Маленький сирота

Новогебридская сказка

В одной деревне жили муж с женой и сыновьями.
Мальчики были уже большие, и однажды родители сказали им:
— Спуститесь на берег и наловите рыбы. А мы пойдем на огород и соберем овощей к рыбе.
И вот мальчики пошли на берег. По дороге им встретился маленький сирота.
— Возьмите меня с собой,— попросил он.
— Нет, сирота, — ответили они. — С нами идут только те, у кого есть отцы. Если ты пойдешь с нами и наловишь рыбы, с чем ты будешь есть ее? У тебя нет ни отца, ни матери, и некому дать тебе овощей.
И мальчики пошли вперед, а маленький сирота поплелся сзади. Дети спустились к берегу, и сирота тоже спустился, только восточнее, в Санвава. Там он забросил удочку и наловил рыбы. Когда же он увидел, что дети поднимаются по тропинке обратно в деревню, он взял связку рыбы и тоже пошел за ними.
На тропинке сирота нагнал остальных мальчиков, но они закричали:
— Не подходи к нам! У тебя нет ни отца, ни матери, кто дал бы тебе овощи к рыбе.
Так они и шли: мальчики впереди, а он чуть поодаль. Но мальчики направились к деревне, а маленький сирота вскоре остановился и вошел в пещеру, где он жил. Там он испек рыбу, а потом, взяв ее с собой, снова отправился на берег. Сирота сел возле лужицы соленой воды и, макая рыбу в воду, съел ее без приправы.
На следующий день дети снова пошли ловить рыбу, и опять маленький сирота стал просить:
— Я тоже пойду с вами.
— Нет! — ответили они. — Мы уже говорили тебе, что ты, сирота, не будешь ходить с нами. С чем ты будешь есть рыбу? У тебя же ничего нет!
И дети одни пошли к берегу, а маленький сирота шел вслед за ними. Они пришли на свое прежнее место, а он — на свое. Он ловил рыбу и все время следил за мальчиками. Как только они стали уходить, он тоже пошел за ними.
Опять дети стали говорить сироте:
— Зачем же ты идешь с нами? Кто даст тебе овощи, раз у тебя нет родителей?
Мальчики ушли в деревню, а сирота снова забрался в свою пещеру, испек рыбу и съел ее без приправы.
На третий день все повторилось снова.
Мальчики пошли на рыбалку, а сирота шел сзади и просил их взять его с собой.
Но они пошли одни и пришли на свое старое место, а он спустился к берегу там же, где всегда. И тут на его единственный крючок попалась рыба. На этот раз ему попалась тапанау.
Он снял рыбу с крючка и бросил в лужицу морской воды. Снова он забросил удочку и поймал нонгпитпит. Он собирался закинуть удочку еще раз, как вдруг из моря вышла женщина с ребенком. Это была Ро Сом.
Сирота усадил женщину с ребенком на риф, и тогда она сказала ему:
— Давай пойдем втроем.
— Нет, я пойду один, без вас, — ответил он.
Но женщина снова сказала:
— Мы пойдем втроем.
— Нет, вы не должны идти со мной. Ведь мне нечем даже накормить вас.
— Ничего,— успокоила она сироту.— Бери свою рыбу и идем.
Они пошли втроем и подошли к тому месту, где была пещера сироты.
Но тут сирота увидел дом и гамал, которых не было раньше, и очень удивился:
— Чей это дом?
— Это дом для нас троих, а гамал — для тебя,— ответила Ро Сом.
Они втроем вошли в дом, и Ро Сом сказала:
— А теперь иди и приготовь рыбу для нас троих.
— С чем же мы будем есть рыбу? Я же предупреждал вас, что у меня нет никакой приправы.
Но женщина настаивала:
— Готовь рыбу, мы будем есть ее с овощами.
Сирота разжег костер и раскалил на нем камни. Потом он вложил горячие камни в брюхо рыбам и, завернув рыб в листья, положил на огонь.
Когда рыба была готова, Ро Сом сказала:
— Давай ее сюда.
— С чем же мы будем ее есть? — спросил сирота.
И тут Ро Сом сказала:
— Смотри, сколько здесь еды. С.ней мы и будем есть рыбу.
Сирота вынул рыбу из огня, и они втроем съели ее.
Потом сирота вышел из дому и пошел в деревню. По дороге он увидел множество полей — банановое поле, виноградник, бататовое поле, поле вовоза, поле весвес, поле сахарного тростника. Бананы уже совсем поспели, а виноград давал новые ростки. Сахарный тростник зацвел, а таро уже загнивало.
Удивленный сирота спросил у Ро Сом:
— Мать! Чьи это поля?
— Наши, только нас троих,— отвечала она.
Потом Ро Сом сказала:
— Завтра мы разожжем все очаги в гамале и будем готовить еду жителям деревни и чистить кокосовые орехи для свиней.
И завтра они наготовили очень много пищи на очаге рядом с домом и еще больше на очагах в гамале. А потом они приготовили корм для свиней — сто корзин в доме и столько же в гамале.
А потом они отнесли еду в деревню. Маленький сирота поставил свою ношу на камень, а Ро Сом и ее ребенок сложили свой груз у двери дома.
