Три сказки попугая: вторая сказка:

Итальянская сказка

Испанской королевне, дочери испанского короля, исполнилось шестнадцать лет. Пора было выдавать её замуж. Прослышали об этом женихи, и съехалось их с разных концов земли великое множество. 
Был тут и индийский раджа, и наследник французского престола, и португальский принц, и персидский шах, а князей да герцогов не перечесть. Последним приехал турецкий султан, старый и кривоногий. 
Королевна в щёлочку смотрела на женихов, которых отец принимал в парадном зале, и хохотала до упаду. Только дважды она не смеялась. Первый раз, когда увидела португальского принца, потому что он был статен, красив и очень понравился королевне. Второй раз она не засмеялась, когда увидела турецкого султана — очень уж он был страшен. 
Отец королевны растерялся: все женихи знатны и богаты — как тут выбрать достойного! Ведь он любил королевну так сильно, как всякий отец любит свою единственную дочь, есть у него корона или нет. Думал он три дня и, наконец, придумал. Пусть королевна бросит наугад золотой мячик. В кого он попадёт, тот и станет её мужем. 
Вот в назначенный день женихи собрались перед дворцом. Королевна вышла на балкон, и все женихи разом зажмурились, ослеплённые её красотой. Тут королевна и бросила свой золотой мячик. Метила она, конечно, в португальского принца. Да на беду рядом стоял турецкий султан. Увидев, куда летит мяч, он тесно прижался к португальскому принцу. Мячик коснулся плеча принца, но — увы! — он коснулся и плеча хитрого турка. 
И вот оба предстали перед королём и его дочерью. 
Король был в смущении. Ведь всю эту затею с мячом он придумал, чтобы не надо было выбирать. Да к тому же его любимая дочка, глядя на двух своих женихов, то плакала, то смеялась, и король никак не мог понять, за кого же ей хочется замуж. 
— Ваше королевское величество, — сказал португальский принц, — я люблю вашу дочь и прошу её руки. 
— Мне королевна нравится не меньше, — возразил турецкий султан. — Незачем такой прекрасной девице выходить замуж за желторотого юнца, который даже ни разу ещё не был женат. Иное дело я — у меня сто жён, и я хорошо знаю, как с ними обращаться. Так что не сомневайтесь, ваше королевское величество, отдавайте свою дочку за меня. 
Но тут королевна твёрдо сказала: 
— Моим мужем может стать только тот, у кого я буду одна, как сердце в груди. 
И она посмотрела на португальского принца. 

Читать дальше

Три сказки попугая: первая сказка

Итальянская сказка

Всё, о чём здесь рассказывается, случилось в давние времена. А в те времена было так: проедешь день и попадёшь в одно королевство, проедешь другой день — попадёшь в другое королевство. И, конечно, в каждом королевстве, большое оно или маленькое, был свой король. Потому что какое же это королевство, если в нём нет короля! 
Так вот, в те давние годы в густом-прегустом лесу жил дровосек. 
Было у него имущества ни мало, ни много: серый ослик, острый топор да весёлая песня. Ещё был у дровосека славный домик на поляне, а в домике приветливая жена. 
Как тут не быть счастливым? 
Он бы и был счастливым, если б жена не печалилась. 
Уйдёт дровосек в лес или повезёт на ослике дрова в город продавать, а жене скучно, не с кем словом перемолвиться. Начнёт очаг разжигать — заговорит с огнём, пойдёт к колодцу — заговорит с водой, примется стряпать — заведёт разговор с ложками и мисками. А они все слушать слушают, отвечать не отвечают. Хоть плачь. И жена дровосека частенько вытирала слёзы фартуком. 
Вот однажды приходит дровосек домой и говорит: 
— Смотри, жёнушка, что я в лесу нашёл! 
И подаёт жене куклу. Жена дровосека глянула и залюбовалась. Она и не знала, что бывают на свете такие куклы. Вся в шелку и бархате, волосы чёрные, глаза голубые, щёчки розовые, губки алые — вот-вот заговорит. Засмеялась жена от радости. 
С тех пор она ни разу больше не плакала. Муж уйдёт в лес, а жена хозяйничает и всё с куклой разговаривает. Кукла, правда, тоже только слушала, но зато смотрела голубыми глазами и улыбалась алыми губками. Вот женщине и казалось, что кукла всё понимает. 
Время что дорога: впереди всё меньше, позади всё больше. 
Сидели как-то жена дровосека и сам дровосек за столом в своём домике и ужинали. Кукла тоже сидела за столом и смотрела на них своими круглыми голубыми глазами. 
Вдруг кто-то постучал в окошко. 
— Кто бы это мог быть? — удивилась жена дровосека. 
А дровосек ничего не сказал, поднялся и распахнул окошко. В комнату влетела птица и села на середину стола. Тут и дровосек удивился. Уж птиц-то он перевидал в лесу великое множество, но такой не встречал ни разу. 
Птица отвесила поклон хохлатой головой и заговорила человеческим голосом: 
— Пусть в вашем доме всего будет вдоволь, кроме слёз и горя. 
— Спасибо за приветливое слово, — сказал дровосек, который часто бывал в городе на базаре и научился там любезному обхождению. — Но не скажете ли вы, крылатый синьор, кто вы такой? 
— Я чудо-птица — говорящий попугай. А прилетел я к вам вот зачем. Нужна мне кукла, та самая, что сидит у вас за столом. Хозяйка моя, прекрасная Розалинда, не перестаёт скучать по ней с тех пор, как её потеряла. Белка, что живёт на сосне у вашего крыльца, как-то увидала куклу в окошко, рассказала голубопёрой сойке, та — сороке, сорока же принесла эту весть на хвосте прямо ко дворцу, где живёт её кума — придворная ворона. Ну, а про что знают сорока да ворона, то известно всему птичьему народу. Вот я и прилетел за куклой. 
— Эх, жёнушка, — сказал дровосек, — ведь и впрямь придётся отдавать куклу, раз нашлась хозяйка. 
Но жена дровосека схватила куклу и крепко прижала её к груди. 
— И не подумаю отдавать. Я её лелеяла, словно родную дочку, а теперь вдруг отдай какой-то неведомой Розалинде, о которой я и слышать никогда не слышала. 
— Как? — удивился попугай. — Вы не слышали о мудрой и прекрасной Розалинде! Ну, так я расскажу вам о её славных и добрых делах. Слушайте же.

