Сон леди Горинг

Английская легенда

Однажды ночью леди Горинг ясно увидела во сне некий старый дом, который был ей совсем незнаком. Она знала, что тут не одна и посещала этот дом с какой-то целью. Когда она вошла внутрь, одна комната особенно привлекла ее внимание.
Вдоль потолка шел удивительный бордюр, зарешеченные окна были необычно узкими и длинными и соединялись причудливой лепниной. Во сне она увидела старуху, которая, сгорбившись, сидела в кресле у камина, но через мгновение внимание леди Горинг переключилось на дверь, которая бесшумно открылась. Она увидела, как вошел мужчина, и как он подбежал к дремавшей старой леди. Достав пистолет, он приставил его к виску своей жертвы и выстрелил. Убийца попытался пристроить пистолет так, словно он выпал из ее руки. Затем он бесшумно покинул комнату, затворив за собой дверь, но вскоре вернулся и вновь изменил положение тела и пистолета. Проделав все это, он ушел окончательно. Леди Горинг так ясно видела во сне его лицо, что оно запечатлелось в ее памяти.
Через какое-то время она и ее муж, сэр Крэйвен, решили снять дом и осмотрели несколько особняков, среди которых была одна старая усадьба в Чешире. Когда леди Горинг вошла в дом, он показался ей странно знакомым. И тут ее озарило. «Я не была здесь ни разу в жизни, это дом из моего сна», – сказала она себе.
В этот момент смотрительница произнесла:
– Эта дверь справа ведет в гостиную.
– Вы, наверное, имели в виду столовую, – уточнила леди Горинг.
– Извините, оговорилась. Я хотела сказать – столовая, – поправилась смотрительница.
Как только они вошли, леди Горинг узнала великолепный бордюр, зарешеченные окна и причудливую лепнину. А у камина стояло кресло.
Отвечая на дальнейшие вопросы о доме, смотрительница сказала, что последний съемщик прожил здесь недолго, а до этого дом снимали иностранцы.
Она полагала, что австрийцы или швейцарцы. Они жили втроем, джентльмен с женой и тещей. Здесь произошла ужасная трагедия: старая леди застрелилась. После этого муж с женой уехали куда-то за границу, и некоторое время дом пустовал.
Леди Горинг отказалась снимать усадьбу, но несколько месяцев спустя, прогуливаясь по Риджен-стрит и рассеянно глядя на витрины, она шла к остановке.
Внезапно ее внимание привлекла одна фотография.
«Боже! – подумала она. – Это же убийца из моего сна!»
Она зашла в магазин, чтобы выяснить, кто этот мужчина на фотографии, и узнала, что это Турвиль, которого судили за убийство жены в Тироле.

