Агами и краски

Агами и краски

Бразильская сказка

Рассказывают, что однажды мать агами, очень грустная, сказала своему птенцу:
— Сынок, почему ты такой некрасивый?
— Не знаю, матушка, — ответил он.
— Ну ладно, полечу искать тебе красоту, — сказала мать и улетела.
Агами, очень довольный, остался в гнезде. Пролетала мимо одна птица, присела на ветке и спрашивает:
— Эй, агами! Отчего ты такой веселый?
— Я веселый потому, что моя мать полетела искать для меня красоту, — отвечал агами. — Она украдет краски у колибри, и я ими выкрашусь!
Птица вспорхнула и улетела.
Вскоре вернулась мать агами с красками и сказала птенцу:
— Вот, сынок, краски колибри. Выкупайся в них.
— Сейчас, сейчас выкупаюсь! — закричал агами и улетел.
Но он на что-то загляделся, и тем временем другие птицы украли краски. Он сразу же полетел обратно жаловаться матери. Увидев его таким же уродцем, как и раньше, она спросила:
— Где же красота, которую я тебе дала?
— Птицы украли, — ответил он.
— А зачем же ты дал им ее украсть? Теперь отправляйся искать ее, лентяй!
И, рассердившись, мать бросила ему в спину пыль, и спина у агами навсегда стала серой. А поискав, агами нашел остаток краски и натер ею себе грудку, которая навсегда стала красной.

