Смотрины

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жил-был молодой пастух и собирался он жениться; а на примете у него были три сестрицы — одна другой красивее, так что он даже не знал, которую из них выбрать. Стал он с матушкой совещаться, и та сказала ему: «Пригласи их всех трех и положи сыр перед ними, да и посмотри, как они его резать станут».
Так юноша и сделал.
И вот первая из трех сестриц съела кусок сыра вместе с коркою.
Вторая поспешила срезать корку с сыра, но, поспешив, вместе с коркою много и сыра отрезала и все это выбросила.
Третья корку с сыра осторожно срезала и сыра съела сколько следует  — ни больше ни меньше.
Пастух все это рассказал своей матери, и она сказала ему: «Возьми в жены третью».
Так он и сделал; и жил с нею довольный и счастливый.

О душевном постоянстве и верности

Из «Римских деяний»

Некогда был в Англии король, в чьем королевстве жили два рыцаря, один звался Гвидон, другой – Тирий. Гвидон бился во многих поединках и всегда оказывался победителем. Он полюбил одну прекрасную девицу благородного происхождения, но не мог взять ее в жены, ибо из любви к ней постоянно вступал в опасные поединки. Наконец в одном поединке из-за этой девицы он завоевал право на ней жениться и с большой пышностью повел ее под венец. На третью ночь после свадьбы рыцарь с пением петухов встал с постели, взглянул на небо и среди звезд явственно увидел господа нашего Иисуса Христа, который сказал ему: «Гвидон, Гвидон, сколько раз ты сражался во имя любви к своей даме, пора тебе бесстрашно поднять оружие на моих врагов во имя любви ко мне!». Сказав так, он исчез.
Гвидон понял, что божественная воля призывает его отправиться в святую землю и защищать имя Христово от неверных. Он сказал своей жене: «Я надеюсь, что ты родишь от меня. Расти ребенка, пока я не вернусь, ибо я ухожу в святую землю». Услышав эти слова, она, словно безумная, вскочила с постели, схватила лежавший в головах кинжал и сказала: «Господин мой, я давно тебя люблю и только и ждала, когда наконец соединюсь с тобой браком и ты свершишь множество подвигов, так что слава твоя облетит всю вселенную. Теперь у меня будет ребенок, неужели ты хочешь со мной расстаться? Прежде чем это случится, я убью себя этим кинжалом». Рыцарь поднялся, вырвал из рук ее кинжал и говорит: «Моя любимая, меня пугают твои слова; я дал господу обет отправиться в святую землю. Сейчас время исполнить его, а не тогда, когда я буду стариком. Скрепись, ибо по божьей воле я скоро вернусь». Женщина, ободренная словами мужа, дает ему колечко, говоря: «Возьми мое колечко; всякий раз как ты в странствии своем поглядишь на него, вспомнишь обо мне, а я буду терпеливо тебя дожидаться». Рыцарь попрощался с женой и взял себе в спутники Тирия, а она немало дней подряд проплакала, не осушая глаз. В свой час жена Гвидона родила пригожего мальчика и заботливо растила его.

читать дальше

XIV история рассказывает, как Уленшпигель обещал в Магдебурге совершить полет с крыши и как дерзкими речами прогнал прочь зевак

«Тиль Уленшпигель»

Вскоре после того, как Уленшпигель был пономарем, пришел он в Магдебург и стал выделывать разные штуки, и этим-то имя Уленшпигеля стало известно, и о нем много могли порассказать. Тогда знатные горожане стали подстрекать его сделать что-нибудь удивительное, а он ответил, что согласен и полетит с балкона ратуши.
Крик поднялся в городе. Стар и млад собрались на рыночной площади, чтобы взглянуть на это. И вот Уленшпигель влез на балкон ратуши и стал размахивать руками и вести себя так, будто он собирается лететь. Горожане стояли, выпучив глаза и разинув
рты, и ждали, что Уленшпигель полетит. А он засмеялся и сказал: «Я думал, нет глупее меня на белом свете, теперь я вижу, что здесь чуть ли не весь город одни дураки. И скажи мне все, что вы полетите, я бы вам не поверил, а вы мне, дураку, поверили. Как же я могу летать? Я же не гусь и не птица, у меня нет крыльев, а ведь никто не может лететь без крыльев. И теперь вы хорошо видите, что это выдумки». И Уленшпигель убежал с балкона. Одни бранились, другие смеялись и говорили: «Уленшпигель плут, но все-таки он сказал правду».

