Духи, поднимающие бурю

Польская легенда

Князь Радзивилл рассказывает в своем «Путешествии в Иерусалим» о весьма необычном явлении, свидетелем которого он был.
Он приобрел в Египте две мумии, одну мужскую, а другую женскую, и спрятал их в ящики; те ящики он погрузил на корабль, отплывая из Александрии в Европу. Об этом знали только он и двое его слуг, поскольку турки едва ли позволили бы вывезти мумии, считая, что христиане используют их для магических ритуалов. Стоило им выйти в море, как поднялась буря, налетавшая порывами с такой силой, что капитан отчаялся спасти судно. Все ждали скорого и неизбежного конца. Добрый польский священник, сопровождавший князя Радзивилла, читал подходящие к случаю молитвы; князь и его свита вторили. Но затем священник признался, что его терзают два призрака (мужской и женский), каковые преследуют его и грозятся убить. Сперва решили, что страх и опасность крушения расстроили его воображение. На море воцарилось спокойствие, успокоился и святой отец; и однако, буря вскоре возобновилась. Призраки мучили священника все сильнее, и он не знал покоя, пока обе мумии не были выброшены в море, что в то же время остановило и бурю.

Ягненочек и рыбка

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жили-были братец с сестрою, которые очень любили друг друга. Их родная матушка умерла; а была у них мачеха, которая не была к ним добра и тайно делала им все дурное.
Случилось однажды, что братец с сестрицею играли с другими детьми на лужайке перед домом, а около той лужайки был пруд, который подходил с одной стороны к самому дому.
Дети бегали кругом, ловили друг друга и играли в догонялки. Один из них пел:

Энеке-бенеке, здесь и там,
Я тебе птичку свою отдам,
Птичка отыщет соломки мне;
Соломку козочке дам на гумне.
Козочка мне молочка принесет.
Пекарь на нем мне булку спечет,
Булочку кошечке я передам —
Пусть она мышку изловит нам…

При этом детки становились в кружок, держась за руки, и на которого из них выпадало последнее слово песни, тот бросался бежать, а другие его ловили.
Злая мачеха увидела из окна, как они весело играют, и ей это стало досадно.
Но так как она умела колдовать, то она и оборотила братца рыбкою, а сестрицу ягненочком.
Вот и стала рыбка плавать в пруду туда и сюда, и была печальная-препечальная; стал и ягненочек бродить по лугу туда и сюда, печальный-препечальный, и не ел ничего, и ни одного стебелька не касался.
Так прошло немного времени, и вот однажды приехали в дом к мачехе гости.
Коварная мачеха подумала: «Вот хороший случай», — позвала повара и сказала ему: «Ступай, возьми ягненка с луга, да и зарежь его; а то нечем гостей угощать будет».
Пошел повар на луг, принес ягненка, связал ему в кухне ноги; и ягненок все это выносил терпеливо.
Когда же повар вынул нож и стал его точить на пороге, то увидел, как рыбка какая-то в пруду, подплыв к самому сточному желобу, стала из воды высовываться и на него смотреть.
А это и был братец!
Как он из своего пруда увидел, что повар увел ягненочка, то и подплыл к дому.
И вот ягненочек крикнул рыбке:

Братец мой, слышал ли ты в глубине,
Как стало на сердце тяжко мне?
Недаром повар тот нож вострит —
Он моё сердце ножом пронзит…

А рыбка сестрице отвечала:

Сестричка милая, бедняжка!
И у меня на сердце тяжко —
С тобой в разлуке, по тебе
Грущу я в водной глубине.

Когда повар услышал, что ягненочек говорить умеет да еще так уныло взывает к рыбке, то он испугался; ему тотчас пришло в голову, что это не обыкновенная овечка, а кто-нибудь иной, заколдованный злою мачехой.
Тогда он сказал: «Успокойся, я тебя не зарежу», — взял другую овечку и приготовил все для гостей, а сестрицу-овечку отвел к одной доброй поселянке, которой и рассказал все, что сам видел и слышал.
А поселянка была кормилицей сестрички: она тотчас догадалась, кто превращен в овечку, и пошла к одной ведунье.
Та прочла над овечкой и рыбкой какой-то мудреный заговор, и они от того заговора ведуньи опять вернулись в свой прежний человеческий образ.
Тогда она отвела их в большой лес, где они поселились в маленькой избушке и жили одни-одинешеньки и всем довольнешеньки.

