Пряжки падре Бонифаччо

Итальянская сказка

Слышали ли вы когда-нибудь о нашем священнике — падре Бонифаччо? Неужели не слышали? Как же это может быть! У нас на Корсике все от мала до велика знают падре Бонифаччо, какой он умный, какой учёный, какой обходительный. 
А о доброте его можно рассказывать с утра до вечера. Стоит узнать нашему падре, что кто-нибудь попал в беду, он ничего не пожалеет, чтобы помочь пострадавшему. Не деньгами, конечно, нет, падре Бонифаччо больше всего на свете не любит развязывать свой кошелёк. Зато у него для каждого имеется в запасе мудрый совет, благочестивое наставление. Мимо нищего падре Бонифаччо никогда не пройдёт, не сказав ласкового слова. Если нужно, встанет среди ночи и в любую погоду потащится по горам, чтобы напутствовать умирающего и получить за это пару флоринов. 
Только один совсем маленький недостаток и был у нашего падре Бонифаччо. Он без памяти любил свои пряжки. Да, да, не удивляйтесь, две прекрасные серебряные пряжки, которые он неизменно носил на туфлях. Когда туфли снашивались, он перешивал свою драгоценность на новую пару. В кармане сутаны у него лежала небольшая суконка, чтобы протирать любимые пряжки, едва их припорошит пыль или забрызгает грязь. И поэтому пряжки у падре Бонифаччо всегда сияли так, что глазам смотреть приятно. 
Из-за этих-то пряжек и получилась вся история. 
Видите ли, Скамбарону… Впрочем, если уж вы не слыхали о падре Бонифаччо, то о Скамбарону вы, конечно, и понятия не имеете. Тем более, что и звали его не Скамбарону. 
Придётся и тут начать по порядку. 
Скамбарону — это попросту старый башмак. А у нас на Корсике так прозывают тех, у кого ничего нет, кроме истоптанных рваных башмаков. У Скамбарону, о котором идёт речь, была, правда, жена и куча детей, ну да ведь это не имущество… 
Вот этот самый Скамбарону и позарился на пряжки падре Бонифаччо, которые тот берёг пуще глаза своего. 
И как только у этого бездельника хватило совести! Ведь наш падре сделал ему так много добра. К примеру, позапрошлой зимой у Скамбарону сдох мул. С превеликим терпением падре Бонифаччо уговаривал его не предаваться нечестивому отчаянию, быть покорным и не роптать. И вы думаете, это помогло? Нисколько. 
Послушали бы вы, какими проклятьями сыпал Скамбарону, таская хворост на своей спине вместо мула. А присаживаясь отдохнуть, он размышлял о том, что серебряные пряжки почтенного наставника стоят не меньше, чем хороший мул. Однако падре Бонифаччо не спешил ради семейства Скамбарону расставаться со своими пряжками. И Скамбарону решил, что ему следует позаботиться об этом самому. 
Как же быть? Украсть пряжки? Но Скамбарону вовсе не собирался из-за каких-то там пряжек до конца дней своих ходить с нечистой совестью. Надо завладеть ими так, чтобы ни один человек, даже сам падре, не мог назвать Скамбарону вором. 
Долго он ломал голову и наконец придумал. 
Однажды, рано утром, когда все добрые люди ещё сладко спали, Скамбарону принялся колотить в дверь дома падре Бонифаччо. На стук выбежала заспанная служанка. Увидев Скамбарону, она изругала его и хотела было захлопнуть перед его носом дверь, но куда там! Скамбарону поднял такой крик, что падре, спокойно почивавший в своей постели, проснулся и велел его впустить. 