После этого Ро Сом сказала:
— Теперь будем кормить свиней.
Маленький сирота поднялся и тут услышал визг и увидел множество кабанов, раве с закрученными спиралью клыками и маток. Все свиньи бросились к ним и стали есть то, что им приготовили. И когда они ели, Ро Сом спросила у сироты:
— Есть ли у тебя хоть один дядя со стороны матери?
— Есть,— ответил сирота. — Только он не смотрит за мной и не кормит меня.
Тогда Ро Сом сказала:
— Беги и скажи ему: «Сделай за меня взнос в Сукве».
Сирота побежал к своему дяде.
Когда жена его дяди увидела сироту, она крикнула людям:
— Прогоните этого бездомного мальчишку. Кому он здесь нужен?!
Маленький сирота позвал:
— Дядя!
— Это еще что такое? — удивился тот.— А ну-ка уходи отсюда!
Но сирота сказал:
— Прошу тебя, заплати за меня в Сукве.
— Да чем же ты будешь отдавать мне, если я внесу за тебя деньги?
Тогда племянник сказал дяде:
— Идем со мной.
Они пошли и наконец поравнялись с домом маленького сироты. Тут дядя увидел свиней, рывшихся в земле, и спросил:
— Это чьи же свиньи?
— Мои, конечно,— ответил сирота.
— Как бы не так! — ухмыльнулся дядя.— Где же ты раздобыл свиней без денег?
Потом они пошли мимо полей.
— Чье это бататовое поле? — удивился дядя.
— Мое.
— Если ты будешь и дальше врать, я изобью тебя, — рассердился дядя.
Они пошли дальше, и дядя увидел поле с перезревшими бананами, и поле таро, и виноградник со свежими лозами.
А потом он увидел дом и спросил:
— А чьи это дом и гамал?
— И дом и гамал мои,— отвечал сирота.
— Но откуда у тебя все это? Кто помог тебе покрыть тростником крышу?
Тут племянник сказал:
— Пусть люди внесут первый взнос за ранг авирик.
И дядя попросил жителей деревни:
— Внесите деньги в Сукве, а я верну их вам.
— А чем же расплатится с тобой племянник? — удивились люди. — Ведь у него же ничего нет.
Но дядя вернул людям деньги, которые они внесли в Сукве, и племянник расплатился с ним.
Потом юноша снова попросил:
— Дядя, я хочу стать кватагиав. Сделайте еще один взнос.
Люди дали деньги, и дядя сполна вернул им все. А сирота тоже не остался в долгу у дяди — отдал ему свиней и деньги.
Спустя немного времени племянник опять пришел к дяде:
— Пусть люди снова сделают взнос за ранг автагатага.
И опять были собраны деньги, а сирота отдал дяде все, что полагалось.
Потом сирота захотел стать луваиав. И снова люди дали деньги, и дядя отдал им весь долг. А потом племянник взвалил на спину мешок с деньгами и расплатился с дядей.
Угощение в Сукве не переводилось. Люди только и делали, что ели. Они ели и становились покладистыми. И по мере того, как они поглощали одно блюдо за другим, сирота поднимался со ступени на ступень в Сукве.
Через некоторое время сирота снова обратился к дяде:
— Пусть они заплатят за ранг тамасуриа.
Дядя вновь расплатился с людьми, а племянник опять сбегал и притащил на спине мешок с деньгами и вернул дяде долг.
А люди все ели и ели.
И он снова попросил дядю заплатить за ранг таваи-сукве.
И дядя уплатил вновь. И когда дядя сделал весь взнос, его племянник сбегал домой и принес на спине мешки с деньгами и отдал дяде свиней, и в их числе раве.
Потом он сказал дяде:
— Дай им еще выкуп за керепуэ.
Дядя дал выкуп, а племянник принес деньги и свиней, и среди них раве, и отдал дяде.
И снова он попросил:
— Дай им выкуп за меле,— и дядя сделал это. А племянник, сходив домой, принес деньги и отдал дяде свиней, и в числе их раве.
Деньги у сироты не переводились,— ведь его матерью стала Ро Сом. Она сидела дома и умножала богатства сироты.
И вот он уже снова стал просить дядю:
— Сделай взнос за ранг тетуг.
Дядя уплатил, а племянник сбегал домой, принес деньги, дал свиней, и среди них раве, вернув таким образом дяде все сполна, а потом вновь сказал:
— Дядя, заплати им еще за ранг лано.
И дядя уплатил, а племянник вновь ему все возвратил.
И он опять попросил дядю сделать взнос за ранг кворкворолава.
И дядя дал выкуп, а племянник вернул ему долг, принеся свиней, и среди них раве.
И так продолжалось до тех пор, пока он не достиг вершины союза Сукве.
Когда сирота получил высший ранг в Сукве, он сказал дяде:
— Давай устроим колеколе.
— Хорошо, — согласился дядя.
И они устроили для всех много разных праздников: праздник камня, праздник изображения, праздник гамала, праздник свиного хвоста и праздник пера цыпленка, праздник головного убора и праздник изображения духа.