О святом Павле Пустыннике

Из «Золотой легенды»

Павел был первым пустынником, как о том свидетельствует Иероним, написавший его житие. Страшась гонений Деция, Павел удалился в обширнейшую пустыню, где шестьдесят лет пребывал в пещере, неведомый людям. Тот Деций, как считают, имел два имени и звался также Галлиен. Он начал править в лето Господне 256-е.
Святой Павел, глядя, как христиан терзают разного рода пытками, бежал в пустыню. Ведь именно в то время схвачены были двое юношей-христиан. Тело одного из них обмазали медом, а затем оставили юношу, терзаемого укусами пчел, ос и оводов, под палящим жаром солнца. Другого юношу уложили на мягкое ложе, помещенное в приятнейшем месте, где воздух был свеж, где журчали ручьи, пели птицы и благоухали цветы.
Юношу привязали к ложу гирляндами, сплетенными из цветов, так что он не мог пошевелить ни руками, ни ногами. И пришла к нему некая девица, прекраснейшая телом, но лишенная стыда, и стала бесстыдно ласкать юношу, полного любви к Богу. Почувствовав противное разуму волнение плоти и не имея никакого оружия, которым он мог защититься от врага, юноша перекусил зубами свой язык и выплюнул его в лицо блуднице. Боль победила искушение, и юноша достойно заслужил трофей славы.
Устрашенный этими и многими другими казнями, святой Павел устремился в пустыню. В то самое время святому Антонию, считавшему себя первым монахом-пустынником, было явлено во сне, что есть некто другой, намного достойнее подвизающийся в своей пустыни. Он отправился через леса на поиски того отшельника и встретил гиппокентавра, наполовину человека, наполовину коня, который указал ему верный путь.
Затем он встретил некое существо, державшее в руках плоды пальмы: лицом оно походило на человека, но имело козлиные ноги. Когда же святой именем Божиим стал заклинать его ответить, допытываясь, кто он такой, тот сказал, что он — Сатир, которого язычники в заблуждении своем считают лесным богом. Наконец, навстречу Антонию вышел волк, который привел его к келье святого Павла.
Павел же, предвидя появление Антония, запер дверь на засов.
Антоний стал просить его отворить дверь, уверяя, что никуда не уйдет, но, скорее, умрет у его порога. Побежденный Павел отворил ему, и оба старца заключили друг друга в объятья. Когда пришло время вкушать пищу, ворон принес им двойную порцию хлеба. Антоний удивился тому, но Павел ответил, что Бог каждый день посылает ему пропитание: ныне же Он удвоил положенное ради гостя. Тут возник у старцев благочестивый спор, кто из них более достоин преломить хлеб. Антоний уступал эту честь Павлу как старшему, Павел же уступал ее Антонию как гостю. Тогда они вдвоем взяли хлеб в руки и разломили на две равные части.
На обратном пути, когда Антоний уже достиг своей кельи, он увидел ангелов, возносящих на небо душу Павла. Поспешно вернувшись назад, он нашел тело святого: старец как будто стоял на молитве, преклонив колена, так что Антонию показалось, что Павел жив. Когда же Антоний понял, что отшельник скончался, он воскликнул: «О святая душа, ты и в смерти показываешь нам, какую жизнь ты вел!». Антоний не имел ничего, что помогло бы ему предать тело земле. И вот явились два льва и вырыли могилу.
Когда же тело было погребено, они удалились в лес. Антоний отыскал
рубашку святого Павла, сотканную из волокон пальмы, и стал надевать ее по праздникам. Святой Павел отошел ко Господу в лето Господне 287-е.