— Падре Бонифаччо, — заговорил Скамбарону, едва переступив порог спальни, — я бы никогда не осмелился побеспокоить вас так рано, но мне приснился удивительный сон, и я скорее побежал к вам. 
— Не стоило спешить, — хмуро заметил падре, — свой сон ты успел бы рассказать и попозже. Могу себе представить, какую нечисть видит по ночам такой грешник, как ты! 
— Ах, святой отец, да ведь я видел вас. Ну просто совсем как живого. Вокруг вашей головы светилось сияние, а за плечами трепыхались два крыла, вроде куриных, только побольше. И так вы грустно на меня посмотрели, что я заплакал, проснулся и побежал к вам. 
Скамбарону знал, что сказать. Всякому лестно услышать о себе такое, и сердце падре Бонифаччо растопилось, как воск от жаркого пламени. 
— Подойди поближе, сын мой, — сказал он растроганным голосом. — Сон твой вещий и означает, что грехи переполнили тебя, как тесто, о котором забыла нерадивая хозяйка, переполняет квашню. Покайся, покайся, сын мой! 
Скамбарону только этого и надо было. 
Он проворно стал на колени у самой постели падре Бонифаччо и, смиренно опустив глаза, чтобы получше видеть пряжки, — туфли-то стояли под кроватью! — начал свою исповедь. 
— Э, святой отец, грехов у меня так много, что не знаю, с чего и начать. 
— Начинай с самых крупных, — посоветовал падре. 
— Ну, ладно. С неделю тому вывела у меня голубка пару голубят. Не прошло и дня, как ваша кошечка задрала одного голубёнка. Тут я, превеликий грешник, вместо того, чтобы отдать ей второго голубёнка, поймал эту гадину за хвост да так настегал, что она целый год на голубей и смотреть не захочет. 
— Ах, сын мой, — укоризненно сказал падре, — ты не только согрешил, обидев невинное творение, но грешишь и сейчас, ибо язык твой произнёс бранные слова. 
— Вот, вот, — подхватил Скамбарону, — я ещё и не то говорю. Не дальше как пять минут тому назад я обозвал вашу почтенную служанку старой перечницей. 
— Ай, как нехорошо сын мой, — застонал падре и возвёл глаза к потолку. 
В это самое мгновение Скамбарону одним рывком отодрал пряжки с туфель падре Бонифаччо и положил их в карман. 
— Ну, с крупными грехами как будто покончено, — облегчённо вздохнул он. — Перейдём к мелким. Совсем недавно я украл у одного доброго человека пару серебряных пряжек. 
Падре даже привскочил в постели. 
— Как, сын мой, и это ты называешь мелким грехом! — закричал он в ужасе, представив, что было бы с ним самим, если б пряжки украли у него. — И они не прожгли тебе карман, нечестивец?! 
— Пока не прожгли, — ответил Скамбарону, — но жгут ужасно. Не возьмёте ли вы их у меня, святой отец? 
— Что ты, что ты! Да я никогда в жизни не притронусь к ним. Сегодня же отдай их законному владельцу. 
— Не знаю, как и быть, падре Бонифаччо, — отвечал Скамбарону, почёсывая затылок. — Я, видите ли, уже пытался это сделать. Да хозяин их не берёт. 
— Это дело другое, — рассудил падре, — что же ты раньше не сказал? В таком случае можешь считать, что пряжки ты не украл, а просто получил в подарок. 
— Спасибо вам, падре, — сказал, поднимаясь с колен, Скамбарону, — Вы облегчили мне душу! Она теперь свободна от грехов и пуста, словно бурдюк, из которого выпито всё вино до капли. 
— Тогда иди с миром, сын мой, — благословил его падре Бонифаччо. 
Скамбарону ушёл очень довольный. А был ли доволен наш падре, когда стал одеваться, судите сами.