Золотые слитки

Португальская сказка

Три брата-угольщика жгли уголь на склоне холма, и каждый из них по очереди следил за угольной ямой, пока двое других спали. Наступил черед самого младшего, а он то ли задремал, то ли задумался о чем — огонь-то и погас. Испугался младший брат, что достанется ему от старших за нерадивость, и решил, пока братья не проснулись, пойти раздобыть где-нибудь огня. И тут видит он: вдали будто что-то светится; вот, думает, славно, пойду попрошу головешку. Идти ему пришлось долго, пока добрел он до другой угольной ямы, вокруг которой сидели какие-то угрюмые люди и жгли уголь. Мальчик, поглядев на их злобные лица, еле отважился попросить огонька, на что угольщики проворчали:
— Тащи головешку и убирайся… Мальчик выхватил из ямы головешку и кинулся бегом обратно. Однако по пути головешка погасла, и мальчик, сунув ее за пояс, вернулся к мрачным угольщикам и попросил другую. И угольщики с тем же хмурым видом пробурчали:
— Тащи головешку и убирайся!
Но и эта головешка погасла, а мальчик, набравшись храбрости, снова вернулся к угольщикам, и те в третий раз позволили ему вытащить головешку, которая погасла, как и прежние. Тем временем рассвело, и братья мальчика проснулись. Пришлось ему рассказать им все как было, но когда он вытащил из-за пояса головешки, братья увидели, что это вовсе не головешки, а слитки чистого золота. От радости они пустились в пляс, и старший сказал среднему:
— Ну, таким счастьем грех не попользоваться! Нынче ночью один из нас тоже отправится к угольщикам за головешками!
Так они и сделали, и средний брат принес еще три головешки, при свете дня превратившиеся в золотые слитки. А на третью ночь к угольщикам пошел старший брат, и стало у них еще тремя слитками больше. Разбогатели братья, и захотелось им жить в городе. Тогда старший из них и говорит:
— Давайте построим дворец и будем жить в нем все вместе.
Построили они дворец, богато его украсили и стали в нем жить-поживать. Но однажды к воротам дворца подошел, прося подаяния, нищий. Братья велели привести его во дворец и угостили на славу. Насытившись, старик перекрестился и начал было возносить господу благодарственную молитву, как вдруг весь дворец рассыпался в прах, словно его и не бывало, а братья и все, кто сидел с ними за столом, очутились посреди улицы. И от всего их богатства осталась лишь куча золы.

О купце и дворянине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Недавно я был на пирушке, где мы весело рассказывали городские происшествия. Один дворянин особенно подшучивал над купцом: как часто он уезжает в дальние страны, а жену оставляет в городе, где так много красивых молодых людей, — наверное он часто терзается заботой, как бы она не сбилась с пути! Он полагал, что у дворян дело обстоит лучше, потому что в их отсутствие жены должны оставаться в замках и сидят взаперти. Купец очень смешно ответил на это: «Прошу прощения, позволь и мне над тобой подшутить: знаешь, у нас есть пословица: «Дворяне безобразны, и безобразие следует за ними, а у бюргеров дети красивые». Когда тот согласился, купец сказал: «Это по той причине, что в отсутствие тех, кто живет в городах, к их женам ходят прекрасные юноши, поэтому у них рождаются красивые дети. В отсутствие же дворян за их женами смотрят только повара да конюхи, от которых у вас и происходят потом такие уроды».
Так мы и закончили этот разговор смехом и шуткой.

Дьявол, как он есть

Французская сказка

Житель одной маленькой деревни, лежащей в нескольких лигах от Обюссона, что в департаменте Крёз, купил пресвитерский дом. Он заболел; немедленно пришел деревенский священник, дабы его исповедать, и предложил ему отпущение всех грехов при условии, что он по смерти завещает свой дом кюре. Он отказывается, кюре настаивает и грозит вечным проклятием; но, увы! несчастный упорствует, по-прежнему отказывается и умирает без покаяния; душа его, несомненно, обречена стать жертвой адского пламени. Распространяются слухи; все женщины встревожены и боятся сидеть с покойником, страшась, что за ним явится сам Сатана.
Однако местный жандарм, племянник усопшего, не обращая внимания на причитания женщин и угрозы кюре, решил провести ночь у тела своего дяди. В полночь (ибо именно в полночь дьявол выходит на прогулку), итак, ровно в полночь перед ним предстали три рогатых ангела, такие же уродливые, какими описал их Мильтон, и черные, как демоны — и подступили к телу с цепями и прочими дьявольскими атрибутами. Жандарм возражает; он размахивает саблей и отгоняет нападавших. Под его ударами они кажутся не фантазмами, но существами из плоти и крови. Рука одного из противников отрублена у запястья; тот равнодушно хватает мертвого другой рукой и тогда видит или, скорее, чувствует, как его голова присоединяется к руке. После такого ужасного удара двум его спутникам-демонам остается лишь искать спасения в бегстве, и жандарм, единственный владелец тела своего дядя и пресвитерского дома, принимает поздравления всех добрых хозяюшек, уже не чаявших застать его среди живых.
Рассудите же, сколь велики хитроумие и коварная злоба врага человеческого! Когда утро осветило сцену побоища, все увидели, что нечестивый воспользовался для сей вылазки личиной кюре; но вот самое неприятное: ради поддержания данной иллюзии дьявол так хорошо спрятал бедного священника, что тот навсегда исчез из деревни.