Чучело у колодца

Итальянская сказка

Недалеко от Палермо стоят на двух холмах две деревни: Изнелло и Кьяна. Спросите наугад у любого жителя Кьяны — он вам скажет, что Изнелло хорошая деревня, только по воду ходить далеко. То же самое скажет вам о Кьяне любой житель Изнелло. И это будет сущая правда. 
      Известное дело, что повыше, то и к солнцу поближе, а солнце в тех краях жаркое. Вот оно и высушило холмы, словно два сухаря. Хоть насквозь их прокопай, до влаги не доберёшься. За каждой каплей воды и кьянцам и изнеллцам приходилось спускаться в долину между холмами. 
      Там был колодец, да такой глубокий и чистый, что воды в нём хватило бы ещё на три деревни. 
      Что и говорить, не так уж приятно таскаться в такую даль — вниз порожняком, в гору с водой. Мулы, как только к их бокам начинали приторачивать бочонки или бурдюки, поднимали громкий рёв. Ну а люди? Люди, представьте себе, не жаловались. Всякому ведь интересно узнать, какие новости в соседней деревне. Так, запросто, в будни к соседям не выберешься — времени нет, да по гостям без приглашения и не ходят. А у колодца что ни день встречались жители обоих селений. Женщины судачили о разных женских пустяках, мужчины, посасывая трубки, обсуждали дела поважнее. Самая ленивая девушка в любую минуту готова была бежать к колодцу с глиняным кувшином, оплетённым прутьями; самый бездельный парень только и норовил запрячь мула и отправиться за водой., Сколько свадеб затевалось подле колодца, сколько он видел ссор, сколько примирении — и пересчитать трудно! А для ребячьих игр лучшего места не сыскать. 
      Однажды рано утром жители Изнелло первыми приехали за водой. И что же они увидели? У колодца расположилась лагерем большая стая ворон. Вороны орали так оглушительно, что если бы и кьянцы и изнеллцы принялись кричать все разом, они бы не услышали своих голосов. Птицы прыгали, дрались и хлопали крыльями. Но всё это ещё полбеды! Самое главное, что на чистой воде колодца плавали перья, щепки и мусор, а земля вокруг была покрыта птичьим помётом. 
      Что только ни делали изнеллцы — и уговаривали ворон, и стыдили, и грозились… Так нет же, проклятые птицы и не думали улетать. Тогда кто-то из людей бывалых, повидавших свет, предложил поставить у колодца чучело. 
      Сказано — сделано. Изнеллцы не пожалели ни жердей, ни соломы, ни тряпок. Ох и чучело же получилось! Огромное, высокое! Оно стояло над колодцем и махало рваными рукавами. Вороны испугались и разлетелись, а изнеллцы набрали воды и уехали. 
      Думаете, этим и кончилось? Нет, с этого только началось. Едва уехали изнеллцы, с противоположного холма стали спускаться кьянцы. Издали они увидели страшного великана. Голова как бочка, туловище с три бочки, руки — что мельничные крылья. Как гут не испугаться! Кьянцы попробовали усовестить великана: 
      — Эй, ты! Отойди от колодца. Дай людям воды набрать. 
      Но великан молчал и только размахивал руками, угрожая кьянцам. 
      Под горячим солнцем и люди рождаются с горячим нравом. Гнев ударил в голову кьянским смельчакам. Они смазали заржавленные ружья, залегли на склонах холма и принялись палить. Эхо так и отдавалось между холмами. 
      Какой переполох поднялся в Изнелло! Видно, враги напали на Кьяну, грабят, разоряют! Не миновать и нам, изнеллцам, беды. Надо спасаться, пока не поздно! 
      Мужья приказали жёнам: 
      — Увязывайте скарб, выводите скотину! Сейчас уйдём. 
      Тут женщины подняли вой и плач. Всего не унести, а нажитое горбом бросать жалко. 
      Женщины вопили, мужчины кричали, и вдруг кто-то додумался. 
      — Зачем бросать нажитое, когда можно отъехать от страшного места с деревней вместе. 
      Мигом закипела работа. Связали все верёвки, какие нашлись в селении. Пошли в ход и уздечки, и пояса, и шнурки от ботинок. Едва канат был готов, изнеллцы обвязали холм и принялись тащить его в сторону моря. 
      Тем временем кьянцы устали палить, да и порох у них кончился. А великан как стоял, так и стоит! 
      — Надо позвать на помощь людей Изнелло, — решили кьянцы. — Ведь колодец-то общий! 
      Трое самых отважных и ловких парней отправились из Кьяны в Изнелло, далеко обходя стороной колодец с великаном. Вернулись они бледные, напуганные ещё больше, чем раньше. 
      — Всему конец! Совсем беда! — заговорили они, перебивая друг друга. — Никого в Изнелло нет. Холм обвязан толстым канатом, а за холмом слышно: «Тяни дружней, тащи сильней!» Уходят изнеллцы на новое место. Видно, этого великана никто победить не может. Надо и нам уходить. 
      Взялись и кьянцы за дело. Свили канат и принялись тащить свой холм в другую сторону. 
      Чем бы всё это кончилось, — неизвестно, если бы не Чикко и Беппо. 
      Оба прожили на свете, считая на двоих, ровнёхонько восемнадцать лет и были парни хоть куда. Чикко жил в Кьяне, а Беппо в Изнелло, но это не мешало им быть закадычными друзьями. Если мальчишки нападали на Беппо, Чикко вступался за него. Если нападали на Чикко, вступался Беппо. Ну, а уж если никто не нападал, друзья дрались между собой. 
      Дня за три до страшных событий Чикко и Беппо нашли вдвоём бесценное сокровище — старый обруч от рассыпавшейся бочки. Они его и гоняли, и подбрасывали вверх, и заставляли вертеться волчком. А к вечеру, когда каждому надо было возвращаться в свою деревню, решили спрятать общее сокровище, чтобы никому не было обидно. Зарыли они его в песок неподалёку от колодца. 
      И вот, как только обе деревни собрались переезжать, мальчики вспомнили о сокровище. 
      «Непременно надо захватить обруч с собой!» — подумал Чикко. 
      «Как бы не забыть обруч!» — подумал Беппо, 
      И оба побежали к колодцу. Как же это они не побоялись? Э, в девять лет пугаются совсем не того, чего боятся взрослые. Чикко и Беппо сошлись у колодца и заспорили, кому достанется обруч. Спорили, спорили и, конечно, подрались. Да так, как ещё никогда не дрались. В конце концов обруч они поломали и каждый с рёвом побежал к своей матери. 
      — Ты где запропастился, когда переезжать надо? — спросили у Чикко. 
       — У колодца, — ответил Чикко. 
      — Как у колодца! И великан тебя не съел? — удивились кьянцы. 
      — Какой там великан! Там чучело из соломы. Изнеллцы поставили ворон отгонять. 
      Канат выпал из рук кьянцев. 
      — Ты где был? — спросили у Беппо. 
      — У колодца, — ответил Беппо. 
      — Как у колодца! И вражеские войска тебя в плен не взяли? 
      — Какие там враги! Это кьянцы палили по нашему чучелу. 
      Изнеллцы переглянулись и молча разошлись по домам. 
      Так все и остались на своих местах: и Кьяна, и Изнелло, и чучело у колодца.