Первая супружеская чета

Новокаледонская сказка

Паиму Пюрехевази и Берангаат были первой супружеской четой в то время, когда еще не было людей.
Муж сказал жене:
— Было бы хорошо, если бы мы сменили кожу и навсегда остались жить здесь, на Янде.
Жена отвечала:
— А зачем так делать, чтобы мы здесь жили одни? Это нехорошо. Будет лучше, если мы вдвоем сделаем нового человека, который продолжит наш род.
Но муж не хотел этого. Он отправился в дом, а жене наказал, чтобы она туда не входила. Там он лег и собрался менять кожу. Но жена пробралась в дом и спряталась в углу. Муж заметил ее и рассердился. Он сказал:
— Ты не хочешь, чтобы мы сменили кожу и жили вечно! Что ж, пусть будет по-твоему. Будем делать то, о чем ты говорила.
Так мужу не удалось сменить старую кожу, потому что его жена хотела иметь детей. Она родила их, и тогда появились люди, которые и заселили землю.

Два гроша

Сербская сказка

Жил-был бедняк. Торговал он чем попало, лишь бы голодным не сидеть. Набрал он раз мешок мху, сверху положил немного шерсти и пошел на базар продавать его. По дороге встретился ему человек: тоже идет на базар и несет чернильные орешки, а чтобы продать их, прикрыл сверху настоящими орехами. Бедняки стали друг у друга спрашивать, что у кого в мешке: один говорит — орехи, другой — шерсть. Решили они тут же на дороге купить товар друг у друга. Стали торговаться. Тот, у кого был мох, сказал, что шерсть дороже орехов, и потребовал доплаты, но, видя, что второй доплачивать не желает, а согласен только на обмен, подумал, что орехи-то, во всяком случае, дороже мха и он все равно останется в выигрыше. Торговались они долго и наконец решили, что хозяин орехов приплатит за шерсть два гроша. Но денег у него при себе не было, и для большей уверенности, что долг будет уплачен, они побратались. После того поменялись мешками и разошлись в разные стороны. Каждый думал, что надул другого. А как пришли домой да вынули товар из мешка, увидели, что они обманули друг друга.
Спустя некоторое время тот, что отдал мох вместо шерсти, пошел искать своего побратима, чтобы получить с него два гроша. Нашел его в одном селе в работниках у попа и говорит:
— Побратим, ты обманул меня.
— Да ведь и ты меня, побратим, обманул, — отвечает тот.
Первый стал требовать два гроша: раз договорились да скрепили договор братаньем, надо его исполнять. Другой соглашается: с радостью отдал бы, да нет у него сейчас двух грошей.
— Но вот у моего попа, — говорит он, — за домом есть большая яма. Он туда часто залезает, — наверно, там лежат деньги и драгоценности. Вечером ты спусти меня в эту яму, а когда мы ее обчистим и разделим добычу, я тебе и заплачу два гроша.

Читать дальше

Вексель

Еврейский анекдот

Отец, на смертном одре:
— Я оставляю вам прекрасное состояние. И прошу вас: когда я умру, положите мне что-нибудь, чтобы я унес это с собой в могилу.
Отец умер. К гробу подходит старший сын:
— Я обещал положить что-нибудь отцу в гроб. Я кладу сто марок. — И кладет в гроб купюру.
Подходит второй сын:
— Я тоже обещал положить что-нибудь в гроб. Мой брат положил сто марок Я кладу столько же.
Следующим подходит третий сын. Он видит в гробу две купюры и говорит:
— Если мои братья положили по сто марок, то и я не могу не выполнить последнюю волю отца. Даю тоже сто марок А поручиться могу за триста. Так что двести я забираю, зато кладу вексель на всю сумму.
Окружающие начинают роптать. Третий сын оборачивается и говорит возмущенно:
— Что это значит? Вы что, думаете, мой вексель не обеспечен?

О славе мира сего и о роскоши, которая многих прельщает и приводит к гибели

Из «Римских деяний»