Первая сказка попугая
Читать дальше

Кола-рыба

Итальянская сказка

В Мессине, на самом берегу голубого Мессинского пролива, стояла хижина. Жила в ней вдова рыбака с единственным сыном, которого звали Кола. 
Когда маленький Кола появился на свет, его приветствовал шум моря. Когда он впервые засмеялся, он засмеялся солнечным зайчикам, прыгавшим на волнах. Едва мальчик научился ходить, он побежал прямо к морю. Игрушками его были высохшие морские звёзды, выкинутые приливом на берег, да обкатанные водой блестящие камешки. Что же удивительного, что для мальчика море было роднее родного дома! 
А мать боялась моря. Ведь оно унесло её отца, брата, а потом и мужа. Поэтому стоило мальчику отплыть хоть немного от берега, мать выбегала из дому и кричала: 
— Вернись, Кола! Вернись, Кола! 
И Кола послушно поворачивал к берегу. 
Но вот однажды, когда она звала его. Кола засмеялся, помахал ей рукой и поплыл дальше. 
Тогда мать рассердилась и крикнула ему вслед: 
— Если тебе море дороже матери, то и живи в море, как рыба! 
Ничего дурного она не желала своему сыну, просто крикнула в сердцах, как многие матери, когда их рассердят дети. Но то ли этот день был днём чудес, то ли услышал её слова злой волшебник, только Кола и впрямь навсегда остался в море. Между пальцами у него выросла перепонка, а горло вздулось и сделалось как у лягушки. 
Бедная мать, увидев, что натворили её необдуманные слова, заболела с горя и через несколько дней умерла. 
Хижина, в которой уже никто не жил, обветшала и покосилась. Но раз в год, в тот самый день, когда у матери вырвалось нечаянное заклятие. Кола подплывал к берегу и с грустью смотрел на дом, куда ему уже больше не вернуться. 
В такие дни мессинские рыбаки, их жёны и дети не подходили близко к этому месту. И вовсе не потому, что они боялись человека-рыбу. Кола был их большим другом. Он распутывал рыбачьи сети, если их запутывал морской чёрт — скат, показывал, какой стороной идут косяки рыб, предупреждал о вечно меняющихся коварных подводных течениях. Рыбаки не подходили к старой хижине, чтобы не помешать Кола одолеть своё горе в одиночку. Они ведь и сами так поступали — радость старались встретить вместе, горем не делились ни с кем. 
Как-то услышал о Кола-Рыбе король. И захотелось ему посмотреть на такое чудо. Король велел всем морякам зорко глядеть, когда они выходят в море, не покажется ли где Кола. Если увидят его, пусть передадут, что сам король желает с ним говорить. 
На рассвете одного дня матрос с парусной шхуны заметил в открытом море, как Кола играет в волнах, словно большой дельфин. Матрос приставил ко рту ладони и закричал: 
— Эй, Кола-Рыба, плыви в Мессину! С тобой хочет говорить король. 
Кола тотчас повернул к берегу. В полдень он подплыл к ступеням дворцовой лестницы, что уходила прямо в воду. 
Начальник береговой стражи донёс об этом привратнику, привратник — младшему лакею, младший лакей — старшему камердинеру, а уж старший камердинер осмелился доложить королю. 
Король в мантии и короне спустился до половины лестницы и заговорил: 
— Слушай меня, Кола-Рыба! Моё королевство богато и обширно. Всё, что находится на суше, я знаю наперечёт. А что скрыто в моих подводных владениях, не ведомо никому, даже мне. Я хочу, чтобы ты узнал это и рассказал своему королю. 
— Хорошо, — ответил Кола и ушёл в морскую глубь. 
Когда Кола вернулся, он рассказал много удивительного. 
Рассказал, что видел на морском дне долины, горы и пещеры. Рассказал о рощах из разноцветных кораллов, о холодных течениях и горячих ключах, что бьют из расселин морских гор. Рассказал о диковинных рыбах, которых никто никогда не видел, потому что они живут далеко внизу, в вечных зелёных сумерках. Только в одном месте Кола не мог достичь дна — у большого Мессинского маяка. 
— Ах, какое огорчение! — воскликнул король. — Мне как раз больше всего хотелось знать, на чём стоит Мессина. Прошу тебя, спустись поглубже. 
Кола кивнул головой и снова нырнул — только легонько плеснула волна. 
Целый день и целую ночь он пропадал в пучине. Вернулся измученный, усталый и сказал королю: 
— Слушай, король, я опять не достиг дна. Но я увидел, что Мессина стоит на утёсе, утёс покоится на трёх колоннах. Что будет с тобой, Мессина! Одна из колонн ещё цела, другая дала трещину, а третья вот-вот рухнет. 
— А на чём стоят колонны? — спросил король. — Мы непременно должны это узнать, Кола-Рыба. 
— Я не могу нырнуть глубже, — ответил Кола. — Вода внизу тяжела, как камни. От неё болят глаза, грудь и уши. 
— Прыгни с верхушки сторожевой башни маяка, — посоветовал король. — Ты и не заметишь, как опустишься на дно. 
Башня стояла как раз в устье пролива. В те давние времена на ней, сменяя друг друга, несли свою службу дозорные. Когда надвигался ураган, дозорный трубил в рог и разворачивал по ветру флаг. Увидев это, корабли уходили в открытое море, подальше от земли, чтобы их не разбило о прибрежные скалы. 
Кола-Рыба поднялся на сторожевую башню и с её верхушки ринулся в волны. 
На этот раз Кола пропадал три дня и три ночи Только на рассвете четвёртого дня голова его показалась над водой Он с трудом подплыл к дворцовой лестнице и сел на первую ступеньку. 
— Горе тебе, Мессина, настанет чёрный день, и ты обратишься в прах! — заговорил он, едва отдышавшись. 
— Расскажи же скорей, что ты увидел! — нетерпеливо воскликнул король. — Что делается на дне? 
Кола покачал головой. 
— Не знаю. Я и теперь не добрался до дна. Откуда-то снизу поднимаются дым и пламя. Дым замутил воду, от огня она стала горячей. Никто живой, ни рыба, ни морские звёзды, не могут спуститься ниже, чем спустился я. 
Король рассердился. 
— Раньше я тебя просил, а теперь приказываю: что бы ни было там, внизу, ты должен узнать, на чём стоит Мессина. 
Кола-Рыба усмехнулся. 
— Слушай, король! Ветер и волны не поймаешь даже самой частой сетью. А я сродни ветру и волнам! Мне приказывать нельзя. Прощайте, ваше величество. 
Он соскользнул со ступенек в воду и собирался уплыть прочь. 
Тут король со злости затопал ногами, сорвал с головы корону и бросил её в воду. 
— Что ты сделал, король! — воскликнул Кола. — Ведь корона стоит несметных сокровищ! 
— Да, — согласился король, — второй такой короны нет на свете. Если ты не достанешь её со дна, мне придётся сделать то, что делают все короли, когда им нужны деньги. Я обложу податью всех рыбаков Сицилии, и рано или поздно мои сборщики выколотят из них новую корону. 
Кола-Рыба опять присел на ступеньку лестницы. 
— Будь по-твоему, король! Ради детей рыбаков я постараюсь достать до дна. Но сердце говорит мне, что я никогда не увижу больше родного сицилийского неба над головой. Дайте мне горсть чечевицы, я возьму её с собой. Если я погибну в глубинах, вы узнаете об этом. 
На серебряном блюдечке принесли чечевицу. Кола зажал плоские зёрна в руке и бросился в море. 
Король поставил часовых у того места, где погрузился в воду Кола-Рыба. Семь дней часовые не спускали глаз с морской глади, а на восьмой день вдруг увидели, что по воде плывёт чечевица. Тут все поняли, что Кола больше уже не вернётся. 
А вслед за покачивающимися на волнах зёрнами вынырнула удивительная рыба, какой никто никогда не видывал. Верно, одна из тех придонных рыб, о которых рассказывал Кола. В зубастой пасти она держала драгоценную королевскую корону. Рыба высунулась из воды, положила корону на нижнюю ступеньку лестницы и, плеснув хвостом, исчезла в море. 
Никто не знает, как погиб человек-рыба, который пошёл на смерть, чтобы избавить бедняков от беды. Но рассказы о нём передавались от деда к отцу, от отца к сыну. 
И вот вправду настал чёрный день Мессины. Всё кругом загудело и затряслось. Горы раскалывались на куски и с грохотом рушились вниз. Земля расступалась, и там, где было ровное место, зияли пропасти. Вмиг цветущий город превратился в груду развалин. Сбылось пророчество Кола. 
Однако люди не ушли из Мессины. Ведь каждому дороже всего край, где он появился на свет и прожил всю жизнь. Оставшиеся в живых выстроили новый город, ещё прекраснее прежнего. Он и сейчас стоит на самом берегу голубого Мессинского пролива.