Женщины не только выдают тайны, но еще вдобавок немало привирают

Из «Римских деяний»

Были два брата, один мирянин, другой клирик. Мирянин часто слышал от брата, что женщины неспособны ничего сохранить в тайне. Он решил проверить это на собственной жене, которой как-то ночью сказал: «Любезнейшая, у меня есть тайна. Я открою ее тебе, но должен быть уверен, что ты никому не скажешь ни слова, ибо, если будешь болтать, меня ожидает большая неприятность». Она говорит: «Господин, не бойся, мы с тобой одно целое: твоё добро моё и наоборот, так же обстоит и с неприятностями». Муж тогда говорит: «Когда я присел, чтобы удовлетворить нужду, черный ворон налетел на меня сзади и беспощадно меня отделал». Она говорит: «Ты должен радоваться, что избавился от такой страсти».
Утром женщина встала, побежала к соседям и говорит хозяйке дома: «Любезнейшая госпожа, тебе можно доверить тайну?». Та в ответ: «Так же спокойно, как самой себе». Тогда пришедшая говорит: «Удивительная вещь произошла с моим мужем. Нынче ночью он встал, чтобы справить нужду, и – гляди – два черных ворона налетели на него сзади, чем я весьма огорчена». А женщина эта рассказала другой соседке о трех воронах, третья о четырех и так далее, пока не пошла молва, что на брата клирика напустилось шестьдесят воронов. Смущенный слухами, он собрал народ и рассказал о том, как задумал испытать, может ли его жена хранить что-нибудь в тайне. После этого жена мирянина умерла, а он пошел в монастырь и обучился трем видам букв – черному, красному и белому.

