Поп и красивая попадья

Поп и красивая попадья

Грузинская народная новелла

В одной деревне у старого попа была очень красивая жена, которую он держал взаперти, под девятью замками и никуда не выпускал. В той же деревне жил пригожий парень. Пришлась ему по сердцу прекрасная попадья. Поспорил он с товарищами, что женится на ней и обвенчается у самого попа.
– Если ты этого добьешься, вино за мной, – пообещал один из его дружков.
– Барана зарежу я, – сказал второй.
– Хлеб принесу я, – выступил третий.
– А все остальное пусть будет моей заботой, – заключил четвертый.
Парень нанял землекопов и поручил им прорыть проход от своего дома до поповского. Начали землекопы рыть тоннель и прорыли его до самого поповского стенного шкафа. В один прекрасный день, когда попа не было дома, парень пролез через проход, открыл дверцу шкафа и очутился перед испуганной попадьей.
– Не бойся, я пришел, чтобы спасти тебя! – воскликнул влюбленный. – Я хочу вызволить тебя из поповского плена и жениться на тебе. Согласна ты или нет?
– Я согласна выйти за тебя замуж, только избавь меня от этого ада, – ответила женщина.
Парень показал ей проход и вернулся к товарищам. Товарищи как обещали, так и поступили. Кто хлеб принес, кто барана, кто вино. Все было готово к свадьбе. Оставалось только предупредить попа. Вечером парень явился к попу и говорит:
– Батюшка, завтра я венчаться буду. Жениться собрался!
Поп согласился.
Наутро он попрощался со своей молодой женой, запер ее на девять замков и ушел. Выпроводив попа, женщина пробралась через проход и встала рядом с парнем перед алтарем. Поп взглянул на невесту и перекрестился: господи, это же моя жена!
– Немного погодите, я кадило дома позабыл, сейчас вернусь! – сказал поп и побежал домой, чтобы убедиться, дома жена или нет.
Женщина скоренько пробралась через проход, переоделась в домашнее платье и уселась на тахту, как сидела раньше. Увидев попа, она спросила:
– Зачем ты вернулся, что-нибудь случилось?
– Ничего, я кадило забыл! – соврал поп и убежал обратно.
Женщина снова пробежала проход и опять стала рядом с парнем.
Поп снова всмотрелся в нее и протер себе глаза. Что со мной творится, ведь это на самом деле моя жена! – подумал он. Он опять соврал, что забыл дома евангелие, и снова побежал домой. Жена опередила его и встретила его дома как ни в чем не бывало.
– Ты опять вернулся обратно? Что с тобой творится, муженек, уж не заболел ли ты? – спросила она.
– Нет, ничего, я забыл евангелие, потому вернулся, – ответил поп.
Он снова запер все девять дверей и ушел.
Женщина быстро пробежала проход и опять очутилась рядом с женихом. Поп взглянул на нее и сказал себе: это на самом деле моя жена, что со мной творится, помоги мне, боже!
– Сынок, дома я оставил орарь, я вернусь сию минуту, – крикнул он парню и убежал.
Но женщина опять подоспела домой раньше него и встретила его в своей комнате.
– Что с тобой приключилось, батюшка, чего ты каждую минуту прибегаешь домой, никак не обвенчаешь этого несчастного парня!
– Как же я могу их обвенчать, когда его невеста как две капли воды похожа на тебя! – сказал ей поп.
– Ну и что же тут такого, люди часто походят друг на друга, – успокоила его жена.
Поп, наконец, уверовал, что жена его на самом деле сидит дома, крепко запер все двери, проверил все девять замков и ушел. Женщина поспешила через проход и, еще краше разнаряженная, до прихода попа уже стояла рядом с женихом.
Поп приступил к обряду, но все успокоиться не может: спаси господи, невеста – вылитая моя жена! После венчания приступили к свадебному пиру. Парень попросил виночерпиев:
– Хорошенько напоите попа, так, чтобы он кубарем покатился отсюда.
Поп выпил много вина и так опьянел, что тут же уснул. Все разошлись. Дружки жениха поднялись из-за стола, состригли попу бороду, раздели его, напялили на него солдатский мундир, на голову нахлобучили солдатскую шапку, дали ему в руки заржавленную винтовку, вывели на проезжую дорогу и там бросили.
На рассвете попу стало холодно, и он отрезвел. Поежившись, он провел рукой по бороде и обнаружил, что и бороды нет, и на голове нет скуфейки. Поднялся он на ноги и хотел запахнуться в рясу, смотрит – на нем солдатская шинель. Протянул он руку и нащупал рядом с собой ржавую винтовку. Он удивился и ничего не смог сообразить. Подумал: если я солдат, тогда где же мой полк? Если я поп, то куда девались моя борода и ряса? Давай пойду к попу, если он окажется дома – значит, я солдат, если же его не окажется дома – тогда я и есть поп! Подошел он к своему дому и постучался в ворота:
– Попадья, попадья, выгляни!
В это время попадья и ее молодой муж находились дома.
– Кто там, кого тебе надобно, солдат? – отозвалась попадья.
– Поп дома?
– Он только что ушел на крестины!
Тогда поп решил: «Значит, я на самом деле солдат», – и снова крикнул попадье:
– Простите, люди добрые, что я вас беспокою, но скажите, пожалуйста, не проходил ли здесь сегодня полк солдат?
– Они прошли вчера вечером, – ответила попадья, – если ты побежишь вслед за ними, то непременно догонишь!
Сорвав с головы шапку, с винтовкой в руках сорвался поп с места: скорее, скорее, вот беда, отстал я, злосчастный, от своего полка и должен его догнать!
Поп и по сей день бежит и своего полка догнать никак не может.