Как суслик состязался с бегунами из Киакиме

Как суслик состязался с бегунами из Киакиме

Сказка индейцев зуньи

Это было в давние времена, когда бегуны из Киакиме прославились по всем селениям долины Шивина своей силой, выносливостью и быстротой ног. Они победили одних за другими бегунов из Шивина, из Матсаки, из Пинавы и всех прочих, кто только осмеливался принять их вызов или послать им свой.
Люди из Шивина и Матсаки сдались не легко. Они выходили на состязание еще и еще раз — но лишь для того, чтобы проиграть и лишиться множества ценных вещей, на которые они делали ставки. В конце концов они были полностью подавлены и ни у кого из них не осталось ничего, что можно поставить на кон. И тогда люди обоих селений сошлись на совет.
Старики и бегуны стали думать, как одолеть бегунов из Киакиме. Они перебрали всех мудрых людей и зверей, которых знали, и наконец сошлись на том, что и мудростью и хитростью всех превосходит Суслик. И вот одного из юношей послали отыскать старого Суслика, жившего на склоне холма, как раз там, где начинались состязания.
Посланный подошел к холму, но старого Суслика не было на обычном его месте, на солнцепеке. Он в это время заканчивал рыть погреб у себя в норке. И когда юноша позвал его, Суслик ответил: «Не мешай мне, внучек! Я занят». Но юноша настаивал, говоря, что принес важное известие от людей своего племени. Тогда Суслик прервал работу и внимательно выслушал гонца. Потом он сказал: «Иди обратно, внучек, и скажи своим людям вот что. Пусть они вызывают любого бегуна из Киакиме на четвертый день считая от сегодняшнего. Скажите также, что выступать за вас буду я, только пусть разрешат мне бежать своим обычным путем — под землей».
Юноша поблагодарил старого Суслика и уже собрался было уйти, но зверек остановил его. «Вот что еще, — сказал он. — Передай своим людям, что они должны дать мне красной краски и священной желтой пыльцы. Это будет мне платой за труды».
Юноша вернулся в селение и передал соплеменникам ответ Суслика. И люди из Шивина и Матсаки послали вызов бегунам из Киакиме. «Мы ставим все, что у нас есть, — сказали они, — против того, что вы у нас выиграли раз за разом. От нас бежать будет Суслик, который живет на холме у начала беговой тропы. Состязание назначаем на четвертый день считая от сегодняшнего. Единственное наше условие — пусть Суслику будет разрешено бежать его привычным путем, по его собственной тропе под землей».
Услышав, что их вызывают те, которые неоднократно бывали биты, бегуны из Киакиме очень обрадовались. Ничуть не колеблясь, они ответили, что выставят своего бегуна против Суслика или любого иного друга людей из Шивина и Матсаки. «Суслик может бежать под землей, — сказали они,— только пусть иногда показывается на поверхности, чтобы соперник видел, где он находится».
Так было условлено, и Суслику сообщили об этом. Вечером Суслик отправился к своему младшему брату. Тот был такой же старый, с отвислыми щеками. Его серо-коричневая шкурка вся запылилась, потому что он рыл погреб. «Слушай меня, младший братец, — сказал старый Суслик. — На четвертый день считая от сегодняшнего я буду состязаться в беге. Начало беговой тропы как раз у моего дома, ты это знаешь. Я выкопаю две ямки — одну в самом начале тропы, другую чуть подальше. А ты здесь, у себя, возле Колючих Кустов, тоже выкопай две ямки на беговой тропе. Знак, по которому меня будут отличать как бегуна, — это красное перо на голове. Ты тоже привяжи к голове красное перо. Как только ты услышишь приближающихся бегунов, выскакивай из первой ямки и перебегай во вторую». — «Я понял тебя, — ответил старому Суслику младший брат, — и охотно сделаю все то, о чем ты просишь. Мне доставит удовольствие сбить спесь с этих заносчивых бегунов из Киакиме или хотя бы помочь тебе в этом».
Затем старый Суслик пошел по беговой тропе дальше.
