Трус, отыскавший золотого льва

Басня Эзопа

Некий сребролюбец робкого нрава отыскал льва из золота и начал так рассуждать сам с собою: «Что же теперь со мною будет, не ведаю. Я сам не свой, и что мне делать, не знаю. Алчность моя и робость моя раздирают меня на части. Какой рок или какой бог сотворил из золота льва? Душа моя теперь борется сама с собой: золото она любит, а обличья этого золота страшится. Желание побуждает ее схватить находку, привычка — не трогать находки. О злая судьба, что дает и не позволяет взять! О сокровище, в котором нет радости! О милость богов, обернувшаяся немилостью! Что же? Как мне овладеть им? На какую хитрость пойти? Пойду и приведу сюда рабов: пусть они разом все за него возьмутся, а я буду посматривать издали».
Басня относится к богачу, который не смеет пользоваться и наслаждаться своим богатством.

Кум Матей и кум Иржи

Чешская сказка

Как-то в праздник собрался кум Матей навестить своего друга, кума Иржи. Неподалёку от дома кума Иржи повстречал его сынишку.
— Что твой отец делает? — спрашивает.
— Да вот только что собирался обедать, а когда увидел, что за гумнами вы идете, встал из-за стола и велел все кушанья убрать.
— А что так?
— Отец говорит, что вы у нас много бы съели, так лучше пусть мама всё спрячет.
— И куда же она всё попрятала?
— Гуся в печурку, окорок на печь, колбасы с капустой на шесток, пироги в шкаф, а два жбана пива под лавку.
Кум Матей не стал больше расспрашивать мальчика, усмехнулся и пошёл своей дорогой.
— Здорово, кум, — приветствовал его Иржи, когда гость перешагнул через порог. — Вот жаль, что не пришёл ты на минутку раньше: мог бы с нами пообедать. А мы только-только из-за стола. И, как нарочно, сегодня у нас ничего от обеда не осталось. Не знаю, чем тебя и угостить.
— Никак не мог я, милый кум, раньше прийти. В пути задержался. Понимаешь, приключилось со мной по дороге чудо.
— А что такое?
— Иду это я за гумнами, смотрю — ползёт в траве большущая змея. Ну, думаю, надо убить. Убил, посмотрел потом — ну и удивительная змея попалась! Голова огромная, не меньше того окорока, что у вас на печи лежит. Сама толстая, вроде гуся, который у вас в печурке спрятан, и длинная, как колбасы, свёрнутые вон на том шестке. И что же ты думаешь: мясо у неё оказалось белое-белое. Точь-в-точь, как сдобные пироги, запертые у вас в шкафу. А крови из той змеи вытекло столько, сколько пива в двух жбанах, что там под лавкой стоят.
Хорошо всё Матей разузнал!
Стыдно стало куму Иржи за свою жадность. Велел он жене всё на стол ставить и гостя потчевать.

Ой, я голодна как собака!

Одна женщина всякий раз, прежде чем муж возвратится с поля, быстро съедала обед или ужин. Когда же муж, возвратившись с работы, предлагал ей поесть, отвечала ему:
— Дорогой, я сыта.
Однажды он спросил одного своего друга:
— Почему, когда я ем, она всегда отказывается от еды?
И товарищ сказал ему:
— Потому, что она возвращается из леса раньше, чем ты вернешься с поля, и наедается до твоего прихода. А ты сделай так: выпусти из хлева быков, а сам вернись домой до ее прихода, спрячься и наблюдай. Я же, когда она придет домой, скажу ей, что быки топчут поле, и она выйдет из дома.
И муж сделал так, как ему посоветовали. Он возвратился домой до ее прихода, спрятался и стал наблюдать. Его жена по своему обыкновению быстро вошла в дом, поставила на огонь сковороды и только начала печь первую инджэра, как друг ее мужа крикнул ей:
— Эй! Быки топчут поле!
Она мигом выскочила из дома, а ее муж тем временем быстро подбежал к очагу, взял готовую инджэра и опять спрятался в доме.
Его жена опять возвратилась в дом и со словами: «Ой, я голодна, как собака!» — стала искать готовую инджэра. Не найдя инджэра, она с досады стала есть тесто. Так рассказывают.
Того, кто старается обмануть своего ближнего, надеясь на то, что его проделки не будут раскрыты, рано или поздно ждет разоблачение.

