Как муж домовничал

Латышская сказка

Сказал однажды муж жене:
— Дорогая женушка, сделай до полудня все, что по дому надобно, а после приходи сено сгребать.
— И рада бы, дорогой муженек, — отвечает жена, — да нынче мне недосуг: белье надо постирать, масло сбить, хлеба испечь — где уж тут сено сгребать? Не могу я!
— Ну, коль не можешь, и не надо, — проворчал муж, — тогда ты на луг ступай, а я с твоими делами к полудню управлюсь да под вечер еще и тебе помогу. Ладно, поменялись они: жена на луг пошла мужнину работу делать, а муж дома остался с жениными делами управляться. Думает муж: “Чего тут долго возиться, сделаю я лучше все дела разом”. Натаскал он полное корыто воды, замочил белье, привязал маслобойку себе на спину, квашню с тестом подтащил поближе к корыту с бельем и принялся за работу: залез он в квашню, ногами тесто месит, руками белье стирает, а спиной, над корытом кланяясь, масло сбивает. Поначалу-то ничего, дело спорилось, а вот когда масло сбилось и большим комом стало в маслобойке бултыхаться, крышка у нее вдруг отскочила, и вся пахта мужу за шиворот вылилась. Он как дернулся, так и опрокинул корыто с бельем прямо в квашню с тестом.
— Тьфу! Будь ты неладна, — плюнул муж, — добро еще, что никто не видал!
Да не тут-то было! В тот же миг дверь отворилась и в избу вошла теща: хотела она с дочерью о том о сем потолковать. Она и увидала, что здесь творится. А зять не дурак, не хочет, чтоб теща его в тесте да пахте видела. Кинулся он прятаться, да на беду впопыхах в лохань с помоями для свиней прыгнул. Зашла теща в избу, огляделась — ну и ну! — все вверх дном перевернуто: в квашне вперемешку с тестом щелок да грязные рубахи, пахта по всему полу растеклась, а в лохани с помоями человек барахтается прямо в одежде да еще с маслобойкой на спине. Теща, бедняжка, испугалась и молитву творит: за что, мол, бог зятя ума лишил. Да тут, к счастью, воротилась с луга дочь на обед и ну хохотать. Рассказывает матери: так, мол, и так. А муж, выбравшись из лохани с помоями, признался:
— Лучше уж я все лето один сено буду убирать, чем хоть раз еще домовничать возьмусь.