Могильщик из Чилтон-Полдена

Английская легенда

Несколько лет назад в приходе Чилтон-Полден, что в Корнуолле, служил священник по фамилии Друри. Прихожане жили на большом расстоянии друг от друга, а дороги из-за болотистой почвы были довольно скверными.
Однажды апрельским вечером мистер Друри, возвращаясь домой, оступился и серьезно подвернул ногу. Отдохнув немного, он двинулся дальше и со многими остановками наконец с большим трудом добрался до дома и послал за доктором, прося прийти как можно скорее.
Последняя миля пути с вывихнутой лодыжкой совсем его доконала.
Опухоль и воспаление были такими серьезными, что доктор, осмотрев ногу, сказал:
– Проповедовать, мистер Друри, вы не сможете еще недели три.
– Это ужасно, – ответил мистер Друри. – Ведь через две недели Пасха, священники будут едва справляться со своими обязанностями. Как же мне быть?
– Я и правда не знаю, – ответил доктор. – В одном только могу вас уверить: ни проповедовать, ни совершать богослужений в эту Пасху вам не придется.
После ухода доктора мистер Друри, размышляя над своим положением, решил написать младшему брату Фрэнку, служившему священником в Ливерпуле, с просьбой приехать и помочь.
Он был очень благодарен, когда получил незамедлительный ответ.
Фрэнк писал, что викарий, прочитав письмо мистера Друри и войдя в его положение, был так добр, что отпустил его в Чилтон-Полден с Вербного воскресенья до Пасхи. Заканчивал письмо Фрэнк обещанием приехать через два дня.
Так Фрэнк и сделал, он был рад снова видеть брата, к тому же ему приятно было оказаться за городом в такое чудесное время года, после зимы, проведенной в трущобах Ливерпуля. Фрэнк прибыл в Чилтон-Полден в пятницу перед Вербным воскресеньем.
На следующий день, разговаривая с братом, он сказал:
– Прошлой ночью мне приснился странный сон. Будто я шел мимо кладбища и увидел старика с длинными седыми волосами, согнутого, словно он страдал ревматизмом. Он копал могилу, недалеко от южного церковного крыльца. Я подошел и спросил его, кто же это умер недавно, и для кого могила. Старик оторвался от своего занятия и, посмотрев мне прямо в лицо, довольно отчетливо проговорил: «Она ваша, сэр». Я знаю, это звучит нелепо, но этот сон настолько меня потряс, что мне пришлось встать, зажечь свечу и читать около часа, прежде чем я смог заснуть.
Рассказав брату свой сон, Фрэнк, казалось, вовсе забыл о нем. Вечером он вернулся с букетом полевых цветов и сообщил:
– Я видел один замечательный цветок, за которым схожу завтра, в воскресенье, вечером после службы. Цветок этот растет внизу под самой скалой, сегодня у меня уже не было времени слазить за ним.
На утренней воскресной службе Фрэнк выбрал для проповеди текст: «Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твоё!». Посредине проповеди он вдруг запнулся, и прихожане, сидевшие ближе к кафедре, заметили, как он побледнел. Однако он быстро оправился и закончил свою речь.
Вернувшись в дом брата, он сказал мистеру Друри:
– Знаешь, сегодня утром я видел в церкви старика из моего сна. На меня нахлынул такой ужас, и я уже было подумал, что не смогу закончить проповедь. Тот человек сидел у третьей колонны в правом приделе.
– Да, там обычно и сидит старик Бен, могильщик, – ответил мистер Друри, – Но твой сон – совершенная чепуха. Тебе осталось пробыть здесь меньше десяти дней, к тому же ты совершенно здоров. Забудь свои страхи и считай это простым совпадением.
Фрэнк был молодым человеком и весьма жизнерадостным. И вскоре выбросил это из головы, или, во всяком случае, сделал вид. Днем он читал проповедь, основанную на стихе: «Ныне же будешь со мною в раю». Вернувшись домой, он больше не говорил о своем сновидении.
После чая Фрэнк бодро отправился в маленькую экспедицию за цветком, который приметил предыдущим вечером. Но к ужину не вернулся. Начало смеркаться, потом и вовсе стемнело, а Фрэнка все не было. Мистер Друри, заключенный в своем доме с вывихнутой лодыжкой, начал беспокоиться и в конце концов послал хозяйку за деревенским констеблем. Несколько человек вышли с фонарями на поиски, но до утра так ничего и не обнаружили. Утром, когда возобновили поиски, тело Фрэнка нашли на дне заброшенного карьера. В руках он держал цветок. В ту же неделю его похоронили на чилтон-полденском кладбище.

Последнее появление мистера Баллока

Английская легенда

Этим случаем поделился мистер Г. У. Хилл.

