Возчик с доброй девкой падают с телеги в одной бочке

Немецкий шванк из «Книжицы для отдохновения» Михаэля Линденера

Собрался как-то возчик, живший в Ульме, в вюртембергский край за вином. А по дороге повстречалась ему одна добрая женщина, или же, скажем, девка, и попросила его пустить ее на телегу и подвезти, а уж она его за это известным образом отблагодарит. Добрый возчик, которому катать девок за подобную плату было куда милее, чем порядочных людей за порядочные деньги, охотно согласился на такую сделку и усадил ее на телегу. И уж не знаю, долго ли ему пришлось ее упрашивать да уламывать, или же она особенно не ломалась, во всяком случае, уговорил он ее заняться тем, чем ему хотелось. Но не нашли они для такого занятия более подходящего места, чем стоявшая на телеге пустая бочка. Туда они вдвоем и шмыгнули. И начал возчик шутить с девкою, да начал шутить так грубо, что бочка свалилась с телеги и встала посреди дороги на попа, да притом вверх дном, так что парочка, наоборот, застряла в ней вниз головой, и было им оттуда без посторонней помощи никак не выбраться. А лошади с телегой поехали дальше, и не было им до хозяина ни малейшего дела. Но вот появился на дороге прохожий и заметил стоящую вверх дном бочку. Он подошел к ней, чтобы посмотреть, что это за диковина и почему она загораживает проезд. И, подойдя, нашел парочку в вышеуказанном беспомощном положении и подсобил обоим выбраться из бочки наружу. И возчик сразу же помчался догонять своих лошадей, а потом он продолжил свое путешествие. А куда направилась добрая девка, сие мне неизвестно. Но не попадись им прохожий, кто знает, каково бы им в бочке было. Поэтому поберегитесь забираться в пустые бочки!