Там, у Россыпи Красных Раковин, жил его другой младший брат, очень похожий и на него, и на того, который жил у Колючих Кустов. С ним старый Суслик имел такую же беседу, что и с первым братом. Поговорив с ним, старый Суслик пошел к тому брату, который жил у Широких Скал, где беговая тропа заворачивала, потом к тому брату, который жил у Горячего Кряжа, и наконец к последнему брату, такому же хитрому и сметливому, как и он сам. Тот брат жил возле Киакиме, где беговая тропа заканчивалась. Договорившись со всеми братьями, старый Суслик вернулся домой и лег отдыхать.
На четвертый день все было готово для состязания. Бегуны из Киакиме, подготовив себя к бегу в священных хижинах, выступили вперед. Они были раздеты, как полагается при беге, опоясаны и несли в руках беговые палочки. Люди из Шивина тоже собрались на равнине и стали ждать. Ждали они недолго — старый Суслик скоро появился между ними, выскочив из норки. У него на голове красовалось маленькое красное перышко. Палочку, приготовленную для него, он положил
перед собой на землю, чтобы можно было взять ее зубами, и сказал: «Вы, конечно, извините меня, если я не буду подбрасывать на бегу палочку, как это полагается. Мои передние лапки слишком короткие, и я не смогу этого сделать. С другой стороны, вы не можете прокопать себе ход под землей, как я. Так что мы квиты». Бегуны из Киакиме презрительно захохотали и спросили Суслика, почему он не просит себе какой-нибудь существенной поблажки, а говорит всякий вздор, не имеющий для них никакого значения.
Наконец дали знак, что состязание начинается. Крича, подпрыгивая, подбрасывая свои палочки, бегуны из Киакиме помчались по тропе. А старый Суслик, схватив палочку в зубы, юркнул в норку.
Люди из Шивина и Матсаки поднялись на холм и с волнением следили за беговой тропой. По ней в облаках пыли мчались юноши из Киакиме. И вдруг впереди них прямо из-под земли выскочил старый Суслик. Запыленное красное перышко гордо развевалось у него на голове. Оглянувшись на соперников, он снова исчез под землей. Люди из Шивина и Матсаки радостно закричали. А киакимские бегуны, удивленные тем, что Суслик оказался впереди, ускорили бег. Когда же они приблизились к Россыпи Красных Раковин, у них на глазах из-под земли выскочил старый Суслик. Мордочка у него была забрызгана грязью, красное перышко все в пыли, но все еще развевается на голове. На самом же деле это был брат старого Суслика.
Еще быстрей понеслись бегуны из Киакиме, но едва они достигли Копакиана, как опять увидели впереди себя Суслика, покрытого потом. Это хитрый братец облился водой и растер ее вместе с пылью по шкурке, чтобы выглядеть усталым. Он выскочил из одной норки и юркнул в другую. Бегуны из Киакиме громко закричали и помчались что есть силы. Они уже решили, что обогнали соперника, но он опять появился впереди них на беговой тропе. Появился и снова исчез под землей.
Бегуны видели, что с каждым выходом на поверхность Суслик выглядит все более усталым и более грязным. Когда они сделали поворот, Суслик выскочил из земли чуть ли не среди них. Он казался очень измученным, на холке у него болталось заляпанное грязью красное перышко. И бегуны, конечно же, приняли его за того, самого первого Суслика.
А старый Суслик, который все это время спокойненько подремывал, извалялся в грязи, перемазался от хвоста до кончика носа и выполз перед ошарашенной толпой в самом конце беговой тропы. Глаза его были полузакрыты, вид он имел жалкий, измученный, но он был намного впереди всех бегунов, которые быстро приближались к цели.
Зрители подняли страшный крик, а бегунам из Киакиме впервые пришлось лишиться своих ставок. Они потеряли все, что выиграли ранее.
Потому и доныне юноши-зуньи, готовясь к состязаниям по бегу, берут с собой священную желтую пыльцу и красную краску и готовят для сусликов, обитающих у беговой тропы, красивые красные перышки.

