Ходжа Насреддин сообщает жене о том, что он умер

Турецкий анекдот

Как-то за городом нашел на Ходжу Насреддина сильный страх. Он упал в обморок и решил, что умер. Долго он ждал, но так никто и не пришел, чтобы унести его тело. Тем временем он очень проголодался. Он пошел к себе домой и рассказал жене, как и где он умер, а потом опять удалился к тому месту, где скончался. Жена начала рвать на себе волосы и, обливаясь горючими слезами, побежала к соседкам и объявила, что муж ее умер неожиданно в поле и все еще там лежит. Женщины, опечаленные, стали расспрашивать, когда и где он умер и кто ей об этом сообщил. Жена отвечала:«Кому быть у бедного Ходжи? Сам он умер, сам и пришел об этом сообщить». После этого она пошла туда, где лежал ее муж.

Монастырский привратник обижает пришедшую за подаянием женщину в дупле сухого дерева

Немецкий шванк из «Книжицы для отдохновения» Михаэля Линденера

Расскажу еще одну, почти такую же, как вышеизложенная, историю, или быль, чтобы никто не проявлял пагубной беспечности и не водил девок в тенечек на час или на денечек.
В одном монастыре был некогда привратник, или сторож, облеченный полномочиями раздавать бедным людям милостыню, как это принято во многих монастырях и замках и поныне, — а должности такие достаются, как правило, столь же грешным людям, как мы, — и поэтому они поддаются искушению так унизить и обобрать просящего подаяния несчастного человека, что страх берет каждого, кто увидит такую обитель, не говоря уж о тех, кто вынужден просить там бога ради. Насколько угодны подобные, а верней сказать, неподобные подаяния Господу, предоставляю я судить тем, кто истинно милосерден, ибо мне не след рассуждать об этом и тем паче спорить, да это и не входит в мои намерения, ибо и без того слишком хорошо всем известно.
Однажды в толпе просящих милостыню объявилась молодая, красивая, статная женщина, которая сразу же — и очень — понравилась привратнику. И тут же задумал он от нее кое-чего добиться и велел ей обождать, пока разойдутся остальные, у него-де есть к ней отдельный разговор. Красавице не пришло в голову, что намерения монастырского сторожа могут оказаться настолько непотребными, и она терпеливо дождалась окончания раздачи. После чего состоялась у них беседа с глазу на глаз, и наговорил он ей вещей столь обольстительных и заманчивых, и наобещал того более, что решила она уступить его недвусмысленному настоянию. Но привратнику было некуда повести ее от стороннего глаза, не ведал он поблизости ни одного укромного местечка.
А неподалеку было сухое дерево, и в нем дупло, и никто туда никогда не ходил, и решил он повести подругу туда, и привел, и велел забраться в дупло, и следом забрался сам. И уж не знаю, что он там ей говорил да что обещал или что за милостыню ей подал, — но сделал он это так бесцеремонно, что крона сухого дерева заходила ходуном — и отломилась ветка, и упала в дупло, и пристукнула их таким образом, что пришлось бы им друг на дружке и помереть, если бы не приспела ничья помощь. Оказавшись вдвоем с женщиной в столь беспомощном положении, привратник начал кричать караул что есть мочи. Люди из монастыря прибежали на крик к сухому дереву и стали дивиться, что за призрак в нем завелся и что это он так вопит. Они раздвинули ветки, заглянули в дупло и увидели монастырского привратника верхом на женщине. Об этом они конечно же донесли настоятелю монастыря. Настоятель посадил привратника на несколько дней в темную, на хлеб и воду, а потом прогнал на все четыре стороны. И это было совершенно справедливо.

Привычка

Еврейский анекдот

Учитель хочет объяснить Морицу понятие чуда:
— Представь себе, Мориц, некто упал с вершины башни и остался цел и невредим. Почему?
— Случайно.
— Ты меня не понял, — разочарованно говорит учитель. — Еще раз: представь себе, этот человек опять взобрался на вершину башни, вновь упал на землю и вновь целехонек! Как это объяснить?
— Повезло.
— Ладно. Представь себе, он и в третий раз залез туда, опять свалился и опять цел. Ну, что ты на это скажешь?
— Уже привык.