Не ищи там, где не положил

Чешская сказка

Приснился одному человеку сон, будто надо ему идти в Прагу и там, на мосту, он найдет клад. Рассказал он свой сон жене, а та говорит:
— Снам верить, — все равно, что за своей тенью гоняться.
А ему и в следующие ночи все тот же сон снится. Не послушался он жены, забрал все деньги, которые были в доме и отправился в Прагу.
Пришел — и скорее на мост. Идет, а сам все под ноги смотрит. Ходил, ходил, то туда, то обратно, ничего найти не может — нет ничего на мосту. Обидно ему стало, что зря время потерял и деньги истратил, а делать нечего — надо домой идти.
Проходит он мимо дома, что у моста стоит, а оттуда выходит солдат и спрашивает его:
— Что ты, добрый человек, здесь делаешь? Я все смотрел на тебя: ты уже раз сто мост перешел.
Тот отвечает:
— Не было мне покою по ночам: все один и тот же сон снился, что найду я на мосту клад. Жена отговаривала, чтобы я напрасно время и деньги не тратил, но я не послушался, а теперь и сам вижу: не ищи там, где не положил.
— Вот как снам-то верить, — говорит солдат. — И со мной то же было: мне все снится, что в деревне, откуда ты пришел, в крайнем доме, под печкой, клад лежит. Пошел бы туда, тоже наверняка бы с пустыми руками вернулся.
А человек слушает и про себя удивляется — ведь солдат про его дом говорит. Но ничего не сказал солдату и скорее обратно пошел. Думает: “Для того, наверное, я и должен был в Прагу пойти, чтобы услышать на мосту от солдата про клад, который, оказывается, в моем же доме лежит”.
Пришел домой, жена смеется над ним, спрашивает:
— Ну что, муженек, много ли денег принес?
А муж отвечает:
— Ничего не принес, а сейчас вот печку начну разбирать.
Жена тут совсем рассердилась:
— Ах ты, дурак! Мало тебе, что столько времени зря потерял, столько денег извел, так еще и дом разрушать хочешь — печку ломать.
Но муж ничего не слушает, схватил лом и давай печку ломать. Ломал, ломал, а клада никакого нет.
Верно говорят в народе: не гоняйся за чужим добром!

Легенда о рае

Португальская легенда

Бог сотворил человека и поместил его в рай, а через день-другой явился ему и спрашивает:
— Ну, как тебе здесь?
— Больно дует с севера, замерз я совсем.
Воздвиг бог стену, чтобы защитить человека от северных ветров. А после снова явился ему и спрашивает:
— Ну, как теперь?
— А теперь с юга дует, все равно мерзну. Бог другую стену воздвиг. Проходит день-другой, снова бог является человеку и спрашивает:
— Ну, теперь хорошо?
— А теперь сверху дождем поливает. Бог покрыл стены крышей, чтобы защитить человека от дождя.
Потом снова явился ему:
— Ну, а теперь как?
— Сижу вот один-одинешенек в четырех стенах, одному-то быть невелика радость.
И тогда бог создал женщину и привел ее к человеку. И снова ему явился. А тот все жалуется:
— Сам сижу голодный, и жене дать нечего.
Тут бог обратился к земле, пусть, мол, кормит человека. А земля отвечает:
— Я согласна его кормить, но пусть он возвращает мне то, что станет брать от меня.
Вот почему человек, взятый из земли, возвращается в землю.

О некоем священнике

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Мне, конечно, было бы стыдно рассказывать о священниках столько гадостей, если бы и они стыдились все это делать.
Знал я еще одного священника. Как-то на ночной пирушке он кутил с крестьянами, и они, обнажив «великого бражника», поспорили, кто
лучше всех владеет этим орудием. Священник занял первое место и открыто хвастался этим передо мною и другими, а позднее говорил, что это принесло ему успех у женщин.
Епископ, однако, оштрафовал его на десять гульденов.

Призрак Оливье

Французская легенда

Оливье Превильяр и Бодуэн Вертолон родились в городе Кан и с детства были ближайшими друзьями. Были они примерно одного возраста, родители их жили по соседству; все, одним словом, сулило им нерушимую и долговечную дружбу.
В один прекрасный день, пребывая в обычной для первых юношеских дней экзальтации чувств, они пообещали никогда не забывать друг друга и даже поклялись, что тот, кто умрет первым, тотчас найдет другого, дабы никогда его не покидать. Клятву эту они написали и скрепили собственной кровью.
Но вскоре неразлучникам (ибо так их прозвали в городе) пришлось расстаться; было им тогда по девятнадцать лет. Оливье, единственный сын, остался в Кане и помогал отцу в торговле; Бодуэна отправили в Париж изучать право, так как отец последнего видел его будущее в адвокатуре. Легко представить, какую боль причинила близкая разлука нашим друзьям. Они нежнейшим образом попрощались, подтвердили давнее обещание и вновь написали собственной кровью клятву встретиться и по смерти, если только позволят небеса. На следующий день Бодуэн уехал в Париж.
Пять лет пролетели мирно и незаметно; Бодуэн делал большие успехи в учебе и уже считался одним из самых многообещающих молодых адвокатов. Они с Оливье постоянно переписывались и рассказывали друг другу обо всех своих делах и чувствах. Однажды Оливье написал другу, что собирается жениться на юной Аполлине де Лалонд и что брак этот сделает его счастливейшим человеком на земле; Оливье добавил, что собирается в Париж за некоторыми важными бумагами и будет рад возвратиться в Кан вместе с Бодуэном, которого приглашает стать шафером на свадьбе. К этому Оливье присовокупил, что приедет в Париж дилижансом через несколько дней.