Гора Симели

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Давно это было. Жили на свете два брата — один богатый, другой бедный. Богатый ничего не давал бедному, и тот кое-как перебивался хлебной торговлишкой; ну, а подчас дела у него оказывались до такой степени плохи, что и для своих детей хлеба не хватало.
Однажды случилось ему ехать по лесу на своей тележонке, и вдруг увидел он в стороне большую, ничем не поросшую гору, а так как он ее никогда прежде не видывал, то и приостановился, и стал в нее всматриваться с изумлением.
В то время, как он так стоял, он увидел, что по лесу идут двенадцать дюжих молодцов.
Он подумал, что это разбойники, а потому, запрятав тележку в кусты, сам залез на дерево и стал выжидать, что будет далее.
А те двенадцать подошли к горе и крикнули: «Гора Семзи, гора Семзи! Откройся!»
И вот эта гора посредине открылась, и когда те в нее вошли, она опять закрылась за ними.
Несколько времени спустя гора опять открылась, и все двенадцать вышли из нее, таща на спине тяжелые мешки; затем они сказали: «Гора Семзи, гора Семзи! Закройся!»
И гора закрылась так плотно, что от входа в нее не осталось и следа, и все двенадцать людей ушли.
Когда они скрылись у него из глаз, бедняк слез с дерева и полюбопытствовал посмотреть, что могло в горе таиться. Вот и стал он перед нею и сказал: «Гора Семзи, гора Семзи! Откройся!» — и гора тотчас же и перед ним открылась.
Он в нее вошел и увидел, что в ней была большая пещера, наполненная серебром и золотом, а далее в ней кучами лежали жемчуг и сверкавшие в темноте драгоценные камни — ни дать ни взять, как зерно на гумне!
Бедняк и сам не знал, что ему делать и брать ли ему что-нибудь из этих сокровищ.
Наконец он набил себе карманы золотом, а жемчуг и драгоценные камни не тронул.
Выйдя из горы, он тотчас так же проговорил: «Гора Семзи, гора Семзи! Закройся!» — и гора закрылась, и он со своей тележкой поплелся домой.
Вот теперь ему уж и не надо было ни о чем заботиться, и он со своим золотом мог купить жене и деткам не только хлеба, но даже и вина; зажил весело и честно, раздавал деньги бедным в помощь и много творил добра.
Когда деньги пришли к концу, он пошел к своему богатому брату, взял у него в долг хлебную меру и вновь привез себе золота; а к другим сокровищам и не прикоснулся.
И в третий раз, собираясь съездить за золотом, опять-таки занял у брата хлебную меру.
Но брат уже давно в завистью смотрел на его достаток и на то, что он хорошо живет, да никак не мог сообразить, с чего брат разбогател и зачем берет у него меру.
Тогда он придумал хитрость: вымазал дно у меры смолою, и когда получил ее обратно, то увидел, что к ее дну прилип золотой. Он тотчас пришел к своему брату и спросил у него: «Что ты мерял моею мерою?»  — «Рожь и гречу», — отвечал тот.
Тогда богатый показал ему золотой на дне меры и пригрозил, что если тот ему не скажет всей правды, то он потащит его в суд.
Пришлось бедному рассказать ему все, как было. Богач, выслушав все, приказал запрячь повозку, выехал из дома и задумал при этом удобном случае запастись совсем иными сокровищами.
Приехал к той горе и крикнул: «Гора Семзи, гора Семзи! Откройся!» Гора открылась, и он вошел внутрь ее.
Как увидел он лежавшие в ней богатства, глаза у него разбежались, и он долго не знал, за что ему прежде схватиться; наконец он нагрузил на себя столько драгоценных камней, сколько мог снести.
Собрался уж он вынести из горы свою драгоценную ношу, но богатства так ему голову задурили, что он позабыл название горы, и крикнул: «Гора Симели, гора Симели! Откройся!» Но гора не двигалась и оставалась запертой.
Перепугался он ужасно, но чем более вспоминал, тем более путались его мысли, и все его сокровища не могли ему помочь.
Вечером гора открылась, в нее вошли двенадцать разбойников и, увидев его, стали смеяться, приговаривая: «Попалась птичка! А ты думал, что мы не заметили, как ты к нам трижды захаживал? Да вот изловить-то тебя не могли! Теперь живой отсюда не выйдешь!»
Тот стал оправдываться: «Не я то был, а брат мой!» — но сколько ни просил пощады и что ни говорил, расправа с ним была коротка: ему разбойники сняли голову с плеч долой.