Сказка о Мазлуме

Албанская сказка

Как-то рано утром отправился крестьянин обрабатывать свое поле вместе с женой, сыном и дочерью. Наступил полдень, и крестьянин сказал дочери:
— Сходи-ка, дочка, домой, принеси нам чего-нибудь поесть.
Девушка пришла домой и стала собирать обед. Взгляд ее случайно упал на сосуд из тыквы, в котором в жару хранят воду, чтобы она оставалась холодной. Сосуд был подвешен к стене. Девушка подумала:
— Скоро отец выдаст меня замуж, а потом я рожу мальчика. А уж если я рожу сына, то обязательно дам ему имя Мазлум. Потом Мазлум встанет на ножки, начнет ходить, пойдет вдоль стены, а в это время тыква сорвется, упадет и пришибет моего Мазлумчика насмерть.
И девушка расплакалась. В поле она больше не пошла, осталась дома, сидит и плачет навзрыд:
— Мазлум, сыночек мой! Мазлум, сыночек мой!
Ее брат, работавший в поле, сказал матери:
— Сходи домой и посмотри, почему сестра не возвращается и не несет нам обед?
Мать пришла домой и видит, что дочь сидит и горько плачет.
— Что случилось, дочка? — спросила, испугавшись, мать.
Дочь рассказала, какие мысли пришли ей в голову. Мать уселась рядом и тоже разрыдалась, приговаривая:
— Да как же это случилось-то?! Мазлум, внучек мой! Мазлум, внучек мой!
Время идет, а они сидят себе, плачут и причитают в два голоса:
— Мазлум, сыночек мой! Мазлум, внучек мой!
В поле сын сказал отцу:
— Сходи, отец, домой, взгляни, почему мать с сестрой не возвращаются и не несут нам обед? Может, случилось что?
Пришел крестьянин домой и видит: жена с дочерью сидят и плачут навзрыд. Он испуганно спросил:
— Что случилось, почему вы плачете?
Жена с дочерью рассказали ему о Мазлуме. Бедный старик, услышав о таком несчастье, тоже разрыдался:
— Мазлум, внучек мой маленький! Как же это случилось-то? Мазлум, внучек мой!
Все трое остались дома и в поле больше не пошли.
Недолго проработал в поле и юноша. Напрасно прождав отца, он стал еще больше беспокоиться и поспешил домой, а когда увидел, что отец, мать и сестра сидят и плачут, очень испугался и решил, что произошло какое-то несчастье.
— Почему вы плачете? — спросил он с замиранием сердца.
Домашние рассказали ему всю эту историю о том, как сосуд из тыквы упал и убил маленького Мазлума. Юноша страшно рассердился.
— Если не найду трех дураков глупее вас, так и знайте — вернусь домой, убью! — крикнул он, сорвал со стены тыкву, в бешенстве изрубил ее топором на мелкие куски и ушел из дому искать трех дураков, которые были бы глупее его родных.
Идет по дороге и видит: стоит бедная и ветхая лачуга без окон, а вокруг нее ходит старик с ножом в руке и время от времени ковыряет им стену то в одном, то в другом месте. Юноша очень удивился и спросил:
— Что ты делаешь, отец?
Старик ответил:
— Ох, сынок! Вот уже семьдесят лет, как я живу в этой лачуге, а еще ни разу не видел в ней солнечного света. Хоть бы раз лучик солнца прорвался вовнутрь! Вот и ковыряю ножом стену, думаю, может быть, хоть перед смертью увижу в своем доме солнечный свет, да, видно, не судьба.
Юноша сказал:
— А что ты мне дашь, если я исполню твоё желание?
— Я дам тебе денег, — ответил старик.
Тогда юноша взобрался на крышу и на самой ее верхушке сделал большое отверстие. Лучи солнца сразу же осветили темную лачугу. Старик на радостях дал юноше денег и с почетом, с похвалами проводил его в дорогу. А юноша подумал:
— Одного дурака нашел, интересно, найду ли еще двоих?
Идет он дальше и видит сватов с невестой, которые остановились у ворот дома жениха. Невеста, как ей и положено, богато убранная, сидит на лошади. Но ворота такие низкие, что она никак не может проехать, и сваты жениха и невесты, сгрудившись возле нее, спорят, как быть: то ли невесту разрубить и укоротить вполовину, то ли отрубить ноги у лошади?
Юноша, поняв, что невесте угрожает серьезная опасность, подошел к сватам и сказал:
— Я берусь ввести невесту во двор жениха верхом на лошади, не укорачивая вполовину ни ее, ни лошадь! Что вы мне за это дадите?
Сваты ответили:
— Мы дадим тебе за это много денег!
Тогда юноша подошел к невесте, стукнул ее между лопатками, пригнул ей голову к холке лошади, и она проехала под аркой ворот. Отец жениха и сваты очень обрадовались. Они хвалили и благословляли юношу, дали ему много денег и пригласили на свадьбу.
Ночью после свадьбы юноша вместе с другими гостями улегся спать. Только стал засыпать, вдруг слышит, как в соседней комнате кто-то изо всех сил стучит ногами об пол. Долго он ворочался, но заснуть так и не смог, потому что стук продолжался. Не выдержав, юноша встал и спросил родственников жениха:
— Кто так стучит в соседней комнате?
Родственники жениха ответили:
— Жених обязательно должен надеть подштанники из приданого невесты, когда его впервые к ней отводят. В наших краях такой обычай.
— Хорошо, — ответил юноша, — но зачем же так стучать об пол? Весь дом дрожит от стука.
Родственники ответили:
— А никто и не стучит. Это он подпрыгивает, чтобы попасть в штанину, их же две, попробуй попади!
Юноша спросил:
— Можно мне пойти посмотреть, как жених надевает подштанники?
— Можно, — ответили ему.
Вошел юноша в комнату жениха и видит: тот держит в руках подштанники и подскакивает, но попасть ногами сразу в обе штанины никак не может.
— Послушай, что я тебе скажу, — обратился к нему юноша. — Ты брось скакать, а сделай лучше так: подними одну ногу и продень ее в штанину, потом подними вторую ногу и продень ее во вторую штанину, а уж потом тяни подштанники кверху!
Жених сделал так, как ему посоветовал юноша, и сразу же, причем без всякого труда надел подштанники из приданого своей невесты!
Родственники жениха очень благодарили юношу и хвалили за ум:
— Спасибо, что ты научил нас, как они надеваются, теперь мы хоть будем знать, а то в наших краях как свадьба, так одно мученье обрядить жениха!
На другой день жених, его родственники и гости с почетом проводили юношу в дорогу. А он подумал:
— Спаслась моя семья: нашел дураков еще глупее их.
И, успокоившись, вернулся домой.

