Каролина

Французская сказка

Молодая девушка восемнадцати лет, по имени Каролина, пробудила самую пылкую страсть в человеке зрелого возраста; и поскольку в пятьдесят мужчина, говорят, даже более сластолюбив, чем в двадцать, хоть и менее способен к любовным утехам, обветшалый амант упорно осаждал Каролину, каковая отнюдь не отвечала на его чувства. К несчастью, она совершила непростительную ошибку, насмехаясь и терзая этого человека, тогда как ей следовало лишь холодно и благородно осадить его. После трех лет настойчивой осады с одной стороны и презрительного равнодушия с другой, несчастный был сражен болезнью, повинна в которой во многом была его губительная любовь.
Чувствуя близость конца, он в качестве последней милости попросил Каролину принять его последнее прощание. Но молодая девица отказала ему в этой просьбе. Подруга, присутствовавшая при этом, стала мягко ее укорять, говоря, что ей ничего не стоит даровать это печальное утешение несчастному, умиравшему из-за нее и ради нее. Но все уговоры были напрасны. Вторично прислали за Каролиной; больной при этом добавил, что встреча важнее для девушки, чем для него. Однако и вторую просьбу постигла та же судьба.
Подруга Каролины, возмущенная такой жестокостью по отношению к умирающему, принялась уговаривать ее с большей живостью, укоряя ее за кокетство и дурное обращение с человеком, которому она могла по крайней мере подарить в искупление минуту жалости. Каролина, уставшая спорить, наконец довольно неохотно согласилась и сказала:
— Ну хорошо, отведи меня к своему протеже; но предупреждаю, пробудем мы там совсем недолго: мне не нравятся ни мертвые, ни умирающие.
Подруги отправились к больному. При виде Каролины умирающий, собрав последние силы, промолвил гаснущим голосом:
— Время упущено, мадмуазель… Вы жестоко отказали мне в счастье увидеть вас, когда я молил вас об этом, и я не желаю прощать вас перед смертью. Отныне вы будете лицезреть меня много чаще, чем раньше. Помните лишь, что вы три года безжалостно сводили меня в могилу… Прощайте, мадмуазель. Ждите меня этой же ночью.
Договорив с немалым трудом, он испустил дух.
Каролина, охваченная ужасом, поспешно бросилась бежать; подруга всеми средствами пыталась ее успокоить. Каролина упросила ее остаться на ночь. Ей постелили в спальне Каролины, зажгли свечи, и две подруги, будучи не в состоянии заснуть, долго разговаривали. Неожиданно, около полуночи, свечи сами собой погасли.
— Это он! Это он! — в страхе восклицает Каролина.
Ее подруга слышит одни сдавленные вздохи, а затем воцаряется глубокая тишина; подруга, оправившись, звонит вовсю, слуги и домашние мечутся по комнате, пытаясь зажечь свечи, но все тщетно. Спустя четверть часа, проведенных в смертном ужасе, бьют часы; Каролина громко вздыхает, словно только что очнувшись. Свечи загораются без посторонней помощи, все удаляются, и Каролина говорит умирающим голосом:
— Ах! наконец он ушел!
— Ты видела его?
— Да; и теперь я уверена, что он исполнит свою угрозу.
— Он говорил с тобой?
— Вот что он сказал мне: «На протяжении трех лет я буду являться каждую ночь и проводить с тобою четверть часа. В остальном не тревожься, я не причиню тебе вреда. Месть моя ограничится тем, что я заставлю тебя видеть каждую ночь человека, которого ты свела в могилу своим жестокосердным поведением».
Подруга, не желая видеть повторение этой сцены, отказалась впредь ночевать в доме Каролины; напрасно та жаловалась, что подруга оставляет ее на милость вампира.
Ночные визиты тем временем продолжались. Каролина была красива, богата и могла свободно выбирать себе мужа.
В двадцать один год она решила выйти замуж, надеясь тем самым изгнать призрак; но слухи о его посещениях отпугивали от нее всех поклонников. Только один гасконец, месье де Форбиньяк, оказался достаточно тверд. Не видя иного выхода, Каролина согласилась на его предложение руки и сердца, но на следующий день после свадьбы (нам не ведомо, как прошла ночь) он скрылся со всем приданым и некоторым количеством драгоценностей, к приданому не относившихся.
Подруга Каролины, сочувствуя ее несчастьям, прибежала к ней, утешила ее, как могла, и увезла ее в дальний край, где Каролина стала в печали избывать свое наказание. По прошествии трех лет вампир сказал, что больше она его не увидит; он сдержал слово. Подобный суровый урок смягчает характер. Смерть господина де Форбиньяка, каковому достало порядочности не возвращаться, позволила Каролине вновь выйти замуж, и на сей раз она нашла мужа, с которым была совершенно счастлива.