Утаённый геллер

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Однажды муж с женою и с детьми сидели за обеденным столом, да за тем же столом сидел и приятель их, в гости пришел и с ними обедал. И в то время, как они сидели за столом, часы пробили полдень, и гость вдруг увидел, что дверь отворилась и вошел в комнату бледный ребеночек, одетый в одежду, белую, как снег.
Он не оглянулся и никому не сказал ничего, а прямо прошел в соседнюю комнату.
Вскоре после того он вернулся, так же тихо прошел через комнату и вышел в ту же дверь.
И на другой, и на третий день произошло то же самое. Тогда, наконец, гость спросил у отца: «Чей это ребенок, что каждый день в полдень проходит через комнату?» — «Я его не видел, и не мог бы сказать, чей это ребенок».
На другой день, когда опять ребенок явился, гость указал на него и отцу, и матери; но ни они, ни дети их ничего не видели.
Тут гость встал, приотворил дверь в соседнюю комнату и заглянул туда.
Там увидел он, что тот самый ребенок сидит на полу и усердно роет пальчиком в щелях — между половицами; но заметив чужого, ребенок исчез.
Вот и рассказал гость все, что видел, и описал ребенка в подробности; тогда мать узнала его по приметам и сказала: «Ах, это моё милое дитятко, что скончалось у меня четыре годика тому назад!»
Взломали пол и нашли там два геллера, которые как-то мать дала ребенку, чтобы он подал их нищему, а тот их припрятал, опустив в щель половицы, себе на сухарик.
И вот из-за них-то не было ему покоя в могиле, из-за них-то и приходил он каждый день, их-то он и искал…
Родители отдали те деньги нищему, и ребенок с тех пор не стал больше являться.

О великой любви и верности, а также о том, что правдивое слово избавляет от смерти

Из «Римских деяний»

