Чудесный мертвец

Арабская легенда из «Чудес мира»

Среди городов Чина есть один город. В нем находится мертвый мужчина, он стоит в доме словно дерево. У него нет рук, а волосы — как у живого. Если тронуть рукой мертвеца, раздается звук как от большого барабана. Никто не знает, кто это и откуда берется тот звук.

Король Эйрик и Блаккен

Норвежская баллада

Эйрик-король и Эйрика мать
— А ветер парус надул —
Надумали как-то в кости играть.
Красавицы любят гаданья.

Кости катятся по доске,
Мать короля зарыдала в тоске.

«Стоило в кости со мной играть,
Чтобы так потом горевать?

Радость у нас или беда,
Слезы текут у тебя, как вода».

«Слезы не зря текут у меня —
Тебе суждено умереть от коня».

«Если Блаккена мне не седлать,
Придется тогда паруса поднимать.

Если грозит мне от Блаккена горе,
Придется уйти в широкое море».

Эйрик велит паруса поднимать,
На белом песке стоит его мать.

Ветер корабль по фьорду понес,
Щеки у матери влажны от слез.

Семь лет не сходит король с корабля,
Резвится конь во дворце короля.

На смену седьмому приходит восьмой,
Надумал король вернуться домой.

Эйрик корабль направил домой,
Ждет на песке его конь вороной.

Похлопал король по загривку коня:
«Как присмирел ты здесь без меня!»

Эйрик похлопал коня своего,
Блаккен копытом ударил его.

Навзничь упал он возле коня.
«Блаккен и вправду убил меня.

Брат мой, вели священника звать,
Подойди, любимая мать».

Лишь на рассвете заря заалела,
— А ветер парус надул —
Душа короля в небеса отлетела.
Красавицы любят гаданья.

С противоположного берега наблюдать за пожаром

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

В эпоху Борющихся царств государства Хань и Вэй воевали друг с другом. Правитель царства Цинь хотел вмешаться в их усобицу и спросил совета у своего военачальника Чэнь Чжэня. Тот ответил государю: «Знаете ли вы историю о том, как Бянь Чжуанцзы охотился на тигра? Однажды он увидел двух тигров, которые пожирали буйвола. Он уже вынул из-за пояса свой меч, чтобы напасть на тигров, но его спутник по имени Гуань Чжуцзы схватил его за руку и сказал: “Эти два тигра еще только приступили к трапезе. Подожди, пока алчность сполна разгорится в них. Тогда они начнут драться между собой, большой тигр загрызет маленького, но и сам ослабеет в бою. Тогда ты сможешь без особого труда добыть сразу двух тигров”.
Бянь Чжуанцзы послушался совета и, спрятавшись за камнем, стал наблюдать за тиграми. Через некоторое время они действительно подрались, и большой тигр загрыз маленького. Тут Бянь Чжуанцзы выскочил из-за камня и убил большого тигра, обессилевшего в схватке.
Царства Хань и Вэй воюют друг с другом уже целый год. Сильное царство Вэй непременно одолеет маленькое Хань, но и само потерпит урон в этой войне. Вот тогда можно будет воспользоваться благоприятным случаем и захватить сразу оба государства».
В конце концов так и вышло.

В эпоху Троецарствия правитель северного царства Вэй Цао Цао сошелся со своим противником Сунь Цюанем, владевшим Южным Китаем в местечке Красная Стена на реке Янцзы. Полководец третьего царства Шу Чжугэ Лян сумел убедить неопытного в сражениях на воде Цао Цао сцепить свои корабли так, чтобы воины Цао Цао могли бы переправиться по ним на другой берег. Между тем Сунь Цюань, воспользовавшись южным ветром, поджег корабли Цао Цао и уничтожил весь вэйский флот. Что же касается Чжугэ Ляна, то он вместе с правителем Шу Лю Бэем наблюдал за битвой и пожаром с противоположного берега Янцзы, после чего правитель Шу смог воспользоваться плодами этой битвы для укрепления своих позиций.

О святом Стефане

«Золотая легенда»

Стефан — греческое слово, которое переводится на латинский язык как венок, а на еврейском языке означает образец. В Новом Завете Стефан был венком, то есть венцом первомучеников, подобно тому как в Ветхом Завете им был Авель. Он был подобен образцу, ибо для других стал примером и правилом терпения ради Христа, примером деяний и жизни, равно как и правилом молитвы за недругов.
Или же Стефан означает strenuefans — твердо сказавший, что следует из его речи и сладостной проповеди Слова Божия. Или Стефан означает strenue starts, твердо стоящий, или fans anus, говорящий старицам, поскольку он настойчиво, твердо и похвально наставлял и направлял стариц, то есть вдов, заботу о которых препоручили ему апостолы. Вдовы же те в буквальном смысле слова были старицами.
Итак, Стефан был подобен венку, поскольку первым принял мученичество, он был образцом благодаря примеру терпения и доброй жизни, твердо говорящим — из-за сладостной проповеди и твердо стоящим — из-за похвального попечения о вдовах.

Стефан был одним из семи диаконов, поставленных апостолами для служения. В те дни умножилось число учеников, и обращенные из язычников стали роптать на обращенных из иудеев, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей (Деян 6, 1). Причину того ропота можно объяснить двояко: либо их вдовицы не допускались к ежедневной раздаче милостыни, либо они были притесняемы иудеями во время этих раздач.
Поскольку из-за этого чинились препятствия проповеди, апостолы поручили Стефану попечение о вдовах. Апостолы пожелали успокоить толпу, увидев, что распространяется ропот о служении вдовам. Собрав множество верных, они сказали: Нехорошо нам, оставив Слово Божие, пещисъ о столах (Деян 6, 2). Глосса отмечает: Пища духовная много слаще, чем насыщение плоти. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости; их поставим на эту службу (Деян 6, 3). Глосса: Чтобы они служили или предстояли служащим. А мы постоянно пребудем в молитве и служении слова (Деян 6, 4). Эта речь была угодна всему народу и многолюдной толпе: избрали семерых, и блаженный Стефан был поставлен первым и старшим над ними. Избранных подвели к апостолам, и те возложили на них руки. А Стефан, исполненный веры и силы, совершал великие чудеса и знамения в народе (Деян 6, 8).
Иудеи же возненавидели блаженного Стефана и возгорелись желанием победить и осудить его. Они стремились победить его тремя способами: вызывая на диспут, предоставляя свидетельства и разжигая пламя мучений. Он же разбил их доводы в споре, опроверг ложные свидетельства и восторжествовал над ними в своем мученичестве. В каждой из битв ему была дана помощь с небес. Во-первых, ему был дан Святой Дух, Который служит мудрости. Во-вторых, ангельский лик, который страшит ложных свидетелей. В-третьих, стало очевидно, что Христос готов прийти к нему на помощь, ибо Он укреплял силы мученика. В каждой из битв святого Стефана надлежит отметить три состояния: начало боя, приход подкрепления и заслуженный триумф. Кратко изложив историю его мученичества, мы сможем рассказать об этих битвах.