Злостный неплательщик и назойливый Заимодавец

Абхазская сказка

Злостный неплательщик Кадыр был должен одну копейку назойливому заимодавцу Мачагва.
Каждую неделю Мачагва приходил к Кадыру за своей копейкой, но тот всегда отказывал и говорил, что у него нет денег.
Так прошел год. С этих пор Мачагва стал приходить ежедневно.
Так прошло пять лет.
Однажды Мачагва сказал:
— Завтра я опять приду, но, если ты не заплатишь долг, между нами, кроме плохого, ничего не будет! — Сказал это и ушел.
Ha другой день должник научил свою жену, как обмануть заимодавца, и скрылся.
Заимодавец, конечно, не пропустил дня, пришел к должнику за своей копейкой.
Жена неплательщика встретила его радостной улыбкой.
— Пожалуйста, ты пришел как раз вовремя! — сказала она. — Мы утомили тебя немножко, но теперь можешь считать долг полученным: сегодня рано утром мои хозяин пошел по одному делу. Если он сделает его, то заплатит тебе долг.
Заимодавец поставил палку и сел.
— Нет, пожалуйста, не жди его сегодня! Он ушел в соседнее село. Говорят, там у одной вдовы есть хорошие семена льна, он думает их взять. Если он найдет эту вдову, если у нее действительно есть хорошие семена льна, если они с моим хозяином сойдутся в цене, то он наверняка их купит и принесет. Затем тут недалеко у одного человека есть подходящая земля. Если он сумеет взять эту землю и если ему что-нибудь не помешает, то в будущем году он там посеет лён. А если в том году будет хорошая погода и лён уродится, мы его станем трепать, соткем полотно, и если через год продадим его за хорошую цену, то и сами заработаем, и тебе долг заплатим!
Выслушал все это Заимодавец и рассмеялся, а хозяйка пробормотала: «Почему тебе не смеяться, когда ты свое получил!»
— Я слыхал, что ты сказала, но завтра обязательно приду за своим долгом, а если не получу — дело кончится смертью! — Сказал так, встал и ушел.
Все это хозяйка рассказала мужу. Муж ее сказал жене так:
— Мой Заимодавец наверняка завтра придет. Я притворюсь умершим, а ты, как только его заметишь, начни меня оплакивать. Он очень хитрый, но, может быть, мы сможем его обмануть и выпроводить, и если он совсем и не откажется, то на некоторое время перестанет сюда ходить.
— Хорошо, — ответила жена. — Как ты сказал, так и сделаю!
На другой день должник увидел, что Заимодавец подходит к его воротам. Должник тут же лег на тахту, вытянулся и притворился мертвым. Его жена стала неистово кричать, плакать, биться головой об стену и рвать на себе волосы.
Заимодавец быстро вошел в дом, увидел, что его должник мертвый лежит на тахте, поставил палку в сторону, повесил башлык; и, ударяя себя по голове, то приближаясь, то отходя от «мертвеца», стал его оплакивать.
Потом, немного успокоившись, Заимодавец спросил у хозяйки:
— Когда он умер и как умер?
— Сегодня утром он заболел, и не прошло и часу, как испустил дух.
— Мы были с ним в ссоре из-за копейки, но все-таки я его очень жалею и, если ты не возражаешь, хотел бы обмыть своими руками и уложить в гроб, — сказал заимодавец хозяйке.
Хозяйка согласилась.
Мачагва обмыл «покойника», уложил в гроб, приготовил к похоронам и сказал:
— До свидания! Теперь вы хороните сами, а мне пора домой — уже вечереет. Да не придет к вам больше горе! — и пошел домой.
Но, отойдя немного, он вернулся, спрятался в лесу, недалеко от места похорон, и стал смотреть — будут хоронить Кадыра или нет? Мачагва боялся, как бы его не перехитрили.
Лежавший в гробу должник позвал жену и сказал:
— Наш Заимодавец хитрый, он может вернуться обратно. Поэтому накорми меня и похорони, но только так, чтобы я не задохнулся.
Жена быстро накормила его, похоронила так, чтобы он не задохнулся, и пошла домой.
Заимодавец тайком подошел к могиле и стал караулить покойника.
В полночь какие-то грабители с мешком золота и сверкающей шашкой остановились у могилы и стали говорить между собой:
— Когда мы проходили здесь вчера после полудня, никто тут не был похоронен. Кого же потом похоронили?
Говоря так между собой, они положили мешок и сели.
«Раз сели, разделим деньги!» — решили они и стали делить золото. В то время один из них крикнул:
— Оставьте пока деньги, давайте сначала отдадим шашку тому из нас, кто ее заслужил!
Грабители согласились и решили отдать шашку тому, кто во время грабежа отличился мужеством.
Но, рассматривая шашку, они заспорили: стоит она чего нибудь или нет. Одни говорили: «Эта шашка из каленой стали — видите, как она гнется!» А другие считали, что она из простого железа и ничего не стоит.
Тогда один из грабителей сказал:
— Если эта шашка разрубит человека одним ударом, из каленой стали.
Все с этим согласились, но кого же можно было разрубить?
— Давайте выкопаем мертвеца, что похоронен сегодня, — он ещё похож на живого — разрубим его и так испытаем шашку.
Все это слышал «мертвец», но что ему было делать? Он молчал, боясь заимодавца.
Грабители быстро взялись за могилу, выкопали «покойника» и поставили на ноги. Но, как только один из грабителей взял шашку и, размахнувшись, хотел ударить, тот испугался что его убьют, и громко закричал.
Грабители перепугались, бросили свою шашку и бесследно исчезли.
В это время Заимодавец подбежал к Кадыру и закричал:
— Долго ты меня обманывал, притворяясь то живым, то мертвым! Отдай сейчас же мою копейку и половину этого богатства!
Неплательщик не соглашался. Они вцепились друг в друга и начали драться. По их лицам текла кровь. Заимодавец был силен, но и неплательщик не уступал ему. Они так избили друг друга, что не могли подняться с места;
Пока они дрались, убежавшие грабители сидели где-то далеко, затаив дыхание.
Наконец они выбрали самого храброго и послали его узнать, что это за покойник, который кричал, и что случилось с их богатством.
Когда посланный подкрался и увидел, что два «мертвеца» дерутся из-за денег, он перепугался, закричал, перескочил через ограду, прибежал к товарищам и все им рассказал.
Услыхали это грабители и воскликнули:
— Конец света настал! — и бросились по домам.
«Мертвецы» услыхали крик испуганного грабителя, перестали драться и начали делить деньги. Все разделили, но неплательщик не отдал копейку, а Заимодавец, конечно, не забыл о ней и сказал:
— Приготовь долг, я на днях приду за ним, — и ушел, избитый кулаками Кадыра. Он с трудом перелез через ограду, а потом нагнулся и что-то поднял. Неплательщик заметил это, быстро догнал его и спросил:
— Что ты поднял?
Это была шапка, упавшая с одного грабителя, когда он, убегая, перескакивал через ограду.
Кадыр и Мачагва опять поссорились из-за шапки и намяли друг другу бока.
Наконец Заимодавец согласился и отдал неплательщику половину стоимости шапки. Заимодавец взял шапку, напомнил, что он все же придет за копейкой, и пошел своей дорогой.
Шел‚ думал, что дальше будет с его копейкой, и, пока не отошел далеко, все поглядывал исподлобья на неплательщика. Идя так по дороге, он остановился на краю поля и что-то поднял.
Это заметил неплательщик и подумал: «Наверное, он что-то нашел!» — и с криком бросился догонять Мачагва.
Когда тот заметил, что за ним гонится Кадыр, он закричал:
— Чтоб твоя мать увидела горе, отстань! То, что я поднял тебя не касается! Это кремень!
— Все равно, пусть будет кремень, но, если ты мне не отдашь половину, больше не приходи за своей копейкой! — крикнул Кадыр.
— В расчете, в расчете! — с трудом закричал избитый заимодавец.