Как шут, сеньор Жоан, рассудил грузчика и хозяина харчевни

Как шут, сеньор Жоан, рассудил грузчика и хозяина харчевни

Из третьей книги героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинения мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины.

Кстати, позвольте вам напомнить, что … рассказывали о сеньоре Жоане, знаменитом парижском шуте, прадеде Кайета.
Дело было так. Однажды в Париже, близ Пти Шатле, некий грузчик ел в харчевне хлеб перед самым вертелом, – он находил, что хлеб, пропитанный запахом жареного, не в пример вкуснее обычного. Хозяин его не трогал. Когда же грузчик умял весь свой хлеб, хозяин схватил его за шиворот и потребовал с него платы за запах жаркого.
Грузчик доказывал, что он никакого ущерба его мясу не причинил, ничего у него не брал и ничего ему не должен. Запах, из-за которого загорелся спор, все равно, мол, выходит наружу и мало-помалу разносится в воздухе, а это, мол, неслыханное дело, чтобы в Париже брали деньги за то, что на улице пахнет жареным. Хозяин харчевни твердил, что он не обязан кормить грузчиков запахом своего жаркого, и побожился, что отнимет у него крюки, коли тот не заплатит. Грузчик схватил палку и изготовился к обороне. Завязалась жестокая потасовка. Отовсюду набежали парижские зеваки. В их толпу замешался и шут сеньор Жоан, житель города Парижа. Заметив его, хозяин сказал грузчику: «Давай спросим славного сеньора Жоана, кто из нас прав». – «Давай спросим, расперетак твою так», – сказал грузчик.
Узнав, из-за чего они повздорили, сеньор Жоан велел грузчику достать из-за пояса серебряную монету. Грузчик дал ему турский филипп. Сеньор Жоан взял монету и положил ее себе на левое плечо, как бы для того, чтобы взвесить; затем подбросил ее на левой ладони, как бы желая увериться, не фальшивая ли она; затем поднес ее к самому зрачку правого глаза, как бы для того, чтобы получше рассмотреть ее чеканку. Все зеваки хранили в это время совершенное молчание, хозяин терпеливо ждал, а грузчик был в отчаянии. Наконец сеньор Жоан несколько раз подряд стукнул монетой о вертел. Засим он, держа в руке погремушку так, словно это был скипетр, с величественностью заправского председателя суда надвинул на лоб свой колпак, отороченный мехом под куницу, с ушками из бумажного кружева, разика два-три откашлялся и во всеуслышание объявил: «Суд признал, что грузчик, вместе с хлебом проглотивший запах жареного, уплатил сполна хозяину звоном монеты. На основании этого суд постановляет отпустить истца и ответчика восвояси, освободив их от уплаты судебных издержек, и дело на том прекратить».