Поскольку блаженный Стефан совершал многие чудеса и часто проповедовал народу, возненавидевшие его иудеи вступили с ним в первый бой, дабы победить его в споре. Однажды его стали теснить некие люди из синагоги либертинцев, названных так либо по району, где они жили, либо потому, что они были сыновьями вольноотпущенников. Либертинцами принято называть бывших рабов, которые по закону были отпущены из рабства. Таким образом, те, кто впервые восстал против веры, были потомками рабов. Со Стефаном спорили киренейцы из города Кирены, и александрийцы, и многие из тех, кто родился в Киликии и Азии. Таково первое сражение. Стефан был удостоен триумфа: противники не могли противостать его мудрости, ибо Стефан получил помощь — Святой Дух говорил его устами.
Понимая, что в сражении такого рода они не смогут победить его, в лукавстве своем иудеи обратились к другому роду битв, надеясь осудить его с помощью ложных свидетельств. Они подослали двух лжесвидетельствующих, которые возвели на Стефана четыре обвинения. Представ перед Советом, лжесвидетельствующие обвинили его в четырех преступлениях: в том, что он, якобы, злословил Бога, Моисея, Закон и Скинию, или храм. Таково было следующее сражение. И все, сидящие в синедрионе, смотря на него, видели лице его, как лице Ангела (Деян 6, 15). Такова была помощь. Стефан одержал победу во второй битве, поскольку ложные свидетели были уличены перед всеми собравшимися.
Тогда сказал первосвященник: так ли это? (Деян 7, 1). Но блаженный Стефан по порядку опроверг перед судом все четыре обвинения, которые возвели на него лжесвидетельствующие.
Во-первых, блаженный Стефан опроверг, что он, якобы, хулил Бога, говоря: «Тот Бог, о Котором говорили отцы и пророки, был Бог Славы». Он доказал, что Бог Триедин, поскольку сказанное может быть истолковано трояко. Он есть Бог Славы, то есть податель Славы, согласно речению: Ибо Я прославлю прославляющих Меня… (1 Цар 2, 30). Или же Бог Славы означает Вместилище Славы: Богатства и слава у меня… (Притч 8, 18). Или Бог Славы есть Бог, Коему возносит Славу всякое творение, согласно: Царю же веков нетленному… и проч. (1 Тим 1, 17). Так доказал он, что Бог Триедин, ибо Он преисполнен Славы, обладает Славой и достоин Славы.
Во-вторых, блаженный Стефан опроверг обвинение, что он злословил Моисея, многократно похвалив его. Стефан особо отметил три качества Моисея: его ревностный пыл, благодаря которому Моисей уничтожил гонителей-египтян, дар творить чудеса, совершенные им в Египте и в пустыне, и близость к Богу, ибо Бог постоянно с любовью беседовал с Моисеем.
Затем блаженный Стефан снял с себя третье обвинение: в оскорблении Закона. Блаженный Стефан трижды одобрил Закон: по причине дающего, которым был Бог, по причине служителя, ибо Моисей был велик и могуществен, и по причине цели, ибо Закон дарует жизнь.
После чего Стефан стал очищать себя от четвертого навета — что он, якобы, возводил хулу на Скинию и храм. Он четырежды одобрил Скинию, поскольку она была предписана от Бога, явлена через откровение, довершена Моисеем и заключала в себе Ковчег Завета. Также сказал он, что храм наследовал Скинии. Так, опровергнув все обвинения, блаженный Стефан очистил себя с помощью разумных доводов.

Увидев, что и во второй битве они не в силах победить Стефана,
иудеи замыслили третий способ сражения и вступили в третью битву, чтобы сломить его пытками и казнями. Видя это и желая сохранить Господню заповедь о том, как следует исправлять братьев, блаженный Стефан пытался исправить их тремя способами и уберечь от зла стыдом, страхом и любовью.
Во-первых, стыдом, укоряя иудеев в жестокосердии и убийстве святых.
— Жестоковыйные! — сказал он, — Люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника (Деян 7, 51-52). Здесь, как отмечает Глосса, Стефан трижды укоряет их в злокозненности. Во-первых, они противились Святому Духу. Во-вторых, преследовали пророков. В-третьих, когда их злодеяния возрастали, они убили пророков. Но иудеи не раскаялись в совершенных злодеяниях, как распутная жена с клеймом на лбу не стыдится клейма и не краснеет. Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами (Деян 7, 54).
Затем он попытался исправить их, устрашая. Блаженный Стефан свидетельствовал, что видит Иисуса, стоящего одесную Бога, как бы готового прийти к нему на помощь и поразить противников. Стефан же, будучи исполнен Духа Святого, воззрев на небо, увидел Славу Божию… и сказал: Вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога (Деян 7, 55-56). Хотя он пытался исправить их стыдом и страхом, иудеи продолжали упорствовать и преисполнились еще большей злобы. Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои (Деян 7, 57). Глосса добавляет: Дабы не слышать, как он их осуждает.
И единодушно устремились на него, и, выведя его за город, они стали побивать его камнями (Деян 7, 57-58)· Иудеи полагали, что поступают так согласно Закону, поскольку возводящих хулу заповедано было побивать камнями. И вот те два ложных свидетеля, которые должны были первыми бросить в него камень согласно Закону, гласившему: Рука свидетелей должна быть на нем прежде всех… (Втор 17, 7), сняли с себя одежды, чтобы не осквернить их прикосновением к Стефану или чтобы удобнее было бросать камни, и сложили их к ногам юноши. Имя юноши было Савл, но по прошествии времени он стал зваться Павлом. Поскольку Савл охранял одежды каменующих, он тем самым помогал им и каменовал святого руками всех собравшихся.
Не в силах отвратить иудеев от столь великого нечестия ни стыдом, ни страхом, святой Стефан употребил третий способ, стараясь удержать их от злодеяний любовью. Разве не величайшей была любовь, которую он явил им, когда молился за себя и за них? Он молился за себя — о том, чтобы его страдания не длились долго, и тем не усугублялась вина гонителей. Он молился за них, чтобы это деяние не вменилось им в грех. И побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой! И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего (Деян 7, 59-60), ибо не ведают, что творят.
О, сколь дивная любовь! Молясь за себя, он стоял, а молясь за них, преклонил колена за каменующих его. Он сильнее желал, чтобы была услышана молитва за них, чем та молитва, в которой он молился за себя. Святой более склонял колена за них, чем за себя, ибо, как сказано в Глоссе, большее нечестие каменовавших его требует более сильного врачевания молитвой.
В этом мученик подражал Христу, Который во время Страстей своих молился за Себя, говоря: Отче! в руки Твои предаю дух Мой (Ак 23,46), и за тех, кто распинал Его: Отче, прости им, ибо не знают, что делают (Ак 23, 34). И, сказав сие, почил во Господе (Деян 7, 60). Глосса добавляет: Сколь прекрасно сказано: почил, но не умер, ибо он явил жертву любви и почил в надежде на Воскресение.
Каменование святого Стефана свершилось в тот самый год, когда вознесся Господь, в месяце августе, наутро третьего дня. Святые Гамалиил и Никодим, вступавшиеся за христиан во всех советах иудейских, погребли его на земле Гамалиила и устроили над его могилой великий плач. И поднялось великое гонение на христиан, бывших в Иерусалиме. После казни блаженного Стефана, одного из предводителей христиан, другие христиане подверглись еще более суровым преследованиям, так что все они, за исключением апостолов, которые были сильнее прочих, рассеялись по всей провинции иудейской, как заповедал им Господь: Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой (Мф 10, 23).