Писарь уговаривает добрую девицу забраться с ним вместе в пустую бочку, девица же оказывается юношей и, получив заранее уговоренную мзду, убегает от него и пропивает деньги со своими приятелями и собутыльниками

Немецкий шванк из «Книжицы для отдохновения» Михаэля Линденера

В Эльзасе, в городке Обер-Беркгейм, проживал некогда писарь, имя которого здесь лучше не упоминать, а человека веселей и забавней, чем он, я, признаться, в жизни своей не видывал. И хотя был он уже в весьма почтенном возрасте, проделки его и рассказы об этих проделках заставили бы расхохотаться каждого. Потому что за словом он в карман не лез, и дело у него спорилось, и все у него в руках горело. И вот однажды, хлебнув хорошего вина, сел он, по своему обыкновению, на лавку у собственных ворот, чтобы подышать свежим воздухом. И тут предстал перед ним один молодой проказник, решивший подшутить над канцеляристом, повадки и вкусы которого были ему хорошо известны, и вырядившийся с этой целью в женское платье. Дело происходило довольно поздним вечером, а старый блудодей был уже изрядно пьян, и конечно же он решил, что перед ним особа женского пола. И, недолго думая, окликнул эту особу да пригласил сесть с собой на лавку. И с места в галоп пустился с нею в беседу о таких вещах, при одном упоминании которых щеки порядочных девиц, да и дам тоже, наливаются краской. А юноша как раз на такие мысли его и наводил. Поэтому он изъявил полное и немедленное согласие на все, что предложил ему старый греховодник, и парочка направилась к большой пустой бочке, лежавшей посредине улицы. Но прежде, чем залезть туда, молодой шалун спросил: «А что вы мне, господин писарь, за это дадите?» — «Хрен тебя подери, — отвечал ему развратник, — взгляни-ка сюда!» И с этими словами вытащил из кармана талер и протянул его юноше. Взяв талер, юноша сказал писарю: «Ладно, полезайте в бочку первым, а я — следом за вами». Старик, предвкушая удовольствие, с готовностью полез в бочку. А мошенник дождался, пока канцелярист оказался в бочке, и пошел прочь, к приятелям и собутыльникам, и они в ту ночь прогуляли и пропили талер, а старый нечестивец терпеливо дожидался подружку, сидя в бочке. Наконец он сообразил, что девка его обманула, смывшись вместе с деньгами, вылез из бочки и пошел домой.
Об этом писаре много еще чего можно понаписать да нарассказать. Да ведь и мошенников вокруг немало, и каждый норовит отплатить тебе за все добро злом. Да уж, видно, такова жизнь, ведь чужим умом умен не будешь, а знать бы, где упадешь, так и соломки подстелить можно. Увы, увы, увы…

