Правосудие

Сказка амхара (Эфиопия)

Одна женщина искала своих коз, которые отбились от стада. Она долго бродила по полям и наконец вышла к дороге, на краю которой у костра сидел какой-то человек и варил себе кофе. Женщина спросила его:
— Ты не видел, не проходило ли здесь мое стадо коз?
Тот человек был глух и подумал, что она спрашивает его, где находится колодец. Он показал в сторону реки.
Женщина поблагодарила его и направилась к реке. Там она случайно обнаружила своих коз. Но один молодой козленок упал со скалы и сломал себе ногу.
Она подняла его и на руках понесла домой. Когда она проходила мимо того места, где сидел глухой, то остановилась, чтобы поблагодарить его. В благодарность за помощь она предложила ему взять козленка.
Но глухой не понял ни слова из того, что она ему говорила.
Когда же она протянула ему козленка, он подумал, что она обвиняет его в том, что случилось с животным, и очень разгневался.
— Я тут ни при чем! — кричал он.
— Но ведь это ты указал мне дорогу? — говорила женщина.
— С козлами это всегда случается! — кричал глухой.
— Я нашла их целыми и невредимыми в том месте, куда ты послал меня, — отвечала женщина.
— Ступай прочь и оставь меня в покое! Я никогда в жизни его не видел! — кричал глухой.
Люди, которые шли по дороге, остановились, чтобы послушать их спор.
Женщина стала объяснять им:
— Я искала своих коз, и он показал, что они находятся у реки. Вот я и хочу за это подарить ему этого козленка.
— Зачем ты оскорбляешь меня! — закричал глухой. — Это не я сломал ему ногу!
Тут он в гневе ударил женщину.
— Ой, вы видели?! Он ударил меня! — воскликнула женщина. — Я отведу его к судье!
И вот эта женщина с козленком на руках, глухой и очевидцы направились к дому судьи. Судья вышел из дома, чтобы выслушать их жалобы. Сначала говорила женщина, потом говорил глухой, потом говорили очевидцы. А судья слушал и кивал головой. Но это ничего не значило, так как судья, подобно этому человеку, который стоял перед ним, был совсем глухой. Да к тому же он очень плохо видел.
Наконец он поднял руку, и все умолкли. Тут он вынес свой приговор.
— Такие семейные ссоры оскорбляют императора и церковь, — сказал он.
Потом он повернулся к этому человеку и говорит:
— С этих пор ты не должен больше дурно обращаться со своей женой.
Потом он повернулся к женщине, державшей на руках козленка, и говорит:
— Что касается тебя, то не будь такой ленивой. Впредь корми своего мужа вовремя.
Он посмотрел ласково на козленка и добавил:
— Ну, а что касается вашего чудного мальчика, то пусть он растет на радость вам обоим.
Тут люди стали расходиться кто куда.
— Как хорошо, что на свете есть правосудие! И как это мы обходились раньше, когда у нас его не было? — говорили они друг другу.

О швейцарских крестьянах

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Когда у одного крестьянина в Швейцарских горах умерли от чумы жена и все дети, крестьянин в негодовании сказал: «Я давно слыхал, что все, что человеку дорого, у него отнимает дьявол».

В этих же горах крестьянин сушил сено (как полагается), чтобы потом сложить его в сарай. Когда пошел дождь и помешал ему, крестьянин сказал: «Боже милостивый, молю, не допусти, чтоб тебя никто не любил, а ты, поступаешь как раз так». (Он думал, что бог должен позаботиться об его сене.)