Как звонарь жадного пастора проучил

Как звонарь жадного пастора проучил

Шведская народная сказка

Жил в одном приходе пастор. Жадный он был до того, что все только диву давались. Никогда, бывало, ни одного нищего не накормит, ни одному бездомному страннику приюта на ночь в своем доме не даст.
Но уж зато в проповедях он куда как красно говорил, и кулаком по кафедре стучал, и на всю церковь гремел, что, дескать, жадные люди богу неугодны и что надо с бедняками последним куском делиться.
А на деле-то все у него наоборот выходило. И от жадности своей он вот какую штуку придумал. В Рождество, когда много нищих странников приюта просило, переодевался он в лохмотья и садился у себя дома на кухне. Постучится кто-нибудь к пастору в дом, попросит ночлега, а пасторша ему на переодетого мужа показывает и говорит:
— Рада бы я тебя приютить, да у нас уж вон один нищий сидит. Ты лучше к звонарю ступай, его дом неподалеку от нашего стоит.
Так и спроваживала она всех нищих к звонарю. А звонарь, понятное дело, не больно-то этому радовался. Но был он человек хитрый и на всякие проделки горазд.
И решил он прижимистого пастора проучить.
Вот раз в ночь под Рождество переоделся звонарь нищим, пришел в пасторскую усадьбу и попросил приюта на ночь. Пасторша старую песню затянула:
— Рада бы я тебя, добрый человек, приютить, да видишь — вон у очага другой нищий сидит. Ты ступай-ка лучше к звонарю, его дом неподалеку от нашего стоит.
А звонарь ей отвечает:
— Я там был. Только в доме у звонаря уж и без меня нищих полно, так что и ступить негде. Не выгонит же меня пасторша на ночь глядя, чтобы я замерз где-нибудь под забором?
— Упаси бог! — испугалась пасторша.
— То-то и оно! — говорит звонарь.- Уж коли у вас в доме для одного нищего место нашлось, то и для меня сыщется- Не на пасторской же постели он ночевать будет! Верно, брат?
Подошел он к пастору, да так его по плечу хлопнул, что едва-едва носом в очаг не свалился.
Накормила пасторша нищих ужином и отвела в старую пивоварню ночевать. Велела она пастору на деревянный диван лечь, а звонарю — на крышку от дивана. Только звонапь не будь дурак, взял да и растянулся на диване.
Пришлось пастору на твердую крышку лечь.
Спустя какое-то время вышел звонарь потихоньку из пивоварни, а потом вернулся и будит пастора:
— Слышь, друг! Здорово я сейчас этому сквалыге-пастору насолил! Я на чердаке стаббюра дырку просверлил, и все зерно, что пастор у крестьян для церковной десятины забрал, на дрова просыпалось.
— Ой, ой, ой! -завопил пастор.
— Что с тобой? — удивляется звонарь.
— Живот схватило! — закричал пастор.
И опрометью из пивоварни на двор кинулся. Прибежал он в стаббюр и давай дырку на чердаке заделывать да зерно меж поленьев собирать. Полночи трудился, совсем из сил выбился, а все равно всего зерна не собрал.
А звонарь меж тем надел одежу пастора и пошел в пасторскую опочивальню. А пасторша думала, что это муж ее воротился.
— Ну, что этот чертов нищий? Угомонился? — спрашивает пасторша.
— Спит, проклятый! — отвечает звонарь. -А у меня от этой деревянной крышки все кости ломит. Вот я и решил на своей постели понежиться.
Растянулся он на мягкой пасторской постели и заснул сладким сном. А в полночь пробудился и пошел обратно в пивоварню. Улегся он на диван и видит — входит со двора пастор еле живой от усталости, пот с него градом ль Только пастор на крышку дивана лег, звонарь опять по хоньку за дверь вышел. Потом воротился и будит пасто
— Слышь, братец, проснись! Я этому сквалыге-пастор; еще пуще насолил. Открыл ворота на скотном дворе да всю его скотину выгнал.
— Ой, ой, ой! — завопил пастор.
— Ты чего это? — удивился звонарь.
— Живот схватило! — закричал пастор и стрелой из пивоварни выскочил. Прибежал пастор на скотный двор, а стадо уж все разбрелось. И пришлось ему среди ночи по лесам да по пригоркам бегать и коров своих скликать. В темно-те-то не видать ничего. Бегает пастор, спотыкается, падает.
Не одну шишку набил он, пока стадо собрал. А звонарь меж: тем надел одежу пастора, пришел в опочивальню, растянулся на мягкой пасторской постели и заснул сладким сном. Под утро пробудился он и пошел в пивоварню поглядеть, что там пастор поделывает. А пастор едва дышит. Лежит на крышке дивана, охает и стонет тяжко.
— Долго же ты ходил,-говорит ему звонарь.-А я тем временем опять с этим сквалыгой-пастором шутку сыграл!
— Что еще ты натворил? — спрашивает пастор, а сам чуть не плачет.
— Я в погреб сбегал и в самую большую бочку с пивом навоз насыпал. Пастор, видать, собирался звонарю на Рождество пива послать.
— Ой, ой, ой! — завопил пастор.
— Ты это что? — удивился звонарь.
— Живот схватило, мочи нет! — кричит пастор.
— Ты, бедняга, видать, намаялся, на этой крышке. Ложись-ка на диван, а я пойду восвояси. На дворе уж светает, а от этого сквалыги-пастора завтрака не жди!
Ушел звонарь, и у пастора точно гора с плеч свалилась. Вскочил он с дивана и пошел в свою опочивальню.
— Это ты опять? — спрашивает его пасторша.
— Почему «опять»? — удивился пастор.
— Так ведь уж ты два раза приходил.
Пастор от удивления даже рот разинул:
— Два раза? Да в своем ли ты уме, матушка? Тебе, видно, это во сне привиделось!
— Я, когда не сплю, снов не вижу! — рассердилась пасторша.- А ты всю ночь тут взад-вперед ходил, спать мне не давал.
Улегся пастор на постель, а потом вскочил и пасторшу будит:
— Проснись, матушка!
— Чего тебе, отец?
— Пошли завтра звонарю самую большую бочку пива.
— А не много ли ему будет?
— Нет, не много. Нищий туда навоз насыпал.
На другое утро послала пасторша звонарю всю бочку пива. А звонарь пил да нахваливал его. Он-то знал, что никакого навоза там и в помине нет.
Вот так и проучил звонарь жадного пастора.