Дурак

Латышская сказка

Жил-был дурак, и вот, на беду, вздумал он жениться, а как посвататься к девице, не знает. Делать нечего, попросил он мать, чтобы она привезла ему жену. Ладно. А у матери в ту пору гусыни на яйцах сидели, тут уж за ними глаз да глаз нужен. Поэтому, собравшись за невестой, наказала мать дураку:
— Если гусыни с гнезда сойдут, ты пусти их поплескаться, да только ненадолго. Не зевай, гони назад, чтоб яйца не остыли! Мать уехала, а дурак глаз с гусынь не сводит. Вдруг сошла одна гусыня с гнезда, загоготала и в речку кинулась. А дурак гонит ее, гонит назад, да не тут-то было: только он с одного берега зайдет, как гусыня к другому, он с другого подберется, а гусыня — назад. Да вдруг вспомнил дурак: яйца остынут, быть беде! Сломя голову кинулся он в хлев: сам в гнездо сядет. Сидит он, сидит, вот и гусыня воротилась, а он все сидит. Гусыня гогочет:
— Га-га-га! Уйди, уйди! А дурак расселся — сидеть-то куда как хорошо! — и ни с места. Приехали вечером мать с невестой, а он загоготал, как гусак, и навстречу побежал — молодую жену поглядеть. Догадалась мать, что случилось, и давай причитать:
— Ох и дурень же ты, ох и дурак! Никак сам в гусиное гнездо уселся и все яйца передавил, глянь-ка, на кого ты похож! Тут и дурак смекнул, что он яйца раздавил, однако и ухом не повел: огляделся, отряхнулся — и ладно! Коли работаешь, одежку-то, бывает, и замараешь, где уж тут уберечься! А невеста хмурит брови и думает: “Неладно что-то, дождусь-ка я ночи и убегу лучше домой”. И вот ночью говорит она жениху:
— Подожди меня, я сейчас вернусь!
А дурак вспомнил: “Нельзя ее отпускать. Ведь мать за ужином наказывала: “Держись, сынок, да покрепче за добро, что я нынче тебе привезла, жена — это сокровище!” Привяжу-ка я ее на веревку и тогда выпущу, так оно вернее будет”. Ладно. Привязал он невесту на веревку, выпустил на двор и тут же назад потянул. А девица успела узел развязать, привязала на веревку козу, а сама убежала. Втащил дурак козу в избу и впотьмах ничего понять не может. Спрашивает он мать:
— Матушка, что это по полу стучит? Нешто у моей жены башмаки есть?
— Да, сынок, как и у всех жен. Пощупал дурак козу и спрашивает:
— Матушка, нешто у моей жены и рога есть?
— Да, сынок, у всех жен крепкие рога! Нащупал он козью бороду и кричит:
— Матушка, у моей жены все лицо волосатое!
— Да, сынок, у жен волос долог, у твоей тоже! Нащупал под конец он хвост и говорит:
— Матушка, у моей жены хвост! Мать никак в толк не возьмет, что это за хвост. Засветила свечу и поглядела:
— Да это ж коза, сынок!
— Вот те на! — Тут и дурак смекнул: видать, убежала невеста от меня! Догонять надо! Бежал он, бежал и догнал все же. А невеста взяла и стала на четвереньки посреди дороги, дурак подбежал, да впотьмах не разглядел. “Забор”, — думает и ну бежать назад за топором, чтоб забор развалить, а пока он бегал, невеста уж до дому добралась. Вот так и остался дурак без жены, и с тех пор все дураки бобылями живут.

Об одном крестьянине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Я знаю крестьянина, который через некоторое время, после того как стал старостой, пришел в Минзингенскую баню. Там он встретил человека, с которым когда-то пас лошадей. Когда тот поздравил его с тем, что он стал старостой, он среди прочего сказал: «Кто бы мог подумать, любезный друг, когда мы были гиппономами (что значит «лошадиными пастухами»), что я, недостойный, стану когда-нибудь старостой!»
Он думал, что это очень высокая должность, и что раз его предпочли девятерым другим крестьянам, то здесь не обошлось без особого везения.