Приключения Тибо де ла Жакьера

Французская легенда

Богатый купец из Лиона, Жак де ла Жакьер, славился честностью и сумел озолотиться, не замарав свое имя; назначенный прево своего города, он щедро жертвовал на бедных и оказывал благодеяния всем.
Его сын, Тибо де ла Жакьер, был испечен из другого теста. Это был привлекательный юноша с дурным характером; он служил знаменосцем в королевской гвардии и рано научился буянить и бить стекла, соблазнять девиц и ругаться, как сам дьявол. В Париже, в Фонтенбло и в других королевских резиденциях только и разговоров было, что о беспутствах Тибо. Наконец король, а был это Франциск I, возмущенный неприглядным поведением молодого Тибо, отослал его обратно в Лион, дабы он исправился, поживя в отцовском доме. Добрый прево жил тогда на углу площади Белькур. Тибо встретили в родном доме с превеликой радостью и по случаю его прибытия устроили пир, на который позвали всех родственников и друзей. Все пили за здоровье Тибо и желали ему стать благочестивым и рассудительным христианином. Но эти сердечные пожелания рассердили Тибо; он наполнил вином золотой кубок и воскликнул:
— Дьявол меня забери! Осушая этот кубок, клянусь отдать ему свою кровь и душу, если когда-нибудь изменюсь!