О крестьянине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Я знал крестьянина, который хотел откормить свинью, а есть ей давал всего только два раза в день. Так как она оставалась тощей, то он, недовольный этим, пожаловался соседу. Когда сосед объяснил ему, что ее надо кормить не два раза в день, а три или даже больше, то крестьянин ответил: «Три или даже больше?! Ни за что! Я — человек, так много работаю, а ем всего два раза в день!» (Он думал, что работающий человек должен есть больше, чем свинья).

Как Балул перехитрил жадного хаджи

Курдская сказка

Было не было — никого, кроме бога, не было. Жил бедный человек, звали его Сальман. Очень беден был Сальман. Собирал он хворост, продавал его вязанками и с трудом накопил немного денег, чтобы купить осла и на нем возить хворост.
Однако, накопив денег на осла, он передумал: «Дай-ка подкоплю я еще денег и куплю сразу лошадь». Накопленные деньги, чтобы не растратить их, Сальмаи решил отдать на хранение одному хаджи. Так он и сделал.
А Балул-Зана увидел издали, как Сальман отдавал свои деньги хаджи. Знал Балул, что хаджи — человек нечестный и жадный. Когда Сальман возвращался от хаджи, Балул подошел к нему:
— Зачем ты отдал свои деньги этому скряге? Вернись скорей, потребуй у него свои деньги. Денег он тебе, конечно, не отдаст, а начнет бить тебя. Но может быть, ты сумеешь от него вырваться, тогда приходи ко мне, я буду ждать тебя!
Сальман вернулся к хаджи и говорит:
— Хаджи, отдай мне мои деньги. Я решил не покупать лошадь, а тех денег, что я тебе только что дал, на осла хватит, с меня и довольно.
Тут хаджи схватил палку:
— Какие деньги? Спятил ты, что ли? Я впервые вижу тебя!
Замахнулся хаджи, чтобы ударить Сальмана, но тот увернулся и прибежал к Балулу.
— Ну, не говорил ли я тебе, что он не вернет тебе денег и прибьет тебя? — сказал Балул. — Ну ничего, пойду-ка я к хаджи, авось как-нибудь да вызволю твои деньги. Ты стой здесь и смотри на нас. Когда я подниму руку, подойди к хаджи и скажи: «Хаджи, отдай мне мои деньги, на осла мне хватит, а лошади мне не надо!» Если он опять ударит тебя — стерпи, опять иди, стань в отдалении, так, чтобы ты нас видел, а мы тебя — нет. Как только подниму я руку, снова подойди к хаджи и скажи ему: «Хаджи, верни мне мои деньги, на осла мне
хватит, а лошади мне не надо!»
Пошел Балул к хаджи и говорит ему:
— Хаджи, я нашел кувшин с золотом, ты ведь сам знаешь, мне золото не нужно. А кувшин в-о-от такой высокий, — Балул поднял руку.
Увидел это издали Сальман, подошел к хаджи и говорит:
— Хаджи, верни мне мои деньги, на осла мне хватит, а уж лошадь не нужна мне!
Разозлился хаджи, набросился на Сальмана, кричит:
— Вон отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! Убирайся, мы делом заняты!
Сальман пошел, опять встал на свое место, стоит и ждет, когда Балул опять руку поднимет.
А Балул дальше рассказывает:
— Отнес я тот кувшин в пещеру спрятать, гляжу, а в пещере еще кувшины стоят, и все — полны золота. В-о-от какие кувшины высокие. — И Балул опять поднял руку. — Хаджи, — продолжал Балул, — я знаю, ты человек честный, благочестивый, богобоязненный…
В это время Сальман опять подошел к хаджи и говорит:
— Хаджи, верни же мне мои деньги, на осла мне хватит, обойдусь и без лошади!
«Если я не верну Сальману деньги, это золото еще, чего доброго, и ускользнет от меня», — подумал про себя хаджи и отдал Сальману его деньги. Сальман ушел. А Балул продолжает:
— Я знаю, ты много видал на своем веку. Вот послушай: среди золота нашел я кольцо, сунул в него палец — кольцо расширилось, надел его на руку — оно еще расширилось, тогда я просунул в него шею, и вдруг кольцо стало суживаться. Я почувствовал, что задыхаюсь. Стал я трясти головой, вижу: утро настало, проснулся я. Хаджи, ты ведь все знаешь, растолкуй мне, что бы мог означать этот сон.
Вот как Балул сумел перехитрить жадного хаджи!