Несколько лет назад под утро мне приснился сон, будто я ужинаю в ресторане Гатти на Чаринг-кросс. Сев за один из боковых столиков, я заметил преподобного Дж. Ф. Баллока, священника из Радуинтреа, что неподалеку от Саффрон-Уолдена, члена совета Сообщества англиканских церквей, хорошо известного духовенству как составитель сборника церковных гимнов. Тогда я сказал себе: «Надо же, ведь это мистер Баллок, и как скверно он выглядит!».
Когда утром я пришел в свой кабинет, первое письмо, которое я открыл, было от мисс Баллок, сообщавшей, что с ее братом случился удар, он очень болен и потому не сможет участвовать в заседаниях совета. На следующем заседании я объяснил причину отсутствия мистера Баллока и рассказал эту историю.

Поднявшийся труп

Английская легенда

Преподобный Р. А. Кент, приславший лорду Галифаксу эту историю, был внуком художника Реджинальда Истона.

Мой дедушка, Реджинальд Истон, гостил у нас в Динхам-холле, Ладлоу, около сорока лет назад, должно быть, в году 1890-м. Его спальня находилась рядом с моей, и между нашими комнатами была дверь. Однажды утром меня разбудили отчаянные крики: «Артур! Артур!». Я побежал в соседнюю комнату и увидел деда, сидевшего на кровати и совершенно потрясенного. Он сказал, что ему приснился ужасный сон. И в ответ на мою просьбу он поведал мне следующую историю.
Ему снилось, что он остановился у своего старого друга в Брид-Холле, Старфордшир. В один чудесный день он прогуливался по парку и дошел в конце концов до деревенской церкви. Отворив калитку, он прошел мимо памятников и надгробий до старинного крыльца. Ступив на него, мой дед услышал похоронный звон. И вместо того, чтобы войти в церковь, вновь вернулся на тропинку, намереваясь, пока не закончатся похороны, осмотреть кладбище. Тут он увидел похоронную процессию, проследовавшую к старому крыльцу, и, спросив имя умершего, с удивлением услышал, что это один из его старых друзей, мистер Монктон из Саммерфорд-Холла, что расположен в нескольких милях от того места. Итак, он передумал и вошел в церковь, чтобы присутствовать на службе, сев сзади. Как только гроб поставили у алтаря, к деду подошел сухонький старый церковный служка отвратительной наружности и сказал:
– Я знаю, что вы старинный друг мистера Монктона. Не проведете ли вы процессию к семейному склепу после отпевания?
«Викарий, чьё лицо напоминало печеное яблоко, наспех совершил отпевание, гроб подняли на плечи четверо мужчин и понесли к семейному склепу, – рассказывал мой дед. – Старичок-служка снова подошел ко мне, указывая путь. Мы спустились на несколько пролетов, затем мне пришлось согнуться, чтобы войти через старинную дверь в усыпальницу, где стояла подставка для гроба. Вокруг находились еще тридцать или сорок гробов членов этой семьи, некоторые совсем обветшали и сгнили от времени так, что из них выглядывали скелеты. Как только гроб опустили на подставку, все вышли наружу, а служка, вновь оказавшийся рядом, выбил у меня из рук факел, который мне дали раньше, так что он полетел в грязь на полу. Я услышал, как закрылась дверь и щелкнул замок. Мечась по склепу, я кричал, чтобы меня выпустили, но мои вопли остались без ответа.
Так я провел около получаса, как вдруг услышал громкий треск. Тут я сказал себе: «Слава богу, они наконец-то пришли за мной», – но, к своему неописуемому ужасу, я понял, что ошибся и что шум доносится из гроба старого Монктона. Его разлагавшийся труп поднялся и направился ко мне. Я бегал вокруг гроба, преследуемый Монктоном, пока он наконец не настиг меня и не повалил на пол. Вонзив ногти мне в щеку, он раздирал моё лицо. Я изо всех сил боролся, чтобы сбросить его с себя, но безрезультатно. Затем я проснулся и, к своему несказанному облегчению, увидел льющийся в окно солнечный свет».
На следующий день дедушка получил известие, что мистер Монктон умер в ту самую ночь.
Профессор Дж. М. Тревелиан пишет, что профессор Клиффорд, упомянутый в первом рассказе этого раздела, «без сомнения, блестящий, всеми любимый и некогда знаменитый Уильям Кингдон Клиффорд» Среди его друзей были сэр Фредерик Полок, который написал его биографию, и сэр Лесли Стефен, поместивший статью о нем в Национальном биографическом словаре. Профессор У. К. Клиффорд умер на Мадейре в 1879 году, его тело похоронено на кладбище Хайгейт.