О льве, жуке и пауке

О льве, жуке и пауке

Сказка амхара

Однажды лев лежал у входа в логовище. К нему подлетел ядовитый жук и стал с жужжанием виться вокруг него.
Лев с презрением взглянул на него и сказал:
— Послушай, ничтожное существо! Перестань жужжать и виться вокруг меня! Я презираю тебя. Будь ты побольше, я моментально расправился бы с тобой.
Тогда жук ответил:
— Ах, ты презираешь меня! В таком случае давай сразимся, и победитель пусть убьет побежденного!
Но лев с презрением выслушал эти слова и даже пе удостоил жука ответом. Лежа у входа в логовище, он лишь молча смотрел на него. А жук продолжал, жужжа, виться вокруг льва, ожидая удобного момента. Вдруг он влетел в ноздрю ко льву и, ужалив его, быстро вылетел наружу. Тут из ноздри льва струей хлынула кровь, и он в судорогах упал и умер.
Возгордившись своей победой над львом, жук стал хвастаться:
— Я сражался с царем всех зверей. Я победил и убил его. Кто из живущих на земле существ может помериться со мной силой?!
И он стал кружить по свету в поисках того, кто смог бы сразиться с ним. Но не успел он и немного отлететь, как попал в паутину к пауку. Его крылья, ноги и тело запутались, и он не мог двигаться. Тогда паук, который был меньше и слабее его, подполз к нему и убил его.
Пословица гласит: «Кто кичится тем, что сделал большое дело, тот погибает от пустяка».

Койот и сова

Койот и сова

Сказка индейцев кутене

Было это в одном селении. Маленький ребенок все время плакал. Ему говорили: «Не плачь, а то тебя заберет Сова!» А он все плакал. Сова и забрала его. Она унесла ребенка в корзине из бересты. Так и не стало больше детей в том селении.
Койот сказал: «Я буду плакать этой ночью». И стал плакать. Ему говорили: «Не плачь, а то и тебя заберет Сова!» Но Койот громко плакал. Появилась Сова. Она сказала: «Дайте мне этого ребенка». Ей отдали Койота.
Сова положила его в корзину из бересты и унесла к себе. Она прилетела в свой вигвам. Койот увидел там много детей. Он взял кусок смолы, втер смолу в совиные глаза, и Сова ослепла. Койот швырнул ее в огонь. Сова сгорела без остатка. Все дети вернулись обратно в вигвамы своих родителей.
Вот и все.