Читать дальше

История о призраке, явившемся в Дурдене

Бретонская легенда

Господин Види, сборщик налогов в Дурдене, изложил в письме к одному из друзей историю доспримечательного призрака, который появился у него в доме в 1700 году. Господин Барре, аудитор, сохранил письмо, а Ленгле-Дюфреснуа опубликовал его в своем Собрании известий о призраках.
Письмо гласит:
«Дух начал издавать шум в комнате неподалеку от той, где лежала больная служанка. Порой она слышала рядом как бы страдальческие вздохи, однако ничего не видела и не чувствовала.
К несчастью, как сказано, она была больна. В таком состоянии она пролежала шесть месяцев, а когда оправилась, мы отослали ее к отцу, чтобы она подышала воздухом родных мест; она оставалась там около месяца и в течение этого времени не испытывала и не слышала ничего необычного. Возвратилась она в добром здравии и спала в комнате рядом с нашей спальней. Она стала жаловаться, что слышит некий шум, а два дня спустя, когда она спустилась за дровами, кто-то потянул ее за юбку. В тот же день, после обеда, жена велела ей исповедаться; выходя из церкви, служанка почувствовала, что не может сдвинуться с места — так сильно тянул ее призрак. Час спустя она вернулась домой и, когда входила к нам, что-то толкнуло ее; жена услышала шум, а когда служанка вошла, мы заметили, что крючки на ее юбке оборваны. Жена моя задрожала от страха при виде этого чуда.
На следующее воскресенье служанка легла спать и сейчас же услыхала в комнате шаги; через некоторое время дух лег рядом с ней и провел ледяной рукой по ее лицу, будто лаская. Девушка достала из кармана четки и положила их на горло. За несколько дней до того мы сказали ей, что если она вновь услышит шум, ей следует заклясть призрак именем Бога и потребовать объяснений его присутствия. Она сделала мысленно, так как страх лишил ее речи; в ответ раздалось нечленораздельное бормотание. В три или четыре часа утра дух поднял такой шум, что могло показаться, будто рушится весь дом. Мы также проснулись от этого шума. Я позвал служанку, думая, что это она мечется от страха. Она была вся в поту. Она хотела одеться, но не могла найти свои чулки; в таком виде она вбежала в нашу спальню. За нею следовало нечто, подобное густому облаку дыма и исчезнувшее мгновение спустя. Мы посоветовали служанке умыться и одеться и, как только пробьют к утренней молитве, пойти в церковь, исповедаться и причаститься. Она принялась вновь искать свои чулки и наконец нашла один между кроватью и стеной; второй же зацепился за верхний край висевшего на стене ковра, и служанке пришлось доставать его с помощью длинной палки. Дух также выбросил из окна ее обувь.
Придя немного в себя, она отправилась в церковь, где исповедалась и причастилась. По ее возвращении я спросил, что она видела. Она сказала, что стоило ей подойти к святому алтарю, как она увидала рядом с собой свою мать, умершую одиннадцать лет назад. После причастия служанка удалилась в часовню, но не успела войти, как перед нею появилась мать, опустилась на колени, взяла ее за руки и промолвила:
— Дочь моя, не бойся; я твоя мать. Брат твой случайно погиб от огня, когда я возилась у печи; было это в Уазонвилле, близ Эстампа. Я бросилась искать кюре, господина де Гарансье, человека святой жизни, и просила наложить на меня епитимью, так как считала себя виновной в несчастье. Кюре ответил, что я не виновата, и послал меня в Шартр к исповеднику. Я нашла его и продолжала требовать наказания, и он повелел мне два года носить пояс из конского волоса, что я исполнить не могла, часто будучи в положении и страдая другими недугами; и поскольку я умерла, не исполнив наказ, не согласишься ли ты, дочь моя, понести за меня епитимью?
Девушка пообещала ей это. Тогда мать велела ей поститься на хлебе и воде четыре пятницы и субботы, заказать мессу в Оммервилле и выплатить торговцу Ланье двадцать шесть су, которые она задолжала ему за нитки. Также она велела дочери спуститься в подвал дома, где умерла.
— Ты найдешь там, — добавила она, — семь ливров, что я спрятала под третьей ступенькой. Поезжай в Шартр, в добрый собор Нотр-Дам, и помолись там за меня. Я еще вернусь к тебе.
Она дала дочери еще много наказов и особенно велела молиться Пресвятой Богородице, ибо Господь ни в чем той не откажет; и еще она сказала, что епитимьи нашего мира снести легко, но кары мира иного тяжки.
На следующий день служанка заказала мессу, во время которой дух теребил ее четки. Весь день призрак матери держал ее за руку, как бы утешая ее, и еще два дня оставался рядом с нею.
Я счел, что служанке необходимо исполнить наказ матери, и при первой возможности отпустил ее в Оммервилль; там она позаботилась о мессе, выплатила долг в двадцать шесть су, каковые мать и впрямь задолжала, и нашла в подвале под третьей ступенькой указанные духом семь ливров. Затем она отправилась в Шартр, заказала три службы, исповедалась и причастилась в нижней капелле.
Когда она вышла, мать показалась ей в последний раз и сказала:
— Дочь моя, поскольку ты исполнила все, о чем я тебя просила, я ухожу и буду молиться о тебе в небесах. Прощай! Меня ждет вечное блаженство.
С тех пор девушка больше не видела и не слышала духа. Сейчас она днем и ночью носит власяницу в виде пояса из конского волоса, что продлится два года, как и просила ее мать».