Читать дальше

Три чёрные принцессы

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Город Остенде был врагами осажден, и они не хотели снять с города осады, а требовали сначала с него шестьсот талеров откупу. Вот и было объявлено, что кто эти деньги доставить может, тот сразу будет в бургомистры избран.
И был там бедный рыбак, рыбачил он на море с сыном, но пришел неприятель и взял сына его в плен, а отцу в вознаграждение дал шестьсот талеров.
Вот и пошел рыбак и отдал эти деньги господам в городе, и неприятель снял осаду, а рыбак попал в бургомистры.
Тогда же и было объявлено: кто не скажет, обращаясь к нему: «Господин бургомистр», — того следует присудить к виселице.
Сын между тем успел от неприятеля бежать и пришел в большом лесу к высокой горе.
Гора та вскрылась, и попал сын рыбака в большой волшебный замок, в котором и стулья, и столы, и лавки были покрыты черной материей.
Пришли к нему три принцессы — и одеты в черное, и лицом чернехоньки.
Они сказали ему: «Не бойся нас, мы тебе никакого зла не сделаем, а ты нас избавить от чар можешь».
На это он отвечал, что и рад бы их избавить, да не знает, как за это приняться.
Тогда сказали они, что он целый год не должен с ними говорить и не должен на них смотреть; а если что ему нужно, то должен он теперь же сказать, пока они отвечать ему могут, и они его желание исполнят.
Он сказал, что желал бы к отцу сходить, и они сказали ему, что он сходить может, и пусть возьмет с собою туго набитый кошелек, и платье наденет хорошее; через восемь дней должен опять сюда же вернуться.
Тут его подхватила какая-то сила, и очутился он в родном городе Остенде.
Не мог он отыскать своего отца в его рыбачьей хижине и стал у людей спрашивать, куда бедный рыбак девался, а ему отвечали, чтобы он так его не называл, а не то попадет на виселицу.
Тогда пришел он к отцу своему и говорит: «Рыбак, куда это ты забрался?»
И отец его тоже говорит: «Не говори так, не то услышат господа городские, и угодишь ты прямо на виселицу». Но он и верить не хотел, что за это его могут повесить.
Когда же пришлось ему за свои слова расплачиваться, то он сказал: «Господа честные, дозвольте мне только сходить взглянуть на старую рыбачью хижину».
Там надел он свое старое платье, опять вернулся и сказал: «Извольте взглянуть, разве я не сын бедного рыбака? В этом самом платье я отцу с матерью хлеб зарабатывал».
Тогда они его узнали и выпросили ему помилование, и взяли к себе домой, и тут рассказал он им все, что с ним случилось: как он пришел в лесу к высокой горе, и как гора вскрылась, и как он попал в заколдованный замок, где все было обтянуто черным, и как вышли к нему три принцессы, одетые в черное и лицом черные; как они ему сказали, чтобы он их не боялся, потому он их избавить от чар может.
На это сказала ему мать: «Тут, может быть, что-нибудь дурное кроется; возьми с собою освященную свечку да капни им растопленным воском на лицо».
Вот и пошел он назад, и порядочно трусил, да как капнул им на лицо воском во время их сна, так они тотчас наполовину побелели.
Да как вскочат все три, как крикнут: «Проклятая собака! Наша кровь должна пасть на твою голову!.. Теперь нет на свете человека, который бы нас избавить мог! Но есть у нас три брата, на семи цепях прикованы, те тебя растерзают!»
И поднялся во всем замке крик да вопль, и рыбаков сын еле успел из окна выскочить, даже и ногу при этом сломал, а замок сквозь землю провалился, гора захлопнулась, и никто указать не мог, где он был.