Злостный неплательщик и назойливый Заимодавец

Абхазская сказка

Злостный неплательщик Кадыр был должен одну копейку назойливому заимодавцу Мачагва.
Каждую неделю Мачагва приходил к Кадыру за своей копейкой, но тот всегда отказывал и говорил, что у него нет денег.
Так прошел год. С этих пор Мачагва стал приходить ежедневно.
Так прошло пять лет.
Однажды Мачагва сказал:
— Завтра я опять приду, но, если ты не заплатишь долг, между нами, кроме плохого, ничего не будет! — Сказал это и ушел.
Ha другой день должник научил свою жену, как обмануть заимодавца, и скрылся.
Заимодавец, конечно, не пропустил дня, пришел к должнику за своей копейкой.
Жена неплательщика встретила его радостной улыбкой.
— Пожалуйста, ты пришел как раз вовремя! — сказала она. — Мы утомили тебя немножко, но теперь можешь считать долг полученным: сегодня рано утром мои хозяин пошел по одному делу. Если он сделает его, то заплатит тебе долг.
Заимодавец поставил палку и сел.
— Нет, пожалуйста, не жди его сегодня! Он ушел в соседнее село. Говорят, там у одной вдовы есть хорошие семена льна, он думает их взять. Если он найдет эту вдову, если у нее действительно есть хорошие семена льна, если они с моим хозяином сойдутся в цене, то он наверняка их купит и принесет. Затем тут недалеко у одного человека есть подходящая земля. Если он сумеет взять эту землю и если ему что-нибудь не помешает, то в будущем году он там посеет лён. А если в том году будет хорошая погода и лён уродится, мы его станем трепать, соткем полотно, и если через год продадим его за хорошую цену, то и сами заработаем, и тебе долг заплатим!
Выслушал все это Заимодавец и рассмеялся, а хозяйка пробормотала: «Почему тебе не смеяться, когда ты свое получил!»
— Я слыхал, что ты сказала, но завтра обязательно приду за своим долгом, а если не получу — дело кончится смертью! — Сказал так, встал и ушел.
Все это хозяйка рассказала мужу. Муж ее сказал жене так:
— Мой Заимодавец наверняка завтра придет. Я притворюсь умершим, а ты, как только его заметишь, начни меня оплакивать. Он очень хитрый, но, может быть, мы сможем его обмануть и выпроводить, и если он совсем и не откажется, то на некоторое время перестанет сюда ходить.
— Хорошо, — ответила жена. — Как ты сказал, так и сделаю!
На другой день должник увидел, что Заимодавец подходит к его воротам. Должник тут же лег на тахту, вытянулся и притворился мертвым. Его жена стала неистово кричать, плакать, биться головой об стену и рвать на себе волосы.
Заимодавец быстро вошел в дом, увидел, что его должник мертвый лежит на тахте, поставил палку в сторону, повесил башлык; и, ударяя себя по голове, то приближаясь, то отходя от «мертвеца», стал его оплакивать.
Потом, немного успокоившись, Заимодавец спросил у хозяйки:
— Когда он умер и как умер?
— Сегодня утром он заболел, и не прошло и часу, как испустил дух.
— Мы были с ним в ссоре из-за копейки, но все-таки я его очень жалею и, если ты не возражаешь, хотел бы обмыть своими руками и уложить в гроб, — сказал заимодавец хозяйке.
Хозяйка согласилась.
Мачагва обмыл «покойника», уложил в гроб, приготовил к похоронам и сказал:
— До свидания! Теперь вы хороните сами, а мне пора домой — уже вечереет. Да не придет к вам больше горе! — и пошел домой.
Но, отойдя немного, он вернулся, спрятался в лесу, недалеко от места похорон, и стал смотреть — будут хоронить Кадыра или нет? Мачагва боялся, как бы его не перехитрили.
Лежавший в гробу должник позвал жену и сказал:
— Наш Заимодавец хитрый, он может вернуться обратно. Поэтому накорми меня и похорони, но только так, чтобы я не задохнулся.
Жена быстро накормила его, похоронила так, чтобы он не задохнулся, и пошла домой.