Оса и пчела

Оса и пчела

Сказка амхара

Оса, жужжа, подлетела к пчеле и говорит ей:
— Моя двоюродная сестра! Ты можешь сказать мне, почему люди тебя любят больше, чем меня? Моя спина блестит как солнце, она красива, как золото. Просто загляденье! И все же мне говорили, что люди меня не любят.
И пчела ответила ей:
— Моя тетя! Все это так. Но если бы я была такой же коварной, как ты, они не любили бы меня еще больше, чем тебя. Ты красива. У тебя мягкие крылья. И на лицо ты недурна. Но дело в том, что люди знают, как ты способна жалить, и не верят тебе. У меня тоже приятная внешность. Но в противоположность тебе я труженица и не приношу вреда.
Тому, у кого плохой характер, и красота не поможет.

Черепаха и крокодил

Черепаха и крокодил

Бразильская сказка

Одна черепаха играла на свирели так искусно, что все звери слушали ее как зачарованные. А крокодил ей страшно завидовал. Однажды приполз он к ручью, куда черепаха обычно приходила пить, и расположился неподалеку. Увидела его черепаха и говорит:
— Здравствуй, братец крокодил, что это ты здесь делаешь?
— А я здесь греюсь на солнышке, сестрица черепаха, — отвечает крокодил.
Напилась черепаха и стала играть на свирели. Тут крокодил начал ее просить:
— Позволь мне, сестрица черепаха, поиграть на твоей свирели.
Черепаха дала ему свирель, а крокодил плюх в воду, да и был таков. Очень рассердилась на него черепаха и поползла прочь. А на другой день нашла она пчелиный улей и проглотила весь пчелиный рой. Затем направилась к тому месту, где крокодил любил нежиться на солнышке, и спряталась там в куче листьев, — только хвостик наружу выставила. А под хвостиком хитрая черепаха хорошенько намазала медом и время от времени выпускала пчелок, одну за другой: з-з-з-ум. Крокодил заметил, что из-под опавших листьев вылетают пчелки, решил, что набрел на улей, — раз, и сунул туда палец. А черепаха зажала его и говорит:
— Отдавай мою свирель, тогда отпущу! — а сама сжимает все больней и больней. Тут крокодил разинул пасть да как завопит:

Ой, сыночек, поскорей
Принеси сюда свирель,
Тангу-ле-ре…
Черепахину свирель
Принеси сюда скорей!
Тангу-ле-ре…

А сын не расслышал и кричит ему:
— Чего тебе, отец, рубашку?
Крокодилу уже мочи нет терпеть, он еще громче:

Нет, Гонсало, поскорей
Принеси сюда свирель,
Тангу-ле-ре…
Черепахину свирель
Принеси сюда скорей!
Тангу-ле-ре…

А Гонсало:
— Чего тебе, отец, штаны?
Долго пришлось крокодилу тянуть свою песенку, изрядно он помучился и палец чуть не вывихнул. Наконец приполз его сынок с черепахиной свирелью, и крокодил отдал ее черепахе. Только тогда черепаха его отпустила.