Шаги в аббатстве Хаверхольм

Английская легенда

Эту историю рассказал мистер Г. У. Хилл.

В пятницу четырнадцатого июля 1905 года я отправился погостить в аббатство Хаверхольм, что неподалеку от Слифорда в Линкольншире. Аббатство является собственностью семейства Уинчилси, которое унаследовало его около восьмидесяти лет назад. Арендовали его Хичкоки, мои старинные друзья, у которых я и остановился. Я пообедал в поезде и вышел в Хаверхольме в начале десятого. Было очень жарко, и спать я отправился незадолго до полуночи. Мистер Хичкок проводил меня в комнату, находившуюся в старой части дома, вероятно на втором этаже башни, в которую вел отдельный вход из холла у парадной двери.
Мистер Хичкок задержался ненадолго в моей комнате, мы побеседовали, и потом я разделся. Прежде чем отправиться в постель, я раздвинул шторы и открыл окно, выходившее в сад. Я пролежал в кровати минут десять, но сна не было ни в одном глазу. И тут я услышал, что кто-то ходит туда-обратно по посыпанной гравием дорожке под окном. Я подумал, что это кто-то из слуг, и не обратил на это обстоятельство особенного внимания.
Утром я спросил сына моих друзей Хала Хичкока, не я ли последним отправился вчера спать, и он ответил, что, должно быть, так, потому что он слышал, как его отец вышел из моей комнаты и направился к себе. Затем я поинтересовался, где спят слуги, и он сказал, что в другом крыле здания. В ответ на мои дальнейшие расспросы он заверил меня, что, когда двери на ночь запираются, никто уже не может выйти из дому.
Следующий день я провел в Линкольне, где у меня было дело в совете Содружества англиканских церквей. Вечером я обедал с мисс Сюзан Антробус, сподвижницей мисс Флоренс Найтингейл и основательницей Общества медсестер Св. Варнавы. Я попросил ее рассказать мне о Хаверхольме, и она ответила, что он построен на месте аббатства Гилбертин. И тут наконец я вспомнил, что именно там несколько дней прятался св. Томас Беккет после собора в Нортгемптоне. Она добавила, что современный интерес к этому месту вызван тем, что это и есть Чесни-Уолд из «Холодного дома», и, указав на крыло здания, в котором как раз находилась моя спальня, упомянула огибающую его «Дорожку призрака», где иногда слышатся шаги.
В другой раз я посетил Хаверхольм в сентябре 1906 года, и вновь стояла жара. В субботу вечером восьмого числа я спросил, кто собирается на следующий день в церковь. Ближайшая церковь, где служили раннюю литургию, была в Энвике, во владениях лорда Бристола, в полумиле от Хаверхольма. Я задал этот вопрос, чтобы не занять чье-нибудь место в экипаже. Было решено, что мистер Хичкок и несколько дам поедут в церковь в экипаже. Я сказал, что встану пораньше, чтобы прогуляться пешком, а другой гость, мистер (теперь сэр) Сирил Кобб, ставший позже председателем совета графства в Лондоне, должен был отправиться в церковь на велосипеде.
Когда воскресным утром я в семь утра вышел на крыльцо, мистер Кобб был уже на ногах и осматривал свой велосипед. Солнце пекло нещадно, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Мистер Кобб заметил, что с моей стороны очень разумно выйти в такую погоду пораньше, но поскольку он едет на велосипеде, то тронется в путь чуть позже.
Я двинулся через парк, перешел по мосту речку Сли и оказался на аллее, по обеим сторонам которой росли вязы. Добравшись до моста через Ракингтон-Бек, я услышал позади громкий свистящий шум. Вначале я подумал, что это, должно быть, мистер Кобб изо всех сил крутит педали, и, даже не оборачиваясь, окликнул его и спросил, что заставило его так рано выехать и куда он так спешит. Ответа не последовало, и, хотя я ничего не видел, шум, казалось, пронесся мимо и стих вдали.
Вечером мы с мистером Хичкоком отправились в экипаже в ивдонскую церковь, в Хаверхольме. После службы, рассказав мистеру Хичкоку об утреннем происшествии, я задал несколько вопросов приходскому священнику. Он был учителем последнего лорда Уинчилси и его брата и должен был знать об этом месте больше других. Священник ответил, что аллея пользуется дурной славой, и, когда ему случается бывать в аббатстве вечером, он никогда по ней не возвращается. Существует предание, что там появляется призрак канонисы, особенно часто ее видели у одного дерева неподалеку от моста через Ракингтон-Бек.
Я снова посетил Хаверхольм в конце лета 1907 года. Однажды вечером, пока я там гостил, миссис Хичкок вышла прогуляться в сопровождении горничной и своего абердинского терьера. Они пошли по аллее. Ни миссис Хичкок, ни горничная ничего не видели и не слышали, но не успели они подойти к мосту, как пес жалобно завыл и в ужасе бросился назад к дому. Вернувшись, они едва нашли его, он забился в какой-то угол и некоторое время отказывался выходить.