Во времена оны в некоем городе, принадлежащем одному королю, жили двое рыцарей – один старый, другой молодой. Старый рыцарь был богат и женился на прекрасной девице из-за ее удивительной красоты. Молодой был беден и взял в жены ради ее состояния пожилую и богатую женщину, которую не слишком-то любил. Однажды молодой рыцарь шел мимо замка старого, а жена того, в праздности сидя у окошка, сладким голосом пела. Увидев ее, молодой рыцарь влюбился в эту красавицу и подумал в своей душе: «Было бы лучше, если б эта женщина была моей женой, а не женой своего мужа, человека старого и бессильного, а моя супруга – его женой».
С этого дня молодой рыцарь всецело предался любви к своей даме и угождал ей подарками. Она тоже с удивительной силой полюбила рыцаря и, насколько было возможно, дарила его милостями, всем сердцем желая после смерти своего мужа, буде это окажется возможным, стать его женой. Перед окном замка, принадлежащего старому рыцарю, росла смоковница, на которую всякую ночь слетал соловей и сладко пел. Чтобы слушать его, дама еженощно поднималась с постели, подходила к окну и долго стояла, наслаждаясь пением соловья. Когда муж ее заметил, что она еженощно встает с постели, сказал ей: «Дражайшая супруга, почему еженощно ты встаешь с постели?». Она отвечает: «На смоковницу всякую ночь слетает соловей, который так сладко поет, что меня тянет его послушать».
Получив такой ответ, старый рыцарь поднялся на заре и приблизился к этой смоковнице с луком и стрелой в руках, убил соловья, вырвал его сердце и подал жене. Дама, увидев сердце соловья, горько заплакала, говоря: «О, милый мой соловей, с тобой свершилось, что предначертано всем. Я виновница твоей смерти». Тут же дама посылает к молодому рыцарю слугу, чтобы оповестить его о жестоком поступке супруга, убийстве соловья. Слыша рассказ слуги, рыцарь пришел в сильнейшее волнение и сказал в своем сердце: «Узнай этот жестокий человек, сколь сильна любовь между мной и его супругой, он еще безжалостнее поступил бы со мной».
И вот молодой рыцарь надел на себя двойную кольчугу, вошел в замок старого рыцаря и убил его. Вскоре после этого умерла супруга молодого рыцаря, и он с великой радостью женился на вдове убитого им старого рыцаря. Они с женой прожили долгую жизнь и кончили дни свои в мире.

Паук и лис

Сказка индейцев дакота

Однажды охотился Паук в прерии. Был у него с собой полный колчан стрел из травинок, а самая гибкая травинка служила луком. Во время охоты повстречал он Лиса.
— Здравствуй, братец Лис, — сказал Паук. — Как поживаешь?
— Да какой же я Лис, — изумился тот. — Еще вчера братец Бизон превратил меня в Бизона, чтобы я смог пожевать немного травы. Я пожаловался ему, что год нынче голодный.
— Верно, — вздохнул Паук, — год нынче голодный. Слушай, Лис, а не можешь ли ты меня превратить в Бизона, тогда бы я тоже пожевал немного травы.
— Отчего же, могу, — отозвался Лис. — Я видел, как делал это Бизон. Заберись на тот холм, а я разбегусь и через тебя перепрыгну.
Взобрался Паук на холм. Но едва увидел, как Лис, прижав уши, со всех ног мчится на него, перепугался и отскочил в сторону.
— Братец Паук, — рассердился Лис, — я и не знал, что ты такой трус. Никогда не быть тебе Бизоном.
— Давай попробуем еще раз, — сказал Паук.
Снова разбежался Лис, перепрыгнул на этот раз через Паука, но перепрыгнул так неловко, что кувырнулся несколько раз и шлепнулся. Не только Паука не превратил в Бизона — сам из Бизона опять превратился в Лиса.
Увидел это Паук и чуть не лопнул от смеха. А бедняга Лис поскорее скрылся в прерии. Верно говорят: не умеешь — не берись.

Белая кобылка моего отца

Латышская сказка

Была у моего отца белая кобылка. Послал меня отец поле пахать. Пахал я, пахал, чую: плуг плохо скользит. Гляжу: ключик за лемех зацепился. Снял я ключик, в карман сунул. Пашу дальше. Пахал я, пахал, долго пахал. Вдруг на том же самом месте что-то под плугом заскрежетало. Думал, камень. Нагнулся, гляжу: ларец! Поднял его, повертел, вспомнил, что в кармане у меня ключик. Вытащил я ключик и пробую ларец отпереть. Ключик звякнул, замок открылся, поднял я крышку, и вдруг из ларца скок заяц без ушей и — в кусты. Гляжу, а на дне ларца свернутая бумажка лежит. Развернул ее, читаю: “Кто первый засмеется или заговорит, у того уши отвалятся. А я волен смеяться, а я волен говорить!”

