Как шут Гонелла бился об заклад

Итальянская сказка

Герцог Лоренцо Медичи, по прозванию Великолепный, никогда не садился за стол в одиночестве. 
— Только собака, — говорил он, — раздобыв кость, забивается с ней в угол и рычит на всех. А человеку должно быть приятнее угощать друзей, чем есть самому. К тому же занимательная беседа — лучшая приправа к любому блюду. 
Поэтому во дворце Лоренцо каждый вечер собирались к ужину учёные, поэты, музыканты и знатные горожане. Иные приходили послушать умные речи, другие сами не прочь были поговорить. 
Напрашивались к нему в гости и просто любители вкусно поесть. 
В один из таких вечеров за столом заговорили о том, что Флоренция богата не только прекрасными зданиями, фонтанами и статуями, но и искусными мастерами. 
— Больше всего в нашем славном городе суконщиков, — сказал пожилой судья, который всегда одевался так пышно, что все над ним смеялись. 
— Вздор, — ответил ему молодой дворянин, известный забияка, чуть что пускавший в ход свою шпагу, — во Флоренции больше всего оружейников. 
— Ах, нет, — вмешалась в спор прекрасная дама, вся увешанная драгоценностями, — больше всего золотых дел мастеров. Чтобы достать вот это кольцо, я объехала сто двадцать восемь ювелиров. 
— А ты что скажешь, Гонелла? — повернулся герцог 
Лоренцо к своему шуту, который сидел подле него на маленькой скамеечке. 
— Во Флоренции больше всего докторов, — ответил, не задумываясь, Гонелла. 
Герцог очень удивился. 
— Что ты! — сказал он. — В списках горожан Флоренции значится только три медика: мой придворный лекарь Антонио Амброджо и ещё два для всех прочих. 
— Ай-ай-ай! Как мало знают правители о своих подданных! Если мессер Амброджо день и ночь печётся о вашем здоровье, которое и без того не так уж плохо, вам кажется, что остальные флорентийцы здоровёшеньки. Между тем они только и делают, что болеют и лечатся. А кто их лечит? Говорю вам, Лоренцо, что во Флоренции каждый десятый — лекарь! 
Герцог, который охотнее смеялся, когда Гонелла подтрунивал не над ним, а над его гостями, нахмурился. 
— Твои слова стоят недорого. Я охотно заплатил бы сто флоринов, если бы ты подкрепил их доказательствами. 
— Идёт! — отвечал Гонелла. — Я докажу вам, что каждое моё слово стоит гораздо больше флорина. Не позже завтрашнего вечера я представлю вам список лекарей. 
Герцог отстегнул от пояса кошелёк, отсчитал сто золотых монет и положил их в серебряную вазу. 
Гонелла стал на своей скамье во весь рост и поклонился сидящим за столом.
— Не хотите ли вы, синьоры гости, участвовать в закладе? Вы так часто набиваете себе животы за столом герцога, что вам не мешает хоть раз заплатить за угощение если не самому хозяину, то хотя бы его шуту. 
Гостям ничего не оставалось, как развязать кошельки. Серебряная ваза до краёв наполнилась монетами. 
На следующее утро Гонелла обвязал щёку толстым шерстяным платком и вышел из дворца. Не прошёл он и ста шагов, как ему повстречался богатый купец, торговавший шелками. 
— Что с тобой, Гонелла? — спросил купец. 
— Ох, мои зубы! — застонал Гонелла. — Перец, расплавленное олово, пылающий огонь — вот что у меня во рту. 
— Я тебе посоветую верное средство, — сказал купец. — В ночь под Новый год ты должен поймать на перекрёстке четырёх улиц чёрного кота и вырвать у него из хвоста три волосинки. Эти волосинки сожги и понюхай пепел. Зубную боль как рукой снимет! 
— Благодарю вас, мессер Лючано! Жаль, что Новый год мы отпраздновали две недели назад. Но если мои зубы доболят до нового Нового года, я последую вашему совету. А пока разрешите его записать, чтобы я не забыл. 
Вторым, кто встретился шуту, был настоятель флорентийского монастыря. 
