто вознесся на небо, может страдать без страданий Того, Кто его восхйтил. Это можно доказать следующим примером. Возьмем эту царскую порфиру. Она изготовлена из шерсти и приобрела пурпурный цвет благодаря тому, что окрашена кровью. Если мы возьмем ее в руки и станем разрывать на нити, что при этом будет разрываться — цвет и принадлежность царского достоинства или же шерсть, окрашенная пурпуром? Таким образом, человек подобен шерсти, Бог — пурпурному цвету. Он был вместе с Человеком на Кресте, но страдания не коснулись Его».
Десятый мудрец, по имени Фара, сказал: «Я не удовлетворен этим примером, поскольку цвет разрывается вместе с шерстью». Никто не согласился с ним, но Сильвестр сказал: «Приведу другой пример. Представим себе дерево, озаренное сиянием солнца. Когда его рубят, ствол принимает на себя удар топора, но удар не повредит сиянию солнечного света. Так и в страдающем человеке Божественная природа неподвластна страданиям».
Одиннадцатый мудрец, по имени Силеон, сказал: «Если пророки возвестили о твоем Христе, то как могли произойти Его поругание, страдание и смерть?». Сильвестр ответил: «Христос претерпевал голод, чтобы придать нам сил, Он жаждал, чтобы утолить нашу жажду животворной чашей. Христос был искушаем, дабы избавить нас от искушений, Он был схвачен, дабы выпустить нас из бесовского плена, Он был осмеян, чтобы освободить нас от насмешек демонов. Христос был связан, чтобы разрешить нас от оков проклятия, Он смирился, чтобы возвысить нас, был обнажен, чтобы прикрыть Своим искуплением наготу первородного греха. Он принял терновый венец, дабы вернуть погибшие цветы Рая. Христос был повешен на древе, чтобы осудить вожделение, от древа произошедшее, Он испил желчь и уксус, чтобы привести человека к той земле, где течет млеко и мед и отворить для нас медоносные источники. Христос принял смерть, чтобы даровать нам Свое бессмертие, Он был погребен, чтобы благословить могилы святых, воскрес, чтобы вернуть жизнь умершим, вознесся на небо, чтобы отворить врата небесные, Он сидит одесную Отца, чтобы внимать молитвам верных».
Когда Сильвестр закончил речь, все — не только император, но и судьи, и собравшиеся иудеи — единодушно стали его хвалить.
Тогда разгневанный двенадцатый мудрец, по имени Замбри, сказал: «Я удивлен, что вы, мудрейшие судьи, поверили туманным речам и выносите заключение о могуществе Бога, следуя доводам разума. Завершим же разговоры и перейдем к делам. Воистину, величайшими из глупцов являются те, которые почитают Распятого Бога. Мне же известно имя Всемогущего Бога, перед силой которого не устоят скалы, и никакое живое существо не перенесет звук Его имени. Если хотите удостовериться, что я говорю правду, пусть приведут ко мне свирепейшего быка: я шепну ему на ухо это имя, и бык тотчас падет замертво». Сильвестр возразил ему: «Как же ты сам не пал замертво, услышав это имя?». Замбри ответил: «Не тебе постигать подобную тайну, ибо ты враг иудеев».
Тогда привели свирепого быка, которого с трудом удерживали сто сильнейших мужей. Замбри шепнул ему на ухо слово, и бык, ревя и вращая глазами, немедля испустил дух. Все иудеи стали громко кричать и бранить Сильвестра. Он же сказал им: «Тот человек не произнес имя Божие, но призвал имя злейшего из демонов. Мой же Бог, Иисус Христос, не только поражает смертью живущих, но воскрешает мертвых. Убить и не вернуть жизнь достойно львов, змей и диких хищников. Полагаю, Замбри захочет доказать, что он не произносил имени демона. Пусть назовет это имя снова и оживит убитого быка. Ведь от Бога написано : Я умерщвляю и оживляю. Если Замбри не сможет это сделать, без сомнения, он назвал имя демона, который может поразить живого, но не в силах воскресить мертвого. Судьи стали призывать иудея воскресить быка, но тот ответил: «Пусть лучше Сильвестр воскресит его во имя Иисуса Христа, и тогда мы все уверуем в Него. Но даже если Сильвестр обретет крылья и научится летать, ему все равно его не воскресить». Все иудеи обещали уверовать, если Сильвестр воскресит мертвого быка.
Тогда Сильвестр, сотворив молитву, склонился к уху быка и сказал: «О имя, колдовское и смертоносное, волею Господа Нашего Иисуса Христа, изыди! Именем Его приказываю тебе, бык, поднимись и покорно возвращайся к стаду своему!» Бык немедля поднялся и смиренно покинул то место. И тогда царица, иудеи, и судьи, и все прочие обратились к вере.