Как дурак по дрова ездил

Латышская сказка

Было у отца три сына: два умных, а третий — дурак. Отправились все трое жен себе искать. Дурак быстро невесту нашел, а умные с носом остались. Разозлились умные сыновья и задумали над дураком посмеяться. В субботу утром уговорили они отца, чтоб не давал дураку дров баню топить, пусть к венцу замарашкой идет. А дурачок нипочем не хочет немытым венчаться. Наконец отец говорит:
— Да что мне с тобой спорить! Поезжай в лес да сруби на дрова ту ель, что я давеча пометил! А кобыла у них до того была тоща, что и порожнюю телегу едва могла с места сдвинуть, где уж ей целую ель притащить? Оставил дурачок кобылу в лесу травы пощипать под елью, а сам давай дерево рубить. Вскоре ель повалилась, да так неудачно — прямо на кобылу, и убила ее. Как же быть-то? Отцу сказать — добра не жди. Надо попробовать его исподволь задобрить. Знал дурак, что отец до дичины был охоч. Разделся догола и полез в озеро диких уток наловить. А утки плавать мастерицы, в руки не даются. Кинул в них дурак топором, авось попадет, да промахнулся и топор утопил. Тем временем цыган подкрался к одежде дурачка и унес ее. Как же голый людям на глаза покажешься? В сумерки пробрался дурачок во двор к невесте и в конопле притаился. А собаки учуяли, что в конопле кто-то прячется, обступили беднягу и такой лай подняли — никак не унять. Делать нечего, пришлось в ригу удирать, а собаки — за ним. К счастью, увидал дурачок перед ригой большую бадью и прыгнул в нее, так и спасся от собак. А бадья-то до краев была дегтем полна. Вот и оказался дурак с головы до пят в черной шкуре, черта черней. Ничего иного не оставалось, как лезть в риге на печь сушиться. А на печи в тот день его будущая теща куриные перья сушила. Только дурак на печку залез, как весь в перьях вывалялся. Ну прямо черт чертом. Но это еще полбеды. Вскоре пришла в ригу теща с невестой лепешки печь, а дурак-то на печи сидит. Пекли они, пекли, и все бы ладно было. Да на беду одна лепешка у тещи уж больно удалась — пышная да румяная. Перебрасывает она горячую лепешку с руки на руку и приговаривает:
— Вот это, доченька, лепешка так лепешка! Такую и жениху не стыдно подать! Захотелось дурачку на лепешку жениховскую взглянуть, он и свесился с печки. А женщины невзначай глаза подняли, увидали черта живого и сломя голову во двор выскочили, к людям кинулись, рассказывают: какой-то негодник их напугал. А тем временем дурачок счастливо до дому добрался и прямо в горячую баню прибежал, где братья уже парились. И давай они дурака оттирать да вениками хлестать, пока добела не отмыли. Сыграли свадьбу. Спустя месяц после свадьбы поехал дурачок с женой к теще погостить. По дороге жена наказывала мужу, чтоб в гостях много не ел: нехорошо, мол, это. Приехали они, поели, дурачок больше одной-то лепешки есть не стал и спать лег. Проснулся он ночью, а есть хочется — моченьки нет. Делать нечего, пришлось вылезать из кровати и лепешки искать. Пошарил там и сям — нет ничего.
Наконец до запечья добрался, нащупал что-то мягкое и хвать зубами. А это котенок был, не по зубам дураку такая лепешка! Вернулся он к жене и пожаловался, что не нашел еды. А жена и говорит:
— В квашне тесто есть, пойди и наешься вволю. Хватал дурачок тесто пригоршнями и глотал, пока до отвала не наелся. А руки-то как теперь помыть? Опять у жены совета спрашивает.
— Там на столе кувшин с водой стоит, — говорит жена, — возьми да помой! Сунул дурак обе руки в кувшин, а вытащить не может. И опять к жене за советом.
— Выйди во двор и разбей кувшин о столб! — говорит жена.
Ладно. А тут теща вышла во двор блох вытряхнуть. Подумал дурак: “А вот и столб!” — размахнулся да как даст теще кувшином по спине. Кувшин раскололся, а тещу похоронить пришлось. Похороны справили богатые; еще и по сей день дурачок на поминках лакомится, если только домой не воротился.

Вороны

Португальская сказка

Как ни старался один священник растрогать своих прихожан с амвона, ничего у него не получалось. Вместо слез прихожане хохотали до упаду.
Как-то пришел к святому отцу сапожник. Принес починенные сапоги.
Смотрит — а тот сидит и проповедь долбит.
— И зачем это вы так убиваетесь, святой отец? Ведь прихожане все равно смеяться будут. Лучше дайте мне три монеты, и я их мигом заставлю плакать.
— Деньги-то я дам, а вот удастся ли тебе тронуть их сердца — это мы посмотрим.
Получив три ливры, пошел сапожник домой. Идет, а навстречу ему солдат. Рассказал он солдату о своей сделке со священником.
— Поделись со мной, — говорит солдат, — помогу я тебе в нужный момент.
Дал сапожник одну ливру солдату, и стали они обдумывать план действий.
Наловили ворон, много ворон. И припрятали их в церкви. Настал день проповеди. Поднялся сапожник на амвон и, войдя в раж, завопил, подав знак солдату:
— Нашли, господь, на этот грубый, забывший о боге народ черных птиц!
Тут и выпустил солдат ворон. Вороны стали громко и страшно каркать, а народ, приняв их появление за божью кару — рвать на себе волосы и плакать.
Вот так сапожник и солдат сумели сделать то, что священнику не удавалось всю жизнь.