Августин, муж выдающейся учености, сообщает, что блаженный Стефан просиял бесчисленными чудесами. Святой по заслугам своим воскресил шестерых мертвых и исцелил многих людей от различных болезней. Кроме прочих чудес, Августин повествует об одном достойном упоминания чуде. Он говорит, что на алтарь блаженного Стефана приносили цветы, которые затем возлагали на расслабленных. Также и лоскутья ткани, взятые с алтаря и возложенные на больных, давали исцеление расслабленным. В XXII книге «О Граде Божием» Августин рассказывает о том, что унесенные с алтаря цветы были возложены на глаза некой слепой женщины, и она немедля прозрела. В той же книге говорится, что некий видный горожанин по имени Марциал был неверующим и не желал обратиться к вере. Когда он тяжко заболел, его зять, отличавшийся искренним благочестием, пришел в церковь Святого Стефана. Взяв немного цветов из тех, что лежали на алтаре, он тайно положил их в изголовье тестя. Тот проспал на них всю ночь, а на рассвете закричал, чтобы послали за епископом. Поскольку епископ отсутствовал, к нему пришел священник, который наставил его в вере и крестил. На протяжении всей жизни Марциал всегда говорил во время молитвы: Иисусе! приими дух мой!, хотя и не знал, что это были последние слова, произнесенные блаженным Стефаном.
Августин сообщает еще об одном чуде. Некая почтенная женщина по имени Петрония долгое время страдала от тяжкой болезни. Она принимала различные лекарства, но не чувствовала ни малейшего облегчения. Тогда Петрония обратилась к иудею, который передал ей кольцо с неким камнем. Он велел Петронии продеть сквозь кольцо нить и опоясать ею свое тело, пообещав, что чудесная сила этого кольца дарует ей исцеление. Но поскольку Петронии не стало лучше, она отправилась в церковь первомученика и стала горячо молить блаженного Стефана ниспослать ей здоровье. И вдруг кольцо, оставшись неразомкнутым и не разорвав нить, упало к ногам женщины, и она тотчас полностью исцелилась.
Августин также рассказывает о другом чуде, не менее удивительном. В Кесарии Каппадокийской жила некая высокородная матрона, которая потеряла мужа, но была счастливо окружена многочисленным потомством. Как передают, у нее было десять детей: семеро сыновей и три дочери. Но однажды дети оскорбили мать, и она прокляла их. Подобно Божию отмщению, проклятие матери тотчас обрушилось на них, и всех детей постигла одна и та же суровая кара. Все они постоянно страдали от жестоких судорог, отчего страшно горевали и стыдились показаться на глаза жителям того города. Дети разошлись скитаться по всему свету, но куда бы они ни приходили, все обращали на них свой взор. Двое из детей, брат и сестра, Павел и Палладия, пришли в Гиппон и поведали свою историю Августину, епископу того города. Перед Пасхой, в течение пятнадцати дней, Павел и Палладия усердно посещали церковь Святого Стефана и обращались к нему со многими искренними молитвами, прося даровать им исцеление. В самый день Пасхи, когда церковь была полна народу, Павел внезапно взошел за преграду и простерся перед алтарем в горячей молитве.
Предстоящие ожидали, когда он выйдет. Внезапно Павел поднялся, исцеленный, и судороги оставили его. Когда Павла подвели к Августину, епископ представил его народу, пообещав на следующий день записать историю его жизни и прочесть собравшимся. Пока Августин разговаривал с народом, сестра Павла находилась рядом, сотрясаясь от жестоких судорог. Но вдруг она поднялась, подошла к алтарю Блаженного Стефана и тотчас, как будто погрузившись в сон, немедля получила исцеление. Палладию также вывели на середину церкви, и все стали пламенно благодарить Бога и блаженного Стефана за их исцеление. Известно, что Орозий, вернувшись от Иеронима, перенес к Августину некие реликвии святого Стефана. У этих реликвий произошли все эти и многие другие чудеса.

Следует заметить, что святой Стефан пострадал не в этот день, но в тот день, когда отмечается обретение его мощей. О том, почему праздник был перенесен, будет рассказано в истории об обретении мощей святого Стефана. Здесь же достаточно упомянуть, что Церковь по двум причинам пожелала установить три празднества, которые следуют за празднованием Рождества Христова.
Во-первых, эти святые как спутники сопровождают Христа, своего Жениха и Главу. Ибо родился Христос, Жених невесты-Церкви, и вслед за собою привел в этот мир трех спутников. О тех спутниках сказано в Песни Песней: Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысячи других (Песн 5, 10). Бел — сказано о евангелисте Иоанне, многоценном исповеднике веры, румян — о первомученике Стефане, лучше десяти тысячи других — о множестве невинных и непорочных.
Во-вторых, Церковь располагает разные роды мучеников согласно степени их достоинства, ибо истоком их мученичества стало Рождество Христово. Ведь существуют три рода мученичества: одно происходит добровольно и через деяние, второе — добровольно, но не через деяние, третье — через деяние, но не добровольно. Первое случилось с блаженным Стефаном, второе — с блаженным Иоанном, третье — с непорочными младенцами Вифлеемскими.