О славе мира сего и о роскоши, которая многих прельщает и приводит к гибели

Из «Римских деяний»

Во времена оны в некоем городе, принадлежащем одному королю, жили двое рыцарей – один старый, другой молодой. Старый рыцарь был богат и женился на прекрасной девице из-за ее удивительной красоты. Молодой был беден и взял в жены ради ее состояния пожилую и богатую женщину, которую не слишком-то любил. Однажды молодой рыцарь шел мимо замка старого, а жена того, в праздности сидя у окошка, сладким голосом пела. Увидев ее, молодой рыцарь влюбился в эту красавицу и подумал в своей душе: «Было бы лучше, если б эта женщина была моей женой, а не женой своего мужа, человека старого и бессильного, а моя супруга – его женой».
С этого дня молодой рыцарь всецело предался любви к своей даме и угождал ей подарками. Она тоже с удивительной силой полюбила рыцаря и, насколько было возможно, дарила его милостями, всем сердцем желая после смерти своего мужа, буде это окажется возможным, стать его женой. Перед окном замка, принадлежащего старому рыцарю, росла смоковница, на которую всякую ночь слетал соловей и сладко пел. Чтобы слушать его, дама еженощно поднималась с постели, подходила к окну и долго стояла, наслаждаясь пением соловья. Когда муж ее заметил, что она еженощно встает с постели, сказал ей: «Дражайшая супруга, почему еженощно ты встаешь с постели?». Она отвечает: «На смоковницу всякую ночь слетает соловей, который так сладко поет, что меня тянет его послушать».
Получив такой ответ, старый рыцарь поднялся на заре и приблизился к этой смоковнице с луком и стрелой в руках, убил соловья, вырвал его сердце и подал жене. Дама, увидев сердце соловья, горько заплакала, говоря: «О, милый мой соловей, с тобой свершилось, что предначертано всем. Я виновница твоей смерти». Тут же дама посылает к молодому рыцарю слугу, чтобы оповестить его о жестоком поступке супруга, убийстве соловья. Слыша рассказ слуги, рыцарь пришел в сильнейшее волнение и сказал в своем сердце: «Узнай этот жестокий человек, сколь сильна любовь между мной и его супругой, он еще безжалостнее поступил бы со мной».
И вот молодой рыцарь надел на себя двойную кольчугу, вошел в замок старого рыцаря и убил его. Вскоре после этого умерла супруга молодого рыцаря, и он с великой радостью женился на вдове убитого им старого рыцаря. Они с женой прожили долгую жизнь и кончили дни свои в мире.

Святой Сильвестр и император Константин

Из «Золотой легенды»