Глупая жена

Албанская сказка

Женился храбрый молодец, и попалась ему в жены дурочка.
Говорит он однажды своей жене:
— У нас, жена, на пороге рамазан. Нужно закупить как можно больше припасов. Рамазан длинный, и еды на него не напасешься.
Жена ему отвечает:
— Что же делать? Если еды на него не напасешься, то поди на базар и закупи всего как можно больше, а уж об остальном не беспокойся, положись на меня.
Муж отправился на базар, накупил всякой снеди и отослал ее домой жене. Та сложила все, что получила, на улице возле ворот дома и уселась рядом. Каждого человека, который проходил мимо, она спрашивала:
— Ты длинный Рамазан?
Но люди шли и не обращали внимания на слова глупой женщины. Наконец на улице показался высокий юноша и звали его по чистой случайности Рамазаном. Когда он поравнялся с воротами их дома, женщина остановила его и спросила:
— Послушай, это ты длинный Рамазан?
— Да, это я, — ответил юноша.
— Как хорошо! — сказала женщина. — А то я уже устала сидеть здесь и ждать тебя. Мой муж купил для тебя еды на базаре, вот забирай все скорее и иди.
Рамазан взвалил на плечи тяжелые мешки с припасами, поблагодарил женщину и отправился по своим делам.
Вечером пришел муж и спросил жену:
— Принесли тебе с базара мешки с едой?
— Да, — ответила жена, — принесли, и я распорядилась ими так, как ты велел. Отдала все длинному Рамазану.
Муж удивился:
— О чем ты говоришь, жена?
— Как о чем? О том и говорю. Всю еду я отдала длинному Рамазану.
— Какому Рамазану? — вскричал муж.
Жена ему все подробно рассказала. Муж не нашел ничего лучше, как хорошенько ее поколотить.
На следующий день он сказал жене:
— Купить много еды я уже не могу, у меня почти не осталось денег, но все же постараюсь выторговать сегодня на базаре баранью тушу и велю тебе ее прислать.
Жена спросила:
— А как ее едят, эту баранью тушу?
Муж ответил:
— Сначала нужно ее приготовить, как любое другое мясо: нарубить на куски и потушить с капустой. Не забыть посолить, конечно.
— Очень хорошо! — ответила жена.
Муж пошел на базар, купил баранью тушу и отослал ее домой. Жена получила баранину и нарубила ее на куски. Капусты у нее на огороде было много, но жечь понапрасну дрова ей не захотелось. Поэтому она пошла на огород и разложила куски мяса прямо на капусте.
— В такую жару мясо и на солнце испечется, — подумала она, затем посолила куски баранины и кочны капусты и вернулась в дом заниматься своими делами.
К вечеру глупая жена вышла на огород посмотреть, готова ли баранья солянка. Она увидела, что кочны капусты стоят на своих местах сырые, как и были, а мяса нет, потому что его съели собаки. Что было делать бедной женщине? Рассердилась она, поймала одну собаку, привязала во дворе к крану от бочки с вином и стала бить. Собака взвыла, заметалась из стороны в сторону, дергая кран, и до тех пор его дергала, пока ни вырвала совсем. Потом собака убежала, а вино хлынуло из бочки и текло до тех пор, пока бочка ни опустела. Женщина очень расстроилась, увидев во дворе лужу грязи. Она взяла серп и долго била им по утоптанной площадке перед бочкой, чтобы вино впиталось в землю. Серп покривился и затупился, но земля подсохла и грязи больше не было.
Вечером пришел муж и спросил:
— Принесли тебе мясо?
Жена ответила:
— Да, принесли, и я сделала все, как ты велел: нарезала тушу на куски, а дров решила не расходовать, потому что и так на солнце жарко. Разложила баранину в огороде прямо на кочнах капусты и все посолила, как ты сказал, а стеречь мне было некогда, и я пошла домой. К вечеру выхожу посмотреть, хорошо ли запеклось мясо, а его и след простыл, все собаки съели. Ну, я поймала одну собаку, привязала к крану бочки и как следует отлупила. Собака дергалась, дергалась, кран из бочки вырвала, потом убежала, а вино все вытекло. Я взяла серп и хорошенько побила им по земле, чтобы не было грязи, долго била, даже серп покривился. Зато на сердце у меня теперь спокойно, потому что грязи во дворе нет.
Муж в отчаянии стал бить себя в грудь кулаками, вопить и кричать на весь дом:
— О аллах, зачем ты допустил, чтобы я женился на такой дурочке?! Бедный я, горемычный! Что мне делать теперь, как жить?
Через несколько дней у паши, жившего неподалеку от них, убежал верблюд. Злосчастный муж глупой жены поймал этого верблюда и с помощью друзей привел к себе во двор. Задумал он верблюда убить и пустить на мясо, ведь денег у него больше не было, чтобы закупить продуктов на весь долгий рамазан. Но одно смущало его: боялся он, что жена проболтается и выдаст его паше. Взял он тогда огромный казан, подвесил его к сказал жене:
— Придется тебе залезть под этот казан и спрятаться там, потому что аллах решил наказать нас и забить камнями насмерть, но я хочу спасти от гибели хотя бы тебя.
А своим друзьям он сказал:
— Соберите побольше камней и сидите наготове. Как только я начну запихивать жену под казан, пусть один из вас бросает на дно казана камни, а другие в это время удавят верблюда. Тогда жена и не поймет, что такое мы делаем.
Но глупая женщина, когда муж запихивал ее под казан и держал там, чтобы она раньше времени не вылезла, все же сумела заметить, как его друзья удавили верблюда, нарубили верблюжью тушу на куски и побросали мясо в казан. Как только с верблюдом было покончено, муж вытащил жену из-под казана и сказал:
— Вылезай. Аллах простил нас.
На следующий день паша послал своих сыновей искать верблюда. Сыновья обходили дом за домом и всех спрашивали:
— Не видали вы нашего верблюда?
Пришли они к глупой женщине и тоже спросили:
— Не видала ты нашего верблюда?
— Видала, — спокойно ответила женщина.
— Где же? Когда ты его видала? — заволновались сыновья паши.
— Когда его душили у нас во дворе, тогда и видала, — ответила женщина.
Сыновья паши отправились к отцу и все ему рассказали. Паша немедленно позвал к себе мужа глупой женщины и спросил:
— Это ты задушил моего верблюда?
Тот испугался и стал все отрицать:
— Ничего я не знаю. Я вообще не видел верблюда.
Но паша настаивал:
— Твоя жена говорит, что это ты его удавил.
— Ничего я не знаю, не видал я твоего верблюда, — отнекивался несчастный муж глупой женщины.
Паша не поверил ему и велел своим сыновьям бросить его в темницу. Но сомнения все же не оставляли его. Он решил сам побеседовать с женщиной и позвал ее к себе. А паша, надо сказать, был старый и кривой: глаз он когда-то потерял на войне.
Когда глупая женщина пришла к нему, он спросил:
— Верно ли сказали мои сыновья, что твой муж удавил моего верблюда?
Женщина ответила:
— Верно, паша.
Тогда паша решил узнать, как же и когда это могло случиться.
— А когда твой муж удавил его? — спросил он.
Женщина ответила:
— Он удавил его в тот день, когда аллах, рассердившись на нас, бросал с неба каменья и какие-то другие тяжелые вещи и выбил тебе глаз.
Паша очень рассердился, прогнал женщину, позвал своих сыновей и сказал им:
— Я не для того посылал вас искать моего верблюда, чтобы вы нашли вместо него эту сумасшедшую, которая еще и насмехается надо мной.
Он велел освободить мужа глупой женщины из темницы и посадить туда для острастки своих сыновей. Вот такая получилась история: сначала эта неразумная женщина довела мужа своими глупостями до тюрьмы, а потом, наговорив еще больше глупостей, сумела его оттуда освободить.