Петр Альфонса передает, что жили-де два рыцаря, один в Египте, другой в Балдахе. От одного рыцаря к другому постоянно ходили двое гонцов: когда в Египте случалось какое-нибудь примечательное событие, рыцарь из египетской земли сообщал об этом через гонцов рыцарю из Балдаха, а тот в свою очередь ему, так что между обоими укрепилась верная любовь, хотя ни один из них никогда не видел другого. Однажды рыцарь из Балдаха, отдыхая на своей постели, стал размышлять сам с собою: «Друг мой из Египта выказывает ко мне большую дружбу, а между тем я никогда не видел его телесным оком; отправлюсь-ка я к нему и взгляну на него».
Рыцарь сел на корабль и поплыл в Египет, а друг его узнал об этом, вышел встречать и в радости привел в свой дом. В доме же этого рыцаря жила прекрасная собой девушка; когда рыцарь из Балдаха увидел ее, глаза ее пленили гостя, и он тяжко занемог от любви. Рыцарь из Египта, заметив это, говорит ему: «Дражайший друг, скажи мне, что с тобой?». А тот: «В доме твоем живет девушка, которую жаждет мое сердце столь сильно, что, если я не получу ее в жены, умру». Когда хозяин услышал эти его слова, показал ему всех женщин своего дома, кроме той девушки. А гость посмотрел на них всех и говорит: «Все эти женщины почти вовсе или вовсе мне безразличны, но есть одна – я здесь ее не вижу, – которая наполняет радостью мое сердце». В конце концов хозяин показал рыцарю из Балдаха ту девушку. Увидев ее, гость из Балдаха говорит: «Дражайший друг, в этой девушке для меня смерть и жизнь». Хозяин говорит: «Скажу тебе правду: эту девушку с младенческих ее годов я взрастил в моем доме, чтобы взять в жены и овладеть несметными ее богатствами. Но настолько я тебя люблю, что, дабы ты не умер, отдам ее тебе в жены со всеми сокровищами, которые должны были достаться мне». Услыша эти слова, гость весьма обрадовался, взял эту девушку со всеми ее сокровищами и уехал вместе с супругой на свою родину в Балдах.
Вскоре после этого рыцарь из Египта впал в столь великую нищету, что лишился и дома, и всего своего достояния; он стал рассуждать сам с собой: «К кому мне обратиться, как не к моему другу из Балдаха, которому я отдал богатства, – ведь он не прогонит бедняка?». Рыцарь из Египта садится на корабль и в вечерний час прибывает в некий город Балдах, где живет его богатый друг. Рыцарь раздумывает сам с собой: «Сейчас ночь; если я пойду к моему другу, он меня не признает, ибо я бедно одет и один, а прежде, бывало, ходил в сопровождении большой толпы слуг и всего имел в изобилии». Он еще говорит себе: «Эту ночь я проведу где-нибудь, а утром пойду к своему другу». Тут рыцарь глянул в сторону кладбища, заметил, что церковные двери отперты, и вошел в церковь, чтобы там переночевать. Когда, войдя внутрь, он расположился на ночлег, у самой церкви на улице двое прохожих затеяли драку и один убил другого. Убийца побежал на кладбище и скрылся, выйдя с противоположной стороны. Тотчас же в городе поднялся крик: «Где преступник, где злодей, который убил человека?». А рыцарь говорит: «Это я, хватайте меня и ведите на виселицу». Сбежавшиеся люди схватили рыцаря и на ночь заперли в темнице.
Рано поутру зазвонили в городской колокол, судья произнес свой приговор и рыцаря повели на казнь. Среди прочих любопытных, бежавших следом, оказался и его друг, к которому рыцарь пришел. Когда он узнал, что рыцаря из Египта ведут на виселицу, сказал себе: «Не мой ли это друг, рыцарь из Египта, кто даровал мне супругу мою и большие сокровища, и не его ли ведут на казнь, а я остаюсь жить?». И закричал громким голосом: «Добрые люди, не убивайте невинного! Тот, кого вы ведете на смерть, невиновен, убийца – я, а не он!». Сопровождавшие рыцаря из Египта, услышав такие слова, схватили того, кто их крикнул, и тоже повели к виселице. Когда мнимые убийцы подошли к самой виселице, истинный подумал: «Если я, виновник убийства, допущу, чтобы невинные эти люди были казнены, бог, конечно, когда-нибудь покарает меня; лучше на земле принять скоротечное страдание, чем во веки веков терпеть муки в аду». Тут он громко закричал: «Добрые люди, ради бога, не губите невиновных! Ни один из осужденных ни знаком, ни словом, ни делом не виноват в смерти человека, который был убит. Это сделал я своими руками. Поэтому казните меня, а невиновных отпустите на свободу». Люди дивились этим его речам, но схватили также и его, и всех троих привели перед лицо судьи.
Судья взглянул на них, подивился и говорит: «Почему вы вернулись?». Тогда они рассказали, что случилось с начала до конца. Судья говорит первому рыцарю: «Друг мой, почему ты сказал, что убил того человека?». А рыцарь в ответ: «Я открою вам всю правду без обмана. На моей родине в Египте я был богат и всего имел в избытке, а затем сразу впал в столь великую нищету, что лишился и дома, и угла, и всего моего достояния; стыдясь своего несчастия, я пришел в эту землю в надежде найти тут какое-нибудь лекарство. На признание же я решился потому, что предпочитал жизни смерть, и сейчас прошу, бога ради, вели меня казнить». Судья говорит второму рыцарю, родом из Балдаха: «А ты, друг, почему сказал, что убил?». Тот отвечает: «Господин, этот рыцарь даровал мне жену, которую взрастил для себя, и несметные сокровища и сделал меня богачом; когда я увидел, что столь дорогого мне друга, даровавшего мне жену и сокровища, ведут на виселицу, я громко закричал: «Я повинен в убийстве, а не он». Из любви к другу я с радостью умру». Судья говорит настоящему убийце: «А ты почему сказал, что убил?». Тот говорит: «Господин, я сказал правду; было бы большим грехом, если б я допустил, чтобы невиновные приняли смерть, а сам я остался бы жить. Я предпочел открыть правду и принять кару на земле, нежели, если б казнили безвинных, в аду или еще где-нибудь терпеть муки». Судья говорит: «Раз ты сказал правду и спас от смерти невиновных, постарайся впредь исправить свою жизнь – я освобождаю тебя от смерти. Иди с миром!». Все, слышавшие эти слова, хвалили судью за то, что он произнес столь мягкий приговор тому, кто не утаил правды.