— Ах, святой отец, — заговорил Гонелла, едва завидев его, — грех произносить вслух бранные слова, но из-за этих проклятых зубов я всю ночь не спал. 
— Хорошо, что ты встретил меня, — сказал настоятель. — Я знаю верное средство. Пойди домой и согрей красного вина. Набери полный рот и читай про себя молитву. Кончишь молитву, проглоти вино. Потом снова набери в рот вина и опять помолись… 
— И много надо проглотить… я хотел сказать, прочесть молитв? — спросил Гонелла. 
— Да чем больше, тем лучше, — ответил настоятель. 
— Ваш совет мне нравится, — сказал Гонелла. — Я очень люблю красное вино. Пойду молиться. 
Гонелла внёс имя настоятеля и его совет в свой список и отправился дальше. 
Советы так и сыпались на него. Учёные, поэты, музыканты, знатные горожане, ремесленники и крестьяне — все останавливались, завидев обвязанного платком, охающего Гонеллу. Как бы эти люди ни спешили по своим делам, они не жалели времени, чтобы растолковать шуту, каким способом избавиться от зубной боли. 
Гонелла всех выслушивал и всё записывал. Скоро у него и в самом деле чуть не разболелись зубы. 
Под вечер Гонелла, шатаясь от усталости, вернулся во дворец. На дворцовой лестнице он встретил самого герцога Лоренцо, который собирался покататься верхом перед ужином. 
— Мой бедный Гонелла! — воскликнул герцог. — У тебя болят зубы? 
— Ужасно, ваше величество, — ответил шут. — Я даже хотел попросить у вас разрешения обратиться к вашему придворному врачу мессеру Антонио Амброджо. 
— Зачем тебе Амброджо? Я понимаю в таких делах больше, чем он, и сам вылечу тебя. Возьми листья шалфея, завари их покрепче и делай горячие припарки. Хорошо бы ещё настоять ромашку и полоскать рот. Неплохо помогает нагретый песок в холщовом мешочке. Полезно также. . . 
Герцог надавал столько советов, что у Гонеллы, пока он их выслушивал, начали подкашиваться ноги. 
Вечером за столом герцога Лоренцо снова собрались гости. Герцог сидел во главе стола, а рядом примостился на своей скамеечке Гонелла. Повязку он уже снял. 
— Ну, Гонелла, — сказал герцог, — что-то я не вижу обещанного списка медиков. Будем считать, что ты проиграл спор, и заберём назад наш заклад. 
Тут герцог придвинул к себе серебряную вазу и увидел, что она пуста. 
— Не беспокойтесь, ваше величество, — оказал спокойно Гонелла, я обменял золотые флорины на доказательство своей правоты. Вот вам список. 
С этими словами он протянул герцогу длинный свиток. Герцог Лоренцо развернул его и начал читать вслух: 
— Мессер Лючано, флорентийский купец, просвещённейший медик. Советует… Настоятель флорентийского монастыря, фра Бенедетто…
Стены пышного зала, казалось, вот-вот рухнут, так громко смеялись герцог и его гости. Не смеялся только тот, чьё имя произносил вслух герцог. В списке уместилось триста имён и тысяча советов добровольных врачевателей. Гости уже изнемогали от смеха, когда Лоренцо свернул свиток, сказав: 
— Вот и всё. 
— Как всё? — воскликнул Гонелла. — Вы кое-кого забыли! 
Он схватил свиток и прочёл: 
— Хоть и последний в списке, но первый из первых медиков нашего славного города — его величество герцог Лоренцо Медичи — по прозванию Великолепный. Недаром он носит фамилию Медичи, — значит, в роду его были лекари. Лоренцо и сам утверждает, что лечит лучше, чем придворный врач Антонио Амброджо. Да и как может быть иначе, ведь в гербе его красуется шесть пилюль! При зубной боли герцог советует… 
Тут зазвенели даже хрустальные подвески на люстрах. Не удержался от смеха и сам герцог. 
— Ну, Гонелла, ты выиграл! — воскликнул он. 
— А как же иначе! — отвечал шут. — Я не был бы шутом, если б не видел людей насквозь. Уж я-то знаю: единственное, что люди любят давать бесплатно, — это советы.