Семеро швабов

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Однажды собрались семеро швабов вместе: первый был Шульц, второй  — Яхли, третий — Марли, четвертый — Ергли, пятый — Михаль, шестой — Ганс и седьмой — Вайтли.
Все семеро задумали весь белый свет обойти, приключений поискать и великие подвиги совершить. А для того, чтобы странствовать им было безопаснее, они решили идти с оружием и заказали себе, хоть и на семерых одно, но зато очень крепкое и длинное копье.
За это копье они ухватились всемером, и впереди-то всех пошел самый смелый из них и самый мужественный, а таковым был Шульц! За ним уж следовали все по очереди, и Вайтли был между ними последним.
Случилось однажды в самый разгар сенокоса, когда они уже прошли порядочный конец пути, но еще было далеко от деревни, в которой хотели переночевать, уж в сумерки близ наших швабов пролетел вечерний жук или шершень. И жужжание его очень грозно прозвучало где-то за стогом сена.
Тут храбрый Шульц так перепугался, что чуть не выронил копья из рук, и холодный пот сразу прошиб его по всему телу. «Слышите? Слышите ли?  — крикнул он своим товарищам. — Ах, Боже мой! Да это барабан!»
Яхли, который вслед за ним держался за копье и которому Бог весть почему почуялся какой-то запах, сейчас добавил: «Да, что-то не ладно! Я чую запах пороха и горелого фитиля!»
При этих словах Шульц пустился бежать и мигом перескочил через забор; но так как он зацепил ногами за зубья грабель, забытых там во время сенокоса, то грабли ударили его в лицо и очень сильно. «Ай-ай, ай-ай!  — закричал Шульц. — Бери меня в плен, сдаюсь! Сдаюсь!»
И остальные шестеро туда же друг за другом перепрыгнули и стали кричать: «Коли ты сдаешься, то и мы все тоже сдаемся!»
Наконец, не увидев неприятеля, который хотел бы их связать и забрать в плен, они поняли, что испугались напрасно; а чтобы не пошли об этом слухи между людьми да не вздумал бы кто-нибудь их из-за этого осмеивать и дурачить, то было между ними решено об этом приключении хранить молчанье, пока кто-нибудь из них случайно не проболтается.
Затем они двинулись далее. Но следующая опасность, которую пришлось им пережить, не может и сравниться с первой.
Несколько дней спустя путь их лежал через пашню, на которой заяц, присев на солнышке, грелся и дремал: уши его торчали вверх, а большие, словно стеклянные, глаза застыли неподвижно.
Вот и перепугались наши швабы не на шутку при виде этого страшного и дикого зверя, перепугались все и стали между собою совещаться о том, что менее всего опасно было бы предпринять в данном случае. Так как они собирались бежать, то можно было опасаться, что чудовище помчится вслед за ними и поглотит их всех с кожей и волосами.
Вот и стали они говорить: «Мы должны выдержать большую и опасную битву! Чем смелее вступим в нее, тем больше можем надеяться на победу!» И разом ухватились за копье: Шульц впереди всех, а Вайтли позади.
Господин Шульц хотел было попридержать копье, но Вайтли позади всех расхрабрился, задумал ударить по врагу и воскликнул:

Валяй во имя швабов всех!
Надейся смело на успех!