Племянник без конца возмещал дяде его имущество, пока не возместил все до конца. А дядя резал свиней для него — и для праздника камня, и для праздника изображения, и для праздника гамала, и для праздника свиного хвоста, и для праздника пера цыпленка, и для праздника головного убора, и для праздника изображения духа. А когда он прирезал всех свиней, то велел всем жителям деревни отдавать своих свиней, и всех раве тоже, и свои деньги. И своим женам дядя тоже сказал:
— Собирайтесь, идемте домой. Пусть одна из вас выведет на веревке свинью, а другая вынесет мешок с деньгами.
Но жены ответили ему:
— Нет, иди домой сам. А мы останемся здесь и выйдем замуж за твоего племянника, сироту.
Тогда дядя сказал им:
— Вы не можете стать его женами. Вы же сами раньше презирали и бранили его. Отчего же теперь он стал для вас хорош? Раньше, когда мне хотелось накормить сироту, вы не позволяли мне этого, и он был голодным. Я хотел присматривать за ним, но и это вам не нравилось, и сирота оставался без присмотра. При виде его у вас всегда пропадало желание есть. Вы не сможете жить с ним!
Но женщины твердили:
— Нет, нет, иди домой один. Мы останемся с сиротой.
Снова он стал уговаривать своих жен:
— Да ну же, идемте втроем.
Но женщины упорствовали, и тогда он сказал:
— Да что же вы за люди, если хотите стать женами человека, которого сами же презирали!
И тогда женщины пошли домой со своим мужем.
Между тем маленький сирота отправился домой, разжег очаг и положил туда жариться свиное мясо.
В тот день прошел слух о том, что люди Моталава и Лосалава собираются в плавание вокруг Гауа. Тогда сирота сказал матери:
— Завтра люди Моталава и Лосалава выходят в плавание вокруг Гауа. Можно и мне отправиться с ними?
— Нет,— ответила Ро Сом, — оставайся и присматривай за мясом.
Но маленький сирота возразил:
— И все-таки я выйду вместе с ними. Да, я буду с ними, а ты с ребенком приготовишь мясо для меня.
Прошла ночь, и наступило утро. Сирота поднялся и сказал Ро Сом:
— Я ухожу, а вы оставайтесь. Вот здесь для вас целая гора еды.
Когда сирота подошел к месту сбора, лодки были уже спущены на воду. Он побежал, прыгнул в воду, забрался в лодку, и они поплыли. Все люди взяли с собой свиней, а сирота не захватил для себя ни одной. У него с собой не было ничего, кроме закрытой раковины с моллюском.
Когда они достигли Гауа, тамошние жители вышли встречать их на берег. Один из людей Гауа подбежал к кому-то из приехавших и с криком «друг!» протянул ему руку. Они вдвоем поднялись на берег. Другие жители Гауа тоже находили друзей среди прибывших и выходили с ними на берег.
— Вон мой друг! — говорили люди и уходили вместе со своими друзьями один за другим.
И только для сироты не находилось друга.
Люди долго находились на Гауа, а потом поднялся ветер, и они снова поплыли к Лосалава. А когда они подошли к Мота и вытащили лодки на берег, сирота убежал. Он бежал и бежал, пока не достиг дома, где жил с Ро Сом и ее ребенком.
Он вошел в дом и увидел, что груда ямса, которую он оставил для них, осталась такой же, какой была.
— Что же вы ели без меня? — спросил он. — Ведь эта еда не тронута.
— Мы ели то, что ты нам оставил,— ответили они.
— Нет,— возразил он.— Наверное, какой-нибудь другой мужчина принес вам из лесу дикого ямса.
Ро Сом горько заплакала — ведь сирота так обидел ее!
И ее ребенок тоже заплакал. И так они плакали, пока не зашло солнце. Тогда сирота лег, положив голову им на колени, и принялся утешать их, но безуспешно. Они плакали и плакали.
Наконец сирота уснул. Они услышали, как он храпит во сне, и перестали плакать. Потихоньку они убрали голову сироты со своих колен и высвободились.
Потом они забрали мешки с деньгами и свинью и ушли из дома. И когда они ушли, их хозяйство превратилось в покинутое поле.
Между тем беглецы добрались до берега, и тут Ро Сом пришлось сесть. Она была уже старой, и мешки с деньгами были тяжелы для нее. Один из мешков упал, да так и продолжал лежать, а клыкастая свинья осталась привязанной возле Санвава.
Когда сирота проснулся, он вскочил и увидел вокруг заброшенное поле. Он побежал и начал искать Ро Сом и ребенка. Наконец он добежал до берега и заметил сидевшую там старуху.
Это была Ро Сом, но он не узнал ее издали:
— Эй! — крикнул он. — Ты никого не видела здесь только что?
Тогда старуха запела:
— Посмотри, посмотри вокруг!
И тут они вдвоем, Ро Сом и ее ребенок, погрузились в море, как раз в том месте, где маленький сирота нашел их.