О том, как призраки отправились в паломничество

Французская легенда

Пьер д’Энгельберт (ставший позднее клюнийским монахом), отправил своего человека по имени Санчо к королю Арагонскому, повелев служить королю на войне; по истечении нескольких лет человек этот вернулся к своему хозяину в добром здравии, но вскоре после возвращения заболел и умер.
Однажды вечером, четыре месяца спустя, когда Пьер д’Энгельберт лежал в кровати, а в окно лился яркий свет луны, в спальню хозяина вошел Санчо, одетый в тряпье. Он подошел к камину и принялся разводить огонь, будто пытаясь согреться или получше осветить спальню. Пьер проснулся, увидел темную фигуру и спросил, кто пришел.
— Я Санчо, твой слуга, — отвечал призрак хриплым и прерывистым голосом.
— Что привело тебя сюда?
— Я направляюсь в Кастилию, и со мною много других солдат, дабы искупить зло, что мы причинили во время последней войны, и в тех самых краях, где мы творили злое. Что до меня, то я ограбил одну церковь, украл церковные украшения и теперь обречен совершить паломничество туда. Твои добрые дела немало мне помогут; и я буду безгранично благодарен, если твоя жена, задолжавшая мне из жалованья восемь су, отдаст их от моего имени бедным.
— Раз уж возвратился ты из загробного мира, расскажи мне о Пьере Дефе, каковой давно уже умер.
— Он спасен.
— А Бернье, наш согражданин?
— Этот проклят, ибо злоупотреблял должностью судьи и отнимал последнее у вдов и сирот.
— А что же Альфонс, король Арагонский, умерший два года назад?
Тогда заговорил другой призрак, сидевший на подоконнике и только сейчас замеченный Пьером д’Энгельбертом:
— Не спрашивай его о короле Альфонсе, ибо он недавно с нами и не успел еще узнать. Однако я мертв уже пять лет и могу поведать тебе кое-что о короле. Альфонс некоторое время оставался с нами, но монахи из Клюни вызволили его, и я не знаю, где он сейчас.
Затем призрак поднялся и обратился к Санчо:
— Пойдем, пора уходить; последуем за нашими спутниками.
Санчо повторил свои просьбы, и два призрака покинули спальню.
После их ухода Пьер д’Энгельберт разбудил жену; хоть она и лежала рядом с ним, но ничего не видела и не слышала. Она призналась, что задолжала Санчо восемь су, и это доказывало правдивость слов призрака. Супруги исполнили все просьбы покойного: они щедро одаривали бедняков, заказывали заупокойные мессы и много молились о спасении души несчастного Санчо, который более не возвращался.

Призрак замка Эгмонт

Французская легенда

В «Сегрезиане» можно прочитать следующий анекдот:
Господин Патрис отправился с господином Гастоном во Фландрию; они остановились в замке Эгмонт. Наступил час обеда, Патрис вышел из комнаты, собираясь спуститься в зал, и остановился у двери своего друга-офицера, так как хотел позвать его с собой. Он громко постучался. Офицер не ответил, и Патрис постучался вторично, зовя его по имени. Офицер снова не ответил. Патрис не сомневался, что тот в комнате, поскольку ключ торчал в замке; он открыл дверь, вошел и увидел, что друг его в прострации сидит за столом.
Он подошел совсем близко и спросил, в чем дело.
Офицер повернулся к своему другу и ответил:
— Вы были бы ничуть не менее удивлены, если бы увидели, как эта книга передвигается с места на место, а страницы сами собой переворачиваются.
То была книга Кардано о тонкости сущностей.
— Да что вы! — сказал Патрис. — Вы обманываетесь; это игра воображения, вызванная прочитанным; вы сами встали с места и положили книгу туда, где она сейчас лежит, затем вернулись к столу и с удивлением увидели, что ее там нет, тогда как вы думали, что она на столе.
— О нет, — отвечал офицер, — я говорю истинную правду, и в доказательство, что это не иллюзия, добавлю: дверь открылась и снова закрылась, когда дух вышел…
Патрис открыл упомянутую дверь, выходившую в длинную галерею, в конце которой стоял деревянный стул, такой тяжелый, что и двое мужчин его не подняли бы. Тут он увидел, что стул этот задвигался, покинул свое место и полетел к нему, точно его кто-то поддерживал в воздухе.
Патрис, несколько изумленный, воскликнул:
— Месье дьявол, за вычетом Божьего, я ваш покорный слуга! Но умоляю, больше меня так не пугайте!
Стул возвратился на место. Это приключение произвело на Патриса глубокое впечатление и немало способствовало тому, что он стал очень набожен.