Чучело у колодца

Итальянская сказка

Недалеко от Палермо стоят на двух холмах две деревни: Изнелло и Кьяна. Спросите наугад у любого жителя Кьяны — он вам скажет, что Изнелло хорошая деревня, только по воду ходить далеко. То же самое скажет вам о Кьяне любой житель Изнелло. И это будет сущая правда. 
      Известное дело, что повыше, то и к солнцу поближе, а солнце в тех краях жаркое. Вот оно и высушило холмы, словно два сухаря. Хоть насквозь их прокопай, до влаги не доберёшься. За каждой каплей воды и кьянцам и изнеллцам приходилось спускаться в долину между холмами. 
      Там был колодец, да такой глубокий и чистый, что воды в нём хватило бы ещё на три деревни. 
      Что и говорить, не так уж приятно таскаться в такую даль — вниз порожняком, в гору с водой. Мулы, как только к их бокам начинали приторачивать бочонки или бурдюки, поднимали громкий рёв. Ну а люди? Люди, представьте себе, не жаловались. Всякому ведь интересно узнать, какие новости в соседней деревне. Так, запросто, в будни к соседям не выберешься — времени нет, да по гостям без приглашения и не ходят. А у колодца что ни день встречались жители обоих селений. Женщины судачили о разных женских пустяках, мужчины, посасывая трубки, обсуждали дела поважнее. Самая ленивая девушка в любую минуту готова была бежать к колодцу с глиняным кувшином, оплетённым прутьями; самый бездельный парень только и норовил запрячь мула и отправиться за водой., Сколько свадеб затевалось подле колодца, сколько он видел ссор, сколько примирении — и пересчитать трудно! А для ребячьих игр лучшего места не сыскать. 
      Однажды рано утром жители Изнелло первыми приехали за водой. И что же они увидели? У колодца расположилась лагерем большая стая ворон. Вороны орали так оглушительно, что если бы и кьянцы и изнеллцы принялись кричать все разом, они бы не услышали своих голосов. Птицы прыгали, дрались и хлопали крыльями. Но всё это ещё полбеды! Самое главное, что на чистой воде колодца плавали перья, щепки и мусор, а земля вокруг была покрыта птичьим помётом. 
      Что только ни делали изнеллцы — и уговаривали ворон, и стыдили, и грозились… Так нет же, проклятые птицы и не думали улетать. Тогда кто-то из людей бывалых, повидавших свет, предложил поставить у колодца чучело. 
      Сказано — сделано. Изнеллцы не пожалели ни жердей, ни соломы, ни тряпок. Ох и чучело же получилось! Огромное, высокое! Оно стояло над колодцем и махало рваными рукавами. Вороны испугались и разлетелись, а изнеллцы набрали воды и уехали. 
      Думаете, этим и кончилось? Нет, с этого только началось. Едва уехали изнеллцы, с противоположного холма стали спускаться кьянцы. Издали они увидели страшного великана. Голова как бочка, туловище с три бочки, руки — что мельничные крылья. Как гут не испугаться! Кьянцы попробовали усовестить великана: 
      — Эй, ты! Отойди от колодца. Дай людям воды набрать. 
      Но великан молчал и только размахивал руками, угрожая кьянцам. 
      Под горячим солнцем и люди рождаются с горячим нравом. Гнев ударил в голову кьянским смельчакам. Они смазали заржавленные ружья, залегли на склонах холма и принялись палить. Эхо так и отдавалось между холмами. 
      Какой переполох поднялся в Изнелло! Видно, враги напали на Кьяну, грабят, разоряют! Не миновать и нам, изнеллцам, беды. Надо спасаться, пока не поздно! 
      Мужья приказали жёнам: 
      — Увязывайте скарб, выводите скотину! Сейчас уйдём. 
      Тут женщины подняли вой и плач. Всего не унести, а нажитое горбом бросать жалко. 
      Женщины вопили, мужчины кричали, и вдруг кто-то додумался. 
      — Зачем бросать нажитое, когда можно отъехать от страшного места с деревней вместе. 
      Мигом закипела работа. Связали все верёвки, какие нашлись в селении. Пошли в ход и уздечки, и пояса, и шнурки от ботинок. Едва канат был готов, изнеллцы обвязали холм и принялись тащить его в сторону моря. 
      Тем временем кьянцы устали палить, да и порох у них кончился. А великан как стоял, так и стоит! 
      — Надо позвать на помощь людей Изнелло, — решили кьянцы. — Ведь колодец-то общий! 
      Трое самых отважных и ловких парней отправились из Кьяны в Изнелло, далеко обходя стороной колодец с великаном. Вернулись они бледные, напуганные ещё больше, чем раньше. 
      — Всему конец! Совсем беда! — заговорили они, перебивая друг друга. — Никого в Изнелло нет. Холм обвязан толстым канатом, а за холмом слышно: «Тяни дружней, тащи сильней!» Уходят изнеллцы на новое место. Видно, этого великана никто победить не может. Надо и нам уходить. 
      Взялись и кьянцы за дело. Свили канат и принялись тащить свой холм в другую сторону. 
      Чем бы всё это кончилось, — неизвестно, если бы не Чикко и Беппо. 
      Оба прожили на свете, считая на двоих, ровнёхонько восемнадцать лет и были парни хоть куда. Чикко жил в Кьяне, а Беппо в Изнелло, но это не мешало им быть закадычными друзьями. Если мальчишки нападали на Беппо, Чикко вступался за него. Если нападали на Чикко, вступался Беппо. Ну, а уж если никто не нападал, друзья дрались между собой. 
      Дня за три до страшных событий Чикко и Беппо нашли вдвоём бесценное сокровище — старый обруч от рассыпавшейся бочки. Они его и гоняли, и подбрасывали вверх, и заставляли вертеться волчком. А к вечеру, когда каждому надо было возвращаться в свою деревню, решили спрятать общее сокровище, чтобы никому не было обидно. Зарыли они его в песок неподалёку от колодца. 
      И вот, как только обе деревни собрались переезжать, мальчики вспомнили о сокровище. 
      «Непременно надо захватить обруч с собой!» — подумал Чикко. 
      «Как бы не забыть обруч!» — подумал Беппо, 
      И оба побежали к колодцу. Как же это они не побоялись? Э, в девять лет пугаются совсем не того, чего боятся взрослые. Чикко и Беппо сошлись у колодца и заспорили, кому достанется обруч. Спорили, спорили и, конечно, подрались. Да так, как ещё никогда не дрались. В конце концов обруч они поломали и каждый с рёвом побежал к своей матери. 
      — Ты где запропастился, когда переезжать надо? — спросили у Чикко. 
       — У колодца, — ответил Чикко. 
      — Как у колодца! И великан тебя не съел? — удивились кьянцы. 
      — Какой там великан! Там чучело из соломы. Изнеллцы поставили ворон отгонять. 
      Канат выпал из рук кьянцев. 
      — Ты где был? — спросили у Беппо. 
      — У колодца, — ответил Беппо. 
      — Как у колодца! И вражеские войска тебя в плен не взяли? 
      — Какие там враги! Это кьянцы палили по нашему чучелу. 
      Изнеллцы переглянулись и молча разошлись по домам. 
      Так все и остались на своих местах: и Кьяна, и Изнелло, и чучело у колодца.