Но Ганс подсмеялся над ним и сказал:

Да! Хорошо тебе болтать —
А сам глядишь — куда б удрать?

Михаль воскликнул:

Нельзя не опасаться нам:
Никак ведь это дьявол сам?

А за ним и Ергли сказал в свою очередь:

Коли не сам — верней всего,
Что это брат родной его!

Догадливый Марли добавил к этому:

Ступай-ка, Вайтли, сам вперед,
Так нас и страх не заберет!..

Но Вайтли его не послушал, и Яхли сказал:

Нет, нужно Шульцу первым быть:
Честь эту можем уступить!..

Выслушав это, господин Шульц ободрился и произнес с великою важностью:

Так двинемся в кровавый бой!
Вперед, ребята, все гурьбой!..

И ударили все разом против дракона. Господин Шульц все крестился и Бога призывал на помощь; но так как все это не помогало и он подходил к врагу все ближе и ближе, то наконец уж он со страху стал кричать: «Ату его! Ату! Ату-ту-ту!»
Заяц от всех этих криков наконец проснулся и поспешно бежал.
Когда господин Шульц увидал, как он улепетывает, то радостно воскликнул:

Ох, Вайтли, как я заблуждался:
Дракон-то зайцем оказался!

Но наши швабы не унялись и после этого; стали искать новых приключений и пришли к широкой и глубокой реке, на которой мостов было мало и во многих местах приходилось переправляться на судах.
Так как швабы этого не знали, то и стали кричать человеку, работавшему по ту сторону реки, расспрашивая его, как бы к нему перебраться.
Человек из-за дальности расстояния не расслышал вопроса и отвечал по-своему: «Что, как?» Господину Шульцу и покажись, что он говорит: «Шагай так!»
И он, как шел впереди, так и вступил в реку. Сделав несколько шагов, он увяз ногами в илистом дне, и его покрыло волнами, а шапку его перенесло ветром на ту сторону… Села на нее лягушка и заквакала: «Квак, квак!»
Остальные шестеро швабов услыхали это и сказали: «Наш товарищ, господин Шульц, нас зовет; и коли уж он через реку перебрался, так почему бы и нам не пойти за ним следом?»
И все поспешно попрыгали в воду и утонули…
Хоть и храбрые были богатыри, а из-за лягушки погибли лютою смертью, и никто из них домой не вернулся.