Как лиса отомстила волку

Сербская сказка

Однажды лиса замесила лепешки из земли, испекла их, помазала медом и понесла людям, что стерегли индеек.
— Дайте мне индюшонка в обмен на медовые лепешки.
Те отказались и послали ее к свинопасам: они, мол, дадут тебе в обмен на медовые лепешки поросенка.
Пошла к ним лиса, но свинопасы не захотели дать ей поросенка и послали к тем пастухам, что пасли коров: получишь, мол, там в обмен на лепешки теленка. Но и пастухи отказали, послали ее к табунам и сказали, что табунщики ей дадут жеребенка. И правда, табунщики дали лисе жеребенка. Лиса сказала, чтобы они не разламывали лепешки, пока она не перейдет через гору. Они послушались, а когда разломили и попробовали лепешки, то увидели, что лепешки-то из земли и что лиса их обманула. Погнались пастухи за ней, но мошенница на жеребенке успела далеко ускакать, и они возвратились усталые и с пустыми руками. Лиса же, придя домой, поставила жеребенка в конюшню и стала его чистить, каждый день приносить ему зеленой травки и студеной водицы. Чтобы жеребенок узнавал ее голос и не открывал двери никому другому, она каждый раз кричала одно и то же:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Волк несколько раз слышал, как лиса зовет жеребенка. Однажды пришел он и закричал грубым голосом:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но жеребенок услышал по голосу, что это не лиса, и не отпер дверь. Тогда волк спрятался за углом конюшни. Немного погодя пришла лиса с водой и с травкой и крикнула тоненьким голоском:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Жеребенок узнал ее голос, отворил дверь и стал рассказывать, как приходил кто-то и грубым голосом просил отпереть дверь. Лиса и говорит:
— Смотри никогда не отпирай дверь на грубый голос!
А волк из-за угла услышал их разговор. На другой день, когда лиса опять отправилась за водой и травой, волк подошел к двери, съежился как только мог и заговорил тоненьким голосом:
— Кобылка, кобылка! Отопри дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Бедный жеребенок поддался обману и отпер дверь. Волк схватил его за шею, повалил на землю и съел. Только хвост да голова и остались.
Пришла лиса и, как всегда, позвала:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но никто не подошел и не отворил дверь. Тогда лиса заглянула в щель, увидела в конюшне только хвост и голову кобылки и сразу догадалась, какая беда случилась. Выломала она дверь и принялась причитать над мертвой головой кобылки. Наконец от горя и печали пошла и легла на дороге, притворившись мертвой.
Спустя некоторое время проезжал на телеге человек, видит — лежит посреди дороги лиса. Поднял он ее и бросил на телегу, думая по приезде домой содрать с нее шкуру. А на телеге, в торбе, лежало три круга сыра. Лиса стала понемногу шевелиться, вынула из торбы все три круга и убежала с ними. Отбежав подальше, она два круга сыра съела, а третий надела на шею и пошла. Шла, шла, навстречу ей тот самый волк, который съел жеребенка. Волк увидел сыр и спрашивает, где лисица его достала, а она отвечает:
— Вылакала из реки.
— А где та река?
— Пойдем, я тебе покажу.
Дело было в полночь, в пору полнолуния. Небо ясное, звездное. Лиса привела волка к реке, показала ему отражение луны в воде и говорит:
— Вон видишь, какой большой сыр в воде? Лакай и вылакаешь его, как я вылакала.
Бедный волк лакал, лакал, пока у него вода не хлынула обратно. Лиса зажала ему глотку и говорит:
— Лакай, лакай, сейчас вылакаешь.
Бедный волк опять лакал, лакал, пока вода не хлынула у него через нос. Лиса зажала ему нос, села на него верхом и сказала, что больна и не может ходить, пусть он ее везет. Волк повез ее, а она принялась петь:
— Больной здоровую везет, больной здоровую везет!
— Что это ты такое поешь, тетка? — спросил волк.
— Ничего, волк, так — бормочу про себя, — отвечает лиса.
Так она все время пела, пока они не добрались до дома, где справляли свадьбу. Гости вышли из дома и стали хвалить ее песню. А она говорит, что споет еще лучше, если ее пустят на чердак. Гости пустили ее. Едва волк с тяжким трудом донес лису до чердака, как она открыла ему уши, нос и глотку, и из волка хлынула вода, а через щели в потолке полилась на гостей. Они побежали на чердак. Лиса спрыгнула и убежала, а бедный волк еле в живых остался.
Как-то раз лиса и волк снова встретились и стали расспрашивать друг друга, кто как тогда спасся. Волк говорит, избили, мол, его и он еле ноги унес; то же сказала и лиса. Потом она увидела невдалеке стог сена и уговаривает волка прыгнуть через него. На свою беду, волк и тут ее послушался. Перепрыгнул несколько раз, а лиса и говорит, что прыгает он плохо — не прямо над стогом, а как-то сбоку. Тогда он прыгнул прямо над стогом и застрял в нем. Лиса обрадовалась и говорит:
— Работай ногами, волк, и вылезешь.
А волк ерзал, ерзал и провалился в самый низ стога. Лиса засмеялась ехидно и убежала, сказав на прощанье:
— Давно я на тебя зубы точу за то, что ты съел моего жеребенка.

От чего чай сладкий

Еврейский анекдот

—  Ты уже понял, отчего чай сладкий: от сахара или оттого, что его помешивают?
—  Конечно, от сахара.
—  Вот как? А ты пробовал пить чай, не помешав его?
—  Ага … Тогда зачем сахар: ведь помешивать и без него можно!
—  А чтобы знать, как долго помешивать.

О том, что следует помнить о смерти и не искать преходящих радостей

Из «Римских деяний»

В городе Риме стояла статуя – человек на прямых ногах с вытянутой вперед правой рукой, на среднем пальце которой была надпись: «Бей сюда!». Эта статуя давно здесь стояла, и никто не знал, что означают начертанные на ней слова. Многие люди дивились на статую и часто ходили к ней, чтобы дознаться, каков смысл надписи, но возвращались ни с чем, ибо не могли понять подлинного значения слов.
Некий весьма догадливый клирик, прослышав об этой статуе, вознамерился во что бы то ни стало на нее поглядеть. Когда же он увидел ее и прочитал надпись «Бей сюда!», солнце как раз оказалось над самой статуей, и он обратил внимание на тень, отбрасываемую пальцем, которым статуя эта взывала: «Бей сюда!». Тотчас же клирик взял мотыгу и едва прорыл ею на глубину в три фута, как увидел ведущие вниз ступени. Он очень обрадовался, стал понемногу спускаться и наконец увидел богатый подземный дворец, вошел в парадный зал, где находились король с королевой и немало вельмож; все они сидели за столом, а вокруг них было множество людей в дорогих одеждах, но никто не обратил к клирику ни единого слова. Клирик бросил взгляд в угол и увидел гладко отшлифованный камень, называемый карбункул, который освещал весь дворец, а напротив, в другом углу, статую человека с луком и стрелой в руке, готового пустить ее в карбункул; на лбу его было написано: «Я тот, кто я есть, и никому не уцелеть от моей стрелы, а особливо этому карбункулу, который так ярко сверкает». Видя все это, клирик только давался диву и вошел в покой, где пребывали красавицы, наряженные в пурпур и дорогие платья; и они тоже не сказали ему ни слова. Затем клирик посетил конюшни и увидел там отличных коней, ослов и других животных, но когда дотронулся до них, все они при прикосновении оказались каменными.
Клирик обошел все покои дворца и находил там все, что душе его было угодно. Затем он вновь вступил б парадный зал и стал подумывать о возвращении и говорить в своем сердце так: «Сегодня я насмотрелся чудес и смог увидеть все, что моей душе было угодно; однако никто не поверит моим словам о том, что со мной приключилось, и потому лучше в доказательство взять что-нибудь отсюда». Он взглянул на самый богатый стол и увидел золотые чаши и отличные ножи, подошел и взял со стола чашу и нож, чтобы унести с собой. Но едва клирик успел положить их за пазуху, как тут же стоящая в углу статуя с луком и стрелой в руке направила стрелу в карбункул и разбила его на мелкие куски. Весь зал вследствие дерзости лучника погрузился тотчас как бы в ночной мрак, и клирик, видя это, опечалился; из-за непроглядной темноты он не мог отыскать пути назад и так и умер в этом дворце жалкой смертью.