Заимодавец тайком подошел к могиле и стал караулить покойника.
В полночь какие-то грабители с мешком золота и сверкающей шашкой остановились у могилы и стали говорить между собой:
— Когда мы проходили здесь вчера после полудня, никто тут не был похоронен. Кого же потом похоронили?
Говоря так между собой, они положили мешок и сели.
«Раз сели, разделим деньги!» — решили они и стали делить золото. В то время один из них крикнул:
— Оставьте пока деньги, давайте сначала отдадим шашку тому из нас, кто ее заслужил!
Грабители согласились и решили отдать шашку тому, кто во время грабежа отличился мужеством.
Но, рассматривая шашку, они заспорили: стоит она чего нибудь или нет. Одни говорили: «Эта шашка из каленой стали — видите, как она гнется!» А другие считали, что она из простого железа и ничего не стоит.
Тогда один из грабителей сказал:
— Если эта шашка разрубит человека одним ударом, из каленой стали.
Все с этим согласились, но кого же можно было разрубить?
— Давайте выкопаем мертвеца, что похоронен сегодня, — он ещё похож на живого — разрубим его и так испытаем шашку.
Все это слышал «мертвец», но что ему было делать? Он молчал, боясь заимодавца.
Грабители быстро взялись за могилу, выкопали «покойника» и поставили на ноги. Но, как только один из грабителей взял шашку и, размахнувшись, хотел ударить, тот испугался что его убьют, и громко закричал.
Грабители перепугались, бросили свою шашку и бесследно исчезли.
В это время Заимодавец подбежал к Кадыру и закричал:
— Долго ты меня обманывал, притворяясь то живым, то мертвым! Отдай сейчас же мою копейку и половину этого богатства!
Неплательщик не соглашался. Они вцепились друг в друга и начали драться. По их лицам текла кровь. Заимодавец был силен, но и неплательщик не уступал ему. Они так избили друг друга, что не могли подняться с места;
Пока они дрались, убежавшие грабители сидели где-то далеко, затаив дыхание.
Наконец они выбрали самого храброго и послали его узнать, что это за покойник, который кричал, и что случилось с их богатством.
Когда посланный подкрался и увидел, что два «мертвеца» дерутся из-за денег, он перепугался, закричал, перескочил через ограду, прибежал к товарищам и все им рассказал.
Услыхали это грабители и воскликнули:
— Конец света настал! — и бросились по домам.
«Мертвецы» услыхали крик испуганного грабителя, перестали драться и начали делить деньги. Все разделили, но неплательщик не отдал копейку, а Заимодавец, конечно, не забыл о ней и сказал:
— Приготовь долг, я на днях приду за ним, — и ушел, избитый кулаками Кадыра. Он с трудом перелез через ограду, а потом нагнулся и что-то поднял. Неплательщик заметил это, быстро догнал его и спросил:
— Что ты поднял?
Это была шапка, упавшая с одного грабителя, когда он, убегая, перескакивал через ограду.
Кадыр и Мачагва опять поссорились из-за шапки и намяли друг другу бока.
Наконец Заимодавец согласился и отдал неплательщику половину стоимости шапки. Заимодавец взял шапку, напомнил, что он все же придет за копейкой, и пошел своей дорогой.
Шел‚ думал, что дальше будет с его копейкой, и, пока не отошел далеко, все поглядывал исподлобья на неплательщика. Идя так по дороге, он остановился на краю поля и что-то поднял.
Это заметил неплательщик и подумал: «Наверное, он что-то нашел!» — и с криком бросился догонять Мачагва.
Когда тот заметил, что за ним гонится Кадыр, он закричал:
— Чтоб твоя мать увидела горе, отстань! То, что я поднял тебя не касается! Это кремень!
— Все равно, пусть будет кремень, но, если ты мне не отдашь половину, больше не приходи за своей копейкой! — крикнул Кадыр.
— В расчете, в расчете! — с трудом закричал избитый заимодавец.