Сто волков

Албанская сказка

Собрался как-то горожанин Муса навестить в деревне своих родственников. Вышел он из города и отправился по проселочной дороге в горы. Светило солнце, благоухали цветы, щебетали птички, и настроение у Мусы было хорошее. Он шел и громко пел.
Вскоре дорога стала круто подниматься по склону горы, покрытому высокими деревьями. Сосны и ели росли здесь так плотно, что несмотря на солнечный день в чаще стоял сумрак.
Муса огляделся. Вокруг никого, ни людей, ни жилья человеческого. Дорога узкая, вьется между деревьями. Замолкли птицы. Муса тоже перестал петь, идет тихо, боится, а чего боится, сам не знает.
Дорога поднимается в гору, а Муса все озирается по сторонам: может, появится кто-нибудь, человек или птица. Но никого нет, только ветер гудит в вышине и тихо раскачивает верхушки деревьев. Жутко стало Мусе. Он прошел еще немного и вдруг пустился бежать со всех ног. Бежит, задыхается, боится назад оглянуться.
Выбежал наконец Муса на поляну, остановился и смотрит: сияет день, светит солнце, в траве пестреют цветы, над ними порхают бабочки. А Муса никак в себя не придет, руки и ноги от страха трясутся. В это время выходит на поляну крестьянин. Видит, стоит человек, бледный, весь дрожит, никак отдышаться не может, словно только что вырвался из рук злодея.
Крестьянин и спрашивает:
— Что с тобой, друг, скажи? Какая с тобой беда приключилась?
— Да что и говорить, милый человек! Никак в себя не приду. Какого страху натерпелся! Как мне удалось спастись, не пойму… Я сегодня все равно что заново на белый свет родился…
— Ну, ладно, ладно, все уже позади. Теперь соберись с мыслями и расскажи толком, кого ты испугался?
— Ах, милый человек, да разве про это расскажешь? Разве такие слова найдешь? Это пережить надо! Как вспомню, от какой опасности ушел, сердце разрывается… Весь дрожу, видишь?
— Да ты не дрожи, а говори по порядку: что ты видел, что слышал?
— Видел и слышал такое, от чего до сих пор мурашки по телу бегают. Ведь я чуть не погиб! Чуть дикие звери меня не заели! И тогда даже мои родные, жена и дети не узнали бы, как я умер и где моя могилка… — Муса всхлипнул, так он был огорчен и испуган. — А уж пользы от меня и вовсе никакой людям не было б, угас бы, как светильник без масла…
— Да ты скажи, наконец, кто за тобой гнался, какой зверь?
— Как? Ты до сих пор не понимаешь, кто за мной гнался? Я ж тебе говорю: иду по лесу один-одинешенек, вокруг ни души, темно, мрачно, и птицы замолкли. Потом что-то зашуршало, захрустело, потом как завоет, заревет на весь лес! Я назад оборачиваюсь — огромная стая волков, видимо-невидимо. Сто волков за мной гонятся, злые-презлые! А уж огромные какие! Один вообще был ростом с медведя…
— Да что ты придумал? Где это видано, чтобы в наших краях завелась стая в сто волков? Мне думается, дружок, обманулся ты. У страха глаза велики.
— Я обманулся! Как я мог обмануться? Это была огромная стая! Ну сто не сто, а уж пятьдесят точно. Как я от них убежал?..
— Вот уж не поверю, приятель. Мы через этот лес каждый день в город ходим. Пятьдесят волков! Ты только людям об этом не рассказывай, а то засмеют.
— Как ты можешь мне не верить? Ну ладно, не пятьдесят, а двадцать пять. Что хочешь, а я буду твердо стоять на своем — двадцать пять!
— Двадцать пять? Я, приятель, тут рядом в деревне вырос, лес исходил вдоль и поперек, дрова здесь рубил, овец пас. Мои деды и прадеды здесь жили, но никто не слышал, чтобы в лесу водились стаи в двадцать пять волков! Подумай лучше, может, тебе все это почудилось?
— Почудилось?! Как ты можешь так говорить? Неужели ты считаешь, что там и дюжины волков не было?
— Конечно, не было.
— А один-то хоть был?
— Не думаю.
— Не знаю, что тебе на это сказать… Я только помню, лес вокруг как зашумит, как затрещит, а кто это был, сам не пойму…
Мало-помалу храбрый Муса пришел в себя, успокоился. Они уселись с крестьянином на камушек, поговорили, выкурили по трубке, потом распрощались и разошлись каждый в свою сторону.

Как барин жеребенка высиживал

Латышская сказка

Жил однажды барин, который больше всего на свете любил лошадей. Лишь одно на уме у него было — раздобыть таких лошадей, каких ни у кого нет. Как прослышит про конскую ярмарку, так все бросает и айда туда, хоть сама барыня при смерти лежи. Раз поехал этот завзятый лошадник на ярмарку и повстречал крестьянина с возом огурцов.
— Ты что везешь? — спросил его барин. А крестьянин, хитрюга, отвечает:
— Везу я такие яйца, из которых можно жеребят высидеть, каких ни у кого не бывало.
— Покажи-ка, — попросил барин. Крестьянин и показал. Выбрал барин из этих яиц самое большое и спрашивает:
— Сколько стоит такое яйцо? А крестьянин, хитрюга, отвечает:
— Триста рублей! Вытащил барин кошелек и отсчитал триста рублей. А уезжая, крестьянин напоследок оглянулся на барина и сказал:
— Яйцо надо в горшок положить и самому сидеть на нем, пока жеребенок не вылупится. А если кто спросит о чем, одно лишь должен отвечать: тпру! На том они и расстались, и каждый отправился своей дорогой.
Барин, домой вернувшись, тотчас же сел жеребенка высиживать. Барыня спросила его, что это он так долго сидит, а барин как гаркнет: тпру! Такой диковинный ответ барыню крепко рассердил, но, зная, каков муж, она оставила его в покое — пускай себе сидит. Велела приносить ему еду, питье, а сама больше ни слова ему не говорила. Высиживал барин, высиживал, недели три-четыре на горшке сидел, да так ничего и не высидел. Совсем уж барин приуныл, и надоело, наконец, ему яйцо высиживать. Рассердился он, схватил горшок с огурцом, побежал в лес и в сердцах швырнул в кучу хвороста. Тут вдруг из кучи хвороста заяц выпрыгнул и в лес поскакал. А барин вслед ему кричит:
— Кось-кось, тпрусенька, кось-кось!
А заяц шума напугался, припустил во всю прыть и скрылся в чаще. Опечалился барин, пригорюнился и домой пошел. А по дороге повстречался ему тот самый крестьянин, у которого он огурец за триста рублей купил. Рассказал крестьянину барин, что совсем было высидел жеребенка, какого ни у кого нет, да, как дурак, сам его и выкинул. А крестьянин, хитрюга, послушал, послушал и сказал:
— Так-то вот со всеми дураками бывает, которые даже жеребенка высидеть не умеют. Вернулся барин домой и рассказал барыне про горькую свою участь. А она как услыхала, какой дурак ее муж, так и видеть его больше не пожелала.