Попугай и летучая собака

Фиджийская сказка

Попугай и летучая собака были друзьями. Однажды летучая собака сказала:
— Друг, на острове Коро созрели чудные плоды давы.
Попугай отвечал:
— Если мы полетим туда, позволь мне есть их мякоть!
— Хорошо, друг, — ответила летучая собака, — летим!
Они полетели к острову Коро. Летучая собака летела очень низко, над самыми гребнями волн. А попугай летел высоко-высоко. И вскоре его крылья устали. Тогда он окликнул летучую собаку:
— Я устал и могу упасть в воду.
Летучая собака отвечала:
— Спускайся вниз, друг. Я поддержу тебя своими крыльями над гребнями волн.
Попугай очень устал и с трудом спустился вниз. Летучая собака сказала:
— Садись ко мне на крылья, иначе ты умрешь.
Когда попугай приблизился и захотел сесть, летучая собака натянула перепонки своих крыльев. Попугай соскользнул с них и упал прямо в море. И тотчас его съела рыба-попугай.
Вот почему ее морда так похожа на клюв попугая. С той поры все попугаи стали бояться летучих собак — они уже больше не друзья.

Польза от знаний

Македонская сказка

Жил в одном городе богатый купец. Был у него сын, паренек рассудительный, умный, и очень ему хотелось учиться. Все бы ладно, да вот ведь беда: купчина был жаден и упрям. Не желал он, чтобы сын занимался науками, не давал ему ни читать, ни писать, ни на дудке играть. Только увидит сынка с книгой, кричит:
— Книга тебя не накормит, сыночек! И дудка богатства не даст! Нужно, милый, работать, работать, работать. Понял иль нет?
Так вот и донимал паренька, — деньги богатею свет застили, видно! Не давал сыну учиться, да и все тут!
В ту пору открылась поблизости ярмарка. «Пусть-ка сынок делом займется», — рассудил купец и отправил парня на ярмарку, надавал ему всяких поручений и велел закупить товары. Ну, а сын заниматься торговлей не стал, отправился прямо к учителю, захотел обучиться письму. Паренек был толковый, усердный и быстро всю премудрость постиг. Возвратился домой хоть и с пустыми руками, да умнее, чем ушел. Отец рассердился:
— Где так долго гулял? Почему задержался? Где товары? Может, забравшись в чужие края, ты решил отцовскую мошну растрясти?
— Не привез я товаров, отец, — ответил ему сын, — зато купил ума и полезных знаний. Даст бог, я потом накуплю все, что ты пожелаешь!
— Ишь хитрый какой! — усмехнулся отец. — А ты слышал пословицу: «Пока трава вырастет, конь ледащий издохнуть успеет»? Столько денег пустил на пустые затеи и снова уйти норовишь? Нет, любезный, знаю теперь, какой ты добытчик!
Прошел год, снова открылась ярмарка. Снова дал купец сыну много денег и снарядил в путь, — авось, думает, исправится! А чтоб парень с пустыми руками назад не вернулся — прочел ему на прощанье строгое наставление. Уж он ему грозил, грозил. Только все попусту. Добрался купеческий сын до ярмарки, на товары и не взглянул. Тотчас же отыскал бродячих музыкантов и пошел к ним учиться. Учился упорно и скоро своих учителей превзошел. А потом возвратился домой с пустыми руками. Как увидел отец, что сынок натворил, весь затрясся, от злобы позеленел, чуть не помер. Уж кричал он, кричал, уж ругался, ругался! Да, спасибо, жена понемножку утихомирила, сына-то ей было жалко!