Чудотворная сутра

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Чжоу Минь, уроженец округа Жунань, служил при династии Цзинь военным цензором. Семья Миня поклонялась Закону. Во время мятежа Су Цзюня мужи столичного града разбежались, все побросав. В семье Миня была часть сутры «Великое творение» в половину шелкового свитка в восемь чжанов, исписанного с обеих сторон. Сутра «Великое творение» лежала на столике вперемешку с другими сутрами.
Нужно было бежать немедля, но Минь не мог взять с собой все свитки. Сутра «Великое творение» была ему дороже всех остальных, но которая из тех, что лежат на столе, она? Минь в спешке, не разворачивая свитков, искал ее наугад, вздыхая и сокрушаясь. И вдруг непостижимым образом сутра «Великое творение», отделившись от прочих, сама обнаружила себя. Минь изумился и ушел, счастливый, с сутрой в руках. Господин Минь и его потомки очень дорожили этим свитком. Говорят, что эта сутра существует и поныне.
Еще рассказывают, что в том же семействе, у жены Чжоу Суна, госпожи Ху-му, была сутра «Великое творение» на шелковом свитке шириной в пять цуней. Умещался на том свитке один раздел сутры. Были у нее и мощи-шарира, хранившиеся в серебряном сосуде с узким горлом. И сутра и мощи были припрятаны на дне сундука. Спасаясь от смут годов правления под девизом Вечная радость (307—313), Ху-му бежала на юг. Сутра и мощи сами выскочили из сундука, В Цзяндуне случился пожар, и у госпожи Ху-му не было времени вынести сутру из огня. Когда весь дом сгорел дотла, из груды пепла была извлечена оставшаяся невредимой сутра — такая же, как и прежде.
Ван Дао-цзы из Гуйцзи знавал Чжоу Суна. Он утверждает, что получил от него сутру в дар, а затем передал на хранение в новый монастырь на острове. Некто Лю Цзин-шу говорил, что много раз собственными глазами видел эту сутру. Иероглифы в ней были величиной с конопляное семя, но искусно выписаны и отчетливо видны. Новый монастырь на острове — это теперешний монастырь Небесного спокойствия. Возможно, сутра написана рукой овладевшего Учением монаха Ши Хуэй-цзэ. Другие говорят, что сутра находится в монастыре Истого смирения и ее зачитывала монахиня Цзин-шоу.

Младший брат — самый слабый и болезный

Албанская сказка

Жили три брата, и была у них сестра. Подросла сестра, собрались братья и стали решать, куда им лучше выдать сестру замуж. Старший брат сказал:
— Выдадим ее в деревню, до которой от нас один день пути. Так мы будем часто ее видеть.
Средний брат сказал:
— Если мы отдадим ее в деревню, до которой два дня пути, тоже ничего страшного не произойдет. Мы сможем ездить за ней и привозить ее к нам в гости.
Младший брат, который был плешивым, сказал:
— Нет, давайте отдадим ее в деревню, до которой три дня пути, потому что жених из той деревни самый богатый.
Братья согласились и отдали ее замуж в деревню, до которой было три дня пути.
Прошло несколько лет. Братья соскучились по сестре и решили привезти ее домой погостить.
Отправился за сестрой старший брат. Когда муж сестры увидел на пороге своего деверя, он очень обрадовался, вышел навстречу, крепко обнял его и расцеловал. Потом привел в комнату и позвал жену:
— Смотри, жена, кто пришел к нам в гости! Твой старший брат, а старший брат, сама знаешь, самый дорогой и любимый!
Затем он попросил жену приготовить хороший ужин и испечь пирог.
Настало время ужина. Сестра накрыла стол и поставила на него много вкусных блюд. Хозяин взял кусочек пирога, откусил два-три раза, затем вытер губы, встал из-за стола и сказал:
— Слава богу, сыт ли я, не сыт, не важно, зато гость сыт!
С этими словами он вышел из комнаты и отправился спать. Пришлось и гостю встать из-за стола, не успев проглотить ни кусочка, и лечь спать голодным.
В час ночи хозяин встал, позвал жену и сказал:
— Принеси-ка пирогов и лепешек, которые там на столе остались. Ужасно есть хочется!
Жена принесла все, что было приготовлено, и скупой хозяин съел ужин до последней крошки.
На рассвете встал старший брат, всю ночь проворочавшийся от голода. Выпили они по чашке кофе с хозяином, побеседовали о том о сем, и гость как бы между прочим спросил:
— Не отпустишь ли ты сестру со мной на несколько дней? Очень уж мы по ней соскучились.
Но муж придумал тысячу причин, по которым он не может отпустить жену даже на один день. Так старший брат вернулся домой не солоно хлебавши и без сестры.
Услышав, как обернулось дело, средний брат заявил:
— Теперь я поеду за сестрой и не успокоюсь, пока не приведу ее!
Отправился он в путь, пришел в дом сестры, и там повторилось то же самое, что было и со старшим братом. Через неделю средний брат вернулся домой изголодавшийся и ни с чем.
— У вас ничего не получилось, зато у меня все получится! — заявил старшим младший брат, тот, что был плешивым. — Уж я-то непременно приведу сестру домой!
Пришел младший брат в дом сестры. Зять, увидев его на пороге, очень обрадовался, вышел навстречу, обнял, расцеловал и сказал жене:
— Смотри, жена, кто пришел к нам в гости! Твой младший брат! А младший брат, сама знаешь, самый слабый и болезный! Приготовь нам хороший ужин да испеки пирог!
Настало время ужина, хозяин и гость уселись за стол, уставленный вкусными блюдами. Хозяин первым взял кусок пирога, откусил два-три раза, вытер губы, встал из-за стола и сказал:
— Ну, слава богу, сыт ли я, не сыт, не важно, зато гость сыт!
С этими словами он направился в другую комнату.