О глухом, который вырубил лес, и глухом, у которого пропали овцы

Сказка амхара (Эфиопия)

Как-то один глухой вырубил лес под пашню. Подошел к нему другой глухой, у которого пропали овцы, и спрашивает:
— Ты не видел здесь овец?
Тому послышалось, что он спрашивает его, сколько он вырубил леса, и он ответил:
— Сегодня я вырубил отсюда вон до того места.
Хозяину овец послышалось, что тот спрашивает: «Что ты дашь мне, если я покажу, где овцы», — и он сказал:
— Я отдам тебе свою хромую овцу.
Тот же еще раз повторил:
— Да, сегодня я только отсюда до того места вырубил.
Сказав это, он указал рукой до какого именно места.
Владельцу овец показалось, что тот указывает ему, куда ушли овцы, и он отправился туда. Там он действительно нашел своих овец.
— На, возьми хромую овцу, которую я обещал тебе, — сказал хозяин овец, таща за собой овцу.
А тому послышалось, что тот говорит: «Это ты сломал овце ногу», — и он сказал:
— Это не я сломал ей ногу.
Хозяин овец подумал, что тот не хочет брать хромую овцу, а требует здоровую. Он стал настаивать, чтобы тот взял овцу.
Так они спорили, не понимая друг друга. Тем временем к ним подошла женщина с маленьким ребенком на спине. Они попросили ее показать, где живет судья, и она привела их к судье.
Судья же тоже был глухим. Хозяин овец подошел к нему и стал рассказывать:
— У меня потерялись овцы, и я пошел их искать. Мне повстречался этот человек. Он показал мне, куда ушли овцы. Я обещал ему, что, если найду овец, то дам ему за это хромую овцу. После того как овцы нашлись, я хотел дать ему хромую овцу, а он говорит, что я обещал дать ему здоровую овцу.
А тот человек, не дожидаясь вопроса, стал возражать:
— Это не я сломал ногу твоей овце.
Глухой судья подумал, что они спорят, кто из них отец ребенка, привязанного на спине у женщины, и, указав на одного из них, изрек:
— Ах ты, распутник! Мошенник! Негодный человек! Это твой ребенок! Он похож на тебя. Поэтому ты должен помогать ей растить его.
Так рассказывают.
Тот, кто судит, не разобравшись в деле, напоминает этого глухого судью. Не следует судить, основываясь на предположении.

Случай с Фридрихом III

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Когда разнесся слух, что Фридрих III, римский император, собирается приехать в Туттлинген — селение нашего князя, — жители отправили к нему своих послов просить, чтобы он к нам не приезжал, потому что у них нет ни домов, ни еды, достойных его величия. Император не послушался, но, когда туда приехал, и его коням пришлось идти чуть ли не по колено в грязи, то, говорят, он сказал: «Боже мой, смотрите, какие здесь хорошие и честные люди! Заботясь обо мне и о моем благополучии, они сами не советовали к ним приезжать, потому что боялись, как бы мы здесь не утонули в грязи».

Сосед просит у Ходжи Насреддина сорокалетнего уксусу

Турецкий анекдот

Сосед спросил однажды у Ходжи Насреддина: «У тебя есть выдержанный уксус, которому сорок лет?» — «Есть», — отвечал Ходжа. «Дай мне немножко», — продолжал сосед. «Нет, не могу дать», — возразил Ходжа. «Почему?» — «Да если бы стал я раздавать уксус всем встречным и поперечным, за сорок лет разве осталось бы у меня что-нибудь от уксуса?»

Вера — одно, профессия — другое

Еврейский анекдот

В гостинице не хватало мест, и хозяин поместил двух приезжих евреев в один номер. Когда оба спускались к ужину, один из них нагнулся и протянул другому его бумажник, который упал на пол. Второй рассыпался в благодарностях. Однако ночью бумажник опять пропал. Его искали изо всех сил, перевернули все вверх дном, наконец вызвали полицию, которая нашла бумажник у соседа по комнате: он и оказался вором!
— Нет, вы подумайте, — удивляется пострадавший, — сначала он отдает мне потерянный бумажник, а потом сам же крадет его!
— А что здесь такого? — удивляется вор. — Я правоверный еврей. Вернуть найденное владельцу — это мицве (богоугодное дело), а красть — это моя профессия!