Пастух при дворе

Итальянская сказка

Однажды мальчик пас стадо овец. Один ягненок свалился в глубокую канаву с водой и утонул.
Родители не любили сына, и когда паренек возвратился домой, били его и ругали, а потом выгнали из дому, хотя была уже темная ночь. Долго мальчик бродил в слезах по горам. Потом нашел расщелину в скале и набросал туда листьев. Он закоченел от холода, но напрасно пытался согреться в них и уснул.
Глубокой ночью к его убежищу пришел человек и сказал:
— Ты занял мою постель, дерзкий! Что ты здесь делаешь в эту пору?
Мальчик вне себя от страха рассказал, как его выставили из дому, и упросил оставить здесь на ночь.
— Ты натаскал сюда сухих листьев, — сказал человек, — а мне этого никогда не приходило в голову… Ладно, оставайся. — И улегся рядом.
А мальчик сжался в комок, чтобы не мешать незнакомцу, и лежал, не шевеля ни единым пальцем. Он делал вид, что спит, но не закрывал глаз и все посматривал на своего соседа. А тот тоже не спал и бормотал себе под нос, думая, что мальчик уснул.
— Что бы мне подарить этому мальчугану, ведь он принес сухих листьев в мою расщелину, а сейчас устроился в сторонке, чтобы не беспокоить меня? Подарю-ка я ему скатерть. Стоит только расстелить ее, как на ней появится столько еды, сколько пожелаешь… А еще подарю шкатулку. Всякий раз, как ее открываешь, внутри появляется золотая монетка… И, пожалуй, губную гармонику. Стоит на ней заиграть, как все тут же запляшут…
Под это бормотание паренек уснул. На заре он проснулся. Сначала он подумал, что все это приснилось. Но около себя нашел скатерть, шкатулку и губную гармонику. Незнакомца не было, он даже не помнил его в лицо!
После долгого пути пришел наш герой в город, где готовились к большому турниру. Победителю турнира король обещал руку принцессы и все богатства королевства.
«Вот теперь самое время испытать мою шкатулку, — подумал пастушок. — Если она действительно чеканит деньги, я тоже приму участие в турнире».
И он принялся открывать и закрывать ее. Всегда, едва он открывал ее, внутри шкатулки появлялась блестящая монетка. Пастух купил лошадей, богатые доспехи и одежду принца, завел оруженосцев и слуг и распустил слух, что он сын португальского короля. Он победил во всех состязаниях, и король должен был объявить его женихом своей дочери.
Однако парень вырос среди овец, и при дворе сразу об этом догадались: ел он руками, вытирал их о скатерть, а графинь фамильярно похлопывал по плечу. Все это вызвало подозрение у короля. Он послал гонцов в Португалию. Скоро они привезли известие: португальский принц никуда не уезжал из своего дворца, так как был болен водянкой. Тогда король приказал, чтобы обманщика сейчас же бросили в тюрьму. Королевская тюрьма находилась как раз под пиршественным залом. Как только за пастухом захлопнулись тюремные двери, девятнадцать узников встретили его хором насмешек, они уже слышали о женихе принцессы, но пастух не обращал на них никакого внимания.
В полдень тюремщик принес узникам миску фасолевой похлебки. Юноша подбежал к миске опрокинул ее ногой и вылил всю похлебку на землю.
— Сумасшедший! Что же мы теперь будем есть? Ты нам дорого заплатишь за это!
А он им в ответ:
— Молчите и смотрите, — вынул из кармана скатерть и говорит: — На двадцать персон! — и развернул ее.
И в мгновение ока на скатерти появился великолепный обед на двадцать человек: суп, жаркое, сладости и великолепное вино. Все пришли в восторг.
Миску с фасолью узники каждый день опрокидывали вверх дном, а были сыты и веселы, как никогда раньше. Тюремщик рассказал обо всем королю. Его охватило любопытство. Он спустился в тюрьму и спросил, что тут происходит.
Пастух выступил вперед:
— Знайте, ваше величество, это я кормлю и пою моих товарищей! Они едят лучше, чем вы за королевским столом. И с вашего разрешения я приглашаю ваше королевское величество откушать с нами и уверен, вы останетесь довольны.
— Ладно! — согласился король. Пастух развернул скатерть и сказал:
— На двадцать одного, да по-королевски! Появился обед, роскошнее которого еще никто не видывал. Король широко открыл глаза, потом сел за стол вместе с преступниками и с великим удовольствием принялся за еду. Как только обед кончился, король сказал:
— Продай мне эту скатерть!
— А почему бы и нет, ваше величество? — ответил пастух. — Но при одном условии, что вы позволите мне провести одну ночь с вашей дочерью, моей невестой.
— А почему бы и нет, узник? — ответил король. — Но с условием: всю ночь ты пролежишь на краю постели безмолвно и недвижимо, в присутствии восьми стражников, при открытых окнах и при зажженных свечах; устраивает это тебя — прекрасно, не устраивает — до свиданья.