«Я всем заплачу завтра»

Английская легенда

Вначале я должен рассказать, как услышал эту историю. Вероятно, вам всем известно, что в прошлом году мы воевали с Афганистаном. Война эта закончилась внезапно и быстро, потому что в Индии у нас был очень большой самолет, который назывался «Старый монах». Экипажу был отдан приказ бомбить Кабул. Это произошло вскоре после убийства последнего эмира, в котором подозревали эмира нынешнего. Главной целью бомбардировки города было напугать мать эмира, что и было сделано, так как вскоре мы получили послание, в котором говорилось, что афганцы просят мира.
Между нашими аванпостами и Кабулом находится гора, достигающая 6000 футов (на 2000 футов выше Бен-Невиса), и летчики испытывали на обратном пути большие трудности. Они различили вершину, лишь когда были уже совсем близко от нее и едва ушли от столкновения, изрядно повредив самолет. Пилот был совсем небольшого роста, всего четыре фута пять дюймов, по имени Хале, известный летчик, а с ним был его товарищ, авиатор по имени Виллье, который служил во Франции, затем ушел из авиации и вел дела в Калькутте. Но когда началась война с Афганистаном, он вновь вступил в вооруженные силы.
Вскоре после этого я вернулся домой в Англию и встретил Виллье на борту судна «Пенинсьюлар энд ориентал». Тогда я еще не знал, что он летчик, но однажды около полудня разговорился с ним и двумя старыми полковниками из Индии, служившими бригадирами в Месопотамии. Речь зашла о Галлипольском полуострове и Месопотамии, в особенности о действиях австралийских войск в тех регионах.
Виллье пообещал тогда рассказать одну любопытную историю об австралийской военной авиации. Было жарко, и я предложил выпить виски с содовой, но он отказался, объяснив: «Если я выпью, вы точно мне не поверите».
Во Франции лагерь военных летчиков был расквартирован рядом с австралийской эскадрильей. Французские пилоты были в основном совсем молодыми людьми от девятнадцати до двадцати четырех лет, а некоторые даже моложе. Австралийские летчики отличались беспримерной отвагой, но между вылетами проводили время за игрой и выпивкой, следуя принципу: «Будем есть, пить и веселиться, ибо завтра умрем».
Как-то вечером в покер играли четыре летчика из одного отряда, у которых следующим утром был назначен вылет. И несмотря на то, что все они уже были по уши в долгах, продолжали играть, делая крупные ставки. Больше всех проиграл самый молодой пилот, который в конце вечера дал долговую расписку, пообещав: «Я всем заплачу завтра».
На другое утро погода была идеальна для полетов. И самый младший из пилотов поднялся в воздух первым. Едва набрав триста футов, его самолет ушел в пике, да так, словно пилот сделал это намеренно; во всяком случае, было непохоже, чтобы машина потеряла управление. Самолет разбился, и пилот погиб на месте. Это был тот самый юноша, который обещал отдать долги на следующий день.
Следующим в воздух поднялся еще один из игроков в покер. Он летел в двухместном самолете с двумя пультами управления, но место наблюдателя пустовало. Когда он набрал высоту около пятисот футов, машина внезапно заглохла и рухнула на землю. Пилот был еще жив, но вскоре тоже умер. Когда его стали расспрашивать о причине катастрофы, он сказал, что на месте наблюдателя с ним рядом сидел погибший юноша, он повернул штурвал и самолет пошел вниз.
Затем полетел третий участник вчерашней игры в покер. Он был один в самолете, на высоте пятисот футов с ним случилось то же, что и с товарищем. Он погиб сразу же и не успел рассказать о причине крушения.
На этот раз летчики эскадрильи забили тревогу. Двое погибли мгновенно, третий получил смертельные травмы. Четвертый игрок отправился к своему командиру и попросил отменить его вылет. Но его просьба была отклонена на том основании, что кому-то все равно придется лететь, и теперь его очередь. Итак, он вылетел, но, поднявшись на высоту пятьсот футов, рухнул вниз. Когда к нему подбежали, он был жив и прожил ровно столько, чтобы рассказать о юноше, который крутанул штурвал.