XI история рассказывает, как Уленшпигель нанялся к священнику и как съел у него жареных кур с вертела

«Тиль Уленшпигель»

В брауншвейгских землях, в окрестностях Магдебурга есть деревня под названием Буденштетен. Пришел сюда Уленшпигель и зашел в дом к попу. Поп нанял его в работники. Только поп не знал Уленшпигеля и пообещал, что житье у слуги будет хорошее, есть и пить он будет все лучшее, то же, что сам поп и его ключница. И вся работа его будет ему вполдела. Уленшпигель говорит: «Ладно, быть по этому уговору». Он увидел, что у ключницы только один глаз. Тут ключница взяла сразу двух кур, разделала их, насадила на вертел, чтобы изжарить, и велела Уленшпигелю подсесть к огню и жарить их. Уленшпигель был услужлив, и принялся кур поворачивать, и, когда они уже почти поджарились, подумал: «Сказал ведь поп, когда меня нанимал, что я буду есть и пить, как он сам и его ключница, а случись, что меня обойдут этими курами, тогда значит поп своему слову не хозяин, и я не отведаю курятины. Нет, я хочу так умудриться, чтоб его слово нерушимо осталось!».
Снял он одну курицу с вертела и съел ее без хлеба. Когда настало время трапезы, пришла попова ключница к огню (она была кривая) и хотела кур полить жиром. Тут видит она, что на вертеле одна курица, и говорит Уленшпигелю: «Кур-то было ведь две, куда же одна девалась?».
Уленшпигель говорит: «Госпожа, если вы откроете ваш второй глаз, так увидите обеих кур».
Так как у ключницы не было другого глаза, ее это очень задело, она обозлилась на Уленшпигеля, и побежала к попу, и рассказала ему, как его прекрасный слуга посмеялся над ее кривым глазом и что она двух кур на вертел насадила, а когда пришла посмотреть, как он их жарит, так там только одна курица оказалась.
Поп пошел на кухню к огню и говорит Уленшпигелю: «Что же ты над моей ключницей издеваешься? Я вижу только одну курицу на вертеле, а их две было». Уленшпигель говорит: «Да, их было две». Поп говорит: «Куда другая делась?» Уленшпигель говорит: «Вот она, насажена. Откройте оба глаза, как раз увидите. Здесь она, на вертеле торчит. Я это ключнице вашей сказал, только она рассердилась». Засмеялся поп и говорит: «Этого моя служанка не может, два глаза открыть, у ней-то ведь только один глаз». Уленшпигель говорит: «Сударь, это не я, это вы сказали». Поп говорит: «Что верно, то верно, да только одна курица исчезла». Уленшпигель говорит: «Ну да, одна исчезла, а другая еще здесь торчит. Ту я съел. Когда вы давеча сказали, что я должен так же хорошо есть и пить, как ваша служанка, обидно мне стало, что вам придется солгать. Ведь куриц вы сами съели бы, а мне от них ничего бы не осталось. Вот я и съел одну, дабы вы слову своему не изменили». Поп остался этим ответом доволен и сказал: «Мой милый слуга, что с воза упало, то пропало, но только впредь делай все по желанию моей ключницы, чтобы она с радостью это видела». Уленшпигель ответил: «Да, господин, как вы прикажете». С той поры, что ни прикажет ключница Уленшпигелю, он все сделает
наполовину. Должен он ведро воды принести, так принесет его до
половины наполненным. Должен две вязанки дров для очага принести, так принесет одну. Должен быку две охапки сена задать, так даст одну, должен меру вина принести, принесет полмеры. И такое он делал на все лады так, что ключница заметила, что это он ей наперекор делает, но не хотела ему сказать, а пожаловалась попу. Поп
и говорит Уленшпигелю: «Милый слуга, моя служанка жалуется на тебя. Я же тебя просил все делать так, чтобы она на это радовалась». Уленшпигель говорит: «Да, сударь, я все делал не иначе как вы приказывали. Вы мне сказали, что моя работа у вас мне в полдела станет. Вот ваша служанка рада бы двумя глазами глядеть, да смотрит только одним, вполовину видит. А я работу вполовину делаю».
Стал поп смеяться, а ключница рассердилась и говорит: «Сударь, коли вы паразита, плута этого дольше в слугах держать будете, так надо будет мне уйти». Так и пришлось попу против своего желания отпустить Уленшпигеля, но он помог Уленшпигелю наняться на службу в деревню. Так как причетник, сиречь пономарь, из этой деревни недавно скончался, а крестьяне не могли обходиться без пономаря, то поп договорился с мужиками нанять Уленшпигеля.