Мамед-падишах и его везир

Курдская сказка

Однажды Мамед-падишах и его везир, переодевшись, отправились бродить по свету. К вечеру пришли на окраину города. Там жил пастух. Падишах и везир остановились у него. Вечером жена пастуха рожать собралась. Видит падишах: пастух взад-вперед ходит.
— Ты что это все взад-вперед ходишь? — спрашивает падишах.
— Да вот жена моя рожает.
— Ну, давай выйдем, а ты позови соседку, пусть придет поможет.
Пастух позвал соседку. Жена пастуха родила.
— Ну, кого родила твоя жена? — спрашивает пастуха падишах.
— Да сына родила.
Везир усмехнулся.
— Чего усмехаешься.» — спросил падишах.
— Да ничего, просто мне смешно стало, я и усмехнулся.
— Ну нет, говори правду!
— Если сказать правду, то этот мальчик — суженый твоей дочки.
— Я не допущу этого! — сказал падишах.
Пошел падишах к пастуху и говорит:
— Продай мне своего сына!
— Пойду посоветуюсь с женой, — отвечал пастух.
Жена говорит ему:
— Давай потребуем с него столько, что он не сможет дать!
Пришел пастух к падишаху и говорит:
— Дай нам золота столько, сколько весит мой сын!
Падишах раскрыл свой хурджин, отмерил золота весом с мальчика и увез мальчика с собой.
Проезжали по мосту. Падишах говорит:
— Везир, ты сказал, что этот мальчик — суженый моей дочки, так?
— Так, — отвечает везир.
Падишах тут же мальчика бросил в воду. Поплыл мальчик по течению. Мельник заметил, что по воде сверток какой-то плывет. Взял он длинную палку, вытащил сверток, видит: мальчик. Взял мельник мальчика, стал его растить.

Читать дальше

Повесть об Али ибн Беккаре и Шамс-ан-Нахар (ночь 157)

«Тысяча и одна ночь»

Когда же настала сто пятьдесят седьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что невольница говорила Абу-аль-Хасану: «И когда моя госпожа услышала эти стихи, она упала на скамью без памяти, а я схватила её за руку и побрызгала ей в лицо розовой водой, и когда она очнулась, я сказала ей: «О госпожа, не срывай покрова с себя и с тех, кого вмещает твой дворец. Ради жизни твоего возлюбленного будь терпелива». — «Разве может быть в этом деле что-нибудь хуже смерти? Я ищу её, и в ней для меня отдых», — сказала она. И когда мы так разговаривали, одна невольница вдруг пропела слова поэта:

«Сказали: «Терпение, быть может, нам отдых даст!»
Я молвил: «А как терпеть, когда мы расстались с ним?
Союз укрепил он наш взаимный, и клялся я
Порвать узы стойкости в прощальном объятии».

А когда невольница кончила свои стихи, моя госпожа упала без памяти, и халиф увидел это и поспешно подошёл к ней и велел убрать напитки и чтобы все невольницы воротились в свои комнаты, а сам оставался у неё весь остаток ночи, пока не наступило утро. И повелитель правоверных позвал врачей и лекарей и велел им лечить Шамс-ан-Нахар, не зная, какова её страсть и любовь, и я осталась с нею, пока мне не показалось, что она поправилась. Вот что меня задержало и помешало прийти к вам. Я оставила у неё много её приближённых, чьи сердца беспокоятся о ней, и она велела мне пойти к вам, узнать новости об Али ибн Беккаре и вернуться».