Призрак Оливье

Французская легенда

Оливье Превильяр и Бодуэн Вертолон родились в городе Кан и с детства были ближайшими друзьями. Были они примерно одного возраста, родители их жили по соседству; все, одним словом, сулило им нерушимую и долговечную дружбу.
В один прекрасный день, пребывая в обычной для первых юношеских дней экзальтации чувств, они пообещали никогда не забывать друг друга и даже поклялись, что тот, кто умрет первым, тотчас найдет другого, дабы никогда его не покидать. Клятву эту они написали и скрепили собственной кровью.
Но вскоре неразлучникам (ибо так их прозвали в городе) пришлось расстаться; было им тогда по девятнадцать лет. Оливье, единственный сын, остался в Кане и помогал отцу в торговле; Бодуэна отправили в Париж изучать право, так как отец последнего видел его будущее в адвокатуре. Легко представить, какую боль причинила близкая разлука нашим друзьям. Они нежнейшим образом попрощались, подтвердили давнее обещание и вновь написали собственной кровью клятву встретиться и по смерти, если только позволят небеса. На следующий день Бодуэн уехал в Париж.
Пять лет пролетели мирно и незаметно; Бодуэн делал большие успехи в учебе и уже считался одним из самых многообещающих молодых адвокатов. Они с Оливье постоянно переписывались и рассказывали друг другу обо всех своих делах и чувствах. Однажды Оливье написал другу, что собирается жениться на юной Аполлине де Лалонд и что брак этот сделает его счастливейшим человеком на земле; Оливье добавил, что собирается в Париж за некоторыми важными бумагами и будет рад возвратиться в Кан вместе с Бодуэном, которого приглашает стать шафером на свадьбе. К этому Оливье присовокупил, что приедет в Париж дилижансом через несколько дней.

Читать дальше

История убитого мужа, который по смерти восстал и требовал мщения

Бретонская легенда

Господин де ла Куртиньер, бретонский дворянин, проводил большую часть времени, охотясь в своих лесах и навещая друзей. В один прекрасный день в его замок прибыли несколько соседей и родственников; де ла Куртиньер гостеприимно развлекал их несколько дней. Когда вся компания уехала, между господином де ла Куртиньером и его женой возникла небольшая ссора, так как ему показалось, что жена недостаточно радушно принимала гостей. И хотя он попрекал ее ласковыми и искренними словами, какие не могли ее обидеть, эта высокомерная дама ничего не ответила, сама же поклялась отомстить.
В тот вечер господин де ла Куртиньер отправился спать раньше обычного, поскольку очень устал. Вскоре он безмятежно заснул. Дама, собираясь в обычный час улечься в постель, заметила, что муж ее погружен в глубокий сон. Будь то по причине недавней ссоры или какой-то давней затаенной обиды, дама решила, что наступила удобная минута для задуманной ею мести, и приложила все старания, чтобы заручиться помощью лакея и служанки — которых, как она знала, будет нетрудно подкупить — обещая им щедрую награду.
Заставив их поклясться самыми ужасными клятвами и удостоверившись, что они будут молчать, госпожа раскрыла им свои преступные намерения и, стремясь поскорее вырвать у них согласие, вручила им по шесть сотен франков. Лакей и служанка приняли плату и вошли вслед за госпожой в спальню, где лежал ее муж; и, пока все в доме спали, они неслышно перерезали горло своей жертвы. Тело они отнесли в один из подвалов замка; там выкопали яму и похоронили убитого, поставив сверху бочонок с соленой свининой, дабы их не выдала взрытая земля. После этого все трое легли спать.
На следующий день прочие слуги, не видя хозяина, принялись спрашивать друг друга, не болен ли он. Дама сказала им, что вечером ее муж уехал с одним из друзей, чтобы предотвратить дуэль двух живших по соседству дворян. Эта уловка помогла ей выиграть некоторое время, но когда господин де ла Куртиньер не появился и на пятнадцатый день, все забеспокоились. Тогда вдова распустила слух, что покойный муж, как ее известили, ночью повстречался в лесу с разбойниками и был убит. Тихо стеная от горя, она надела траурные одежды и велела служить во всех приходах, расположенных во владениях ее мужа, заупокойные мессы и молиться за душу усопшего.
Все родственники и соседи приезжали ее утешать, она же с таким умением изображала страдание, что никто и помыслить не мог о совершившемся преступлении, и лишь по воле небес злодеяние было разоблачено.
У мужа этой госпожи был брат, который взялся опекать четырех малолетних детей покойного и время от времени приезжал в замок, дабы рассеять притворное горе невестки и присмотреть за делами. Однажды, прогуливаясь по саду в четвертом или пятом часу дня, он загляделся на цветник с прекрасными тюльпанами и другими редкими цветами, которые так любил его брат. Вдруг из носа у этого господина потекла кровь; это поразило его, так как ничего подобного с ним ранее не случалось. В тот миг он думал о брате и ему почудилось, будто тень господина де ла Куртиньера позвала его и поманила рукой. Он не испугался, но последовал за призраком в подвал, где тот исчез в точности там, где была вырыта могила. Видение это заронило в брата покойного некоторые подозрения касательно жестокого убийства; желая их проверить, он рассказал о виденном невестке. Дама побледнела, изменилась в лице и начала бессвязно бормотать. Подозрения брата окрепли, и он потребовал раскопать землю в том месте, где исчезло привидение. Вдова, ужаснувшись его внезапной решимости, с усилием овладела собой, приняла равнодушный вид и, стараясь успокоить тревогу деверя, начала потешаться над его рассказом о призраке. Подобные толки о привидениях, сказала она брату покойного, сделают его предметом злых шуток и превратят в посмешище для всего мира.
Но речи вдовы не могли отвлечь его от задуманного. Подвал разрыли в присутствии свидетелей; было найдено наполовину разложившееся тело господина де ла Куртиньера. Труп извлекли и судья округа Кемпер опознал убитого. Вдову взяли под стражу вместе с сообщниками, и троих убийц приговорили к сожжению на костре. Все имущество той дамы было конфисковано и отдано на благотворительные нужды.