Происхождение огня

Происхождение огня

Миф индейцев ковичан

Наши отцы рассказывают, что в далекие времена племя ковичан не умело пользоваться огнем. Да и не особенно нуждалось в огне, потому что жило в теплых краях. Мясо ели сырым или сушили на солнце. Но наступили холодные времена, и пришлось строить жилища. Однажды к стойбищу прилетела птица Горихвостка и сказала:
— Скоро станет еще холоднее и вам понадобится огонь.
— А что такое огонь?
— Видите крохотное пламя на моем хвосте? Это и есть огонь. Огонь даст вам горячую пищу и обогреет вигвамы. Завтра я прилечу к вам снова. Пусть в руках каждого будут пучки смолистых веток. Но предупреждаю, огонь достанется только самому терпеливому и выносливому. Я полечу, а вы, не отставая, должны будете бежать за мной. Согласны?
— Согласны! Согласны! — закричали все.
Наутро Горихвостка прилетела снова. Индейцы с нетерпением ждали ее.
— Ну как, заготовили смолистые ветки? — спросила она.
— Заготовили! Заготовили!
— Тогда выслушайте еще одно условие. Огонь получит лишь тот, кто никогда никому не отказывал в помощи, кто во всей своей жизни совершал только добрые дела. Среди вас есть такие?
— Конечно есть! — поспешили ее заверить.
— Тогда следуйте за мной.
И Горихвостка полетела. За ней бежали и стар и млад, и женщины и мужчины. В стойбище остались только самые немощные. Люди карабкались по скалам, одолевали болота и реки, продирались сквозь лесную чащу. Некоторым такое испытание показалось чрезмерным. «Зачем нам огонь? — говорили одни.- Обойдемся без огня!» И поворачивали назад. «Никакой огонь не стоит таких усилий»,- говорили другие и тоже поворачивали обратно. «Слишком многого требует эта маленькая Горихвостка, говорили третьи. — Не отставать. Быть добрым. Быть выносливым…» И тоже поворачивали в сторону стойбища. В конце концов вровень с Горихвосткой продолжал бежать только один. «Это хорошо, что все повернули, — думал он. — Я единственный в стойбище буду хозяином огня». Наконец и последний не выдержал.
— Послушай, Горихвостка, — обратился он к птице. Вот уже целый час я бегу за тобой. Не пора ли дать огонь? Я никогда не делал ничего дурного. Я оказался самым выносливым.
— Все это верно, — отозвалась Горихвостка. — Но огня ты не получишь. Потому что заботишься только о себе.
Вернулась Горихвостка в покинутое стойбище, подлетела к вигваму, в котором оставалась молодая женщина, не принимавшая участия в состязании, и спросила:
— Почему ты не последовала за своими соплеменниками?
— Я не могла оставить больного отца. Я должна была его кормить и ухаживать за ним.
— А где твои ветки? — спросила птица.
— У меня только одна ветка я не могла собрать больше.
Горихвостка дотронулась до ветки своим жарким хвостом, и яркое пламя осветило жилище.
— Я думаю, — сказала Горихвостка, — тебе можно доверить огонь.
Скоро индейцы вернулись в стойбище и были немало удивлены, увидев возле одного из вигвамов костер. Молодая женщина щедро поделилась с ними огнем и рассказала, что огонь ей доверила Горихвостка. Так в далекие времена огонь пришел к племени ковичан.

Лев, леопард и гиена

Лев, леопард и гиена

Сказка амхара

Лев, леопард и гиена подружились и стали жить вместе. Всем известно, что лев грозный хищник. Вот однажды он убил много зверей и велел гиене принести их к берегу реки. Гиена собрала туши и принесла в указанное место. Тогда друзья расположились на берегу и стали есть. Наевшись, они стали беседовать.
— Что хуже всего? — спросил их лев.
— Голод хуже всего,— сказала гиена.
— Унижение хуже всего,— сказал леопард.
— Нет, нет,— возразил им лев.— Хуже всего старость.
Я это говорю потому, что видел, как корова лизала моего отца, когда тот состарился.
Так рассказывают.

Лисица и виноград

Лисица и виноград

Басня Эзопа

Голодная лисица увидела виноградную лозу со свисающими гроздьями и хотела до них добраться, да не смогла; и, уходя прочь, сказала сама себе: «Они еще зеленые!»
Так и у людей иные не могут добиться успеха по причине того, что сил нет, а винят в этом обстоятельства.