Самыртал

Абхазская сказка

Жил один богатый человек по имени Самыртал.
Он пользовался всеобщим доверием. Чего бы Самыртал ни попросил, ему все давали.
Но вот спустя некоторое время Самыртал обеднел. Тогда он позвал к себе одного попа. Поп пришел. Самыртал отобрал у него деньги, убил попа и спрятал в подвале своего дома, чтобы бросить его куда-нибудь, если это убийство сойдет благополучно.
После этого Самыртал вызвал к себе другого попа. Пришел и другой поп. Самыртал отобрал у него деньги, убил и этого попа и положил рядом с первым.
Попы стали исчезать. Люди об этом только и говорили. Все попы очень испугались, а один, перетрусив больше других, спросил своих односельчан:
— Куда мне деться? Где спрятать свою голову?
Люди думали-думали и посоветовали ему спрятаться у Самыртала.
— Правда, — согласился поп, — Самыртал — человек справедливый. Лучшего места мне и не найти! Пойду спрячусь у Самыртала!
И пошел.
В это время Самыртал вызвал к себе одного человека, которому он доверял. Они сговорились, что этот человек похоронит попа за десять рублей.
— Но если он встанет и придет обратно, ты не получишь своих десяти рублей! — предупредил Самыртал.
— Как мертвец может встать?! Нет, он у меня не встанет! — сказал нанятый Самырталом и в ту же ночь отнес попа в дремучий лес и закопал его там, а сверху навалил большие камни.
Вернулся к Самырталу и сказал:
— Похоронил!
— Какой там похоронил! Убежал от тебя поп! — ответил ему Самыртал.
— Как это? — удивился человек, похоронивший мертвеца.
— Да так! Иди покажу — сказал Самыртал и повел его туда, где лежал второй убитый им поп. Увидел человек попа, удивился — он не знал, что это другой поп, да и никто этого не знал. Самыртал же хотел заставить его за десять рублей похоронить двух попов.
Тогда нанятый Савтырталом воскликнул:
— Хай, поп! Я тебе покажу! Сейчас же идем обратно! — Он поднял попа и отнес его в другое место. Там он снова вырыл могилу, поставил в нее попа, взял большой кол и так ударил мертвеца по голове, что размозжил ее вдребезги.
Потом толкнул попа в могилу, завалил камнями, а сверху засыпал землей и пошел обратно.
Рассвело. И вот, когда этот человек шел к Самырталу за своими десятью рублями, впереди себя он увидел попа. Это был тот самый поп, который Шел к Самырталу, чтобы спрятаться у него. «Хайт! Мой поп опять встал, вот идет впереди меня!» — подумал человек и, быстро выдернув из забора кол, догнал попа и — бац! — ударил его по голове, да так, что голова разлетелась вдребезги. Потом он похоронил и этого попа и пошел к Самырталу, чтобы взять у него свои десять рублей.