Святой Колумбан и олень

Святой Колумбан и олень

Французская легенда

Однажды святой Колумбан, любивший уединенные места, прогуливался в густой лесной чаще. Там он нашел труп убитого волками оленя — и этого оленя готовился сожрать гигантский медведь. Святой человек подошел к медведю и приказал ему есть оленя так, чтобы не повредить шкуру, потому что она нужна была братьям из монастыря, чтобы переплетать жития святых и делать себе обувь. Медведь подчинился. Вернувшись в монастырь, Колумбан приказал братьям пойти в лес и, когда медведь закончит свою трапезу, взять оленью шкуру и принести её в монастырь.

Капитан и команда «Летучего Голландца»

Капитан и команда «Летучего Голландца»

Французская легенда
«Рассказы боцмана Пипи», 1832

Сперва жестокому капитану Вандербекену на «Летучем Голландце» прислуживал лишь один матрос — дьявольское создание. У него была грубая и бугристая, как у моржа, шкура; кошачья морда и козлиные рога на голове. Но потом его команду начали пополнять негодные матросы: например, те, кто трусил во время боя или те, кто воровал у товарищей.
Попасть на борт «Голландца» — незавидная судьба; там никогда не останавливается работа. Несясь в центре бури, адский корабль постоянно меняет курс и команде приходиться безостановочно карабкаться по мачтам и бегать от борта к борту. И никакого отдыха, никакой еды, никакого питья: только голод, жажда, усталость, бессонница и страх. А для тех, кто ленится — у шкипера есть плеть-девятихвостка с острыми лезвиями, крючьями и акульими зубами на ней. И это длится вечно — срок контракта на «Летучем Голландце» составляет двадцать пять миллионов лет.
Рассказывают, что иногда капитан «Летучего голландца» делает визит на борт встретившегося корабля. Во время такого визита провизия портится, а вино скисает. Матросы же впадают в умопомрачение: они кричат, хохочут, дерутся, а некоторые даже прыгают в море с мачт.
Ничуть не лучше, если он передаёт на борт встречного судна письмо: тогда или капитан сходит с ума и разбивает судно о рифы, или корабль попадает в смерч, который его переворачивает.