— А почему бы и нет, ваше величество? По рукам! Таким образом, король получил скатерть, а юноша провел всю ночь с принцессой, не коснувшись ее пальцем и не проронив ни слова. Наутро он снова был в тюрьме.
Когда заключенные увидели, что он вернулся, они стали громко смеяться над ним:
— Посмотрите-ка на принца Португальского! А знаешь ли ты, осел, что теперь мы снова будем есть пустую похлебку из фасоли. Хорошую сделку ты заключил с королем, нечего сказать!
— А разве мы не сможем купить на деньги все, что нам захочется? — ответил тот, будто ничего не случилось.
— Деньги? А у кого из нас есть деньги?
— Успокойтесь, — сказал пастух и начал доставать из шкатулки золотые монеты. С этого дня узники стали заказывать вкусные обеды в соседней остерии, а похлебку из фасоли, как и раньше, выливали на землю.
Тюремщик снова обо всем рассказал королю. Король спустился в темницу, узнал секрет шкатулки и захотел купить ее.
— Не продашь ли ты мне шкатулку? — спросил он.
— А почему бы и нет, ваше величество? — И пастух снова предложил королю те же условия, и король снова согласился.
Так пастух отдал свою шкатулку и провел всю ночь с принцессой, не дотронувшись до нее и не сказав ни слова.
Узники, как только увидели его, опять стали издеваться:
— Теперь-то мы никуда не уйдем от фасоли. То-то будет весело!
— Весело должно быть всегда. Нечего есть — танцевать будем.
— Как это прикажешь понимать?
Парень вынул из кармана губную гармонику и заиграл. Тут все узники заплясали вокруг него, зазвякали своими кандалами. Менуэты, гавоты, вальсы… Остановиться они не могли. На шум прибежал тюремщик, но услышал музыку и тоже пустился в пляс, звеня связкой ключей.
В это время король и его гости уселись за стол. Но как только из темницы раздались звуки губной гармоники, все вскочили на ноги и заплясали. Танцевали они как одержимые: дамы — с лакеями, кавалеры — с кухарками. Танцевала даже мебель, рюмки сталкивались с тарелками и со звоном разбивались, а жареные цыплята расправляли крылья и улетали. И уже нельзя было разобрать, кто из танцующих налетал головой на стену, а кто подпрыгивал и стукался головой о потолок. Приплясывая, король кричал, чтобы все немедленно прекратили танцы. Неожиданно юноша перестал играть, и танцоры попадали на пол. У всех дружилась голова и дрожали ноги.
Запыхавшийся король спустился в темницу.
— Кто этот шутник? — кричал он гневно.
— Это я, ваше величество, — вышел вперед пастух. — Не хотите ли увериться в этом? — Едва он заиграл, король поднял ногу, чтобы сделать первое па.
— Перестань, перестань, — взмолился король. — Лучше продай мне гармонику.
— А почему бы и нет, ваше величество? Но на каких условиях?
— На тех же, что и раньше.
— Э-э, ваше величество. Здесь нужен новый уговор, или я снова заиграю!..
— Не надо! Не надо! Говори, чего хочешь?
— Разрешите мне ночью разговаривать с принцессой.
Король подумал и согласился.
— Только я удвою стражу, — сказал он, — и прикажу зажечь две люстры.
— Как вам будет угодно, ваше величество. Вечером король позвал свою дочь и по секрету шепнул:
— Запомни хорошенько — на все вопросы этого разбойника ты должна отвечать только «нет». И смотри мне, ничего другого, кроме «нет».
Принцесса обещала.
Пришло время ложиться спать. Пастух, как и раньше, вошел в освещенную и полную стражи спальню принцессы и растянулся на краю кровати на почтительном расстоянии от своей невесты.
— Супруга моя, — сказал он, — нравится ли вам, что в такую холодную погоду мы должны спать с открытыми окнами?
— Нет, — ответила она.
— Стража, слышали? — крикнул юноша. — По желанию принцессы немедленно закройте окна!
И стража закрыла окна.
Не прошло и четверти часа, как юноша снова:
— Супруга моя, нравится ли вам, что мы лежим в постели, окруженные стражей?
— Нет, — ответила она.
— Стража! Слышали? По желанию принцессы убирайтесь вон и больше не показывайтесь здесь!
Стража, не веря своим ушам, вышла из спальни принцессы и отправилась спать.
Еще через четверть часа:
— Супруга моя, а нравится вам лежать в постели вот так, при обеих люстрах?
— Нет…
Тогда он потушил люстры, и стало темно-темно.  Он лег, как и прежде, на край постели и сказал:
— Дорогая моя, мы — законные супруги, а далеки друг от друга, словно нас разделяет изгородь из терновника. Нравится тебе это?
— Нет, — ответила принцесса.
Тогда он сжал ее в своих объятиях и поцеловал Когда наступило утро и король вошел в комнату принцессы, она сказала:
— Я сделала все так, как вы приказали мне, но что случилось, то случилось, — этот юноша все-таки стал моим мужем. Простите нас…
Королю ничего не оставалось, как устроить пышную свадьбу с балом и состязаниями на турнире. Так пастуху выпало счастье: он стал сначала наследником короля, а затем — королем.