Люди, искавшие завтрашний день

Бразильская сказка

Один человек отправился как-то по своим делам. Путь был не близкий, и сумерки сгустились внезапно. Заметив домик у дороги, путник пошел на огонек, постучался и попросил ночлега. Его впустили, накормили и всячески обласкали. Но сразу же после ужина вся семья засуетилась и стала собираться куда-то.
Видя эти поспешные сборы, гость спросил:
— Куда это вы все так поздно?
Ему ответили:
— Мы идем искать день.
Гость изумился и, не найдя, что сказать, во все глаза смотрел на хозяев.
Когда сборы были наконец окончены, вся семья схватила пустые мешки и опрометью бросилась вон из дому: впереди — папаша, за ним — мамаша, за нею — детки, за ними — тети и дяди. Так что дом в одну секунду опустел. Гость подумал, подумал и побежал вдогонку.
Бежали, бежали, пока не начало светать. А как взошла заря, туго перевязали мешки и повернули назад. Когда пришли домой, уже совсем рассвело. Тут же развязали мешки и стали их вытряхивать посреди двора…
Гость, которого разбирало любопытство, не выдержал и спросил, что ж такое они принесли в мешках.
— Мы принесли день, — ответили ему, — мы ведь говорили, что идем искать день!
Гость покачал головой, поспешно распростился и отправился в дорогу. На обратном пути он опять зашел в этот дом и принес хозяевам петуха. И сказал:
— Я принес эту птицу для того, чтоб вам не надо было каждую ночь ходить искать день. Она будет приносить день прямо в дом, и вам не придется так уставать. Вот что: вы ее устройте на ночь где-нибудь повыше. Как она пропоет в первый раз — значит, день еще далеко. Как пропоет во второй — значит, день близко. Как пропоет в третий — значит, день уже тут, на дворе. Эта птица называется петух.
Вся семья долго дивилась на петуха… Потом гость спустил его на землю, и петушок сразу же вытянулся в струнку, встряхнулся и пропел: «Кукареку!»
Вся семья сильно перепугалась, услышав такую песню, и никто не решался подойти к петушку…
Но хозяин дома все же очень остался доволен подарком и, потирая руки, сказал жене:
— Ну вот, жена, теперь уж нам не придется ходить так далёко и носить день в мешке!
Гость, видя, что всё устраивается к лучшему, распрощался и пошел своей дорогой. Но когда он был уже довольно далеко, хозяйка вдруг вспомнила:
— Ох, ох, ох, муженек! А мы и не спросили: чего она ест, птица-то!
Хозяин тут же побежал догонять путника. И как только завидел его, так и стал кричать на бегу:
— Приятель! Эй, приятель! Э-эх ты, как спешишь-то! Остановись, обожди немножко!
И так уж он надрывал глотку, что путник услышал и остановился, поджидая бегуна. Поравнявшись с ним, хозяин спросил:
— Послушай-ка, приятель, не откажи, растолкуй, пожалуйста, чего она ест, птица-то?!
Путешественник, которому это порядком надоело, отвечал с досадой:
— Да всё ест…
Хозяин, не вымолвив ни слова, круто повернулся и побежал домой. Прибежал измученный и вконец перепуганный. И еще с порога закричал жене:
— Ой, горе-то какое, жена! Помилуй нас бог! Он говорит, что эта птица ест всё! Что ж теперь будет? Она ж нас всех съест!!
Жена в ужасе всплеснула руками и завопила:
— Ох, муженек, давай ее скорее прикончим, пока она нас не съела! — …Тут вся семья схватила палки и дружно набросилась на бедного петушка…
С тех пор в домике у дороги каждую ночь — суета: все собираются в путь — искать завтрашний день, чтоб принести его домой в мешках.

Три ягоды инжира в повозке

Албанская сказка

Взял однажды Насреддин три спелых ягоды инжира, положил их на дно высокой корзины, которую используют для сбора винограда, поставил корзину на повозку, запряг в повозку волов и поехал к визирю.
Когда визирю доложили, что приехал Насреддин с большой корзиной на повозке, тому стало очень интересно, что же такое Насреддин ему привез. Поэтому визирь быстро спустился во двор и подошел к его повозке. Насреддин с почтением приветствовал визиря и сказал:
— Благословенный господин, поскольку я человек очень бедный, мне до сих пор никогда не доводилось что-нибудь подарить тебе. Сегодня удача посетила меня, и я увидел на своем инжире три крупных и спелых плода. Я сорвал их и привез тебе в подарок.
Визирь, увидев, что на дне корзины действительно лежат всего-навсего три ягоды инжира и ради них-то Насреддин и запряг волов и приехал к визирю, спросил его как бы в шутку:
— Спасибо, Насреддин, но тогда уж ты расскажи мне, как их едят, эти ягоды?
— Какие ягоды, вот эти? Ах вот оно что, благословенный господин, ты, оказывается, не знаешь, как их едят? Да проще простого, я тебя мигом научу. Смотри!
Насреддин взял в горсть все три ягоды, одну за другой отправил их в рот и — хруп, хруп! — раскусил и проглотил.
А визирь так и остался стоять на месте с открытым от изумления ртом.