Бунгало с привидением

Англо-индийская легенда

Чарльз Дандас, отправившийся этим утром в Эдвардстоун, чтобы поохотиться с Генри Кори, рассказал мне перед отъездом следующую историю.

В 1871 году мой друг, с которым я познакомился в Индии, по фамилии Тровард, получил назначение в Хошиарпур, Пенджаб. Они с женой прибыли туда поздно вечером. Бунгало, в котором обычно останавливались приезжие, было занято, и им пришлось переночевать в другом, наскоро для них приготовленном. Они развернули свои спальные мешки, постелили их в одной из комнат, что-то перекусили и уже собирались отправиться спать, когда слуги, путешествовавшие с ними, сказали, что им не нравится это бунгало, и они не хотят там ночевать. Они посоветовали мистеру Троварду и мемсаиб тоже не спать в бунгало, потому что место это нехорошее. Мистер и миссис Тровард очень устали и ответили слугам, что не будут искать другого ночлега и останутся там.
Они отправились спать, и в середине ночи мистера Троварда разбудил чей-то громкий голос и испуганные крики жены. Когда он спросил ее, что случилось, она ответила, что к ее кровати подошел мужчина в сером костюме и, нагнувшись над ней, сказал: «Лежи тихо, я ничего тебе не сделаю». Затем он выстрелил из ружья или пистолета прямо над ней.
Утром Троварды выяснили, что мистер де Курси, прежний комиссионер в Хошиарпуре, застрелился в этом самом бунгало как-то ночью. Перед этим он склонился над кроватью и сказал жене: «Я ничего тебе не сделаю».

Монах из Болтонского аббатства

Английская легенда

Маркиз Хартингтон, ныне герцог Девонширский, прислал лорду Галифаксу этот рассказ о призраке, которого он видел в Болтонском аббатстве, находившемся во владениях его отца, герцога Девонширского. Это случилось в августе 1912 года, когда покойный король приезжал в Болтонское аббатство поохотиться. Скорее всего, лорд Хартингтон ночевал не в самом аббатстве, а в примыкавшем доме приходского священника.