Двенадцать ленивых слуг

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Двенадцать слуг, которые весь день ничего не делали, не захотели и вечером утруждать себя, залегли в траву и давай своей леностью хвастаться.
Первый сказал: «Что мне за дело до вашей лени; мне и со своей не справиться. Забота о чреве — главная моя забота: ем я немало да, пожалуй, и пью не меньше. Четыре раза покушав, я опять пережду маленько, пока меня снова голод проберет, так-то мне лучше! Раннее вставанье  — не моё дело; а когда время подходит к полудню, я опять ищу себе местечко, где бы уснуть. Коли господин меня кличет, я делаю вид, будто не слышу; кликнет в другой раз — так я еще повременю, поднимусь, да и потянусь не спеша. Вот так-то, пожалуй, еще можно жить на свете».
Второй сказал: «У меня лошадь на руках, но я ей корм когда суну, когда нет, да и скажу, что уж она поела. Зато высыпаюсь я отлично часов по пяти в ларе с овсом. Потом выставлю из ларя ногу и проберу лошадь раза два по животу, вот она и вычищена, и выглажена. Кто там смотреть станет? Но и при этом служба все же мне кажется очень тяжелою!»
Третий сказал: «Зачем себя мучить работой? Из этого никакого толку быть не может. Лег я на солнце, уснул. Начало на меня капать, но я вставать и не подумал! Пускай себе дождь идет. Но дождь-то в ливень превратился, да такой, что волосы с головы моей срывать стал и вдаль уносить клочьями, даже дыру в голове у меня продолбил. Я залепил ее пластырем, да и все тут. Таких-то бед немало уж у меня бывало».
Четвертый начал: «Перед началом каждой работы я часок промешкаю, чтобы силы свои поберечь. Потом начну работу потихонечку да все посматриваю, нет ли там кого-нибудь, кто бы мне мог помочь. На тех, кто подойдет, я и свалю работу, а сам только присматриваю: ну, да с меня и того довольно».
Пятый сказал: «Это что! А вы вот только подумайте, что мне приходится навоз из стойла выгребать и на телегу наваливать. Я, конечно, этого скоро не делаю: возьму немного на вилы, приподниму чуть-чуть да отдохну с четверть часика, пока на телегу вскину. Довольно и того, если за день возик вывезу: ведь не помирать же мне над работой».
Шестой сказал: «Стыдитесь! Вот посмотрите на меня: я никакой работы не боюсь, только сначала недельки три поотлежусь, да еще и платья-то с себя не снимаю. А пряжки зачем на башмаках носить? Пусть сваливается башмак: не велика важность! И вот, когда мне приходится на лестницу подняться, так я, обе ноги на первую ступеньку поставив, уж начинаю остальные ступеньки пересчитывать, чтобы знать, на которой отдохнуть».
Седьмой сказал: «Нет, мне так нельзя распускать себя: мой господин за моей работой присматривает, только он по целым дням не бывает дома. Но я все же ничего не упускаю: хоть еле ползу, а все же всюду поспеть стараюсь. Меня с места сдвинуть — разве только четверым здоровым малым под силу. Случилось мне до нар добраться, на которых уже шестеро друг около дружки спали: прилег и я к ним и заснул. Так заснул, что и не разбудить, а хочешь домой залучить — так на руках снеси».
Восьмой сказал: «Ну, вижу я, что я бодрее всех вас. Мне и камня на дороге не переступить: а где он лежит, там и я лягу, хоть будь тут грязь и лужа… Лягу и лежу, пока солнышко меня не обсушит: ну, разве что повернусь настолько, чтобы оно на меня светить могло».
Девятый сказал: «А я вот что скажу: сегодня хлеб передо мной лежал, да мне было лень к нему руку протянуть, чуть с голоду не помер. Ну и кружка передо мной стояла, да такая-то большая и тяжелая, что я ее приподнять не мог, и решил — лучше уж жажду терпеть, И повернуться-то мне на бок не хотелось: весь день лежал, как чурбан».
Десятый сказал: «Мне от лености даже ущерб приключился — ногу сломал, и икры во как раздуло! Лежим мы втроем на проезжей дороге, а я еще и ноги вытянул. Едет кто-то в телеге и переехал по моим ногам. Оно, конечно, мог бы я ноги поотодвинуть, да не слыхал, как наехала телега: комары у меня в ушах жужжали, в рот мне влетали, а через нос вылетали, ну, а прогнать их кому же охота!»
Одиннадцатый сказал: «Вчера я от своей службы отказался. Шутка сказать: целый день таскать туда и обратно тяжелые толстые книги для моего господина! Но, правду сказать, он меня отпустил весьма охотно и не пытался меня удерживать, потому что я его платья не чистил, оно в пыли лежало, и моль его изъела!»
Двенадцатый сказал: «Сегодня должен я был в телеге через поле переехать, положил на нее соломы, да и заснул. Вожжи у меня из рук выскользнули, и как я от сна очнулся, вижу — лошадь у меня почти, распряглась: сбруи на ней нет и следа; ни узды, ни шлеи, ни седельника. Шел мимо кто-то, да и унес с собой все-то… А телега-то в лужу попала и крепко увязла. Я ее и двигать не стал, да опять и раскинулся на соломе. Хорошо, что хозяин пришел да телегу-то из грязи вытащил: а не приди он, я бы теперь не тут лежал, а там бы преспокойно спал».