Дрозды и скворцы

Итальянская сказка

Сидели как-то двое влюблённых на берегу озера. Вдруг над ними звонко запели две птицы. Юноша и девушка прислушались. 
— Какой чудесный голос у этих птичек! — сказала девушка. 
Твой голос ещё нежнее, — ответил юноша. — Никакие дрозды не сравнятся с тобой. 
— Ты хотел сказать — скворцы, правда? 
— Конечно, скворцы, если тебе так больше нравится, — сказал юноша. 
Разве кто-нибудь на его месте ответил бы иначе? 
— Нет-нет, — быстро сказала девушка. — Раз ты говоришь, что это дрозды, пускай будут дрозды. 
Тут они взглянули друг на друга и забыли и о дроздах, и о скворцах, и обо всём на свете. 
Скоро влюблённые поженились и зажили душа в душу. 
Прошёл ровно год со дня их свадьбы. Ради такого праздника жена решила испечь пирог. Пока пирог пёкся, муж отправился выпить стаканчик-другой виноградного вина. Но едва он дошёл до винной лавки, как навстречу ему попался старик, весь увешанный клетками, в которых на тоненьких жёрдочках прыгали разноцветные птицы. 
«Вот кстати, — подумал муж. — Обрадую жену, куплю ей подарок». 
И он крикнул: 
— Эй, птичий хозяин, что просишь за пару птичек в зелёной клетке? 
Птички стоили четыре сольди. Но продавец ответил: 
— Шесть сольди, синьор. 
На то он и был продавцом. 
— Два сольди, — сказал муж. 
На то он и был покупателем. Сошлись, конечно, на четырёх. 
— Берите, синьор, эти птички принесут в ваш дом счастье, — сказал продавец, передавая клетку мужу. 
Муж взял клетку, выпил стакан вина и пошёл домой. 
Тем временем жена чисто убрала в доме и нарядилась в своё лучшее платье. Тут и пирог поспел. Только она поставила его на стол, как муж открыл дверь и крикнул с порога: 
— Посмотри, жёнушка, какой я принёс тебе подарок. Не правда ли, замечательные дрозды? 
— Замечательные, — ответила обрадованная жена. — Только это не дрозды, а скворцы. 
— Нет, дрозды! — заспорил муж. 
— Нет, скворцы! — заспорила жена. 
— Дрозды! — стоял на своём муж. 
— Скворцы! Скворцы! Скворцы!!! — затопала ногами жена. 
— Ах, раз скворцы, так пойду продам моих дроздов на базаре! — закричал выведенный из терпения муж. 
Тут жена вцепилась в клетку. 
— Скворцы не твои, а мои! Ты мне их подарил, 
— Но я подарил тебе дроздов, — ответил муж и рванул клетку к себе. 
Клетка затрещала и развалилась. Птички выпорхнули в окно и улетели. Жена громко заплакала от огорчения. 
— Зачем ты упустил моих скворцов! — закричала она. 
— Если бы не ты, дрозды не улетели бы! — закричал муж. 
Помирились они только к вечеру, когда кончился праздничный день — годовщина их свадьбы. 
Триста шестьдесят четыре дня они не могли нарадоваться друг на друга. 
Пролетел год, наступила вторая годовщина свадьбы. На этот раз муж подарил жене букет цветов. Жена поставила цветы в воду, поцеловала мужа, а потом они сели за праздничный стол. 
— А помнишь, — сказала улыбаясь жена, — как год тому назад мы поссорились из-за сущего пустяка — из-за пары скворцов? 
— Ужасно глупая ссора, — ответил муж. — Но только, дорогая жёнушка, то были не скворцы, а дрозды. 
— Скворцы! — сказала жена. 
— Дрозды! — сказал муж. 
— Нет, скворцы! — заспорила жена. 
— Нет, дрозды! — заспорил муж. 
И всё началось сначала. 
Так у них и повелось: весь год живут в полном согласии, а настанет годовщина свадьбы — непременно поссорятся. 
Время в сказке проходит быстро. У жены появились морщинки вокруг глаз, у мужа засеребрились виски. В двадцатую годовщину свадьбы жена сказала мужу: 
— Сегодня я не стану печь пирог. День такой хороший, пойдём погуляем. 
Они вышли из дому и пошли куда глаза глядят. Шли, шли и пришли к тому самому озеру, к тому самому месту, где сидели двадцать лет назад. 
— Отдохнём? — спросил муж. 
— Отдохнём, — ответила жена. 
И они сели под тем самым деревом. 
Вдруг над их головами запели две птицы. Может, и не те самые, но точно такие же. 
— А помнишь, — сказала жена, — как перед нашей свадьбой мы слушали здесь с тобой ск.. скв… птичек? 
— Разве я могу забыть таких чудесных др… дроз… птичек! — ответил муж. 
Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Оказалось, что не так уж трудно, чтобы жена уступила мужу, а муж уступил жене. 
С тех пор они никогда не ссорились, даже в годовщину свадьбы.