В то время Константин начал гонения на христиан. Поэтому Сильвестр покинул город и вместе с клиром удалился на некую гору. Самого же Константина в наказание за жестокие гонения поразила проказа. Тогда по совету языческих жрецов к нему привели три тысячи отроков, дабы после их убиения Константин омылся в свежей и еще теплой крови. Когда император выехал к тому месту, где приготовлялась купель, матери отроков обступили его, распустив волосы и горестно стеная. Константин, пролив слезы, велел вознице остановиться и, поднявшись, произнес: «Выслушайте меня, спутники мои и соратники, и весь народ, что собрался здесь! Достоинство римского народа рождается из источника милосердия. Милосердие дало закон, присуждающий к смертной казни всякого, кто на войне убьет ребенка. Сколь велика наша жестокость, если мы поступим со своими сыновьям так, как наш закон запрещает поступать с детьми врагов! К чему нам побеждать варваров, если мы сами будем побеждены жестокостью? Ибо доблесть воинственных народов состоит в том, чтобы силой смирять чужеземные племена, но доблесть нравов — побеждать пороки и грехи. Итак, на войне мы стремимся стать сильнее неприятеля, в этих же поединках мы превосходим самих себя. Тот, кто побежден в подобном сражении, будучи побежденным, одерживает победу. Но если благочестие побеждено нечестием, то победитель терпит поражение. Пусть же в нашем сражении победит благочестие. Ведь мы сможем победить любого врага, если будем побеждать одним лишь благочестием. И только тот, кто явит себя рабом благочестия, докажет, что он — господин всех. Так пусть я умру, но сохраню жизнь невинным, нежели в их гибели обрету жизнь, полную жестокости. Ибо еще не ясно, обрету ли я жизнь, но очевидно, что, обретенная таким путем, она станет жестокой».
Император приказал, чтобы дети были возвращены матерям. Он подарил им многие богатства и бесконечное число повозок, так что матери, пришедшие с плачем, в радости возвратились домой. Сам же император вернулся во дворец. На следующую ночь Константину явились Петр и Павел.
Апостолы сказали ему: «Поскольку ты устрашился пролить невинную кровь, Господь Иисус Христос послал нас к тебе, чтобы дать совет, как обрести здравие. Призови епископа Сильвестра, который скрывается на горе Сираптис. Он покажет тебе купель: трижды погрузившись в нее, ты полностью излечишься от проказы. В свой черед, ты воздашь Христу тем, что разрушишь храмы идолов, восстановишь христианские церкви и сам станешь почитать Христа». Пробудившись, Константин тотчас послал воинов к Сильвестру.
Увидев воинов, Сильвестр решил, что ныне призван обрести пальмовую ветвь мученичества. Препоручив себя Богу и ободряя соратников, Сильвестр бестрепетно предстал перед Константином. Император сказал ему: «Мы приветствуем тебя и рады, что ты прибыл к нам». Сильвестр также приветствовал его. Тогда Константин по порядку рассказал о видении, данном ему во сне. Затем Константин спросил у Сильвестра, какие два бога явились ему в том видении. Сильвестр ответил, что то были апостолы Христовы, а не боги, и по просьбе императора велел принести изображения апостолов. Увидев их, император воскликнул, что именно они явились ему. Сильвестр объявил Константина оглашенным, велел ему соблюдать пост в течение недели и убедил открыть двери тюрем. Когда Константин вошел в воду, чтобы принять крещение, ярчайшее дивное сияние озарило все вокруг. Император вышел из воды очищенным и объявил, что узрел Христа.
В первый день после крещения император издал указ, чтобы Христа почитали в городе Риме как истинного Бога. На второй день — чтобы всякого хулителя Христа предавали наказанию. На третий день — чтобы всякий, кто оскорбил христианина, лишался половины своего имущества. На четвертый день император постановил, чтобы, подобно римскому императору, римский понтифик стал главою всех епископов. На пятый день он постановил: если какой-либо человек найдет убежище в церкви, он обретет неприкосновенность и будет огражден от всякой несправедливости. На шестой день император объявил, что никто не может построить церковь в черте города без ведома предстоятеля той общины. На седьмой день он постановил, что десятина всех императорских доходов выделяется на строительство церквей. На восьмой день император пришел в церковь Святого Петра и со слезами покаялся в своих грехах. Затем Константин взял кирку и первым стал копать землю, дабы заложить основание новой базилики, и на своих плечах вынес за пределы здания двенадцать корзин с землей.