Рассказ боцмана Пипи о «Летучем Голландце»

Рассказ боцмана Пипи о «Летучем Голландце»

Французская легенда
«Рассказы боцмана Пипи», 1832

Когда-то давно жил один капитан, который не верил ни в Бога, ни в святых -вообще ни во что. Был он, как говорят, из Голландии. Неизвестно, к какому он был приписан порту, но это и не имеет значения; суть в том, что однажды он из этого порта отплыл на юг. Плавание продолжалось хорошо аж до мыса Доброй Надежды; а там поднялся ужасный ветер. Как описать этот ветер? Он срывал рога у быков, выворачивал с корнем деревья и разрушал дома. Корабль был в опасности — и все, кто был на борту, просили капитана:
— Господин капитан, прикажите повернуть в порт! Мы погибнем, если останемся в открытом море, а у нас нет даже капеллана, который отпустил бы нам грехи…
Но капитан в ответ только смеялся. Он напевал похабные песенки, богохульствовал (только это было бы достаточно для того, чтобы молния испепелила корабль вместе с капитаном), дымил трубкой и прихлёбывал из кружки пиво так спокойно, как будто сидел за столом кабачка в Антверпене. Команда чуть ли не на коленях умоляла его переждать бурю в ближайшем порту, но капитан упорно стоял на своём — он хотел плыть дальше, да ещё и под всеми парусами в придачу. Так корабль и плыл, гонимый бурей, под всеми парусами. Такелаж превратился в лохмотья, ветер сломал мачты — а капитан только смеялся; и смех его становился всё громче.
Матросы пытались связать его и запереть в трюме — но он направлял пистолет в голову любому, кто пытался к нему приблизиться. И вдруг тучи расступились и с неба на палубу спустилась гигантская фигура. Всех обуял сверхъестественный страх и лишь капитан спокойно продолжал курить трубку. Он даже шляпы не снял!
— Капитан, — произнесла фигура — а вы упрямец.
— А вы не особо-то вежливы. — ответил капитан — Я вас сюда не приглашал и мне ничего от вас не нужно. Покиньте мой корабль, а не то я разряжу свой пистолет вам в голову.
Огромный старик — а это был старик с длинной седой бородой — ничего не ответил. Он только пожал плечами. Капитан сплюнул, поднял пистолет и выстрелил — но пуля, вместо того, чтобы размозжить старцу голову, каким-то образом пробила капитану руку. Он перехватил пистолет другой рукой и замахнулся на старика — но рука отказалась ему повиноваться и бессильно обвисла. Тогда он стал осыпать неуязвимого гостя проклятиями и ругательствами.
— Замолчи, несчастный! — прервал его старец — Отныне ты обречён на вечное плавание: без отдыха, без возможности бросить якорь, стать на рейде или пришвартоваться в порту. У тебя не будет ни пива, ни табака. Твоим питьём будет желчь; а вместо трубки ты будешь держать в зубах прут из раскалённого железа. У твоих матросов будут рога на голове, тигриные морды и кожа, как у моржей.
Капитан фыркнул, но старец продолжал:
— Твоё плаванье будет бесконечно. Ты не сможешь заснуть, когда захочешь спать — как только ты закроешь глаза, острый клинок вонзится в твою печень. Ты радовался, видя страх в глазах твоих матросов — и ты будешь внушать матросам страх…
Капитан улыбнулся, но улыбка эта была больше похожа на оскал.
— Ты будешь нестись под всеми парусами по всем морям. Ты никогда больше не узнаешь отдыха — и ты никогда больше не увидишь спокойного моря. Буря будет наполнять твои паруса; и твой корабль, мчась впереди с урагана, будет предвестником несчастья для всех, кто его увидит.
— Аминь! — воскликнул капитан и расхохотался.
— А когда наступит конец времён — сам дьявол явится за тобой и собственноручно бросит тебя в адский огонь.
— Плевать. — ответил капитан.
Старец исчез в облаке из света, а вместе с ним исчезли матросы и пассажиры. Капитан остался на корабле — с новой командой. И что, вы думаете, он сделал? Опять разразился проклятиям!
С тех пор «Летучий Голландец» со своим капитаном и бороздит моря — всегда окруженный штормовыми волнами.
Никто точно не знает, как «Летучий Голландец» выглядит — он меняет свою раскраску тринадцать раз за день (это ему ничего не стоит — ведь краску ему выдают со складов ада); так же он когда захочет может менять количество и оснастку мачт.