Читать дальше

Гольдберг и кораблекрушение

Еврейский анекдот

Корабль вот-вот пойдет ко дну. Пассажиры молятся.
Гольдберг тоже молится вслух, просит Бога спасти их. Еврей, который его знает, трясет Гольдберга за плечо и шепчет:
— Замолчи, пожалуйста. Если Бог узнает, что ты плывешь на этом пароходе, мы все пропали!

О силках диавола, в которые он постоянно пытается уловить нас

Из «Римских деяний»

Жил один весьма могущественный царь; он насадил некое подобие леса, обвел это место оградой и держал там всякого рода зверей, которые доставляли ему отраду. В это же время человек, оказавшийся предателем, вследствие злодеяний был лишен всего принадлежащего ему добра и изгнан из своей земли. Он завел себе псов четырех пород и без счету охотничьих сетей, чтобы ловить и убивать в царевом саду зверей. Псов этого человека звали так: Рихер, Эмулемин, Ханегиф, Бандин, Крисмел, Эгофин, Беан и Ренелин. С помощью своих псов и охотнических сетей он разорил весь царев зверинец.
Узнав об этом, царь очень крушился, позвал своего сына и говорит: «Любезнейший сын, вооружись, возьми свое войско и либо убей этого предателя, либо изгони из пределов нашего царства». Сын в ответ: «Я готов, отец, но, как я слышал от многих, человек этот столь силен, что мне следует на малое время укрыться у одной девушки, мудрее которой не сыскать во всем свете. С нею я буду держать совет и так приготовлю себя к битве». Отец говорит: «Если девица та вправду мудра и ты при ее поддержке сумеешь одолеть нашего врага, я удостою ее больших почестей».
Услышав такие слова, сын вооружился и, никем не замеченный, вошел в замок девушки. Она радостно приняла царевича, и он некоторое время оставался у нее. Затем царевич покинул замок и на восьмой день напал на врага своего отца, вооруженный и силой и мудростью, и отрубил ему голову. После этой победы он воротился к отцу, который поставил его царем.

Не договорились

Легенда индейцев лакота

Однажды представитель американского правительства приехал к вождю индейского племени брюле и попросил отдать в аренду горы Блэк-Хилс сроком на сто лет. Вождь обещал подумать. К концу дня, когда, так и не дождавшись ответа, представитель правительства собрался отбыть восвояси, к его карете, запряженной шестеркой мулов, вдруг подошел вождь.
— Ну, ты надумал? — высунувшись из кареты, спросил представитель.
— Нет еще. Но я хочу получить твоих мулов.
— Ты не можешь их получить, — запротестовал посланник правительства, — мулы не принадлежат мне, и я не могу их продать.
— Но я не хочу их купить, — возразил вождь, — я хочу взять их в аренду.
— А на какое время?
— На сто лет.
— В своем ли ты уме?! — воскликнул посланник. — От мулов ничего не останется за такой долгий срок! К тому же они принадлежат государству. Я не имею права ими распоряжаться.
— Это то, что я хотел сказать тебе, — ответил вождь. Горы тоже не принадлежат мне, а всему моему племени. Так что я не могу ни продать их, ни отдать в аренду.

Пятая история рассказывает, как мать Уленшпигеля убеждала его и заставляла учиться какому-либо ремеслу

«Тиль Уленшпигель»

Мать Уленшпигеля была рада, что сын ее стал таким смирным, только укоряла его, что он не хочет учиться никакому ремеслу. А он молчал.
Мать не переставала его корить, тогда Уленшпигель сказал: «Милая матушка, если к чему-то одному прилепиться, так оно на всю жизнь
оскомину набьет». Мать ему ответила: «Я об этом поразмыслю, только вот уже четыре недели, как в нашем доме нет хлеба».
Сын сказал: «Это к моим словам не относится. Однако же бедный человек, кому есть нечего, может вволю поститься по примеру святого Николая, а если у него заведется что-то съестное, так он и ужинает на святого Мартина. Так и мы сделаем».