Дьякон — безбородый обманщик

Дьякон — безбородый обманщик

Грузинская народная новелла

Было то или не было – жил один дьякон – безбородый обманщик. Все хорошо знали, какой он плут и обманщик, потому не стало ему житья в его деревне, и решил он перебраться куда-нибудь в другое место – искать себе счастья.
Много ли он ходил или мало – приходит в одну деревню. Узнал он, что здесь живет поп, который уже до нитки обобрал весь приход. Есть у этого попа дочь. Пронюхал наш безбородый обманщик и о том, что у попа недавно дьякон отправился в края, откуда не возвращаются, и тотчас остановился у его порога. Вошел в дом к попу и начал врать:
– Узнал я, батюшка, отец святой, что у вас место дьякона освободилось, потому и приехал к вам издалека. Будемте знакомы. Дьякон я – по имени Этакое-Хуже Этакого, и нравом я хорош, и священное писание лучше меня никто не знает, да что говорить, такого дьякона днем с огнем вам не сыскать. Читать далее

Узбекские рассказы о детстве и юности Ходжи Насреддина

Узбекские рассказы о детстве и юности Ходжи Насреддина

Узбекские анекдоты

В жарких странах

Когда Ходжа был еще очень молод, прослышал он, что в некоем караван-сарае остановились африканские купцы и рассказывают чудеса про тамошнюю жизнь. Тотчас же Ходжа побежал в тот караван-сарай, вмешался в толпу любопытных и стал слушать, что рассказывают приезжие.
— Есть такая страна Хабашистан,— говорил один из купцов,— она очень далеко, даже дальше Багдада. Там так жарко, что жители ходят голые…
Ходжа спросил:
— Как же там различают мужчин и женщин?

Детский ум

В мактабе (школе) маленький Ходжа задавал своему домулле (учителю) каверзные вопросы. На многие из них домулла просто не мог ответить.
— Не хвастайся своими знаниями,— рассердился домулла.— Чаще всего острые умом дети вырастают круглыми идиотами.
— Так вы, уважаемый учитель, в детстве наверняка были очень умны…

Нестойкое серебро

Когда Ходжа был маленьким, отец каждую пятницу давал ему пять мелких серебряных монет на сладости. Однажды отец дал ему целых двадцать монеток и сказал:
— Этих денег должно тебе хватить на четыре пятницы. Учись беречь деньги и расходовать их экономно.
Мгновенно Ходжа забыл наставление отца и, выбежав на улицу, истратил все двадцать монет на всякие вкусности. В следующую пятницу день был знойный, и отец Ходжа вернулся с базара, обливаясь потом.
— Не понимаю,— говорил он,— как у меня от такой жары мозги не расплавились!
Поняв, что пришел его час, Ходжа сказал отцу:
— Человеческий мозг, видимо, более стойкий, чем серебро.
— Что ты хочешь сказать этим? — спросил отец.
— Да ведь ваше серебро, что вы мне дали на четыре пятницы, расплавилось в два счета, как те тянучки, что продаются на базаре!