О коварных женских обманах

Из «Римских деяний»

Царь Дарий правил весьма справедливо. У него было трое сыновей, которых он очень любил. Когда царю пришло время умирать, старшему сыну он завещал царство, второму сыну назначил все богатства, которые накопил, третьему, т. е. меньшому, отказал три безделицы, а именно золотой перстень, ожерелье и лоскут драгоценной парчи. Перстень обладал такой силой, что всякий, кто носил его на пальце, внушал окружающим расположение и мог получить от них все, чего бы ни попросил; сила ожерелья была в том, что надевший его на шею получал все, что было угодно душе; стоило же кому-нибудь сесть на парчовый лоскут и пожелать очутиться где-нибудь, как сразу же он там и оказывался. Три эти безделицы Дарий отказал меньшому сыну; они были завещаны царем с тем, чтобы сын обучался наукам, а мать блюла их до срока.
Царь испустил дух и был с подобающим почетом похоронен. Два старших сына взяли то, что получили в наследство; третий взял у матери кольцо и принялся за учение. Мать говорит ему: «Сын, старайся приобрести мудрость и берегись женщин, чтобы ненароком не лишиться кольца». Ионафан взял кольцо, отправился к учителю и преуспевал в науках. Вскоре он увидел на улице красивую девушку, влюбился в нее и повел за собой. Перстень постоянно служил ему, и Ионафан всем юношам внушал расположение и получал от них все, чего ни просил. Возлюбленная его дивилась, что Ионафан так богато живет, хотя не имеет денег. Раз, когда он был в хорошем расположении духа, она спросила его о причине этого, говоря, что никого в целом свете не любит более, чем его; потому он непременно должен ответить на ее вопрос. Юноша, не думая ни о каком коварстве, говорит, что в перстне его такая-то и такая-то сила. А она: «Ты каждодневно среди людей, и можешь ненароком лишиться перстня, а я его надежно сохраню». Ионафан отдал перстень своей возлюбленной, но когда попросил назад, так как терпел без него нужду, она закричала, что его украли у нее воры. В огорчении он горько заплакал, потому что не имел на что жить.
Тогда юноша, придя к своей матери-царице, рассказал ей о пропаже перстня. А она: «Сын мой, я тебя предупредила, чтобы ты опасался женщин: вот я даю тебе ожерелье, блюди его хорошенько; если же потеряешь, лишишься почетного дара и вечного пособия». Ионафан взял ожерелье, вновь вернулся к своим занятиям и – смотри – возлюбленная попадается ему у городских ворот и радостно встречает его. Юноша вновь берет ее к себе, не снимает с шеи ожерелья и имеет все, чего только ни пожелает, и, как прежде, вечно задает пиры и живет роскошно. Возлюбленная же его дивится, что не видит у него ни золота, ни серебра, и, догадываясь, что заместо этого есть другая волшебной силы безделица, настойчиво старается выпытать у него правду. Юноша показывает ей свое ожерелье и рассказывает о его чудесной силе; на это женщина говорит: «Ты носишь ожерелье, не снимая, хотя можешь пожелать сразу столько, что хватит тебе на год. Лучше дай его мне на сохранение». А он: «Я боюсь, ты не убережешь ожерелье, как не уберегла перстня, и я понесу непоправимый урон». Она говорит: «О, господин, то, что было с твоим перстнем, послужило мне наукой; теперь я могу обещать тебе, что так буду беречь ожерелье, что никто не сможет его украсть». Ионафан поверил ей и отдал ожерелье. Когда же извел все, что имел, попросил ее вернуть ожерелье; но, как прежде, возлюбленная его поклялась, что его унесли воры. Слыша это, юноша горько заплакал и говорит: «Ну разве есть у меня ум, если после пропажи перстня я дал тебе на хранение ожерелье!».