В воскресенье восемнадцатого августа 1912 года, возвращаясь вечером в свою комнату в доме приходского священника в 11.15, я ясно увидел стоящую в дверях фигуру. Призрак был в каком-то неописуемом одеянии и без бороды. Я стоял наверху лестничного пролета, повернувшись к коридору, в котором моя комната была последней. Я спустился вниз и захватил фонарь, но, когда поднялся, привидение исчезло.
В тот вечер разговор как раз шел о призраках, но я при нем не присутствовал и ни о чем таком не думал.

(Подпись): Хартингтон
(Свидетели): Король
Герцог Девонширский
Лорд Десборо

Письмо герцогини Девонширской леди Галифакс

Не скажете ли Вы лорду Галифаксу, что Эдди (лорд Хартингтон) пошлет ему рассказ о привидении? Кажется, это тот самый человек, которого два или три раза видел викарий, но тот призрак был одет в коричневое платье, тогда как Эдди утверждал, что на нем были темно-серые или черные одежды. Привидение Эдди было безбородым, с круглым, как он описывал, грубым лицом. Когда мы потом расспросили викария, была ли у его призрака борода, он сказал «нет», но человек выглядел так, словно не брился дня четыре, и его лицо было очень полным.

Письмо Маркиза Хартингтона лорду Галифаксу

Я видел привидение, стоявшее в дверях моей комнаты, оно смотрело не на, а сквозь меня, это было в 11.15 вечера в воскресенье, восемнадцатого августа. Я ночевал в доме приходского священника и увидел привидение, когда прошел три лестничных пролета и повернул налево, к коридору, в конце которого, ярдах в одиннадцати, находилась дверь в мою комнату. Пока я поднимался по последнему пролету, в котором было всего шесть ступенек, у меня появилось ощущение, что наверху кто-то есть. Но я не придал этому значения, так как священник часто встречал меня на лестнице.
Я сразу понял, что это призрак, но в тот момент не испугался, страх охватил меня потом.
Человек этот был ниже среднего роста, на вид старик, лет шестидесяти пяти. У него было необычайно круглое лицо, или, скорее, непропорционально широкое, морщинистое, с грубыми чертами. Глаза сверкали, и лицо можно было бы принять за старушечье, если бы не седая недельная щетина на подбородке. На голову был накинут капюшон, а сам он был в длинном одеянии, напоминавшем халат. Капюшон и верхняя часть казались серыми, а нижняя черной или коричневой. Свет падал у меня из-за спины, и в руке я держал свечу, так что нижняя часть его фигуры была в тени.
Я смотрел на него секунду или две и затем спустился, чтобы позвать священника из кабинета. Его, однако, там не оказалось, тогда я взял фонарь, с которым выходил на улицу, и вновь поднялся по лестнице, но призрак исчез.
Я и раньше слышал об этом привидении, но облик его я описал прежде, чем услышал прочие свидетельства. Я не думал о привидении, когда его увидел, но в доме в это время как раз шел о нем разговор. Он вовсе не был прозрачным и выглядел вполне материально, как живой человек.
Стена в моей комнате, не менее семи футов в толщину, осталась от старой монастырской постройки.
В этой обители носили белое, а не коричневое облачение, поэтому он наверняка не был монахом Болтонского аббатства.

Джентльмен с ключом

Английская легенда

Следующую историю «лорд Фалмут рассказал лорду Гринфилу, лорду Метъюэну и его сыну Полу» (нынешний лорд Метъюэн). Лорд Фалмут услышал ее от своего друга, узнавшего ее от человека, с которым она и произошла.