Монастырский привратник обижает пришедшую за подаянием женщину в дупле сухого дерева

Немецкий шванк из «Книжицы для отдохновения» Михаэля Линденера

Расскажу еще одну, почти такую же, как вышеизложенная, историю, или быль, чтобы никто не проявлял пагубной беспечности и не водил девок в тенечек на час или на денечек.
В одном монастыре был некогда привратник, или сторож, облеченный полномочиями раздавать бедным людям милостыню, как это принято во многих монастырях и замках и поныне, — а должности такие достаются, как правило, столь же грешным людям, как мы, — и поэтому они поддаются искушению так унизить и обобрать просящего подаяния несчастного человека, что страх берет каждого, кто увидит такую обитель, не говоря уж о тех, кто вынужден просить там бога ради. Насколько угодны подобные, а верней сказать, неподобные подаяния Господу, предоставляю я судить тем, кто истинно милосерден, ибо мне не след рассуждать об этом и тем паче спорить, да это и не входит в мои намерения, ибо и без того слишком хорошо всем известно.
Однажды в толпе просящих милостыню объявилась молодая, красивая, статная женщина, которая сразу же — и очень — понравилась привратнику. И тут же задумал он от нее кое-чего добиться и велел ей обождать, пока разойдутся остальные, у него-де есть к ней отдельный разговор. Красавице не пришло в голову, что намерения монастырского сторожа могут оказаться настолько непотребными, и она терпеливо дождалась окончания раздачи. После чего состоялась у них беседа с глазу на глаз, и наговорил он ей вещей столь обольстительных и заманчивых, и наобещал того более, что решила она уступить его недвусмысленному настоянию. Но привратнику было некуда повести ее от стороннего глаза, не ведал он поблизости ни одного укромного местечка.
А неподалеку было сухое дерево, и в нем дупло, и никто туда никогда не ходил, и решил он повести подругу туда, и привел, и велел забраться в дупло, и следом забрался сам. И уж не знаю, что он там ей говорил да что обещал или что за милостыню ей подал, — но сделал он это так бесцеремонно, что крона сухого дерева заходила ходуном — и отломилась ветка, и упала в дупло, и пристукнула их таким образом, что пришлось бы им друг на дружке и помереть, если бы не приспела ничья помощь. Оказавшись вдвоем с женщиной в столь беспомощном положении, привратник начал кричать караул что есть мочи. Люди из монастыря прибежали на крик к сухому дереву и стали дивиться, что за призрак в нем завелся и что это он так вопит. Они раздвинули ветки, заглянули в дупло и увидели монастырского привратника верхом на женщине. Об этом они конечно же донесли настоятелю монастыря. Настоятель посадил привратника на несколько дней в темную, на хлеб и воду, а потом прогнал на все четыре стороны. И это было совершенно справедливо.