Паук и кибунго

Паук и кибунго

Бразильская сказка

Стояла сильная засуха, зверям нечего было есть. И вдруг одно дерево покрылось зрелыми, очень сладкими плодами. Все звери отправились есть эти плоды, только паук остался дома. Ведь чтобы добраться до этого дерева, нужно было переправиться через очень широкую реку. Пролетал мимо урубу, и паук сказал ему:
— Эй, урубу! Перенеси меня, я тоже хочу поесть фруктов.
— Залезай мне на спину, — ответил урубу.
Паук вскарабкался на спину урубу, и тот полетел искать дерево… Там урубу спустил паука на землю и только собрался начать есть, как паук закричал:
— Нет, урубу, не трогай этот плод, это мой. Я наметил его для себя, еще когда мы подлетали.
Урубу отлетел и сел на ветку возле другого плода. Но только урубу собрался клюнуть его, как паук снова закричал:
— Нет, урубу! Этот тоже нельзя, я его тоже наметил.
И так он делал каждый раз, когда урубу выбирал себе какой-нибудь плод. Наконец бедному урубу это надоело, и он улетел прочь с пустым животом, оставив паука одного. Наевшись вдоволь, паук спустился с дерева и отправился домой. Однако, подойдя к реке, он увидел, что одному ему никак не переправиться, и начал плакать и проклинать свою судьбу. Увидел его крокодил и сказал:
— Кум паук, пойдем ко мне. Ты переночуешь у нас, а утром я велю детям перевезти тебя.
Они пришли, когда уже совсем стемнело. Крокодил велел детям приготовить постель для паука, потому что бедный гость очень устал. Крокодильчики постелили ему в яме, там, где лежали еще не вылупившиеся из яйца братишки. Ложась спать, паук попросил крокодила:
— Кум, прикажи отвезти меня пораньше.
И начал есть крокодиловы яйца. Когда он раздавил первое яйцо — крак! — крокодильчики, думая, что у паука ветры в желудке, закричали:
— Папа, а гостя-то пучит!
Крокодил одернул их:
— Дети, дайте куму пауку спать!
Такая потеха шла всю ночь, Время от времени паук давил еще одно яйцо — крак! — и дети кричали, что «гостя пучит», а крокодил сердился и велел им молчать и оставить гостя в покое. Едва наступил рассвет, паук, который уже сожрал все крокодиловы яйца, закричал:
— Кум, прикажи детям перевезти меня.
— Еще очень рано, кум.
— Нет, нет, кум! Мне нужно поскорее попасть домой.
И он просил до тех пор, пока кум не приказал детям отвезти его. Когда же крокодил заглянул в свою яму и увидел там только скорлупу, он чуть ума не лишился. И он бросился к берегу реки и закричал детям, которые были уже далеко:
— Дети, везите кума паука назад!
Дети недослышали и спросили паука:
— Что он кричит?
— Ничего особенного, — отвечал паук, — кум говорит, чтобы вы везли меня быстрее. Гребите вперед.
А крокодил на берегу надрывался:
— Дети, везите кума паука назад!
На этот раз крокодильчики расслышали хорошо. Но паук снова повторил, что отец велит им везти его побыстрее. И как только лодка причалила, паук выскочил на берег и мгновенно скрылся в лесу.
Паук шел себе по берегу куда глаза глядят и вдруг увидел оборотня-кибунго, который ест детей. С виду это такая огромная обезьяна. Кибунго ловил рыбу и бросал ее себе за спину, на землю. Паук тихо подкрался и начал есть рыбу. Когда кибунго кончил удить и повернулся, то от улова уже ничего не осталось.
— А, это ты, паук, съел мою рыбу! Ну-ка, отдавай ее обратно.
— Нет, я не ел твою рыбу, что ты, кибунго…
Так они спорили: «Ты!» — «Нет, не я!» — «Ты!» — «Нет, не я!» — когда мимо пролетела птичка журити. Паук сказал ей вдогонку:
— Ах, журити! Если бы я не сделал тебя такой красивой, ты бы не летала сейчас так спокойно, с таким довольным видом.
Услышав это, кибунго сразу спросил:
— О паук, ты умеешь делать всех красивыми?
— Еще как умею-то…
— Так я хочу, чтобы ты меня тоже сделал красивым.
— Ладно, пойдем.
И они пошли вместе. Они пришли на большую прогалину, где лес был вырублен, и паук велел кибунго попробовать все пни и выбрать самый крепкий. Наконец кибунго нашел такой пень. Тогда паук сказал:
— Хорошо, кибунго. Теперь выбери самую толстую лиану, какую только найдешь.
Кибунго пошел в лес и вернулся, задыхаясь под тяжестью связки лиан, таких толстых, что каждой из них можно было бы связать быка. Тогда паук сказал:
— Ложись на этот пень, я тебя хорошенько привяжу. Это нужно для того, чтобы сделать тебя красивым.
Глупый кибунго улегся на пень, а паук начал его связывать. Связывал, связывал и наконец скрутил так, что тот не мог пошевельнуться.
— Ну, кибунго, попробуй, можешь ли ты двигаться, — сказал паук.
Как бы не так! Кибунго напрягся что было сил, но напрасно. Он был так сдавлен, что не мог даже пикнуть! Тогда паук засмеялся от удовольствия, достал старый ножик без ручки, но хорошо наточенный, и стал отрезать у кибунго кусочки мяса и есть их. Бедняга призывал на помощь все силы небесные. Но паук делал свое дело, пока не набил себе брюхо. Тогда он ушел. На следующий день он вернулся и снова съел кусочек мяса кибунго. И так он делал каждый день, пока от кибунго не остались одни кости.
Каждого зверя, который проходил мимо, кибунго просил разрезать лианы, которыми был привязан к пню. Но никто не хотел оказать ему эту услугу, и все говорили:
— Нет уж, только не я. Тебя развяжешь, а ты придешь, да и съешь моих детей.
Но вот как-то полз мимо термит, и кибунго принялся плакать:
— Термит, разрежь эти лианы, термит…
— Нет уж, только не я. Тебя развяжешь, а ты придешь, да и съешь моих детей.
— Развяжи меня, термит, я никогда больше не буду есть детей!
И он так просил и умолял, что термит созвал товарищей, и они в одну секунду перегрызли лианы.
Как только кибунго освободился, он побежал искать паука, но тот был уже далеко.
Через некоторое время опять нагрянула засуха, и все звери собрались, чтобы вырыть водоем. Тут-то кибунго решил обязательно поймать паука. Целые дни он сторожил у водоема, чтобы схватить его, когда тот придет пить воду.
Паук долго думал, как напиться воды, чтобы кибунго не узнал его. Наконец он нашел шкуру оленя, умершего от жажды. Он залез в эту шкуру и пополз, спотыкаясь то тут, то там, — уж больно тяжелая была шкура. Когда он подошел к водоему, кибунго спросил:
— О братец олень! Что с тобой случилось, что ты весь так высох?
Паук, тяжело вздыхая, ответил изнутри:
— Ах, братец кибунго! Знаешь, кто меня довел до такого состояния? Этот проклятый паук, отщепенец этот!
— Что? Паук? Ах, братец олень, если бы ты знал, что этот негодяй со мной сделал!
И он рассказал ему всю историю, закончив:
— Ну, подожди, когда я его поймаю, так я ему покажу…
Паук спустился к водоему, напился и выкупался. А потом, отойдя порядочно в сторону, он вылез из шкуры оленя, забрался на высокое дерево и закричал:
— Кибунго! Эй, кибунго! Посмотри-ка, ведь это я! Кибунго позеленел от гнева, но достать паука уже не мог.