Том из Лотиана

Том из Лотиана

Шотландская народная сказка

Том и Черная Леди

Том, едва достигнув возраста, когда его стали называть не мальчиком, а мужчиной, посчитал себя мудрее и хитрее своего отца. Работать он не желал, предпочитая более веселое времяпрепровождение, шатался по злачным местам, якшался с разными темными личностями, и в конце концов его карман опустел, а родители отказались и далее содержать лоботряса. Том знал, что у его бабушки много денег, но она не даст ему ничего. Но еще он знал, что у старухи есть хорошая черная корова, ее любимица. Вот Том как-то вечером отправился в поле, поймал корову и отвел ее в старую заброшенную хижину, стоявшую несколько в стороне от других домов. Там он держал ее два или три дня, причем по ночам кормил и поил ее, и заставил старую женщину поверить, что корову украли, чтобы продать на рынке. Старуха очень горевала, но ничего не поделаешь, и она попросила Тома, чтобы он отправился на рынок, который располагался неподалеку, и купил ей другую корову. На это она дала ему три фунта. Том взял деньги и обещал купить корову, как можно более похожую на пропавшую любимицу. Потом он взял кусок мела, растолок его в муку, добавил в получившийся порошок немного воды и этой смесью натер морду и спину коровы, сделав ее пятнистой. Утром Том отвел ее в коровник при придорожной гостинице, где и оставил до окончания ярмарки, а потом повел домой. Почуяв дом, корова начала мычать, как это делала всегда, и старая женщина очень обрадовалась, решив, что ее пропавшая любимица вернулась. Но, увидев другую корову, она вздохнула и сказала:
– Увы, никогда больше у меня не будет такой красавицы, как моя любимая Черная Леди, а эта если и похожа на нее, то только голосом.
А Том подумал: «Хорошо, что ты не знаешь, что она хочет тебе рассказать».
Через два или три дня старая женщина выгнала свою новую корову в стадо вместе с соседскими. День был пасмурный, и после обеда полил сильный дождь, который смыл с морды и спины коровы белые пятна, и вечером к старой женщине вернулась ее незабвенная Черная Леди. А новая, только что купленная корова, после «принятия душа» исчезла, и ее никто больше не видел. И только отец Тома заподозрил неладное. Он внимательно исследовал морду коровы и нашел остатки мела. Бедный Том получил изрядную трепку, после чего его выгнали из дома, предложив попытаться стать человеком.

Том и гробовщик

Том, будучи предоставлен сам себе, стал размышлять, как бы раздобыть денег. Он взял кусок веревки, длина которого соответствовала росту его матери, и отправился в Эдинбург к ремесленнику, знакомому с его родителями. Ремесленник спросил, как дела, на что Том грустно заметил, что накануне ночью лишился своей дорогой матери, и принес мерку для изготовления гроба. Затем Том вышел из дома, потоптался немного на улице и вернулся. Изображая крайнюю степень смущения, он признался ремесленнику, что не знает, как поступить. Отец, мол, велел ему взять деньги у человека, который только что уехал из города и неизвестно, когда вернется. Ремесленник спросил, сколько денег ему нужно, и Том ответил, что речь идет о полутора гинеях. Получив деньги, Том наказал ремесленнику приехать к нему домой на следующее утро ровно в одиннадцать часов, привезти гроб и получить деньги. После этого Том обосновался в пивной и прекрасно себя чувствовал, пока монеты не кончились. На следующий день ремесленник и два его ученика привезли гроб. Заходя в дом, они встретили мать Тома, которая поинтересовалась, как у него идут дела и куда он везет такой прекрасный гроб. Не зная, что ответить, ремесленник сказал правду: что ее сын привез ему мерку днем раньше и получил от него полторы гинеи, которые он собирался истратить на другие необходимые для похорон вещи.
– Что за негодяй! – воскликнула мать. – Так поступить с родной матерью! – Она вернула ремесленнику деньги, которые он дал Тому, и дала еще столько же за причиненное беспокойство. А ремесленник вернулся домой и привез обратно гроб.