Мудрые советы

Курдская сказка

Жил один человек, звали его Ахмад. А жену его звали Сейран. Бедность замучила их. Однажды Ахмад сказал жене:
— Пойду-ка я в город, поищу себе работы, может быть, заработаю что-нибудь нам на пропитание.
Собрался он в дорогу и пошел. Много дней и ночей шел он, пришел в город Халеб. Нанялся в работники к одному богачу. Семь лет проработал Ахмад, и богач заплатил ему семь кошельков золота. Взял Ахмад деньги, распрощался с хозяином и стал собираться домой. Вышел он из дома, видит: хозяин сидит возле дома, а перед ним — большой глиняный кувшин с вареной пшеницей. Берет хозяин по зернышку и бросает о камень.
— Что ты делаешь, ага? — спросил Ахмад.
— Считаю мудрые советы, — отвечал хозяин.
— Скажи мне хоть один, — попросил Ахмад.
— За каждый совет — кошелек золота.
Ахмад дал хозяину один из заработанных им кошельков золота.
— Ну, слушай, — сказал хозяин.— «На все нужно терпение».
— Это все? — спросил удивленный Ахмад.
— Все! Хочешь еще один услышать, давай второй кошелек.
Ахмад дал ему второй.
— Запомни, — сказал хозяин, — что «красивее всех та, кого полюбило сердце!»
— И это все? — спросил Ахмад.
— Да, все!
Ахмад дал ему еще кошелек, потом еще и еще — и так отдал все семь заработанных им кошельков. Зато взамен он получил семь мудрых советов:
«Не давай ничего никому, прежде чем у тебя не попросят».
«Не раскрывай правды своей жене».
«Если сидишь на почетном месте, не разговаривай с тем, кто сидит на противоположном конце».
«По дороге домой подними и захвати все, что мягче камня».
«Не вставай с места, на которое сел».

Читать дальше

Повесть об Али ибн Беккаре и Шамс-ан-Нахар (ночь 163)

«Тысяча и одна ночь»