Все здесь

Еврейский анекдот

По какой-то неведомой причине за евреями небольшого словацкого
города Нитра укрепилась слава очень вороватых. Люди говорили: «Через Нитру даже цыгане проезжают галопом: боятся, как бы их не обворовали».

В общине города Нитра раввин во время богослужения заметил, что стоящий рядом с ним габай (староста синагоги) вдруг побледнел.
— Тебе что, плохо? — прошептал ему раввин.
— Нет. Просто я вспомнил, что забыл закрыть дверь дома и кассу.
Раввин быстро оглядел присутствующих в синагоге и сказал:
— Можешь не бояться: всё здесь!

Индейцы и нефть

Американская легенда

Разведчики нефти и скупщики нефтеносных участков пускались на всякие хитрости, чтобы обмануть индейцев чоктавов, когда на их территории была обнаружена нефть. Чаще всего им это удавалось. Но иногда — нет. Раз один такой скупщик пытался уговорить индейца продать участок.
— Понимаешь, — уверял он индейца, — через тридцать дней весь твой участок будет изрыт нефтяными колодцами. Каждый такой колодец принесет тебе больше, чем вся твоя земля. Ясно?
— Угу! — отозвался индеец.
— И тогда твои дети смогут учиться в университете.
— Угу!
— Твоя жена будет каждый день наряжаться в новое шелковое платье.
— Угу!
— Нет, ты не «угукай», ты вникни. Нефть стоит восемь долларов бочка (вранье!), и из каждой сотни бочек десять бочек будут твои (еще большее вранье). Понял, какая ожидает тебя выгода?
— Угу! Только откуда я достану все эти бочки, чтобы налить туда всю эту нефть? — усмехнулся индеец.