Один джентльмен возвращался как-то домой после ужина в Филмор-Гарденз, между одиннадцатью и двенадцатью часами. Он свернул на небольшую улочку (возможно, Филмор-стрит), прохожих там не было, не считая женщины и мужчины, шедшего немного впереди. Через какое-то время женщина обогнала мужчину, при этом взглянув на него. Тут она, испуганно вскрикнув, бросилась на другую сторону и свернула в проулок.
Джентльмен ускорил шаг и, решив узнать, что могло так напугать женщину и заставить столь поспешно свернуть, довольно быстро нагнал прохожего. Поравнявшись с ним, джентльмен заметил, как тот достал из кармана ключ, открыл дверь какого-то дома и вошел. Джентльмен успел разглядеть лицо незнакомца, которое, о ужас, оказалось лицом мертвеца.
Запомнив номер дома, он отправился домой, где провел беспокойную ночь, намереваясь на следующий день, как только закончит дела, попытаться выяснить, что же произошло. Он без труда нашел дом, но заметил, что на дверях появилась табличка: «Сдается». «Это мне на руку», – подумал он. Он позвонил, и дверь открыла хозяйка, выглядевшая взволнованной, и он поинтересовался комнатами.
– Да, – сказала она. – Я сдаю несколько комнат.
Он выразил желание осмотреть их, но хозяйка попросила его прийти в какой-нибудь другой день, поскольку комнаты, по ее словам, были не готовы. Он ответил, что собирается уехать из Лондона и если не увидит комнат, то ему придется отказаться от своего намерения.
Тогда она провела его наверх и показала несколько очень милых, хорошо обставленных комнат, в них было много приятных вещиц, которые свидетельствовали о том, что их хозяин имеет вкус к жизни и ценит комфорт.
– Что ж, думаю, эти комнаты мне подойдут, – сказал джентльмен. – А кто хозяин этих прелестных вещей?
– О, они принадлежат джентльмену, который раньше снимал эти комнаты.
– А где он сейчас?
Вначале хозяйка попыталась уклониться от ответа, но в конце концов разрыдалась и сказала:
– О, сэр, я вам все объясню. Комнаты сдавались джентльмену, который жил здесь много лет. Он был обходительным и добрым человеком, и у нас были превосходные отношения. Мы всячески старались ему угодить. Каждый год приблизительно в это время он отправлялся в Монте-Карло, и около месяца назад он, как обычно, уехал. Сегодня утром, в восемь часов, мы получили телеграмму, в которой сообщалось, что его нашли сидящим на стуле с пистолетом в руке и простреленной головой. Это случилось приблизительно в четверть двенадцатого.
Как раз в это время джентльмен, рассказавший историю, видел, как человек входил в дом.

Появление мистера Бекбека

Английская легенда

Мистер У.Дж. Бекбек, так странно появившийся в этой истории перед мистером Г. У. Хиллом, рассказавшим об этом случае, был близким другом лорда Галифакса. Он был известным богословом и сторонником сближения с Русской Православной Церковью.

Мистер У.Дж. Бекбек из Стратон-Сторлесса в Норвиче – мой дорогой друг, к которому я испытываю большую симпатию и с которым у меня много общего. Около семи лет назад (1907), зимой, по одному случаю я написал мистеру Бекбеку важное письмо и отправил по его адресу в Стратон-Сторлесс. На следующий день я неважно себя чувствовал и не пошел на службу. Я сидел в своей комнате в доме номер девять на Блумфилд-Террас, когда без четверти четыре пополудни я увидел, как мимо окна прошел мистер Бекбек и направился к входной двери. Я сказал себе: «Надо же, я и не знал, что мистер Бекбек в Лондоне». Затем я приготовил для него стул, с минуты на минуту ожидая, что будет доложено о его приходе. Время шло, а он все не появлялся. И тогда, чтобы успеть к вечерней почте, я сел и написал мистеру Бекбеку записку, спрашивая, что он делал или о чем думал сегодня без четверти четыре. Он ответил, что в это время был на охоте и подумал, что должен вернуться, чтобы отправить мне письмо: ответ на одно важное послание, которое я написал днем ранее.
Мистер Бекбек – человек выдающейся наружности, которого невозможно с кем-то перепутать.