Когда же настала сто шестьдесят третья ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что ювелир говорил: «И я провёл у него эту ночь, развлекая его рассказами, пока не взошёл день, а потом я совершил утреннюю молитву, выйдя от него, направился к себе домой. И я успел просидеть лишь немного, пока пришла невольница. Она приветствовала меня, а я отвечал на её приветствие и рассказал ей о том, что произошло у меня с Али ибн Беккаром».
«Знай, — сказала невольница, — что халиф уехал от нас и в нашем доме нет никого. В нем будет лучше, и мы будем вернее скрыты». — «Твои слова правильны, но все же тот дом не таков, как этот. Мой дом больше подходит для нас и лучше нас скроет», — сказал я, и невольница отвечала: «Верное мнение — твоё мнение! Я иду к моей госпоже, чтобы передать ей твой рассказ и изложить ей то, что ты говоришь».
И она поднялась и ушла и, придя к своей госпоже, изложила ей весь разговор, а потом она воротилась в моё жилище и сказала мне: «Дело вышло так, как ты говорил; приготовь же для нас помещение и ожидай нас». Потом она вынула из-за пазухи мешок с динарами и сказала: «Моя госпожа тебя приветствует и говорит тебе: «Возьми Этот мешок и трать из него на все, что понадобится по обстоятельствам».
И я поклялся, что не возьму ничего из денег, а невольница взяла мешок и вернулась к своей госпоже, и сказала ей: «О госпожа, он не принял денег, но отдал их мне». И госпожа её ответила: «Не беда!»
А после ухода невольницы, — говорил ювелир, — я поднялся и пошёл в свой второй дом и переправил туда всю нужную утварь и роскошные ковры, и перенёс в этот дом фарфоровые, стеклянные, серебряные и золотые сосуды. Я приготовил все, что требовалось из еды и питья, и когда невольница пришла и увидела, что я сделал, это ей понравилось, и она велела мне привести Али ибн Беккара. «Его не приведёт никто, кроме тебя», — сказал я ей. И она пошла и привела его в превосходнейшем состоянии, и прелесть его была светла.
И я встретил его словами: «Добро пожаловать!» — рассказывал ювелир, — и, усадив его на подходящую скамейку, поставил перед ним немного очищенных цветов в фарфоровых и хрустальных сосудах разного цвета. А потом я разостлал перед ним скатерть со всякими кушаньями, вид которых расправляет грудь, и сел с ним разговаривать, чтобы утешить его. Невольница же ушла и отсутствовала до вечера, а после заката солнца она вернулась, и с ней была Шамс-ан-Нахар и две служанки, и больше никого. И когда она увидала Али ибн Беккара и Али ибн Беккар увидал её, он поднялся на ноги и обнял её, и она тоже его обняла, и оба упали на землю без сознания и пролежали с час времени.
А очнувшись, они принялись жаловаться друг другу на мученья разлуки и потом сидели и разговаривали, ведя ясные, мягкие и нежные речи, и взяли немного благовоний. И после того они стали благодарить меня за то, что я сделал, и я спросил их: «Не хотите ли чего-нибудь поесть?» — «Хорошо!» — отвечали они. И я принёс им кушанья, и они ели, пока не насытились, и вымыли руки.
И я перевёл их после того в другое помещение и принёс им вина, и они выпили и опьянели и наклонились друг к другу. И Шамс-ан-Нахар сказала: «О господин, доверши свою милость — принеси нам лютню или какой-нибудь музыкальный инструмент, чтобы наша радость стала в этот час полной». — «На голове и на глазах!» — ответил я и, поднявшись, принёс лютню. И Шамс-ан-Нахар взяла её и настроила, а потом положила лютню на колени и искусно ударила по ней, поднимая в душе огорчения и увеселяя печального. А затем она произнесла такие два стиха:

«Не спал я, как будто бы люблю я бессонницу,
И таю, как будто бы недуг для меня рождён.
Бежит по щеке слеза и жжёт, как огнём, её.
О, если бы знать я мог, расставшись, сойдёмся ль мы!»

И затем она принялась петь стихи, так что смутила разум. Пела она восхитительные стихотворения на разные голоса, и дом едва не плясал от великого восторга — такие она проявила чудеса в своём пении. И у нас не осталось ни разума, ни мыслей, и когда мы хорошо уселись и чаши Заходили между нами, невольница затянула напев и произнесла такие стихи:

«Обещал любимый свиданье мне, и исполнил он
В такую ночь, что за ряд ночей сочту я»
О ночь дивная! — даровал нам рок ей подобную,
А доносчики и хулители не знали,
И любимый спал, мой сжимая стан рукой правою,
И от радости обняла его я левой,
И, обняв его, упивалась я его уст вином,
И достался мне и медовый сок и улей!»