Женщина и курица

Басня Эзопа

У одной вдовы была курица, которая каждый день несла по яйцу. Вдова подумала, что если курицу кормить побольше, то она будет нести и по два яйца в день. Так она и сделала; но курица от этого разжирела и вовсе перестала нестись.
Басня показывает, что многие люди, стремясь из жадности к большему, теряют и то, что у них есть.

Младший брат — самый слабый и болезный

Албанская сказка

Жили три брата, и была у них сестра. Подросла сестра, собрались братья и стали решать, куда им лучше выдать сестру замуж. Старший брат сказал:
— Выдадим ее в деревню, до которой от нас один день пути. Так мы будем часто ее видеть.
Средний брат сказал:
— Если мы отдадим ее в деревню, до которой два дня пути, тоже ничего страшного не произойдет. Мы сможем ездить за ней и привозить ее к нам в гости.
Младший брат, который был плешивым, сказал:
— Нет, давайте отдадим ее в деревню, до которой три дня пути, потому что жених из той деревни самый богатый.
Братья согласились и отдали ее замуж в деревню, до которой было три дня пути.
Прошло несколько лет. Братья соскучились по сестре и решили привезти ее домой погостить.
Отправился за сестрой старший брат. Когда муж сестры увидел на пороге своего деверя, он очень обрадовался, вышел навстречу, крепко обнял его и расцеловал. Потом привел в комнату и позвал жену:
— Смотри, жена, кто пришел к нам в гости! Твой старший брат, а старший брат, сама знаешь, самый дорогой и любимый!
Затем он попросил жену приготовить хороший ужин и испечь пирог.
Настало время ужина. Сестра накрыла стол и поставила на него много вкусных блюд. Хозяин взял кусочек пирога, откусил два-три раза, затем вытер губы, встал из-за стола и сказал:
— Слава богу, сыт ли я, не сыт, не важно, зато гость сыт!
С этими словами он вышел из комнаты и отправился спать. Пришлось и гостю встать из-за стола, не успев проглотить ни кусочка, и лечь спать голодным.
В час ночи хозяин встал, позвал жену и сказал:
— Принеси-ка пирогов и лепешек, которые там на столе остались. Ужасно есть хочется!
Жена принесла все, что было приготовлено, и скупой хозяин съел ужин до последней крошки.
На рассвете встал старший брат, всю ночь проворочавшийся от голода. Выпили они по чашке кофе с хозяином, побеседовали о том о сем, и гость как бы между прочим спросил:
— Не отпустишь ли ты сестру со мной на несколько дней? Очень уж мы по ней соскучились.
Но муж придумал тысячу причин, по которым он не может отпустить жену даже на один день. Так старший брат вернулся домой не солоно хлебавши и без сестры.
Услышав, как обернулось дело, средний брат заявил:
— Теперь я поеду за сестрой и не успокоюсь, пока не приведу ее!
Отправился он в путь, пришел в дом сестры, и там повторилось то же самое, что было и со старшим братом. Через неделю средний брат вернулся домой изголодавшийся и ни с чем.
— У вас ничего не получилось, зато у меня все получится! — заявил старшим младший брат, тот, что был плешивым. — Уж я-то непременно приведу сестру домой!
Пришел младший брат в дом сестры. Зять, увидев его на пороге, очень обрадовался, вышел навстречу, обнял, расцеловал и сказал жене:
— Смотри, жена, кто пришел к нам в гости! Твой младший брат! А младший брат, сама знаешь, самый слабый и болезный! Приготовь нам хороший ужин да испеки пирог!
Настало время ужина, хозяин и гость уселись за стол, уставленный вкусными блюдами. Хозяин первым взял кусок пирога, откусил два-три раза, вытер губы, встал из-за стола и сказал:
— Ну, слава богу, сыт ли я, не сыт, не важно, зато гость сыт!
С этими словами он направился в другую комнату.
— Сдается мне, — ответил ему плешивый, — что ты сегодня поздно обедал. А я страшно проголодался, потому что три дня шагал по горам, а сегодня так у меня вообще крошки хлеба с утра во рту не было.
Сидя один за столом, он не торопясь принялся за еду и с аппетитом поужинал. Наевшись до отвала, он увидел, что на противне остался еще один большой кусок пирога.
— Поди сюда, сестра, — позвал он. — Попробуй и ты кусочек пирога!
Но сестра ответила:
— Нет, не хочу я, не буду. Я сыта.
Тогда плешивый позвал собаку, которая сидела в углу комнаты, дожидаясь объедков после ужина, и бросил ей все, что на столе оставалось.
Хозяин дома в душе разгневался не на шутку, но вслух ничего сказать не решился. После ужина плешивый сделал вид, что его сморил сон, и, растянувшись на тюфяке в той же комнате, где находился очаг, тотчас захрапел. А хозяин дома отправился спать на голодный желудок и до полуночи вертелся на своей постели, как на раскаленной сковороде. Наконец он не выдержал, позвал жену и сказал:
— Жена, приготовь мне чего-нибудь поесть, а то я просто умираю с голоду!
— А что приготовить? Испечь крендель на углях или сварить мучную похлебку? — шепотом спросила жена.
— Что скорее, то и сделай, — ответил муж. — Только не мешкай, сил нет терпеть.
Жена взяла квашню, быстро замесила сдобный крендель, пошла к очагу и зарыла крендель в горячие угли.
Плешивый, который и не думал спать, а краем глаза наблюдал за сестрой, прекрасно понял, что она делает. Он быстро вскочил со своего тюфяка и подошел к ней.
— Что ты так поздно здесь делаешь, сестра? — спросил он.
— Ничего, пришла погасить огонь в очаге.
— Тогда послушай, что я хочу тебе рассказать, — начал он, понизив голос. — Как хорошо, что мы можем поговорить наедине. Посмотри, как мы, братья, решили разделить между собой нашу землю, пашни, луга и пастбища.
Он взял в руки щипцы для углей и продолжал:
— Старшему брату мы отдадим участок, который начинается вот здесь, около дома, и заканчивается там, где растут рядом два дуба, — при этом он провел глубокую линию вдоль сдобного калача, вдавив в сырое тесто горячие угли. — Среднему отдадим вот эту землю, которая начинается около двух дубов и заканчивается здесь, около арыка, — младший брат провел щипцами еще одну линию поперек калача, — а мне, сама понимаешь, что достанется — вот этот участок земли, от сих до сих пор.
Тут плешивый хорошо помял щипцами крендель, окончательно перемешав тесто с золой и углями и сделав его совершенно непригодным для еды.
Сестра, закусив в смущении губу, слушала рассказ брата, а когда увидела, что сдобный крендель сгорел и испорчен, воскликнула:
— Что ты наделал, брат! Ведь там, на углях, я пекла крендель для мужа!
— Разве? — удивился тот. — Вот уж не думал!
И он снова улегся на тюфяк и сделал вид, что спит.
Сестра пошла к мужу и рассказала ему, что произошло.
— Но я же умираю с голоду! — взмолился муж. — Ради бога, свари мне скорее мучную похлебку!
Жена положила в котелок все, что нужно для похлебки, залила водой и поставила котелок на очаг. Плешивый тихонько наблюдал за сестрой. Заметив, что вода в котелке закипает, он неожиданно вскочил на ноги и подошел к очагу.
— Что ты опять здесь готовишь, сестра? — спросил он с деланным изумлением.
— Я вчера не успела белье прокипятить, — ответила та. — Не хочу оставлять эту работу на завтра.
— Вот и хорошо, — отозвался плешивый. — Постирай уж тогда заодно и мою феску!
И он швырнул свою феску в котелок с похлебкой.
— Что ты сделал, брат! — крикнула сестра. — Зачем ты бросил ее, ведь это же мучная похлебка!
Но было поздно: похлебка выплеснулась из котелка, а на дне его плавала грязная феска плешивого.
Сестра пошла и снова рассказала все мужу.
— Тогда надои мне хоть молока, — попросил тот.
Отправилась она доить корову, а плешивый тихонько вышел из комнаты, прокрался за ней и спрятался под лестницей. Когда сестра подоила корову, он шагнул ей навстречу и, изменив голос, прошептал:
— Жена, давай я здесь молока выпью, а то как бы этот плешивый опять чего-нибудь не натворил.
Сестра, не узнав его, отдала ему кринку, и он выпил все молоко до последней капли.
Вернувшись в комнату, сестра увидела своего мужа, который с нетерпением ждал ее.
— Что же теперь делать, придется мне, видно, пойти на огород и поесть хотя бы сырой капусты, — сказал муж, выслушав рассказ жены.
Вышел хозяин дома на огород и стал там обдирать и жевать капустные листья, а плешивый выскользнул из двери за ним, схватил первое попавшееся под руку полено и давай что есть силы колотить зятя по спине. Колотит да еще кричит во все горло:
— Сестра, сестра! Скорее сюда! На ваш огород забрался осел и ест капусту!
Хозяин убежал домой, со стыда так и не подав голоса. У себя в комнате он улегся спать с синяками и занозами на спине и до самого рассвета терпел муки голода.
Утром плешивый весело приветствовал хозяина, будто между ними ничего плохого не произошло. Хозяин тоже даже намеком не выдал, как настрадался от непрошеного гостя. Стали они пить кофе, и плешивый спросил:
— Ну как, отпустишь к нам сестру погостить на несколько дней? Или у тебя снова найдется тысяча причин ее не отпустить?
Хозяин побоялся, что плешивый расскажет всем родным и соседям, как он проучил его за скупость, и решил отпустить с ним жену к братьям.
Плешивый вернулся в родную деревню в добром здравии и хорошем настроении вместе с сестрой. Дома он рассказал братьям, как ему удалось перехитрить и проучить скупого зятя, ведь недаром же он был младшим братом, а младший брат, как вы знаете, самый слабый и болезный.