Мул с приплодом

Албанская сказка

Послал однажды визирь за Насреддином и велел ему прийти в его крепость. Насреддин, чуть живой от страха, отправился к визирю, рассуждая по дороге сам с собой:
— Зачем он позвал меня, боже праведный? Что со мной будет? Наверно, кто-нибудь донес на меня! Ох-ох-ох! Этого еще не хватало! А вдруг он собирается отрубить мне голову? Боже упаси! Что может быть на свете хуже того, что происходит: я сам, на своих собственных ногах, никто меня на веревке не тянет, иду в крепость, чтобы живым попасться в когти этому дикому зверю! Как я умудрился оказаться в такой ловушке? А может, не ходить туда? Да разве можно не пойти? Ну, будь что будет… Кто знает, вдруг со мною ничего плохого не случится, обойдется как-нибудь… Пойду уж, авось аллах не даст меня в обиду, а там как получится… Все равно рано или поздно придется умирать…
Когда он открывал ворота крепости, ноги у него тряслись и не слушались, словно ватные. Он попросил слуг проводить его к визирю. Визирь встретил Насреддина во дворе, держа за поводок хорошего молодого мула.
— Ты кто такой? — спросил визирь.
— Господин! — простонал Насреддин, дрожа от страха. — Я человек бедный, такой бедный, что второго такого ты не встретишь под нашими небесами, ничего у меня за душою нет, а то, что есть, заработано потом и кровью. Я человек спокойный, живу тихо, в трудах и заботах, никогда ни с кем не ссорюсь и не спорю, никогда и ничем воды не замутил…
— Ну, хорошо, хорошо, достаточно. Скажи, как тебя зовут?
— Меня? Как зовут? Ох, сейчас скажу, да, да… Но я ничего плохого не сделал… Я вообще не способен ни на что плохое… Все, кто знают твою мудрость, скажут тебе… Я не говорю это, чтобы хвалить себя, но ты можешь спросить кого угодно… Более доброжелательного человека, чем я, найти невозможно! Я ведь с детства так воспитан: никогда не скажу «нет!», всегда скажу «да!».
— Имя, имя! Перестань стонать и охать, скажи, как тебя зовут!
— Меня-то? Сейчас, сейчас… Ох уж… Да что и говорить, для меня это такая огромная честь — собственными глазами видеть визиря! Мало того, беседовать с визирем, назвать ему свое имя! О, великий аллах, какое это счастье! А зовут меня Насреддин…
— Да, правда… Я ведь звал тебя! Но до чего же ты успел мне надоесть своей болтовней, а мы еще и не начинали разговора! Вот что, Насреддин, скажи мне, только без лишних слов, что обо мне говорят люди?
— О тебе? Да такое говорят, что лучше ничего и сказать нельзя.
— Это обо мне-то, который камня на камне не оставил во всей округе? Который сажает всех в тюрьмы, режет и убивает безо всякой жалости, грабит, выгоняет людей из домов? Как можно говорить обо мне хорошее?
— Да, да, все говорят о тебе только хорошее… и стар и млад… и мужчины и женщины… все хвалят тебя… благословляют… клянутся именем твоим…
— Ну, ладно, ладно, хватит… А ты, Насреддин, что обо мне говоришь?
— Я? Я говорю, что другого такого прекрасного правителя, как ты, нет на белом свете! Я говорю, что в сердцах наших потому расцветает счастье, что мы живем под сенью твоей…
— Ох, Насреддин, Насреддин, не говоришь ты мне правды… Но послушай, что я тебе скажу. Мало у меня друзей, конечно, но знаешь ли ты, что среди этого небольшого числа друзей находишься и ты?
— Я?! Я — друг визиря?! Нет, это невозможно. Слишком я маленький человек для этого. Мне даже во сне такое не снилось…
— Да, с сегодняшнего дня и до конца своей жизни ты будешь моим самым лучшим другом. И в знак своей любви и дружбы я дарю тебе этого мула. Я хочу, чтобы ты мог совершать на нем прогулки в свое удовольствие, возить все, что тебе вздумается… А через год ты вернешь мне его с приплодом. Понял?
— Да продлит аллах твою жизнь, благословенный господин! Да сопутствует тебе удача во всех твоих делах! А что касается меня, то почему же через год я не верну тебе мула с приплодом?
Взял Насреддин мула под уздцы и вывел его из крепости. Затем уселся на него верхом и проскакал через весь город и базарную площадь, вздымая клубы пыли. Все горожане увидели его на муле и очень удивлялись. Кто-то спросил:
— Где ты взял, Насреддин, этого мула?
— Мне подарил его визирь в знак дружбы!
— Подарил визирь в знак дружбы? Как же ты сумел подружиться с визирем?
— А вот сумел и подружился! Когда приходит удача, открывай дверь шире! Правда, у подарка есть свой секрет, да ладно уж… Может, обойдется…
— Какой же это секрет?
— Да вот, велел он мне через год вернуть этого мула с приплодом.
— Мула с приплодом? Да что ты? Кого же этот мул, по-твоему, родит?
— Вы, конечно, правы, дорогие друзья, — ответил Насреддин. — Я тоже знаю, что до сих пор ни один мул еще никого не родил, но ведь в году триста шестьдесят пять дней! Фью! До тех пор или я помру, или мул околеет, или черти сожрут визиря, провались он пропадом! А сейчас я буду кататься на муле в свое удовольствие! Недаром говорят — что бог ни делает, все к лучшему.