— Сдается мне, — ответил ему плешивый, — что ты сегодня поздно обедал. А я страшно проголодался, потому что три дня шагал по горам, а сегодня так у меня вообще крошки хлеба с утра во рту не было.
Сидя один за столом, он не торопясь принялся за еду и с аппетитом поужинал. Наевшись до отвала, он увидел, что на противне остался еще один большой кусок пирога.
— Поди сюда, сестра, — позвал он. — Попробуй и ты кусочек пирога!
Но сестра ответила:
— Нет, не хочу я, не буду. Я сыта.
Тогда плешивый позвал собаку, которая сидела в углу комнаты, дожидаясь объедков после ужина, и бросил ей все, что на столе оставалось.
Хозяин дома в душе разгневался не на шутку, но вслух ничего сказать не решился. После ужина плешивый сделал вид, что его сморил сон, и, растянувшись на тюфяке в той же комнате, где находился очаг, тотчас захрапел. А хозяин дома отправился спать на голодный желудок и до полуночи вертелся на своей постели, как на раскаленной сковороде. Наконец он не выдержал, позвал жену и сказал:
— Жена, приготовь мне чего-нибудь поесть, а то я просто умираю с голоду!
— А что приготовить? Испечь крендель на углях или сварить мучную похлебку? — шепотом спросила жена.
— Что скорее, то и сделай, — ответил муж. — Только не мешкай, сил нет терпеть.
Жена взяла квашню, быстро замесила сдобный крендель, пошла к очагу и зарыла крендель в горячие угли.
Плешивый, который и не думал спать, а краем глаза наблюдал за сестрой, прекрасно понял, что она делает. Он быстро вскочил со своего тюфяка и подошел к ней.
— Что ты так поздно здесь делаешь, сестра? — спросил он.
— Ничего, пришла погасить огонь в очаге.
— Тогда послушай, что я хочу тебе рассказать, — начал он, понизив голос. — Как хорошо, что мы можем поговорить наедине. Посмотри, как мы, братья, решили разделить между собой нашу землю, пашни, луга и пастбища.
Он взял в руки щипцы для углей и продолжал:
— Старшему брату мы отдадим участок, который начинается вот здесь, около дома, и заканчивается там, где растут рядом два дуба, — при этом он провел глубокую линию вдоль сдобного калача, вдавив в сырое тесто горячие угли. — Среднему отдадим вот эту землю, которая начинается около двух дубов и заканчивается здесь, около арыка, — младший брат провел щипцами еще одну линию поперек калача, — а мне, сама понимаешь, что достанется — вот этот участок земли, от сих до сих пор.
Тут плешивый хорошо помял щипцами крендель, окончательно перемешав тесто с золой и углями и сделав его совершенно непригодным для еды.
Сестра, закусив в смущении губу, слушала рассказ брата, а когда увидела, что сдобный крендель сгорел и испорчен, воскликнула:
— Что ты наделал, брат! Ведь там, на углях, я пекла крендель для мужа!
— Разве? — удивился тот. — Вот уж не думал!
И он снова улегся на тюфяк и сделал вид, что спит.
Сестра пошла к мужу и рассказала ему, что произошло.
— Но я же умираю с голоду! — взмолился муж. — Ради бога, свари мне скорее мучную похлебку!
Жена положила в котелок все, что нужно для похлебки, залила водой и поставила котелок на очаг. Плешивый тихонько наблюдал за сестрой. Заметив, что вода в котелке закипает, он неожиданно вскочил на ноги и подошел к очагу.
— Что ты опять здесь готовишь, сестра? — спросил он с деланным изумлением.
— Я вчера не успела белье прокипятить, — ответила та. — Не хочу оставлять эту работу на завтра.
— Вот и хорошо, — отозвался плешивый. — Постирай уж тогда заодно и мою феску!
И он швырнул свою феску в котелок с похлебкой.
— Что ты сделал, брат! — крикнула сестра. — Зачем ты бросил ее, ведь это же мучная похлебка!
Но было поздно: похлебка выплеснулась из котелка, а на дне его плавала грязная феска плешивого.
Сестра пошла и снова рассказала все мужу.
— Тогда надои мне хоть молока, — попросил тот.
Отправилась она доить корову, а плешивый тихонько вышел из комнаты, прокрался за ней и спрятался под лестницей. Когда сестра подоила корову, он шагнул ей навстречу и, изменив голос, прошептал:
— Жена, давай я здесь молока выпью, а то как бы этот плешивый опять чего-нибудь не натворил.
Сестра, не узнав его, отдала ему кринку, и он выпил все молоко до последней капли.
Вернувшись в комнату, сестра увидела своего мужа, который с нетерпением ждал ее.
— Что же теперь делать, придется мне, видно, пойти на огород и поесть хотя бы сырой капусты, — сказал муж, выслушав рассказ жены.
Вышел хозяин дома на огород и стал там обдирать и жевать капустные листья, а плешивый выскользнул из двери за ним, схватил первое попавшееся под руку полено и давай что есть силы колотить зятя по спине. Колотит да еще кричит во все горло:
— Сестра, сестра! Скорее сюда! На ваш огород забрался осел и ест капусту!
Хозяин убежал домой, со стыда так и не подав голоса. У себя в комнате он улегся спать с синяками и занозами на спине и до самого рассвета терпел муки голода.
Утром плешивый весело приветствовал хозяина, будто между ними ничего плохого не произошло. Хозяин тоже даже намеком не выдал, как настрадался от непрошеного гостя. Стали они пить кофе, и плешивый спросил:
— Ну как, отпустишь к нам сестру погостить на несколько дней? Или у тебя снова найдется тысяча причин ее не отпустить?
Хозяин побоялся, что плешивый расскажет всем родным и соседям, как он проучил его за скупость, и решил отпустить с ним жену к братьям.
Плешивый вернулся в родную деревню в добром здравии и хорошем настроении вместе с сестрой. Дома он рассказал братьям, как ему удалось перехитрить и проучить скупого зятя, ведь недаром же он был младшим братом, а младший брат, как вы знаете, самый слабый и болезный.