Ходжа Насреддин умеряет гнев Тимура

Турецкий анекдот

Однажды, когда Ходжа Насреддин находился у Тимура, привели пьяного сипахи. Тимур приказал дать ему триста палок. Ходжа улыбнулся, а Тимур, рассердившись, велел набавить еще двести палок. Ходжа разразился смехом. Тимур, распаленный, словно пламя, вырвавшееся из печи, закричал: «Всыпать ему восемьсот ударов!» Тут у Ходжи ослабли все поджилки: схватив себя за живот, он закачался, надрываясь от смеха. А Тимур, подпрыгивая от гнева, кричал: «Ах ты, вероотступник, на голове у тебя сарык с мельницу, а ты издеваешься над наказанием, которое я назначаю по шариату, да еще в присутствии великодержавного владыки, который сотрясает мир! Должно быть, ты ничего не боишься, если и теперь продолжаешь смеяться?» Ходжа сказал: «Ты прав. Я понимаю всю серьезность положения. Я признаю, что ты жестокий кровопийца, но что поделаешь, — дивлюсь я: или ты не знаешь цифр, или ты не такой, как все мы, созданные из мяса и костей, а твое тело, как и твое имя, — из настоящего железа. Ты ничего не слыхал о пречистом шариате, который собираешься оберегать: какая разница между восьмьюдесятью ударами, указанными шариатом, и восьмьюстами ударами, назначенными тобой? Приказать легко, но разве можно вынести такое наказание? Ты бы потрудился раньше подумать: может быть выполнено или нет то приказание, которое ты собираешься отдать?».

Крестьянин, уходивший на заработки

Албанская сказка

Крестьянин, уходивший в чужие страны на заработки, возвращался домой. Немного не дойдя до родной деревни, встретил он на дороге корчмаря.
— Здравствуй! — обрадовался крестьянин старому знакомому. — Ну, расскажи, как дела, как вы тут поживаете? Дома у меня все в порядке?
— Здравствуй, добро пожаловать в родные края! — ответил корчмарь. — Дома у тебя, слава богу, все в порядке. Живут, как у Христа за пазухой. Грех на бога роптать. Только вот собака у вас недавно издохла.
— Жалко. А что случилось с собакой?
— Мяса объелась.
— Где же она взяла столько мяса, чтобы объесться?
— Так у вас же волы пали, мяса было хоть отбавляй.
— Как волы пали? Почему они пали?
— Надорвались. Тащили надгробный камень на могилу хозяйки, надорвались и пали.
— Какой надгробный камень? Разве она умерла, моя жена?
— Так ведь у нее брат умер, Суло, она день и ночь по нему плакала, а потом и сама умерла.
— Как же так? Выходит, у меня теперь никого больше нет? И дом стоит с заколоченной дверью?
— С какой заколоченной дверью? О чем ты говоришь? Дверь вообще не закрывается. Я забрал дом за долги и там, где у тебя раньше висели старые ружья, развесил бурдюки с вином, так дверь теперь день и ночь открыта, народ, сам понимаешь, идет и идет.

Генералы не нужны?

Еврейский анекдот

В местечке ждут приезда призывной комиссии. Парни евреи попрятались. Спрятался и один пожилой еврей. Какой-то парень спрашивает у него с удивлением:
— А ты чего боишься? Тебя и так в солдаты не возьмут.
— А генералы, думаешь, им не нужны?

Мартышки

Португальская сказка

Жил на свете один торговец, что красными беретами торговал. Как-то раз шел он с товаром через лес. Жара стояла невыносимая. Притомился он и решил передохнуть в тени под деревом, а чтобы сквозь листву голову солнцем не напекло, берет натянул. Устроился, баул с товаром рядом поставил и уснул. Когда выспался, встал, за баул взялся, а он… пустой, ни одного берета! Что за напасть такая? Кто береты украл? Где вора искать? Туда, сюда — глядь, а на дереве, под которым он спал, мартышек стая. По ветвям прыгают, рожи строят и все как одна в милых его сердцу красных беретах. Вот беда-то: пропал товар. Расстроился торговец и с досады сорвал с головы берет, да в сердцах хлоп его о землю.
Мартышки словно того и ждали: тут же все береты и побросали вниз. Торговец скорехонько подобрал их, запихал в баул и давай бог ноги из лесу.

О Пауле Вусте

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Пауль Вуст — «Вуст» — это значит «не чистый». Назвали его так за его грубые шутки и насмешки. Когда наш князь Эберхардт Бородатый попросил его служить ему, он ответил: «Мой отец сам себе сделал своего собственного дурака; если тебе нужно, сделай его себе тоже сам, как это сделал мой отец».