XIII история рассказывает, как Уленшпигель на Пасху во время заутрени устроил такое представление, что поп и его ключница подрались с мужиками

«Тиль Уленшпигель»

Когда приближалась Пасха, поп сказал причетнику Уленшпигелю, что здесь такой обычай: крестьяне на пасху устраивают пасхальное действо о том, как наш господь восстал из гроба. И Уленшпигель должен крестьянам в этом помочь. Подобает, чтоб пономарь тут всем заправлял и все устроил. Тогда Уленшпигель подумал: «Как тут с мужиками показать приход Марий?». И сказал священнику: «Здесь ведь нет ни одного мужика, который был бы учен. Вы должны нам ссудить вашу служанку, она хорошо умеет писать и читать». Священник сказал: «Да, да, возьми всех, кто может тебе тут помочь. Моя служанка и прежде в этом участвовала». Ключнице это пришлось по душе, и она захотела представить ангела у гроба, так как знала стих наизусть.
Тогда Уленшпигель подыскал двух крестьян, с ним втроем они должны были стать тремя Мариями. Уленшпигель научил одного крестьянина латинским стихам, которые надо сказать. А священник — тот был наш господь бог, который должен восстать из гроба.
Когда Уленшпигель с мужиками явились ко гробу, наряженные Мариями, ключница, будто ангел у гроба, возгласила стих по латыни: «Quem queritis?» — «Кого вы ищете здесь?». Мужик, который был первой Марией, отвечал, как его научил Уленшпигель: «Мы ищем старую одноглазую попову шлюху». Когда ключница услышала, как насмехаются над ней и ее кривым глазом, она озлобилась на Уленшпигеля, прянула от гроба и думала кинуться с кулаками ему в лицо, но ошиблась и стукнула одного мужика так, что у него глаз вспух. Второй мужик увидел это и ударил ключницу по голове, отчего у нее крылья отвалились. Когда священник это увидел, он выпустил прапор из рук и пришел на помощь ключнице, вцепился в волосы одному крестьянину, и они схватились перед гробом.
Когда остальные крестьяне это увидели, они сбежались все сюда, подняли великий крик. Поп вместе с ключницей лежали внизу поверженные и мужики — две Марии — тоже, так что другим крестьянам пришлось их растаскивать. Но Уленшпигель в этом деле был начеку и вовремя убрался оттуда. Он убежал из церкви и пошел вон из деревни.
Назад он больше не вернулся. Бог знает, где они нашли нового причетника.

Любопытная женщина

Португальская сказка

В одном селении жила ужасно любопытная женщина: что бы где ни случилось, до всего ей было дело. И днем и ночью, спрятавшись за оконной занавеской, она высматривала и прислушивалась ко всему, что делалось на улице. Как-то раз, ночью, когда она уже легла, ей послышались на улице шаги. Любопытство заставило женщину соскочить с постели и, как была, в одной сорочке, высунуться в окно. И тут увидела она, что по улице идет процессия — и какая! Она сроду такой не видывала! Ей не было конца-краю, и что всего диковинней: нескончаемая процессия двигалась бесшумно, словно плыла по воздуху, и ни единого звука не исходило от нее. Жутко сделалось женщине, да и как не прийти в ужас, когда в одном из проходивших она признала своего кума, который давно умер! И все же, не в силах сдержать любопытства и дабы удостовериться, точно ли это он, женщина пустилась на хитрость.
— Куманек! — окликнула она, едва тот поравнялся с ее окном. — Не одолжите ли вы мне свечу, а то моя погасла…
Призрак протянул женщине свечу и прошел дальше. Наконец процессия удалилась, и женщина снова улеглась в постель, но так и не уснула, а на рассвете, встав с постели, увидела, что свеча, выпрошенная ею у кума, все еще горит. Женщина хотела погасить ее, но, подойдя поближе, вдруг разглядела, что это вовсе не свеча, а рука покойника. Чуть живая от страха, женщина кинулась к священнику и рассказала ему обо всем.
— Это тебе наказание за любопытство. Теперь дождись, пока через неделю процессия пойдет назад, и верни куму мертвую руку.
На восьмой день любопытная женщина не отходила от окна, пока на рассвете между двумя и тремя часами процессия снова не прошла мимо нее, такая же нескончаемая и безмолвная.
Чуть только женщина завидела среди проходивших своего кума, она, высунувшись из окошка, потянулась к нему с мертвой рукой… Процессия исчезла за углом, а когда рассвело, соседи нашли любопытную женщину мертвой. Она лежала, свесившись из окна, и все, кто ее знал, сказали в один голос:
— Это ей наказание за любопытство.