Маленький сирота

Новогебридская сказка

В одной деревне жили муж с женой и сыновьями.
Мальчики были уже большие, и однажды родители сказали им:
— Спуститесь на берег и наловите рыбы. А мы пойдем на огород и соберем овощей к рыбе.
И вот мальчики пошли на берег. По дороге им встретился маленький сирота.
— Возьмите меня с собой,— попросил он.
— Нет, сирота, — ответили они. — С нами идут только те, у кого есть отцы. Если ты пойдешь с нами и наловишь рыбы, с чем ты будешь есть ее? У тебя нет ни отца, ни матери, и некому дать тебе овощей.
И мальчики пошли вперед, а маленький сирота поплелся сзади. Дети спустились к берегу, и сирота тоже спустился, только восточнее, в Санвава. Там он забросил удочку и наловил рыбы. Когда же он увидел, что дети поднимаются по тропинке обратно в деревню, он взял связку рыбы и тоже пошел за ними.
На тропинке сирота нагнал остальных мальчиков, но они закричали:
— Не подходи к нам! У тебя нет ни отца, ни матери, кто дал бы тебе овощи к рыбе.
Так они и шли: мальчики впереди, а он чуть поодаль. Но мальчики направились к деревне, а маленький сирота вскоре остановился и вошел в пещеру, где он жил. Там он испек рыбу, а потом, взяв ее с собой, снова отправился на берег. Сирота сел возле лужицы соленой воды и, макая рыбу в воду, съел ее без приправы.
На следующий день дети снова пошли ловить рыбу, и опять маленький сирота стал просить:
— Я тоже пойду с вами.
— Нет! — ответили они. — Мы уже говорили тебе, что ты, сирота, не будешь ходить с нами. С чем ты будешь есть рыбу? У тебя же ничего нет!
И дети одни пошли к берегу, а маленький сирота шел вслед за ними. Они пришли на свое прежнее место, а он — на свое. Он ловил рыбу и все время следил за мальчиками. Как только они стали уходить, он тоже пошел за ними.
Опять дети стали говорить сироте:
— Зачем же ты идешь с нами? Кто даст тебе овощи, раз у тебя нет родителей?
Мальчики ушли в деревню, а сирота снова забрался в свою пещеру, испек рыбу и съел ее без приправы.
На третий день все повторилось снова.
Мальчики пошли на рыбалку, а сирота шел сзади и просил их взять его с собой.
Но они пошли одни и пришли на свое старое место, а он спустился к берегу там же, где всегда. И тут на его единственный крючок попалась рыба. На этот раз ему попалась тапанау.
Он снял рыбу с крючка и бросил в лужицу морской воды. Снова он забросил удочку и поймал нонгпитпит. Он собирался закинуть удочку еще раз, как вдруг из моря вышла женщина с ребенком. Это была Ро Сом.
Сирота усадил женщину с ребенком на риф, и тогда она сказала ему:
— Давай пойдем втроем.
— Нет, я пойду один, без вас, — ответил он.
Но женщина снова сказала:
— Мы пойдем втроем.
— Нет, вы не должны идти со мной. Ведь мне нечем даже накормить вас.
— Ничего,— успокоила она сироту.— Бери свою рыбу и идем.
Они пошли втроем и подошли к тому месту, где была пещера сироты.
Но тут сирота увидел дом и гамал, которых не было раньше, и очень удивился:
— Чей это дом?
— Это дом для нас троих, а гамал — для тебя,— ответила Ро Сом.
Они втроем вошли в дом, и Ро Сом сказала:
— А теперь иди и приготовь рыбу для нас троих.
— С чем же мы будем есть рыбу? Я же предупреждал вас, что у меня нет никакой приправы.
Но женщина настаивала:
— Готовь рыбу, мы будем есть ее с овощами.
Сирота разжег костер и раскалил на нем камни. Потом он вложил горячие камни в брюхо рыбам и, завернув рыб в листья, положил на огонь.
Когда рыба была готова, Ро Сом сказала:
— Давай ее сюда.
— С чем же мы будем ее есть? — спросил сирота.
И тут Ро Сом сказала:
— Смотри, сколько здесь еды. С.ней мы и будем есть рыбу.
Сирота вынул рыбу из огня, и они втроем съели ее.
Потом сирота вышел из дому и пошел в деревню. По дороге он увидел множество полей — банановое поле, виноградник, бататовое поле, поле вовоза, поле весвес, поле сахарного тростника. Бананы уже совсем поспели, а виноград давал новые ростки. Сахарный тростник зацвел, а таро уже загнивало.
Удивленный сирота спросил у Ро Сом:
— Мать! Чьи это поля?
— Наши, только нас троих,— отвечала она.
Потом Ро Сом сказала:
— Завтра мы разожжем все очаги в гамале и будем готовить еду жителям деревни и чистить кокосовые орехи для свиней.
И завтра они наготовили очень много пищи на очаге рядом с домом и еще больше на очагах в гамале. А потом они приготовили корм для свиней — сто корзин в доме и столько же в гамале.
А потом они отнесли еду в деревню. Маленький сирота поставил свою ношу на камень, а Ро Сом и ее ребенок сложили свой груз у двери дома.
После этого Ро Сом сказала:
— Теперь будем кормить свиней.
Маленький сирота поднялся и тут услышал визг и увидел множество кабанов, раве с закрученными спиралью клыками и маток. Все свиньи бросились к ним и стали есть то, что им приготовили. И когда они ели, Ро Сом спросила у сироты:
— Есть ли у тебя хоть один дядя со стороны матери?
— Есть,— ответил сирота. — Только он не смотрит за мной и не кормит меня.
Тогда Ро Сом сказала:
— Беги и скажи ему: «Сделай за меня взнос в Сукве».
Сирота побежал к своему дяде.
Когда жена его дяди увидела сироту, она крикнула людям:
— Прогоните этого бездомного мальчишку. Кому он здесь нужен?!
Маленький сирота позвал:
— Дядя!
— Это еще что такое? — удивился тот.— А ну-ка уходи отсюда!
Но сирота сказал:
— Прошу тебя, заплати за меня в Сукве.
— Да чем же ты будешь отдавать мне, если я внесу за тебя деньги?
Тогда племянник сказал дяде:
— Идем со мной.
Они пошли и наконец поравнялись с домом маленького сироты. Тут дядя увидел свиней, рывшихся в земле, и спросил:
— Это чьи же свиньи?
— Мои, конечно,— ответил сирота.
— Как бы не так! — ухмыльнулся дядя.— Где же ты раздобыл свиней без денег?
Потом они пошли мимо полей.
— Чье это бататовое поле? — удивился дядя.
— Мое.
— Если ты будешь и дальше врать, я изобью тебя, — рассердился дядя.
Они пошли дальше, и дядя увидел поле с перезревшими бананами, и поле таро, и виноградник со свежими лозами.
А потом он увидел дом и спросил:
— А чьи это дом и гамал?
— И дом и гамал мои,— отвечал сирота.
— Но откуда у тебя все это? Кто помог тебе покрыть тростником крышу?
Тут племянник сказал:
— Пусть люди внесут первый взнос за ранг авирик.
И дядя попросил жителей деревни:
— Внесите деньги в Сукве, а я верну их вам.
— А чем же расплатится с тобой племянник? — удивились люди. — Ведь у него же ничего нет.
Но дядя вернул людям деньги, которые они внесли в Сукве, и племянник расплатился с ним.
Потом юноша снова попросил:
— Дядя, я хочу стать кватагиав. Сделайте еще один взнос.
Люди дали деньги, и дядя сполна вернул им все. А сирота тоже не остался в долгу у дяди — отдал ему свиней и деньги.
Спустя немного времени племянник опять пришел к дяде:
— Пусть люди снова сделают взнос за ранг автагатага.
И опять были собраны деньги, а сирота отдал дяде все, что полагалось.
Потом сирота захотел стать луваиав. И снова люди дали деньги, и дядя отдал им весь долг. А потом племянник взвалил на спину мешок с деньгами и расплатился с дядей.
Угощение в Сукве не переводилось. Люди только и делали, что ели. Они ели и становились покладистыми. И по мере того, как они поглощали одно блюдо за другим, сирота поднимался со ступени на ступень в Сукве.
Через некоторое время сирота снова обратился к дяде:
— Пусть они заплатят за ранг тамасуриа.
Дядя вновь расплатился с людьми, а племянник опять сбегал и притащил на спине мешок с деньгами и вернул дяде долг.
А люди все ели и ели.
И он снова попросил дядю заплатить за ранг таваи-сукве.
И дядя уплатил вновь. И когда дядя сделал весь взнос, его племянник сбегал домой и принес на спине мешки с деньгами и отдал дяде свиней, и в их числе раве.
Потом он сказал дяде:
— Дай им еще выкуп за керепуэ.
Дядя дал выкуп, а племянник принес деньги и свиней, и среди них раве, и отдал дяде.
И снова он попросил:
— Дай им выкуп за меле,— и дядя сделал это. А племянник, сходив домой, принес деньги и отдал дяде свиней, и в числе их раве.
Деньги у сироты не переводились,— ведь его матерью стала Ро Сом. Она сидела дома и умножала богатства сироты.
И вот он уже снова стал просить дядю:
— Сделай взнос за ранг тетуг.
Дядя уплатил, а племянник сбегал домой, принес деньги, дал свиней, и среди них раве, вернув таким образом дяде все сполна, а потом вновь сказал:
— Дядя, заплати им еще за ранг лано.
И дядя уплатил, а племянник вновь ему все возвратил.
И он опять попросил дядю сделать взнос за ранг кворкворолава.
И дядя дал выкуп, а племянник вернул ему долг, принеся свиней, и среди них раве.
И так продолжалось до тех пор, пока он не достиг вершины союза Сукве.
Когда сирота получил высший ранг в Сукве, он сказал дяде:
— Давай устроим колеколе.
— Хорошо, — согласился дядя.
И они устроили для всех много разных праздников: праздник камня, праздник изображения, праздник гамала, праздник свиного хвоста и праздник пера цыпленка, праздник головного убора и праздник изображения духа.
Племянник без конца возмещал дяде его имущество, пока не возместил все до конца. А дядя резал свиней для него — и для праздника камня, и для праздника изображения, и для праздника гамала, и для праздника свиного хвоста, и для праздника пера цыпленка, и для праздника головного убора, и для праздника изображения духа. А когда он прирезал всех свиней, то велел всем жителям деревни отдавать своих свиней, и всех раве тоже, и свои деньги. И своим женам дядя тоже сказал:
— Собирайтесь, идемте домой. Пусть одна из вас выведет на веревке свинью, а другая вынесет мешок с деньгами.
Но жены ответили ему:
— Нет, иди домой сам. А мы останемся здесь и выйдем замуж за твоего племянника, сироту.
Тогда дядя сказал им:
— Вы не можете стать его женами. Вы же сами раньше презирали и бранили его. Отчего же теперь он стал для вас хорош? Раньше, когда мне хотелось накормить сироту, вы не позволяли мне этого, и он был голодным. Я хотел присматривать за ним, но и это вам не нравилось, и сирота оставался без присмотра. При виде его у вас всегда пропадало желание есть. Вы не сможете жить с ним!
Но женщины твердили:
— Нет, нет, иди домой один. Мы останемся с сиротой.
Снова он стал уговаривать своих жен:
— Да ну же, идемте втроем.
Но женщины упорствовали, и тогда он сказал:
— Да что же вы за люди, если хотите стать женами человека, которого сами же презирали!
И тогда женщины пошли домой со своим мужем.
Между тем маленький сирота отправился домой, разжег очаг и положил туда жариться свиное мясо.
В тот день прошел слух о том, что люди Моталава и Лосалава собираются в плавание вокруг Гауа. Тогда сирота сказал матери:
— Завтра люди Моталава и Лосалава выходят в плавание вокруг Гауа. Можно и мне отправиться с ними?
— Нет,— ответила Ро Сом, — оставайся и присматривай за мясом.
Но маленький сирота возразил:
— И все-таки я выйду вместе с ними. Да, я буду с ними, а ты с ребенком приготовишь мясо для меня.
Прошла ночь, и наступило утро. Сирота поднялся и сказал Ро Сом:
— Я ухожу, а вы оставайтесь. Вот здесь для вас целая гора еды.
Когда сирота подошел к месту сбора, лодки были уже спущены на воду. Он побежал, прыгнул в воду, забрался в лодку, и они поплыли. Все люди взяли с собой свиней, а сирота не захватил для себя ни одной. У него с собой не было ничего, кроме закрытой раковины с моллюском.
Когда они достигли Гауа, тамошние жители вышли встречать их на берег. Один из людей Гауа подбежал к кому-то из приехавших и с криком «друг!» протянул ему руку. Они вдвоем поднялись на берег. Другие жители Гауа тоже находили друзей среди прибывших и выходили с ними на берег.
— Вон мой друг! — говорили люди и уходили вместе со своими друзьями один за другим.
И только для сироты не находилось друга.
Люди долго находились на Гауа, а потом поднялся ветер, и они снова поплыли к Лосалава. А когда они подошли к Мота и вытащили лодки на берег, сирота убежал. Он бежал и бежал, пока не достиг дома, где жил с Ро Сом и ее ребенком.
Он вошел в дом и увидел, что груда ямса, которую он оставил для них, осталась такой же, какой была.
— Что же вы ели без меня? — спросил он. — Ведь эта еда не тронута.
— Мы ели то, что ты нам оставил,— ответили они.
— Нет,— возразил он.— Наверное, какой-нибудь другой мужчина принес вам из лесу дикого ямса.
Ро Сом горько заплакала — ведь сирота так обидел ее!
И ее ребенок тоже заплакал. И так они плакали, пока не зашло солнце. Тогда сирота лег, положив голову им на колени, и принялся утешать их, но безуспешно. Они плакали и плакали.
Наконец сирота уснул. Они услышали, как он храпит во сне, и перестали плакать. Потихоньку они убрали голову сироты со своих колен и высвободились.
Потом они забрали мешки с деньгами и свинью и ушли из дома. И когда они ушли, их хозяйство превратилось в покинутое поле.
Между тем беглецы добрались до берега, и тут Ро Сом пришлось сесть. Она была уже старой, и мешки с деньгами были тяжелы для нее. Один из мешков упал, да так и продолжал лежать, а клыкастая свинья осталась привязанной возле Санвава.
Когда сирота проснулся, он вскочил и увидел вокруг заброшенное поле. Он побежал и начал искать Ро Сом и ребенка. Наконец он добежал до берега и заметил сидевшую там старуху.
Это была Ро Сом, но он не узнал ее издали:
— Эй! — крикнул он. — Ты никого не видела здесь только что?
Тогда старуха запела:
— Посмотри, посмотри вокруг!
И тут они вдвоем, Ро Сом и ее ребенок, погрузились в море, как раз в том месте, где маленький сирота нашел их.