Том и косари

Деньги у Тома быстро кончились, и он снова стал думать, как пополнить свой кошелек. Приняв решение, он нанял тридцать косарей за десять пенсов в день каждому (что было на два пенса больше, чем давали остальные хозяева), чтобы те скосили для него поле. Высокая плата заставила бедных косарей думать, что он честный, благородный и щедрый хозяин и им повезло найти такого. Он отвел их всех в пивную и угостил завтраком.
– Понимаете, – обратился к ним Том, – вас очень много и все вы люди разные. Многие из вас даже незнакомы друг с другом. Среди вас могут быть и очень честные люди, и воры. А жить вы будете вместе и спать в одном амбаре. Поэтому, если у кого-то из вас есть деньги, лучше отдайте их мне. Я запишу, сколько получил от вас, в свою книгу и верну их вам в субботу, когда вы будете получать недельное жалованье. Так будет надежнее.
– Конечно, хозяин, вы правы, – загомонили косари. – Вот мои деньги, а вот мои… – Люди отдавали Тому по пять, шесть, десять шиллингов – в общем, все, что они заработали на уборке урожая. Набралась изрядная сумма – семь фунтов стерлингов. Получив деньги, Том дошел с косарями до первого же поля, которое показалось ему подходящим. Оно было еще зеленым, но во всем остальном идеально подходило для его целей, поскольку располагалось далеко от любого жилья. Том предложил косарям начать работу, а он пока распорядится насчет доставки ужина и пришлет им на помощь своих работников. После этого он ушел, причем, скрывшись из вида, развил максимальную скорость, на которую только был способен, – на случай, если кто-то захочет его догнать, и направился в город по другой дороге. Когда хозяева поля увидели в своих владениях столько народу, они не поняли, в чем дело. Фермер, которому принадлежало поле, побежал к ним, крича, чтобы они остановились, но его никто не слушал, и он сгоряча принялся раздавать тумаки. Косари в долгу не остались. Хозяин очень горячился, поскольку урожай еще не созрел. Подоспели и другие фермеры, и в конце концов несчастные косари убедились, что их жестоко обманули. Им оставалось только горячо сожалеть о своих потерях.
Через два или три дня, гуляя по Эдинбургу, Том встретил одного из косарей, который немедленно потребовал возврата своих денег и денег своих товарищей.
– Не беспокойтесь, – сказал Том. – Вы получите свои деньги и еще кое-что сверх того.
Том подвел косаря к тюрьме, попросил бутылку эля, потом отвел в сторону тюремщика, как будто хотел занять у него денег, и сказал:
– Этот человек – известный вор. Я и еще два агента уже три дня ищем его. Мне повезло его поймать, но ордер остался у моих товарищей. Подержите его здесь, пока я их не приведу, и получите гинею в награду.
– Хорошо, – сказал тюремщик, – идите, а я пока посторожу этого негодяя.
Том вышел, оставив несчастного ни в чем не виновного косаря доказывать свою невиновность, и отправился прямо в Англию.

Том и жадный хозяин

Покинув свою страну, Том попал в графство Нортумберленд, где нанялся к старому скряге фермеру, у которого работал несколько лет и выполнял свои обязанности очень хорошо, хотя иногда и разыгрывал окружающих. Но только у хозяина была вредная привычка: он не позволял работникам зажигать свечу во время ужина. Как-то раз Том сел за столом рядом с хозяином и, когда все были готовы приступить к еде, опустил ложку в самую середину миски, туда, где каша была самой горячей, и сунул полную ложку варева в рот хозяина.
– Черт бы тебя побрал, – завопил фермер, – я обжег рот!
– Черт бы побрал тебя, хозяин, ведь это у тебя в доме темно, как в чистилище. Я собирался положить ложку каши в свой рот, но перепутал, поскольку в темноте ничего не видно. Не думай, хозяин, что я такой дурак и собираюсь тебя кормить, когда у меня есть собственный рот.
После того дня, когда Том обжег хозяина горячей кашей, за ужином всегда горела свеча. Хозяин больше не рисковал ужинать в темноте в присутствии Тома.
В доме была служанка, которая заправляла постели, но почему-то отказывалась делать это для Тома, и он всегда заправлял свою кровать сам. «Ладно, – подумал Том, – и не таких обламывали». На следующий день, когда Том шел за плугом, он увидел, что из дома вышел хозяин и направляется в его сторону. Тогда Том оставил лошадей и плуг в поле, а сам пошел к дому.
– Ты куда? – завопил хозяин. – Что стряслось? Что-то сломалось?
– Нет, – сказал Том, – просто я иду заправить свою постель. Ее не заправляли уже две недели, и сейчас служанка как раз заправляет остальные, а я займусь моей.
– Не надо, – вздохнул хозяин, – продолжай работать. Она будет делать все, что надо.
– А я за это время, – сообщил Том, – успею пропахать еще две или три борозды.
Так Том добился своей цели.