Он идет к своей матери и рассказывает ей обо всем случившемся. Она в немалом огорчении говорит; «О, дорогой мой сын, зачем ты поверил этой женщине? Ома ведь уже во второй раз обманула тебя, и все люди ославят тебя глупцом; обучись мудрости, ибо у меня ничего не осталось для тебя, кроме лоскута драгоценной парчи, который отказал тебе отец; если же и его потеряешь, больше не обращайся ко мне». Ионафан взял парчу и снова принялся за занятия, и возлюбленная встретила его, как прежде, радостно. Он расстелил парчу и сказал; «Моя дорогая, эту парчу отказал мне отец». И оба они сели на нее. Ионафан подумал в своей душе: «О, если б мы оказались в таком месте, куда не ступала нога человека!». Так и сделалось: они очутились на краю света в лесу, вдали от человеческого жилья. Женщина опечалилась, а Ионафан перед богом небесным дал клятву, если сможет – оставить возлюбленную на съедение зверям, покуда она, как сулила, не вернет ему перстня и ожерелья. Но по ее просьбе он рассказал о чудесной силе, которой обладает его парча: кто сядет на нее и пожелает очутиться где-нибудь, так сразу же там и окажется. Затем эта женщина села на парчу и положила голову Ионафана себе на колени; когда же он стал дремать, она потянула к себе часть парчового лоскута, на котором он сидел. Сделав это, женщина подумала: «О, если бы мне попасть туда, где я была утром!». Так и сделалось, а спящий Ионафан остался один в лесу.
Когда он проснулся и увидел, что возлюбленная исчезла вместе с парчой, то горько заплакал, не зная, куда идти, но встал на ноги и, оборонив себя крестным знамением, пошел по какой-то дороге, которая привела его к глубокому озеру; через него нужно было перебраться, а вода в нем была столь едкой и горячей, что разъедала ноги до костей. Опечаленный этим, юноша почерпнул в сосуд этой воды и пошел дальше. Скоро он захотел есть и, увидев какое-то дерево, поел его плодов и тут же был поражен проказой (с этого дерева Ионафан тоже взял плодов). Вскоре юноша пришел к другому озеру и перешел его вброд; вода этого озера чудесно исцелила раны на его ногах; он наполнил сосуд этой водой и с ним пошел далее и почувствовал голод. Тут Ионафан увидел какое-то дерево, сорвал и съел его плод; и как от первого плода он стал болен, так от второго исцелился. С этого дерева он тоже сорвал плод и взял его с собой.
Идя своим путем дальше, он увидел замок и двух людей, которые, повстречавшись с ним, спросили, кто он таков. Ионафан в ответ: «Опытный врач». Они сказали: «Король этой земли живет здесь в замке; он прокаженный. Если ты сможешь исцелить его от проказы, он щедро вознаградит тебя». Юноша: «Разумеется, смогу». Они отвели Ионафана к королю, и Ионафан дал королю отведать плод со второго дерева, и король исцелился от проказы, и воды из второго озера, которая заживила сгнившую его плоть. Царь богато одарил юношу. После этого Ионафан увидел корабль, пришедший из его родной земли, и вернулся на нем домой.
По всему городу пошла слава, что прибыл знаменитый врач, и возлюбленная Ионафана, которая похитила его безделицы, будучи при смерти, послала за этим врачом. Ионафана никто не узнавал, но он, узнав эту женщину, сказал ей, что искусство его не поможет ей, если она не признается во всех своих прегрешениях и не вернет владельцу того, чем обманно завладела, буде в этом повинна. Женщина призналась, что похитила у Ионафана перстень, ожерелье и парчу и бросила его в пустыне на съедение зверям. Слыша это, юноша говорит: «Скажи, госпожа, где эти три безделицы?». Она в ответ: «У меня в ларце». Женщина дает Ионафану ключ от этого ларца, и он находит там все. Тут он велит ей съесть от плода того дерева, которое навело на него проказу, и подает воды из первого озера, отделяющую плоть от костей. Едва женщина съела плод и выпила воды, как тотчас же стала сохнуть и, страдая от боли, жалобно кричала и так испустила дух.
Ионафан с тремя отцовскими дарами пришел к своей матери, и весь город ликовал из-за его возвращения. Он рассказал ей все с начала до конца, как господь избавил его от многих грозных опасностей. Ионафан прожил еще долгие годы и кончил жизнь в мире.