И когда мы утопали в море радости, — говорил ювелир, — вдруг вошла к нам, вся дрожа, маленькая служанка, и сказала: «О госпожа, подумай, как тебе уйти: люди окружили нас и настигли, и мы не знаем, какая Этому причина».
Услышав это, я встал испуганный, и вдруг слышу, одна невольница кричит: «Пришла беда!» И стада земля для меня тесна, при всем своём просторе. И я взглянул на ворота, но не нашёл там пути. Я подскочил к воротам соседа и спрятался и увидел, что люди вошли в мой дом, и поднялся великий шум.
Я подумал тогда, что весть о нас дошла до халифа и он послал начальника стражи, чтобы схватить нас и привести к нему. И я растерялся и просидел за воротами соседа до полуночи, не имея возможности выйти оттуда, где я был. И поднялся хозяин дома, и, увидев меня, испугался и почувствовал из-за меня великий страх. Он вышел из дома и подошёл ко мне, держа в руке обнажённый меч, и спросил: «Кто это У нас?» А я ответил ему: «Я твой сосед, ювелир».
И он узнал меня и повернул назад, а потом принёс свет и, подойдя ко мне, сказал: «О брат мой, нелегко было мне то, что случилось с тобою сегодня вечером!» «О брат мой, — спросил я его, — осведоми меня, кто был в моем доме и вошёл туда и сломал ворота? Я убежал к тебе и не знаю, как было дело». И сосед мой ответил: «Воры, которые забрались вчера к нашим соседям и убили такого-то и забрали его деньги, видели, как ты переносил свои вещи и принёс их в этот дом. Они пришли к тебе, взяли то, что у тебя было, и убили твоих гостей».
И мы с моим соседом встали и пошли в мой дом, — говорил ювелир, — и увидели, что дом пуст и в нем ничего не осталось. И я расстроился и воскликнул: «Что до вещей, то я не беспокоюсь об их пропаже, даже если это вещи, которые я одолжил у моих друзей! Не беда: друзья узнают, что я не виноват, так как моё имущество пропало и дом и разграблен. А вот что касается Али ибн Беккара и любимицы повелителя правоверных — я боюсь, что их дело станет известно, и это будет причиной гибели моей души».
И я обернулся к соседу и сказал ему: «Ты мой брат и сосед и покрываешь мой срам — что же ты мне посоветуешь сделать?» — «Вот что я тебе посоветую: выжидай! — сказал этот человек. — Те, что вошли в твой дом и взяли твои деньги, перебили лучший отряд из дворца халифа и отряд людей от начальника стражи, и правительственные стражники ищут их по всем дорогам. Может быть, они их повстречают, и тогда то, что ты хочешь, достанется тебе без труда».
И ювелир, услышав это, вернулся в свой другой дом, где он жил…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Судья