Мудрый осел

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Шли ослы по важному делу и был среди них один мудрее и старше других. И все они почитали его как отца и вождя своего. И вот шли они в гору, и заорал он очень громко, и издал сзади сильнейший грохот. «О, почтенный отец, твоим передним голосом все мы обладаем, но что же был тот сильнейший звук, который издал ты сзади? Умоляем тебя, скажи нам.» И он сказал: «О дети мои, не буду я лгать вам и поведаю истину, что от мощи переднего звука, не могу я слышать вовсе, какой еще грохот издаю я сзади».

Хорошие советы

Латышская сказка

Нанял однажды хозяин батрака за хорошее жалованье, но со строгим уговором — всегда и во всем слушаться хозяина. А батрак обещал хозяину, коли понадобится, советы добрые давать. Поначалу все у них шло гладко, и ладили они друг с другом. Но вот пришла пора сенокоса. Луга у хозяина были в четырех верстах от дома. И у соседей луга были там же. Как-то вечером говорит хозяин батраку:
— Завтра спозаранку пойдем на дальние луга сено косить. Соседи тоже завтра на луга собираются. А мы их опередим. Но назавтра, как назло, хозяин проспал, а когда встал, увидел, что соседи уже уходят. Он быстро собрался и крикнул батраку:
— Скажи мне, Микелис, как нам побыстрее до луга добраться? А Микелис, глаза протирая, отвечает:
— Могу дать хороший совет. Ты, хозяин, будь вроде бы зайцем, а я — собакой. Ты удирай, а я за тобой вдогонку припущу, так мы быстро и добежим. Схватил хозяин косу и побежал, а батрак затявкал и за ним кинулся. И впрямь, прибежали они на луг прежде соседей. На лугу хозяин остановился и говорит Микелису:
— И правда, хороший был совет. И тут только хозяин заметил, что у батрака нет косы.
— А где же твоя коса? — удивился он. А батрак отвечает:
— Разве собаке нужна коса? Не стал хозяин на него сердиться и сказал:
— Ступай за своей косой, а я, пока ты ходишь, один покошу. Батрак, не торопясь, домой за косой пошел, а хозяин косит и все думает, как бы ему батрака проучить. Тут пришло время завтрака, соседи сели и завтракают, а Микелису с хозяином есть нечего.
— Сядем и мы завтракать, — говорит хозяин.
— А что же мы есть-то будем? — спрашивает Микелис. Поднял хозяин оселок, поднес его ко рту, будто хлеб, и говорит Микелису:
— Пусть соседи думают, что и мы едим. И Микелис сделал так же. Когда соседи поели и отдохнули, хозяин тоже встал, и все снова принялись косить. А пока хозяин отдыхал, Микелис снял косу с косовища. Стал Микелис на прокос хозяина и крикнул:
— А теперь, хозяин, коси поживей, назад не оглядывайся! Обрадовался хозяин и давай косить что есть мочи, а батрак размахивает косовищем у него за спиной, будто вот-вот подрежет. Притомился, наконец, хозяин и говорит:
— Микелис, не коси ты так быстро, умаемся!
— Ничего, — отвечает Микелис, — зато быстрее закончим.
Кончили они прокос, обернулся хозяин и видит, что у батрака в руках косовище без косы.
— Как же ты косишь без косы? — спрашивает хозяин.
— А ничего, — отвечает Микелис, — зато соседи думают, что я кошу. На другой день они опять пришли на луг и усердно косили до завтрака. Принесла хозяйка на завтрак кашу, а в каше ямка была большая, и в ней — растопленное масло. Только начали они есть, как хозяин и говорит хозяйке:
— Знаешь, хозяюшка, как первый прокос прошли, похоже стало, будто на лугу вот такая канава пролегла. И проделал канавку от ямки с маслом до своего края миски, чтобы все масло к его краю стекло, а батраку постная каша досталась. Увидев это, батрак вздохнул и сказал:
— А вот что про Вавилонскую башню рассказывают. Задумали в старину люди построить башню до самого неба, а бог рассердился на них за это и заставил их говорить на разных языках, так что перестали они понимать друг друга. На том затея с башней и закончилась. А языки бог смешал вот так. Взял батрак ложку и хорошенько перемешал кашу с маслом. Досадно стало хозяину, отдал он батраку жалованье и отпустил его со словами:
— А ты умнее меня.

Хитрый двоеженец

Курдская сказка

Один человек, у которого было две жены, решил сделать так, чтобы обе жены его очень любили.
Пошел он на базар, купил два красных яблока и дал каждой жене по яблоку тайком от другой.
А вечером, вернувшись домой, сел на постель и говорит:
— Мне та из жен милее, у которой красное яблоко припрятано!
Каждая из жен от радости в душе так и млеет. Ни одна из них не знает, что муж их двуличен, как лепешка.