Как лиса отомстила волку

Сербская сказка

Однажды лиса замесила лепешки из земли, испекла их, помазала медом и понесла людям, что стерегли индеек.
— Дайте мне индюшонка в обмен на медовые лепешки.
Те отказались и послали ее к свинопасам: они, мол, дадут тебе в обмен на медовые лепешки поросенка.
Пошла к ним лиса, но свинопасы не захотели дать ей поросенка и послали к тем пастухам, что пасли коров: получишь, мол, там в обмен на лепешки теленка. Но и пастухи отказали, послали ее к табунам и сказали, что табунщики ей дадут жеребенка. И правда, табунщики дали лисе жеребенка. Лиса сказала, чтобы они не разламывали лепешки, пока она не перейдет через гору. Они послушались, а когда разломили и попробовали лепешки, то увидели, что лепешки-то из земли и что лиса их обманула. Погнались пастухи за ней, но мошенница на жеребенке успела далеко ускакать, и они возвратились усталые и с пустыми руками. Лиса же, придя домой, поставила жеребенка в конюшню и стала его чистить, каждый день приносить ему зеленой травки и студеной водицы. Чтобы жеребенок узнавал ее голос и не открывал двери никому другому, она каждый раз кричала одно и то же:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Волк несколько раз слышал, как лиса зовет жеребенка. Однажды пришел он и закричал грубым голосом:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но жеребенок услышал по голосу, что это не лиса, и не отпер дверь. Тогда волк спрятался за углом конюшни. Немного погодя пришла лиса с водой и с травкой и крикнула тоненьким голоском:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Жеребенок узнал ее голос, отворил дверь и стал рассказывать, как приходил кто-то и грубым голосом просил отпереть дверь. Лиса и говорит:
— Смотри никогда не отпирай дверь на грубый голос!
А волк из-за угла услышал их разговор. На другой день, когда лиса опять отправилась за водой и травой, волк подошел к двери, съежился как только мог и заговорил тоненьким голосом:
— Кобылка, кобылка! Отопри дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Бедный жеребенок поддался обману и отпер дверь. Волк схватил его за шею, повалил на землю и съел. Только хвост да голова и остались.
Пришла лиса и, как всегда, позвала:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но никто не подошел и не отворил дверь. Тогда лиса заглянула в щель, увидела в конюшне только хвост и голову кобылки и сразу догадалась, какая беда случилась. Выломала она дверь и принялась причитать над мертвой головой кобылки. Наконец от горя и печали пошла и легла на дороге, притворившись мертвой.
Спустя некоторое время проезжал на телеге человек, видит — лежит посреди дороги лиса. Поднял он ее и бросил на телегу, думая по приезде домой содрать с нее шкуру. А на телеге, в торбе, лежало три круга сыра. Лиса стала понемногу шевелиться, вынула из торбы все три круга и убежала с ними. Отбежав подальше, она два круга сыра съела, а третий надела на шею и пошла. Шла, шла, навстречу ей тот самый волк, который съел жеребенка. Волк увидел сыр и спрашивает, где лисица его достала, а она отвечает:
— Вылакала из реки.
— А где та река?
— Пойдем, я тебе покажу.
Дело было в полночь, в пору полнолуния. Небо ясное, звездное. Лиса привела волка к реке, показала ему отражение луны в воде и говорит:
— Вон видишь, какой большой сыр в воде? Лакай и вылакаешь его, как я вылакала.
Бедный волк лакал, лакал, пока у него вода не хлынула обратно. Лиса зажала ему глотку и говорит:
— Лакай, лакай, сейчас вылакаешь.
Бедный волк опять лакал, лакал, пока вода не хлынула у него через нос. Лиса зажала ему нос, села на него верхом и сказала, что больна и не может ходить, пусть он ее везет. Волк повез ее, а она принялась петь:
— Больной здоровую везет, больной здоровую везет!
— Что это ты такое поешь, тетка? — спросил волк.
— Ничего, волк, так — бормочу про себя, — отвечает лиса.
Так она все время пела, пока они не добрались до дома, где справляли свадьбу. Гости вышли из дома и стали хвалить ее песню. А она говорит, что споет еще лучше, если ее пустят на чердак. Гости пустили ее. Едва волк с тяжким трудом донес лису до чердака, как она открыла ему уши, нос и глотку, и из волка хлынула вода, а через щели в потолке полилась на гостей. Они побежали на чердак. Лиса спрыгнула и убежала, а бедный волк еле в живых остался.
Как-то раз лиса и волк снова встретились и стали расспрашивать друг друга, кто как тогда спасся. Волк говорит, избили, мол, его и он еле ноги унес; то же сказала и лиса. Потом она увидела невдалеке стог сена и уговаривает волка прыгнуть через него. На свою беду, волк и тут ее послушался. Перепрыгнул несколько раз, а лиса и говорит, что прыгает он плохо — не прямо над стогом, а как-то сбоку. Тогда он прыгнул прямо над стогом и застрял в нем. Лиса обрадовалась и говорит:
— Работай ногами, волк, и вылезешь.
А волк ерзал, ерзал и провалился в самый низ стога. Лиса засмеялась ехидно и убежала, сказав на прощанье:
— Давно я на тебя зубы точу за то, что ты съел моего жеребенка.

От чего чай сладкий

Еврейский анекдот

—  Ты уже понял, отчего чай сладкий: от сахара или оттого, что его помешивают?
—  Конечно, от сахара.
—  Вот как? А ты пробовал пить чай, не помешав его?
—  Ага … Тогда зачем сахар: ведь помешивать и без него можно!
—  А чтобы знать, как долго помешивать.

О том, что следует помнить о смерти и не искать преходящих радостей

Из «Римских деяний»

В городе Риме стояла статуя – человек на прямых ногах с вытянутой вперед правой рукой, на среднем пальце которой была надпись: «Бей сюда!». Эта статуя давно здесь стояла, и никто не знал, что означают начертанные на ней слова. Многие люди дивились на статую и часто ходили к ней, чтобы дознаться, каков смысл надписи, но возвращались ни с чем, ибо не могли понять подлинного значения слов.
Некий весьма догадливый клирик, прослышав об этой статуе, вознамерился во что бы то ни стало на нее поглядеть. Когда же он увидел ее и прочитал надпись «Бей сюда!», солнце как раз оказалось над самой статуей, и он обратил внимание на тень, отбрасываемую пальцем, которым статуя эта взывала: «Бей сюда!». Тотчас же клирик взял мотыгу и едва прорыл ею на глубину в три фута, как увидел ведущие вниз ступени. Он очень обрадовался, стал понемногу спускаться и наконец увидел богатый подземный дворец, вошел в парадный зал, где находились король с королевой и немало вельмож; все они сидели за столом, а вокруг них было множество людей в дорогих одеждах, но никто не обратил к клирику ни единого слова. Клирик бросил взгляд в угол и увидел гладко отшлифованный камень, называемый карбункул, который освещал весь дворец, а напротив, в другом углу, статую человека с луком и стрелой в руке, готового пустить ее в карбункул; на лбу его было написано: «Я тот, кто я есть, и никому не уцелеть от моей стрелы, а особливо этому карбункулу, который так ярко сверкает». Видя все это, клирик только давался диву и вошел в покой, где пребывали красавицы, наряженные в пурпур и дорогие платья; и они тоже не сказали ему ни слова. Затем клирик посетил конюшни и увидел там отличных коней, ослов и других животных, но когда дотронулся до них, все они при прикосновении оказались каменными.
Клирик обошел все покои дворца и находил там все, что душе его было угодно. Затем он вновь вступил б парадный зал и стал подумывать о возвращении и говорить в своем сердце так: «Сегодня я насмотрелся чудес и смог увидеть все, что моей душе было угодно; однако никто не поверит моим словам о том, что со мной приключилось, и потому лучше в доказательство взять что-нибудь отсюда». Он взглянул на самый богатый стол и увидел золотые чаши и отличные ножи, подошел и взял со стола чашу и нож, чтобы унести с собой. Но едва клирик успел положить их за пазуху, как тут же стоящая в углу статуя с луком и стрелой в руке направила стрелу в карбункул и разбила его на мелкие куски. Весь зал вследствие дерзости лучника погрузился тотчас как бы в ночной мрак, и клирик, видя это, опечалился; из-за непроглядной темноты он не мог отыскать пути назад и так и умер в этом дворце жалкой смертью.