Дурак

Латышская сказка

Жил-был дурак, и вот, на беду, вздумал он жениться, а как посвататься к девице, не знает. Делать нечего, попросил он мать, чтобы она привезла ему жену. Ладно. А у матери в ту пору гусыни на яйцах сидели, тут уж за ними глаз да глаз нужен. Поэтому, собравшись за невестой, наказала мать дураку:
— Если гусыни с гнезда сойдут, ты пусти их поплескаться, да только ненадолго. Не зевай, гони назад, чтоб яйца не остыли! Мать уехала, а дурак глаз с гусынь не сводит. Вдруг сошла одна гусыня с гнезда, загоготала и в речку кинулась. А дурак гонит ее, гонит назад, да не тут-то было: только он с одного берега зайдет, как гусыня к другому, он с другого подберется, а гусыня — назад. Да вдруг вспомнил дурак: яйца остынут, быть беде! Сломя голову кинулся он в хлев: сам в гнездо сядет. Сидит он, сидит, вот и гусыня воротилась, а он все сидит. Гусыня гогочет:
— Га-га-га! Уйди, уйди! А дурак расселся — сидеть-то куда как хорошо! — и ни с места. Приехали вечером мать с невестой, а он загоготал, как гусак, и навстречу побежал — молодую жену поглядеть. Догадалась мать, что случилось, и давай причитать:
— Ох и дурень же ты, ох и дурак! Никак сам в гусиное гнездо уселся и все яйца передавил, глянь-ка, на кого ты похож! Тут и дурак смекнул, что он яйца раздавил, однако и ухом не повел: огляделся, отряхнулся — и ладно! Коли работаешь, одежку-то, бывает, и замараешь, где уж тут уберечься! А невеста хмурит брови и думает: “Неладно что-то, дождусь-ка я ночи и убегу лучше домой”. И вот ночью говорит она жениху:
— Подожди меня, я сейчас вернусь!
А дурак вспомнил: “Нельзя ее отпускать. Ведь мать за ужином наказывала: “Держись, сынок, да покрепче за добро, что я нынче тебе привезла, жена — это сокровище!” Привяжу-ка я ее на веревку и тогда выпущу, так оно вернее будет”. Ладно. Привязал он невесту на веревку, выпустил на двор и тут же назад потянул. А девица успела узел развязать, привязала на веревку козу, а сама убежала. Втащил дурак козу в избу и впотьмах ничего понять не может. Спрашивает он мать:
— Матушка, что это по полу стучит? Нешто у моей жены башмаки есть?
— Да, сынок, как и у всех жен. Пощупал дурак козу и спрашивает:
— Матушка, нешто у моей жены и рога есть?
— Да, сынок, у всех жен крепкие рога! Нащупал он козью бороду и кричит:
— Матушка, у моей жены все лицо волосатое!
— Да, сынок, у жен волос долог, у твоей тоже! Нащупал под конец он хвост и говорит:
— Матушка, у моей жены хвост! Мать никак в толк не возьмет, что это за хвост. Засветила свечу и поглядела:
— Да это ж коза, сынок!
— Вот те на! — Тут и дурак смекнул: видать, убежала невеста от меня! Догонять надо! Бежал он, бежал и догнал все же. А невеста взяла и стала на четвереньки посреди дороги, дурак подбежал, да впотьмах не разглядел. “Забор”, — думает и ну бежать назад за топором, чтоб забор развалить, а пока он бегал, невеста уж до дому добралась. Вот так и остался дурак без жены, и с тех пор все дураки бобылями живут.

Крестьянин, уходивший на заработки

Албанская сказка

Крестьянин, уходивший в чужие страны на заработки, возвращался домой. Немного не дойдя до родной деревни, встретил он на дороге корчмаря.
— Здравствуй! — обрадовался крестьянин старому знакомому. — Ну, расскажи, как дела, как вы тут поживаете? Дома у меня все в порядке?
— Здравствуй, добро пожаловать в родные края! — ответил корчмарь. — Дома у тебя, слава богу, все в порядке. Живут, как у Христа за пазухой. Грех на бога роптать. Только вот собака у вас недавно издохла.
— Жалко. А что случилось с собакой?
— Мяса объелась.
— Где же она взяла столько мяса, чтобы объесться?
— Так у вас же волы пали, мяса было хоть отбавляй.
— Как волы пали? Почему они пали?
— Надорвались. Тащили надгробный камень на могилу хозяйки, надорвались и пали.
— Какой надгробный камень? Разве она умерла, моя жена?
— Так ведь у нее брат умер, Суло, она день и ночь по нему плакала, а потом и сама умерла.
— Как же так? Выходит, у меня теперь никого больше нет? И дом стоит с заколоченной дверью?
— С какой заколоченной дверью? О чем ты говоришь? Дверь вообще не закрывается. Я забрал дом за долги и там, где у тебя раньше висели старые ружья, развесил бурдюки с вином, так дверь теперь день и ночь открыта, народ, сам понимаешь, идет и идет.