Рассказ о мыши и ласке (ночь 150)

«Тысяча и одна ночь»

Рассказывают, что мышь и ласка жили в жилище одного крестьянина, а этот крестьянин был беден. И случилось так, что один из друзей крестьянина заболел, и врач прописал ему очищенный кунжут. Он попросил у одного из своих приятелей кунжута. И приятель дал немного кунжута этому бедному крестьянину, чтобы тот очистил его для больного. И крестьянин пришёл к своей жене и велел ей приготовить кунжут, и она вымочила его, разбросала и высушила и приготовила.
Когда ласка увидела этот кунжут, она подошла к нему и весь день таскала его в свою нору, пока не перенесла большую часть.
И женщина пришла и увидела, что кунжута явно убавилось, и стояла, дивясь этому, а потом она села, чтобы выследить, кто придёт к кунжуту, и узнать, почему его не хватает. И ласка пришла и, увидев сидящую женщину, поняла, что та выслеживает её, и сказала в душе: «Поистине, этот поступок будет иметь дурные последствия! Я боюсь, что эта женщина за мной следит, а кто не думает о последствиях, тому судьба не друг. Я обязательно сделаю хорошее дело, которым проявлю свою невиновность и смою все скверное, что я сделала».
И она стала выносить кунжут из своей норки и приходила и клала его к остальному кунжуту. И женщина застала её и, увидав, что ласка так делает, сказала: «Не она виновница пропажи кунжута, так как она приносит его из норки того, кто его утащил, и кладёт его на другой кунжут. Она сделала нам добро, возвратив кунжут, а тому, кто сделал добро, воздаётся только добром. Но я буду следить за вором, пока он не попадётся, и я узнаю, кто он».
А ласка поняла, что было в мыслях этой женщины, и отправилась к мыши и сказала ей: «О сестрица, нет добра в том, кто не блюдёт соседства и не твёрд в любви». И мышь отвечала: «Да, мой друг. Благо тебе и соседству с тобой! По какова причина этих слов?» — «Хозяин дома, — отвечала ласка, — принёс кунжут, и они с семьёй поели его и насытились, и осталось его ещё много. И все, кто имеет душу, взяли от него. А если ты тоже возьмёшь кунжута, ты будешь иметь на него больше права, чем те, кто его уже взяли».
И это понравилось мышке, и она запищала и заплясала и заиграла ушами и хвостом, и ей захотелось отведать кунжута. И она тотчас же вышла из норки и увидала, что кунжут высушен и очищен и сияет белизной, а женщина сидит и наблюдает за ним, но мышь не подумала о последствиях этого дела. И женщина приготовила дубинку, а мышь не могла сдержать себя, и забралась в кунжут и стала есть его, наслаждаясь. А женщина ударила её дубинкой и разбила ей голову, и причиной её смерти была её жадность и пренебрежение к последствиям своего дела».
И царь сказал: «О Шахразада, клянусь Аллахом, это хороший рассказ! Знаешь ли ты рассказ о прекрасной дружбе и соблюдении её, когда трудно избавиться от гибели?» И Шахразада ответила: «Да!»

Три героя

Абхазская сказка

Жили три героя. Много они слыхали друг о друге — у всех трех была большая слава, но один другого пока не встречал.

Первый герой был родом из Дагестана, и звали его Осман, другой был черкес по имени Омар, а третий — абхаз, его имя было Пулымса.

­Что ни день эти три героя слышали о подвигах друг друга.

­Вот однажды Осман оседлал своего коня и отправился в путь. Так ехал он без отдыха с самого утра до полудня, наконец, подъезжает к одному дубу с большой тенью и думает: «Здесь отдохну!»

­Осман спешился, ослабил подпруги, привязал коня, потом развернул бурку и сел.

­Прошло немного времени. К тому же дереву подъехал какой-то человек и сказал: «Добрый день!» — и тоже слез с лошади.

Это был Омар.

­— Рад тебя видеть! — ответил Осман и приподнялся навстречу.

­Они поздоровались, усадили друг друга и, достав табак, закурили.

­Еще через некоторое время подъехал третий всадник, слез с коня, сказал: «День добрый!» — и пожал им руки. После этого они усадили друг друга и начали беседовать. Вот когда наконец герои познакомились друг с другом.

Они сговорились в эту ночь показать один другому своё геройство. Условились, вскочили нa коней и отправились в набег на какое—то село.

­Ночью они втроем ‚напали на то село, о котором говорили, захватили богатую добычу и пленных и вернулись туда, где повстречались днем. Стали делить добычу и пленных. Разделили все, только одну девушку-пленницу не смогли поделить.

­Осман сказал: и

­— Я старше вас, дайте её мне!

­Но другие двое не согласились, и начался спор.

Из ближних сел собрался народ. Целый месяц люди просидели возле спорщиков, но никто из них не хотел уступать пленницу другому. Не найдя выхода, три героя вырыли друг против друга окопы и приготовились к сражению. Надоело это одному из крестьян, и он пошел домой. По дороге ему встретился пастух.

­— Спрос не беда! — сказал пастух.— Скажи-ка, что делают те люди, которые собрались там? Вот уже месяц, как они сидят на одном месте.

­— Ha что тебе знать? — ответил человек. — Лучше за скотом присматривай как следует! — и прошел мимо.

­Но пастух остановил его:

­— Ничего, о стаде не беспокойся! А все-таки нельзя ли мне узнать, что там происходит, может я помогу своим советом.

­Тогда человек рассказал пастуху в чем дело, что там происходит.

­Услышав это, пастух удивился:

­— Неужто только из-за этого они сидят здесь столько времени? Такие герои, а не могут разделить одну девушку!

­— Да вот не смогли же! — ответил прохожий.