Том и мясник

Однажды к хозяину Тома приехал мясник и купил у него хорошего жирного теленка. Том сам уложил теленка на спину лошади перед мясником. Когда покупатель уехал, мошенник спросил:
– Спорим, хозяин, что я украду теленка раньше, чем мясник отъедет от нас на две мили.
– Идет, – согласился хозяин.
Том вошел в дом, взял новые башмаки старого фермера и побежал короткой дорогой – через поле, чтобы догнать мясника. Он догнал и даже слегка обогнал его в том месте, где дорога, до сих пор бывшая прямой, дела резкий поворот вместе с росшей на обочине живой изгородью. Там Том спрятался за кустами, а на середину дороги бросил башмак. Вскоре показался мясник, неторопливо ехавший на лошади, держа перед собой теленка.
– Ты только посмотри, – воскликнул он, – какой хороший башмак! Если бы я мог снять теленка, а потом снова погрузить его на лошадь, я бы с радостью слез и подобрал башмак. Но с другой стороны, какая польза от одного башмака, пусть даже такого хорошего? – И мясник проехал мимо.
Том выскользнул из-за кустов, подобрал башмак и снова побежал через поле, чтобы обогнать мясника. Примерно через полмили он опять бросил башмак на дорогу и спрятался за кустами. Подъехал мясник.
– Вот теперь у меня будет пара отличных башмаков, – вслух проговорил он, спешился, положил теленка на траву, привязал лошадь и побежал обратно, надеясь подобрать башмак, который не так давно проехал мимо. А Том спокойно подобрал башмак, развязал теленка и погнал его домой. Там он потребовал у хозяина свой выигрыш, который тут же получил. Бедный мясник не нашел башмак, вернулся, не обнаружил теленка и растерялся. Он не знал, что делать. Решив, что теленок сумел разорвать веревку и убежал, мясник отправился его искать и целый день ходил по окрестным полям, разыскивая пропажу между кустами и канавами. Поздно вечером он вернулся к хозяину Тома, едва живой от усталости, с намерением рано утром продолжить поиски. Он рассказал, как лишился теленка из-за чертовой пары башмаков, которую не иначе как сам дьявол оставил на дороге, после чего забрал с собой и башмаки, и теленка. Мясник был благодарен этому самому дьяволу хотя бы за то, что он оставил ему старую лошадь – хотя бы есть на чем добраться до дому. На следующее утро Том хорошо потрудился, делая черную морду теленка белой. Для этой цели он использовал мел и воду. Потом теленка вывели из хлева и еще раз продали мяснику. Хозяин Тома и другие работники изрядно развлеклись, наблюдая, как мясник второй раз купил своего же теленка. Не успели мясник с теленком скрыться из вида, как Том сказал:
– Хозяин, спорим, я опять украду этого теленка, не успеет он отъехать на две мили.
– Нет-нет, – ответил хозяин, – я больше с тобой не спорю. Но если ты действительно это сделаешь, я дам тебе шиллинг.
– Идет, – согласился Том и побежал через поле, чтобы обогнать ехавшего по дороге мясника. Немного не доходя до того места, где он украл теленка в первый раз, он спрятался за живой изгородью, и, когда мясник приблизился, он жалобно замычал – как теленок. Услышав это, мясник решил, что туда забрел теленок, потерявшийся накануне. Он поспешно слез с лошади, бросил теленка на землю и полез сквозь живую изгородь, уверенный, что ему остается только взять теленка. А Том в это время перепрыгнул через изгородь, взвалил теленка на спину, перемахнул вместе с ним через такую же изгородь по другую сторону дороги и по полю побежал домой. А несчастный мясник, полазив между кустами, не нашел теленка, только сильно исцарапался. Отчаявшись, он вернулся к своей лошади и не обнаружил и второго теленка. Тогда он решил, что все это проделки невидимого духа, обитающего именно в этом месте, и отправился домой, оплакивая потерю. Том, вернувшись домой, смыл белый мел с морды теленка, а его хозяин передал мяснику, что он может в любое время приехать и купить еще одного теленка. Тот не замедлил прибыть и купил одного и того же теленка в третий раз. После этого Том рассказал мяснику, как было дело, и вернул ему все его деньги. Мясник отбыл восвояси, восхищенный ловкостью Тома.

О том, как Гаргантюа изобрел подтирку

О том, как Грангузье распознал необыкновенный ум Гаргантюа, когда тот изобрел подтирку

Из «Повести о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненной магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции»

К концу пятого года Грангузье … навестил своего сына Гаргантюа. Обрадовался он ему, как только мог обрадоваться такой отец при виде такого сына: он целовал его, обнимал и расспрашивал о всяких его ребячьих делах. Тут же он не упустил случая выпить с ним и с его няньками, поговорил с ними о том о сем, а затем стал подробно расспрашивать, соблюдают ли они в уходе за ребенком чистоту и опрятность. На это ему ответил Гаргантюа, что он сам завел такой порядок, благодаря которому он теперь самый чистый мальчик во всей стране.

– Как так? – спросил Грангузье.

– После долговременных и любопытных опытов я изобрел особый способ подтираться, – отвечал Гаргантюа, – самый, можно сказать, королевский, самый благородный, самый лучший и самый удобный из всех, какие я знаю.

– Что же это за способ? – осведомился Грангузье.