Пряжки падре Бонифаччо

Итальянская сказка

Слышали ли вы когда-нибудь о нашем священнике — падре Бонифаччо? Неужели не слышали? Как же это может быть! У нас на Корсике все от мала до велика знают падре Бонифаччо, какой он умный, какой учёный, какой обходительный. 
А о доброте его можно рассказывать с утра до вечера. Стоит узнать нашему падре, что кто-нибудь попал в беду, он ничего не пожалеет, чтобы помочь пострадавшему. Не деньгами, конечно, нет, падре Бонифаччо больше всего на свете не любит развязывать свой кошелёк. Зато у него для каждого имеется в запасе мудрый совет, благочестивое наставление. Мимо нищего падре Бонифаччо никогда не пройдёт, не сказав ласкового слова. Если нужно, встанет среди ночи и в любую погоду потащится по горам, чтобы напутствовать умирающего и получить за это пару флоринов. 
Только один совсем маленький недостаток и был у нашего падре Бонифаччо. Он без памяти любил свои пряжки. Да, да, не удивляйтесь, две прекрасные серебряные пряжки, которые он неизменно носил на туфлях. Когда туфли снашивались, он перешивал свою драгоценность на новую пару. В кармане сутаны у него лежала небольшая суконка, чтобы протирать любимые пряжки, едва их припорошит пыль или забрызгает грязь. И поэтому пряжки у падре Бонифаччо всегда сияли так, что глазам смотреть приятно. 
Из-за этих-то пряжек и получилась вся история. 
Видите ли, Скамбарону… Впрочем, если уж вы не слыхали о падре Бонифаччо, то о Скамбарону вы, конечно, и понятия не имеете. Тем более, что и звали его не Скамбарону. 
Придётся и тут начать по порядку. 
Скамбарону — это попросту старый башмак. А у нас на Корсике так прозывают тех, у кого ничего нет, кроме истоптанных рваных башмаков. У Скамбарону, о котором идёт речь, была, правда, жена и куча детей, ну да ведь это не имущество… 
Вот этот самый Скамбарону и позарился на пряжки падре Бонифаччо, которые тот берёг пуще глаза своего. 
И как только у этого бездельника хватило совести! Ведь наш падре сделал ему так много добра. К примеру, позапрошлой зимой у Скамбарону сдох мул. С превеликим терпением падре Бонифаччо уговаривал его не предаваться нечестивому отчаянию, быть покорным и не роптать. И вы думаете, это помогло? Нисколько. 
Послушали бы вы, какими проклятьями сыпал Скамбарону, таская хворост на своей спине вместо мула. А присаживаясь отдохнуть, он размышлял о том, что серебряные пряжки почтенного наставника стоят не меньше, чем хороший мул. Однако падре Бонифаччо не спешил ради семейства Скамбарону расставаться со своими пряжками. И Скамбарону решил, что ему следует позаботиться об этом самому. 
Как же быть? Украсть пряжки? Но Скамбарону вовсе не собирался из-за каких-то там пряжек до конца дней своих ходить с нечистой совестью. Надо завладеть ими так, чтобы ни один человек, даже сам падре, не мог назвать Скамбарону вором. 
Долго он ломал голову и наконец придумал. 
Однажды, рано утром, когда все добрые люди ещё сладко спали, Скамбарону принялся колотить в дверь дома падре Бонифаччо. На стук выбежала заспанная служанка. Увидев Скамбарону, она изругала его и хотела было захлопнуть перед его носом дверь, но куда там! Скамбарону поднял такой крик, что падре, спокойно почивавший в своей постели, проснулся и велел его впустить. 
— Падре Бонифаччо, — заговорил Скамбарону, едва переступив порог спальни, — я бы никогда не осмелился побеспокоить вас так рано, но мне приснился удивительный сон, и я скорее побежал к вам. 
— Не стоило спешить, — хмуро заметил падре, — свой сон ты успел бы рассказать и попозже. Могу себе представить, какую нечисть видит по ночам такой грешник, как ты! 
— Ах, святой отец, да ведь я видел вас. Ну просто совсем как живого. Вокруг вашей головы светилось сияние, а за плечами трепыхались два крыла, вроде куриных, только побольше. И так вы грустно на меня посмотрели, что я заплакал, проснулся и побежал к вам. 
Скамбарону знал, что сказать. Всякому лестно услышать о себе такое, и сердце падре Бонифаччо растопилось, как воск от жаркого пламени. 
— Подойди поближе, сын мой, — сказал он растроганным голосом. — Сон твой вещий и означает, что грехи переполнили тебя, как тесто, о котором забыла нерадивая хозяйка, переполняет квашню. Покайся, покайся, сын мой! 
Скамбарону только этого и надо было. 
Он проворно стал на колени у самой постели падре Бонифаччо и, смиренно опустив глаза, чтобы получше видеть пряжки, — туфли-то стояли под кроватью! — начал свою исповедь. 
— Э, святой отец, грехов у меня так много, что не знаю, с чего и начать. 
— Начинай с самых крупных, — посоветовал падре. 
— Ну, ладно. С неделю тому вывела у меня голубка пару голубят. Не прошло и дня, как ваша кошечка задрала одного голубёнка. Тут я, превеликий грешник, вместо того, чтобы отдать ей второго голубёнка, поймал эту гадину за хвост да так настегал, что она целый год на голубей и смотреть не захочет. 
— Ах, сын мой, — укоризненно сказал падре, — ты не только согрешил, обидев невинное творение, но грешишь и сейчас, ибо язык твой произнёс бранные слова. 
— Вот, вот, — подхватил Скамбарону, — я ещё и не то говорю. Не дальше как пять минут тому назад я обозвал вашу почтенную служанку старой перечницей. 
— Ай, как нехорошо сын мой, — застонал падре и возвёл глаза к потолку. 
В это самое мгновение Скамбарону одним рывком отодрал пряжки с туфель падре Бонифаччо и положил их в карман. 
— Ну, с крупными грехами как будто покончено, — облегчённо вздохнул он. — Перейдём к мелким. Совсем недавно я украл у одного доброго человека пару серебряных пряжек. 
Падре даже привскочил в постели. 
— Как, сын мой, и это ты называешь мелким грехом! — закричал он в ужасе, представив, что было бы с ним самим, если б пряжки украли у него. — И они не прожгли тебе карман, нечестивец?! 
— Пока не прожгли, — ответил Скамбарону, — но жгут ужасно. Не возьмёте ли вы их у меня, святой отец? 
— Что ты, что ты! Да я никогда в жизни не притронусь к ним. Сегодня же отдай их законному владельцу. 
— Не знаю, как и быть, падре Бонифаччо, — отвечал Скамбарону, почёсывая затылок. — Я, видите ли, уже пытался это сделать. Да хозяин их не берёт. 
— Это дело другое, — рассудил падре, — что же ты раньше не сказал? В таком случае можешь считать, что пряжки ты не украл, а просто получил в подарок. 
— Спасибо вам, падре, — сказал, поднимаясь с колен, Скамбарону, — Вы облегчили мне душу! Она теперь свободна от грехов и пуста, словно бурдюк, из которого выпито всё вино до капли. 
— Тогда иди с миром, сын мой, — благословил его падре Бонифаччо. 
Скамбарону ушёл очень довольный. А был ли доволен наш падре, когда стал одеваться, судите сами.