­— A нельзя ли тебе дать совет? Я думаю, он поможет разрешить их спор‚ — сказал пастух.

­— Говори, говори! — ответил прохожий.

­И пастух посоветовал, как можно уладить спор и разделить девушку:

­— Вот что надо сделать: пусть каждый из трех героев по очереди расскажет о своих подвигах. Кто большее геройство совершил, тому и отдайте пленницу!

­Крестьянину понравился совет пастуха, он вернулся туда, откуда ушел, стал среди собравшегося народа и крикнул:

­— Хочу сказать о том, из-за чего мы сюда пришли и сидим до сих пор!

­Тут весь народ застонал:

­— Говори, говори!

­Омар, Осман и Пулымса тоже отозвались со своих мест:

­— Хорошо, говори!

­Тогда крестьянин сказал свое слово:

­— До сегодняшнего дня мы сидим здесь потому, что не можем поделить девушку между тремя героями. Мое сердце говорит мне, что надо сделать так: поставить всех трех героев, и пусть они расскажут по очереди о своих подвигах. Кто большее геройство совершил, тому и отдадим пленницу.

­— Хорошо, — согласился народ, и все расселись. Наступила тишина. Первому дали слово Осману, как самому старшему, и Осман начал свой рассказ так:

­«Я расскажу вам о том геройстве, которое совершил, когда приводил в свой дом жену. Я просватал девушку и назначил срок свадьбы через неделю. Прошла неделя, я собрал сто человек дружков и послал за невестой. Родственники моей невесты устроили им пиршество. Всю ночь они пировали, а на рассвете взяли невесту и поехали обратно. Невесту сопровождали еще двадцать пять человек. Семья моей невесты жила недалеко от моря, у самой дороги. Путники должны были целую версту проехать вдоль моря, другая дорога была хуже этой. Вот едут они по берегу, немного проехали, смотрят в море, недалеко от берега, лежит большая голодная рыба. Вдруг эта рыба как потянет в себя воздух, так и проглотила всех сто двадцать пять человек! А мы у себя дома уже все приготовили к встрече невесты. Весь скот, который нужно было резать, зарезали. Вот уже и вечер наступает, а невесту все не везут и не везут. Тут я не стерпел, вскочил на коня п поехал навстречу. Заехал в один дом, недалеко от дома тестя, и спрашиваю:

­— Сегодня увозили девушку отсюда?

­— Да-да,— ответили мне. — Этой ночью был пир, а утром сели на лошадей и увезли невесту.

­Когда я это услышал, в меня как будто огонь вошел. Попрощавшись: „Ваш день да будет хорош!“ — я уехал.

­Как ехал я по дороге, заметил следы коней. Поехал по этим следам. На пути мне попадались вытоптанные поля, где спутники невесты занимались джигитовкой. Но вдруг, в то время как я так ехал верхом, что-то невидимое вдохнуло воздух и втянуло меня внутрь. Там, внутри, я оглянулся по сторонам, смотрю и вижу: кругом стоят рядом с лошадьми мои дружки. Они уже обессилели от голода.

­Я воскликнул: „Ах вы гнилые!“ — выхватил шашку, ударил вниз, ударил вверх, все сделал, чтобы уничтожить рыбу. Я прорезал ее изнутри, вывел всех наружу, и мы поехали дальше. В ту ночь устроили свадьбу, и с тех пор я живу с моей женой. У нас уже есть трое детей». Так закончил свой рассказ Осман и сел на место. Народу рассказ очень поправился, и все стали бить в ладоши.

­После Османа говорил Омар. Он так начал свой рассказ:

­«В нашем селе я был самым лучшим охотником. Бывало, уйду на охоту и не возвращаюсь целую неделю. Вот однажды я взял свое ружье и пошел на охоту. Целый день я бродил, но до самого вечера не встречал ничего хорошего. Только вечером, идя по склону, я заметил дикого козла, вскинул ружье, прицелился, сказал: „Одна пуля, равная ста!“ — и выстрелил. Козел покатился вниз по склону, и, когда упал на равнину, я подбежал к нему. Там я вынул свой нож, сказал: „Да будет моя удача еще больше в следующий раз“, перерезал козлу шею, содрал с него шкуру, расчленил тушу, а мясо повесил на дерево. После этого я развел огонь и только приготовился жарить мясо, как вдруг услышал чей-то голос:

­— Человек, сидящий там, не двигайся!

­Но я быстро вскинул свое ружье, навел туда, откуда слышался голос, и спустил курок. После этого я больше не слыхал никакого голоса.

­Так я просидел до рассвета. А утром пошел в ту сторону, куда стрелял, и увидел кровавые следы. Я быстро пошел по этим следам, дошел до сложенных камней и там тоже заметил кровь. Я разобрал камни и пошел под землей в темноте. Возвращаться назад не хотелось — могли бы подумать, что я испугался‚ и я шел и шел, пока не вышел из темноты в какой-то очень светлый двор.

­Оказывается, я выстрелил в брата Ажвейпшаа. Раненый, он лежал под дубом, накрытый простыней. Вокруг сидела его семья, и все пели „Песню раненого“. Родственники оглянулись и сразу догадались, что это я его ранил. Тогда сестра раненого с плетью в руке пошла ко мне навстречу. Я подумал, что она просто встречает меня, и подошел к ней, но девушка сказала:

­— Пусть бог обратит тебя в собаку! Живи в нашем дворе, пока брат не поправится, а когда поправится, будешь ходить с ним на охоту! — и ударила меня плетью.

­Как девушка сказала, так и случилось: я превратился в собаку и с лаем побежал по двору.