Читать дальше

Хороший товарищ лучше любого богатства

Абхазская сказка

Один старик нашел у себя во дворе несколько зерен пшеницы и сказал жене:
— Собери, старуха, эти зерна, поджарь их на огне, смели на мельнице и сделай полную тарелку киселя. Я возьму этот кисель и пойду к князю с этим подарком.
Старуха сделала все так, как сказал старик, он взял кисель и пошел к князю.
Видит князь, что к нему с подарком пришел бедный старик. Дал ему мешочек, полный золота, и сказал:
— Пока ты жив, живи этим.
Обрадовался старик и пошел домой. По дороге он сел в тени отдохнуть. К нему подъехал верхом на лошади какой-то парень, поздоровался и спросил:
— Дад, откуда и куда ты идешь?
Старик рассказал все: как он с подарком пошел к князю, как князь пожалел его и дал мешочек, полный золота.
— Сума с золотом для тебя слишком тяжела, — сказал всадник, — Ты устанешь! Лучше будет, если это золото ты отдашь мне, а я взамен дам тебе свою лошадь, и ты быстро доедешь домой.
Старик подумал. «Всадник сказал правду» — отдал ему золото, взял лошадь, сел на нее и поехал. Но лошадь понеслась рысью, он не удержался в седле и упал. Старик заохал, застонал. В это время к нему подошел какой-то пастух:
— Что с тобой, дад? — спросил он.
Старик обо всем подробно рассказал.
— Лучше дай мне лошадь, — сказал пастух, — она может тебя погубить, а взамен возьми одну из моих коров.
Старик согласился, взял корову и повел ее домой. По дороге встретился ему человек. Он погонял овцу.
Хозяин овцы спросил:
— Откуда, дад, идешь?
Старик рассказал, что с ним случилось. Тогда хозяин овцы
предложил:
— Что ты мучаешься с коровой, все равно не доведешь её до дому! Моя овца смирная, отдам её тебе, а ты дай свою корову.
Старик и с этим согласился, взял овцу и пошел.
По дороге он встретил женщину. Она под мышкой несла гуся.
— Дад, где ты был со своей овцой? — спросила женщина. — Куда гонишь?
Старик рассказал ей все: куда он ходил и что с ним случилось по дороге.
Тогда женщина сказала:
— Что ты мучаешься с этой овцой, все равно не доведешь её до дому — ведь ты старик! Лучше обменяй овцу на гуся.
Старик и на этот раз не сказал «нет», взял гуся и пошел дальше.
Потом старик встретил девушку с курицей.
— Что ты будешь носиться с гусем, — сказала девушка, — ты ведь старик! Тебе легче будет нести курицу.
Старик и с этим согласился, забрал курицу и пошел дальше
По дороге он встретил человека с новыми чувяками под мышкой.
— Для чего тебе, старик, курица, когда ты босой! Поменяй курицу на чувяки‚ — сказал тот.
Старик согласился и на это, забрал чувяки и пошел.
Потом он сел в тени и стал надевать чувяки, но они не надевались.
В это время к нему подошел продавец мелочей и спросил:
— Что с тобой? Где ты был?
Старик рассказал все: где он был и что с ним случилось
— Ты видишь, чувяки тебе не годятся. Лучше дай их мне, а взамен бери иголку — твоя старуха поблагодарит тебя. — сказал продавец мелочей.
«Правда», — подумал старик, обменял чувяки на иголку, воткнул ее в свою старую черкеску и пошел домой. По дороге он сел отдохнуть в тени. Отдохнул старик, потом встал и хотел было уже идти, как вдруг заметил, что потерял иголку. Он принялся торопливо искать, но в это время к нему подошел какой-то князь.
— Что ты ищешь, дад? — спросил он старика.
Старик рассказал князю все, что с ним случилось.
— Хай! — воскликнул князь. — Как глупо ты потерял мешочек золота. Ведь старуха за это не пустит тебя домой!
— Старуха ничего мне не скажет, хотя, правда, мы с ней потеряли богатство. — ответил старик.
— Как ничего не скажет? Ведь ты потерял целое состояние!
— Нет, ничего не скажет! — снова сказал старик.
— Давай спорить, — предложил князь. — Если твоя старуха на тебя не рассердится, я дам тебе сто тысяч рублей.
— Хорошо, — сказал старик и вместе с князем вернулся домой.
Когда они пришли, старик пошел к старухе, а князь спрятался за угол дома и стал подслушивать.
Вошел старик и спрашивает жену:
— Жива ли ты еще?
— Я-то жива, — ответила старуха. — А ты как? Что тебе дали там, куда ты ходил?
Старик рассказал ей, как получил от князя мешочек, полный золота, как по дороге обменивал его и как наконец взял иголку и потерял ее.
— Если бы ты принес золото, оно кормило бы нас до самой смерти, но раз ничего не вышло, хорошо, что хоть сам вернулся живым, — сказала старуха.
Когда князь услышал это, он удивился, пришел к старику и дал ему сто тысяч рублей.
Эти сто тысяч прокормили старика и старуху до самой смерти.