Дары феи Кренского озера

Дары феи Кренского озера

Итальянская сказка

В Ниольских горах, где так редко выпадают дожди, где от жары камни рассыпаются в песок, а земля становится твёрдой, как камень, лепились к склонам домишки маленького селения. Крестьяне в этом селении жили бедно, хоть и работали много. Если бы они так трудились где-нибудь в долине, они, пожалуй, жили бы припеваючи. И всё-таки даже эта бесплодная земля кое-как кормила их.
Но вот настал тяжкий год в Ниольских горах. Если на землю и падали капли влаги, то это был только пот, что стекал по лицам крестьян, измученных напрасной работой. А дождя за всё лето так и не было. В селении начался голод. Больше всех голодал старый крестьянин, у которого было двенадцать сыновей и ни одного мешка муки в запасе.
Однажды он сказал:
— Горько мне с вами расставаться, дети, но ещё горше видеть, как вы голодаете. Идите искать себе счастья в других краях.
— Хорошо, — ответили одиннадцать сыновей, — только пусть младший брат, Франческо, остаётся с тобой. У нас сильные ноги, пойдём мы быстро, где ему, хромому, угнаться за нами.
Тогда отец сказал:
— Парни вы рослые и ноги у вас здоровые, только вот умом вы не богаты. Франческо и ростом не вышел, и хром, а голова и сердце у него золотые. Пока он с вами, я за вас и тревожиться не стану. Берегите Франческо, сами целее будете.
Старшие не посмели перечить отцу. Поклонились все двенадцать родному дому и пошли.
Шли они день, другой, третий. Франческо-хромоножка никак не мог поспеть за братьями и плёлся далеко позади. Нагонял он их лишь на привале. Но выходило так: только Франческо доберётся до них, а братья уже отдохнули, встали и идут дальше. Бедный Франческо опять ковыляет вслед. Совсем измучился, чуть не падает от усталости.
На третий день старший брат сказал:
— Зачем нам такая обуза? Пойдём вперёд побыстрее. Тогда Франческо нас не нагонит.
Так они и сделали. Больше нигде не останавливались, ни разу назад не оглянулись.
Пришли они к берегу моря и увидели привязанную лодку. Один из братьев говорит:
— Что, если сесть в эту лодку и отправиться в Сардинию? Там, рассказывают, края богатые, деньги сами в руки просятся.
— Хорошо, поедем в Сардинию, — сказали остальные.
Посмотрели братья — в лодке всего места на десятерых, одиннадцатому поместиться негде.
— Вот что, — приказал старший брат, Анджело, — пусть один из вас, хотя бы ты, Лоренцо, подождёт здесь, на берегу. Я потом вернусь за тобой.
— Ну уж нет! — закричал Лоренцо. — Не такой я дурак, чтобы ждать, пока вы вернётесь. Оставайся сам здесь.
— Как бы не так! — отвечал Анджело. — Оставаться, чтобы вы бросили меня, как Франческо…
И он прыгнул в лодку. Остальные, толкаясь и бранясь, полезли за ним. Отчалили от берега и поплыли.
В это время задул ветер, нагнал тучи, поднял в море волну. Не слушается перегруженная лодка руля, захлёстывают её гребни. Потом набежал огромный вал, ударил лодку о рифы и разбил её в щепки. Все братья один за другим пошли ко дну.
А Франческо-хромоножка спешил, как мог. Вот доплёлся он до Кренского озера. Посмотрел кругом — трава мягкая, деревья тенистые, вода в озере студёная и прозрачная. Приятнее места для отдыха не найти. Однако братьев нигде не видать.
Тут Франческо понял, что его бросили, и горько заплакал.
— Эх, братья, братья, зачем вы это сделали! Мне, хромому, без вас плохо, да и вам без меня лучше не будет. Были бы у меня здоровые ноги, не случилось бы такой беды!
Поплакал Франческо и уснул.
И только он уснул, из-за дерева вышла фея Кренского озера. Она всё слышала от первого до последнего слова. Фея приблизилась к спящему юноше и дотронулась своей волшебной палочкой до его больной ноги. Дотронулась и опять спряталась за толстый ствол дерева. Стала ждать.
Долго спал измученный Франческо, но, наконец, проснулся. Вскочил он и сам себе не поверил. Вот чудо! Обе ноги твёрдо стоят на земле, будто он и не был никогда хромым! Хочешь беги, хочешь пляши!  Читать далее

Массаро Правда

Массаро Правда

Итальянская сказка

Жил когда-то король, и были у него коза, ягнёнок, баран да рыжая круторогая корова. Король очень гордился своим стадом. Коза, ягнёнок, баран и круторогая корова паслись в королевском саду, и король каждое утро кормил их из собственных рук.
Всё было бы хорошо, если бы не придворные дамы. Они поднимали пронзительный визг при виде коровы, а ягнёнка так целовали и тискали, что он от этих нежностей начал хиреть.
Король не знал, что и делать. Тогда главный министр посоветовал отправить стадо на горное пастбище.
— Это бы неплохо, — согласился король. — Но где же взять такого пастуха, которому бы я верил больше, чем своим министрам? Вы-то всегда у меня на глазах, а пастух день и ночь по горам бродит,
Принялись искать верного человека. Разослали во все стороны гонцов. Искали далеко, а нашли близко: у самой городской стены жил крестьянин, честнее которого не бывало ещё на свете. Ни разу в жизни этот человек не солгал, он говорил только правду. Его так и прозвали мастером правды — Массаро Правда. Призвал его к себе король и поручил ему свою любимую скотину.
— Каждую субботу, — сказал он пастуху, — ты должен приходить во дворец и докладывать, как идут дела.
Так и повелось. Каждую субботу Массаро Правда спускался с гор, входил в королевские покои, снимал свою войлочную шляпу и низко кланялся.
— Здорово, ваше королевское величество!
— Здорово, Массаро Правда! Как поживает моя козочка?
— Свежа, как розочка.,
— Ну, а мой ягнёнок?
— Резвится, как ребёнок.
— Расскажи скорей про барашка.
— Барашек цветет, как ромашка.
— А моя любимая корова?
— Уж она-то вполне здорова!
Король милостиво кивал головой, и Массаро Правда возвращался опять к стаду.  Читать далее

Тредичино

Тредичино

Итальянская сказка

Жила-была бедная вдова; и было у неё тринадцать сыновей. Самого младшего звали Тредичино — Тринадцатый. Тяжело было прокормить столько ртов, поэтому — как только они подросли — мать позвала их и сказала:
— Старая я уже и не могу вас прокормить. Идите в люди и сами о себе заботьтесь.
И пошли тринадцать братьев счастья искать. Шли, шли — и видят: на краю леса стоит красивый дом. А в доме том — король; он там жил, спасаясь от летнего зноя.
Тредичино постучался и попросил у короля хлеба — для себя и братьев. А король надулся и сказал сквозь зубы:
— Не согласен я за просто так целую кучу голодранцев кормить. Вот если бы кто из вас забрал у злого волка моё одеяло — я бы заплатил ему за службу; дал бы краюху хлеба, а может и монетку.
Старшие братья стоят — не знают, что ответить. А младший не растерялся:
— Дайте — говорит — мне большую иголку. Я принесу вам ваше одеяло.
Выдали Тредичино из казны иголку. И он пошел прямо к волчьему дому. Подошел, притаился за дерево — и ждет. Дождался — волк вышел на порог, потянулся и пошел к речке за водой. А Тредичино тем временем забрался на крышу, спустился по дымоходу в дом и спрятался у волка под кроватью. Волк вернулся — устал воду носить — достал из сундука одеяло, лёг на кровать, укрылся и захрапел. А хитрец давай колоть его большой иголкой то в бок, то в спину… Волк крутится, чешется — одеяло с него и сползло. Тредичино его схватил, вылез через дымоход и отправился к королю.
Надо сказать, что у волка в доме был ученый попугай. Он отвечал на любой вопрос и даже умел угадывать время. Читать далее