Абхазская сказка

Однажды к судье с каким-то делом пришли бедняк и два богача, но судья сказал им:
— Сегодня я вашего дела решать пе стану. Я назначу вам срок и, когда вы придете, решу дело в пользу того, кто отгадает такие загадки: «Что быстрее всего? Что жирнее всего? Что слаще всего?» — и принесет мне это.
Все трое в раздумье пошли домой.
Пришел к себе бедняк и стал думать, что ему делать, как,
He имея ни гроша, добыть судье самое быстрое, самое жирное и самое сладкое.
— Дело это легкое, — сказала ему дочь. — Тебе не надо тратить ни гроша.
И вот, когда пришло время идти к судье, она сказала:
— Самое быстрое — это мысль, самое жирное — это земля, самое сладкое — это сон.
Богачи привезли судье скакунов, пригнали жирных овец и принесли мед.
Увидел все это судья и сказал бедняку:
— Они пришли с богатством. Что же ты принес?
— Я принес слово, — ответил бедняк. Я отгадал: быстрее всего — мысль, жирнее всего — земля, слаще всего — сон.
— Хай! Откуда ты это узнал? — спросил судья. — Ведь первый раз ты ушел молча и ничего не сказал!
— Откуда узнал? Дочь научила! — ответил бедняк.
Тогда судья вырвал стебелек льна, отдал бедняку и сказал:
— Если так, пусть твоя дочь из этого стебелька соткет полотно, сошьет мне рубашку и штаны, выгладит их и пришлет.
Бедняк взял стебелек и в раздумье вернулся домой,
— Ай, дад! Мы погибли! — сказал он дочери. — Судья хочет, чтобы из этого стебелька льна ты соткала полотно, сшила рубашку и штаны и принесла к нему. Что теперь делать? Ведь этого стебелька не хватит! — говорил несчастный бедняк.
— Это легкое дело! — ничему не удивляясь, ответила дочь. — стебелька хватит, еще и тебе останется! — Она взяла стебелек старика и бросила в огонь. Стебелек сгорел.
Потом дочь отломила щепку от горящих в очаге Дров, положила ее в руку отца и сказала:
— Вот это передай судье. Я умею только прясть, ткать, шить и гладить, поэтому скажи судье, что я прошу, чтобы из этой щепки он сделал ткацкий станок. Только тогда я смогу сделать ему рубаху и штаны.
Когда бедняк, взяв то, что получил от дочери, пришел к судье и передал ему слова девушки, судья удивился. Он долго думал и наконец сказал старику:
— Пойди к своей дочери и приведи ее сюда. Скажи, что судья зовет!
Бедняк вернулся домой и привел свою дочь к судье.
Посмотрел на нее судья — хороша, красива. Понравилась девушка судье, он взял ее в жены, но предупредил:
— Если ты в моё отсутствие станешь решать дела, между нами ничего хорошего не будет — ты мне больше не жена!
И вот однажды судья отправился в путь.
А в это время какой-то крестьянин ехал на арбе, но его в дороге застала ночь. Тогда он остановился, развел костер и сел у огня. Это заметил проезжавший мимо верховой. Он тоже остановился у костра и решил там переночевать.
Ночью лошадь всадника ожеребилась. Наутро аробщик увидел жеребенка, взял его от лошади и пустил к своей буйволице.
Владелец лошади это заметил. Он сказал, что жеребенок принадлежит ему, и они поспорили.
Когда дело стало спорным, пришлось идти к судье, но судьи не было.
— Куда он пошел? — спросили спорщики.
— Его нет, — ответила жена судьи. — А зачем он вам нужен? Спорщики рассказали ей о своем с.поре.
Тогда Жена судьи сказала:
— В горах загорелся лед. Вот мой муж взял вату и вместе с народом пошел его тушить.
— Да ну?! — удивились пришедшие — Это чудо! Если вата загорится, то ее тушат льдом, но чтобы ватой тушили лед — кто это слышал? Мы услышали о чуде!
— Это не чудо! — ответила жена судьи. — Вы сами рассказали мне о чуде. Кто же слышал, чтобы буйволица родила жеребенка? От буйвола родится буйвол, от лошади — лошадь, но видел ли кто-нибудь, чтобы от буйвола родился жеребенок?
— Хай, как это верно! — согласились спорщики.
Так жена судьи разрешила их спор, и они ушли.
Когда же судья вернулся в свое село и услышал эту повесть — о ней говорили всюду, — он рассердился на жену, пришел домой и сказал ей:
— Я говорил тебе: «Не решай моих дел!» — но ты не послушалась и рассудила спорщиков. Теперь по нашему уговору мы должны разойтись. Здесь много вложено твоего труда, поэтому выбери что-нибудь одно, что тебе больше нравится, и уезжай.
— Хорошо‚ — ответила женщина, — только перед моим отъездом собери людей, чтобы это все видели.
— Хорошо, — сказал судья. Он устроил пир. Ночью, на пиру, женщина подослала к мужу тех, кто умел много пить, посадила их рядом с ним, и они напоили судью допьяна. Затем она вывела из конюшни хороших лошадей, запрягла в повозку, положила на нее мужа и поехала. Она ехала до тех пор, пока он не протрезвился.
Когда же судья проснулся трезвым и спросил жену: «Куда мы едем?» — она ответила:
— А вот куда мы едем. Когда ты сказал, что мы должны разойтись и предложил мне взять что-нибудь одно, что я больше всего ценю, я взяла тебя, потому что ты мне дороже всего‚ а другие пусть берут все что им угодно!
— Нет! Лучше давай вернемся домой. Ты победила меня! — сказал судья и вернулся обратно вместе со своей женой.