Два соседа и ослы

Курдская сказка

Жили два соседа. Огороды их были рядом. У одного из соседей было два осла. Однажды он оставил обоих ослов между огородами. Одного осла он спутал, а другого — нет.
Второй сосед вышел к себе в огород, видит: два осла стоят.
Один, спутанный, стоит спокойно, а другой все кругом вытоптал и объел. Сосед выгнал осла из своего огорода и побежал жаловаться хозяину ослов:
— Послушай, ты что это своего осла не привязал? Он мне весь огород попортил!
— Да что ты? Сейчас я пойду и задам ему как следует!
Хозяин ослов взял дубину, и оба побежали в огород. Видит хозяин ослов: и верно — весь огород попорчен.
Подбежал он к спутанному ослу и стал его колотить.
— Что ты лупишь этого несчастного? Он же спутан!
— Ты ничего не понимаешь! — возразил сосед. — Ведь если бы этот не был спутан, он бы в десять раз больше все попортил!

Избави нас, Боже, от черта-мужчины

Абхазская сказка

Жил один мулла. Он всегда повторял: «Избави нас, боже, от черта-мужчины».
Жена муллы обиделась, что он женщин за людей не считает, и пригрозила мужу: «Вот подожди, покажу тебе, какая бывает женщина-черт!»
Каждый день мулла ходил пахать поле. Как-то раз жена муллы пошла на поле раньше его и отнесла туда три рыбы. Одну рыбу она зарыла на краю поля, где муж должен был запрячь быков и начать пахать, другую рыбу зарыла посреди поля, а третью — в конце. Положила рыб так, чтобы плуг их вырыл, и пошла домой.
Вот муж дал жене разные наставления и ушел пахать. В поле он запряг быков в плуг, начал пахать, смотрит — плуг его откопал рыбу. Удивился мулла, остановил быков и молится
«Избави нас, боже, от черта-мужчины!» Потом сказал: «Дай бог счастья» — очистил рыбу от земли и положил под дерево. Пошел дальше. В середине поля мулла нашел такую же рыбу. И в конце —— тоже. Всех рыб он сложил в одном месте, повторяя: «Избави нас, боже, от черта-мужчины!»
Потом принялся искать: «Может быть, еще найду?» Но откуда ей там было взяться?
Вот пришла жена, принесла обед. Мулла с радостью рассказал ей о находке и попросил, чтобы она приготовила эту рыбу на ужин как можно лучше.
— Ни один человек не находил в земле такого! — сказал мулла и отдал жене рыбу.
Муж пообедал, жена взяла рыбу и ушла домой.
Дома она сварила рыбу и съела до прихода мужа.
Настал вечер. Мулла вернулся домой, сотворил намаз, повторяя: «Избави нас, боже, от черта-мужчины!» — и сел ужинать. Смотрит — нет на столе рыбы, которую он нашел в земле. Ждет, ждет: вот-вот жена подаст рыбу на стол, а жена все не приносит.
Тогда он спрашивает жену:
— Куда дела рыбу?
— Какую рыбу? Откуда ты ее взял, с ума сошел, что ли?!
— Как же, разве ты забыла? Я тебе дал рыбу, ту, что нашел в земле, когда ты сегодня принесла обед.
Когда муж так сказал, жена стала над ним насмехаться:
— Кто же это видел, чтобы рыбу зарывали в землю?
Мулла разозлился и поколотил жену. На крик сбежался нaрод, приехало начальство.
— Что случилось, из-за чего ссора? — спросили муллу. Когда его спросили так, мулла рассказал как поступила с ним жена.
А жена муллы жалуется начальству:
— Этот человек с ума спятил! Кто же видел, чтобы рыбу из земли выкапывали?! Не видите, что ли, — он помешался! Уберите его, если можно!
Люди решили: «Он сошел с ума» — связали муллу и посадили в сумасшедший дом.
С тех пор прошло много времени. Как-то раз жена муллы написала письмо и послала человека отнести его мужу, чтобы узнать, как мулла поживает. В письме она написала: «Кто в тебя вселился — черт-мужчина или черт-женщина?»
Когда мулла прочитал это письмо, он все вспомнил, обо всём догадался — за что жена его так наказала, и написал в ответ: «Прости меня! Я виноват во всем. До сих пор я вас, женщин, не считал за людей, но теперь я понял, что женщины — тоже люди. Если возможно, не дай мне умереть среди помешанных, возьми меня домой!»
Тогда жена стала хлопотать, чтобы взять муллу домой разве ей так дали бы его обратно? Пришлось написать в бумагах, за что она наказала мужа, и только тогда она выручила муллу.
С тех пор мулла зажил со своей женой в ладу, перестал твердить о черте-мужчине и начал уважать жену.