– Сейчас я вам расскажу,  Читать далее

Как Джордж Бьюкенен растил вареный горох

Как Джордж Бьюкенен растил вареный горох

Шотландская народная сказка

Однажды бедный шотландец поужинал в лондонской харчевне, но не имел денег, чтобы заплатить за съеденные яйца, и договорился о кредите. Прошло несколько лет. Этот человек был удачлив в торговле и сумел сколотить изрядное состояние. Однажды он проезжал через Лондон и зашел в ту же харчевню, где когда-то задолжал за яйца. Он позвал хозяина и спросил, сколько он должен заплатить за яйца, съеденные им тогда-то. Хозяин харчевни увидел, что посетитель богат, и подал ему счет на несколько фунтов. В качестве обоснования столь экстравагантной цены он сказал, что, если бы из этих яиц вывелись цыплята, они бы стали курами, которые отложили бы еще больше яиц, из которых вывелось бы еще больше цыплят, и так далее. Если много раз перемножить яйца и цыплят, получится как раз такая сумма. Человек отказался платить и предстал перед судом. Об этом деле узнал его соотечественник – Джордж, который обещал явиться в суд, что и сделал. Причем он явился уставший и весь в поту, потому что приволок огромную корзину, полную вареного гороха. Судья удивился и спросил, зачем Джорджу столько вареного гороха.
– Я его посею, – сообщил Джордж.
– И когда же он вырастет?
– Он вырастет, когда из вареных яиц выведутся цыплята.
Этот ответ вполне убедил судью в чрезмерности требований хозяина харчевни, и обвиняемому шотландцу был присужден штраф в два с половиной пенса.

Как Ходжа Насреддин учился в школе

Как Ходжа Насреддин учился в школе

Аварский анекдот

Когда Ходжа Насреддин учился в школе при мечети, за шалости его часто наказывал злой учитель — кадий. Но побои не устрашали его, и он снова продолжал сыпать шутками и остротами. Однажды во время урока кадию принесли огромное блюдо халвы. И тут его позвала жена.
— Дети, я покину вас на некоторое время,— сказал кадий.— Ведите себя хорошо, а самое главное — не трогайте халву, она отравленная.
Едва кадий вышел, Насреддин разделил халву на равные части и раздал всем ученикам. Когда дети доели последние крошки, вошел кадий и грозно спросил:
— Кто съел халву?
— Господин учитель! — ответил Насреддин.— Я сломал ваш перочинный нож. Горе мое было так велико, что я немедленно решил отравиться и съел халву. Но, увы, яд оказался слишком слабым…

Наказанный монах

Наказанный монах

Тайская народная сказка

В одном монастыре жил монах, который очень любил бетель. Он каждый день посылал послушника узнать, не умер ли кто-нибудь в деревне, потому что надеялся полакомиться на поминках бетелем.
Как-то один крестьянин случайно услышал разговор монаха с послушником и решил проучить лакомку. Вернувшись домой, он собрал родственников и сказал:
— Монах ждёт не дождётся, когда в деревне кто-нибудь умрёт, чтобы пожевать бетеля на поминках. Он ценит бетель больше, чем жизнь человека! Давайте накажем его. Я притворюсь умершим, а вы приготовьте всё для погребения и плачьте как можно громче. Монах сразу же прибежит!
Как только громкие вопли достигли ушей монаха, он очень обрадовался и поспешил в деревню. А родственники «умершего» сказали ему:
— Мы должны побыстрее похоронить нашего усопшего брата. Наступает вечер, и мы можем не успеть приготовить угощение.
Все поспешили к погребальному костру. Когда подошли к постаменту, на котором лежал «умерший», родственники дали в руки монаху край покрывала, в которое тот был завернут.
— Пока вы будете просить благословения для нашего дорогого брата, мы принесём дрова к погребальному костру,- сказали крестьяне и оставили монаха наедине с «умершим».
А сами разбросали по всем дорожкам и тропинкам колючки да ветки шиповника и спрятались.
Стемнело. Монах начал быстро и громко читать молитвы. Вдруг хитрец, притворившийся умершим, зашевелился и застонал. Монах в испуге завопил:
— Лежи спокойно, я молю о благословении для тебя! Твоё дело — лежать спокойно.
Но человек поднялся с погребального костра и застонал ещё громче. Тут монах так перепугался, что бросился бежать к монастырю. Бежит, ничего не видя, прямо по веткам шиповника и острым колючкам, все ноги поранил. Монах едва добрался до монастыря, задыхаясь от усталости и воя от боли. Послушник перевязал его раны, а монах спросил, не приносили ли бетель.
— Нет, не приносили,- ответил послушник. — Вам самому надо пойти в дом умершего и взять бетель.
— Нет, нет,- поспешно сказал монах,- теперь я ни за что не пойду в эту деревню, даже если там умрёт десять человек. Как вспомню, что со мной стряслось, так начинаю дрожать от страха! Нет, я никогда больше не пойду туда!