­Прошло шесть месяцев. Раненый выздоровел. Он стал ходить на охоту и брал меня с собой. Я ловил зайцев и лисиц. Как-то раз утром пошли мы с ним на охоту. В этот день мы сильно устали. По дороге я увидел зайца и погнался за ним, но не смог поймать. Когда мне все это надоело, я вернулся домой. Смотрю, а девушка, превратившая меня в собаку, спит в тени, подложив свою плеть под голову. Я был собакой, но разум во мне оставался человечий. Потихоньку я вытащил зубами плеть у нее из-под головы и пожелал то, что подсказало мне сердце: „Пусть ты превратишься в кобылицу, а я опять стану человеком и вернусь верхом на тебе в свой дом. Аминь!“

­Как только я пожелал это и хлестнул девушку плетью, она мгновенно превратилась в небылицу и стала передо мной, а я снова стал человеком. После этого я отыскал уздечку, сел на лошадь и поехал по дороге. Выбравшись из темноты, я направился домой.

­На другую ночь я слегка ударил кобылицу своей плетью и сказал при этом:

— Обратись в девушку, да не вздумай бежать домой! — И кобылица превратилась в девушку.

­Дома, когда увидели меня, столько времени пропадавшего, окружили и стали обнимать. А я рассказал им все, что со мной случилось, сказал, что эта девушка— моя невеста. На другой день мы собрали всех родственников и устроили свадьбу. С тех пор та девушка стала моей женой, и у нас уже четверо детей», — закончил свое слово Омар.

­После Омара слово дали Пулымсе. Он встал и начал: «Нет таких пакостей и преступлений, каких бы я не совершил в своем селе. И вот однажды меня арестовали за налет и присудили к пяти годам ссылки в Россию. А в то время я уже засватал одну девушку. Меня выслали, и невеста все время писала мне письма, а я отвечал ей. Но какой-то человек, питавший ко мне зло, написал моей невесте, будто меня убили. Как только до нее дошла эта весть, она покончила с собой, но я об этом ничего не знал.

Так прошло три года. Я бежал из ссылки и вернулся в свое село. Вошел в село. Куда ни погляжу, во всех домах двери на запоре. Шел я, шел и пришел к одной старухе.

­— Добрый день! — поздоровался я с ней и сел.

­Потом спрашиваю ее:

­— Что здесь случилось? Почему во всех домах двери заперты, почему здесь никто не живет?

­Старуха ответила:

­— Здесь одна невеста, узнав, что ее жениха убили, наложила на себя руки.

­Как услышал я такое слово, огонь по мне прошел. Я попрощался со старухой: „Твой день да будет хорош!“ — и ушел от неё.

По пути я зашел в одно место, где жили мои знакомые, и попросил их продать мне содержимое одного улья.

­— Хорошо‚ — ответили мне и продали улей.

­Тогда я отделил воск от меда и отдал его, чтобы мне сделали свечу. А когда настал вечер, я пошел на кладбище устраивать поминки по невесте.

­Вот совсем стемнело, я зажег на могиле свечу и сел сторожить, чтобы никто не откопал мою невесту. Вдруг вижу: могила зашевелилась, и земля раздвинулась до самого дна. Гляжу, из могилы выползает черная змея. Я быстро ударил ее и убил.

­Прошло немного времени. Смотрю, другая змея лезет из могилы, держа что-то во рту. Я схватил камень и быстро ударил змею, но голове, но убить не смог: она уползла, выронив то, что держала во рту. Платком я поднял это с земли, но не успел рассмотреть, что это такое, как мгновенно уснул. То, что я держал, выпало у меня из рук прямо на лицо мертвой.

­Как только это случилось, она встала на ноги и говорит:

­— Как спокойно я спала!

­Потом глянула девушка на меня, узнала сразу и воскликнула:

­— Пусть все мои грехи падут на голову того, кто написал мне, что ты убит!

­Невеста обняла меня, обошла вокруг, и мы пошли к ней в дом. А в это время вся семья девушки, плача и рыдая, сидела возле ее одежды, сложенной на постели. Когда мы вошли, все люди испугались, но, догадавшись, что мы живы, мать моей невесты обошла вокруг нас и устроила нам пир.

На другой день дали нам провожатых, и я вместе со своей невестой приехал к себе домой. Дома устроили свадьбу. До сих пор я живу с этой женщиной, и мы уже троих детей имеем» — так закончил свое слово Пулымса.

­Народ стал судить, кто из героев совершил больший подвиг.

Подвиги всех трех были необыкновенны, но все же подвиг Пулымсы не был похож на другие. Если спросите почему, то вот почему: он вложил в мертвого душу, он оживил мертвеца. Народ присудил девушку Пулымсе, и после того все люди разошлись по домам, а я вернулся сюда.

Призрак епископа Уилберфорса

Английская легенда

Покойный епископ Винчестерский (доктор Уилберфорс) часто высказывал желание посетить Бутон, поместье мистера Эвелина, расположенное неподалеку от Гилфорда. Его особенно интересовал портрет миссис Годольфин, чью биографию он написал в молодости. Обстоятельства складывались гак, что ему никак не удавалось побывать там. Однако в день своей смерти он с лордом Гранвилдом проезжал в двух милях от Вутона. Мистер Эвелин, доктор, мистер Харви и брат мистера Эвелина сидели в гостиной в Бутоне, когда один из собравшихся воскликнул: «Смотрите, да это же епископ заглядывает в окно!» Они все посмотрели в окно и увидели фигуру, которая тут же исчезла. Они вышли, чтобы посмотреть, там ли епископ, но никого не обнаружили. Через полчаса пришел слуга с вестями о смерти доктора Уилберфорса. Он убился, упав с лошади по дороге в Холмбери, где жил лорд Гранвилл.