О том, что следует помнить о смерти и не искать преходящих радостей

Из «Римских деяний»

В городе Риме стояла статуя – человек на прямых ногах с вытянутой вперед правой рукой, на среднем пальце которой была надпись: «Бей сюда!». Эта статуя давно здесь стояла, и никто не знал, что означают начертанные на ней слова. Многие люди дивились на статую и часто ходили к ней, чтобы дознаться, каков смысл надписи, но возвращались ни с чем, ибо не могли понять подлинного значения слов.
Некий весьма догадливый клирик, прослышав об этой статуе, вознамерился во что бы то ни стало на нее поглядеть. Когда же он увидел ее и прочитал надпись «Бей сюда!», солнце как раз оказалось над самой статуей, и он обратил внимание на тень, отбрасываемую пальцем, которым статуя эта взывала: «Бей сюда!». Тотчас же клирик взял мотыгу и едва прорыл ею на глубину в три фута, как увидел ведущие вниз ступени. Он очень обрадовался, стал понемногу спускаться и наконец увидел богатый подземный дворец, вошел в парадный зал, где находились король с королевой и немало вельмож; все они сидели за столом, а вокруг них было множество людей в дорогих одеждах, но никто не обратил к клирику ни единого слова. Клирик бросил взгляд в угол и увидел гладко отшлифованный камень, называемый карбункул, который освещал весь дворец, а напротив, в другом углу, статую человека с луком и стрелой в руке, готового пустить ее в карбункул; на лбу его было написано: «Я тот, кто я есть, и никому не уцелеть от моей стрелы, а особливо этому карбункулу, который так ярко сверкает». Видя все это, клирик только давался диву и вошел в покой, где пребывали красавицы, наряженные в пурпур и дорогие платья; и они тоже не сказали ему ни слова. Затем клирик посетил конюшни и увидел там отличных коней, ослов и других животных, но когда дотронулся до них, все они при прикосновении оказались каменными.
Клирик обошел все покои дворца и находил там все, что душе его было угодно. Затем он вновь вступил б парадный зал и стал подумывать о возвращении и говорить в своем сердце так: «Сегодня я насмотрелся чудес и смог увидеть все, что моей душе было угодно; однако никто не поверит моим словам о том, что со мной приключилось, и потому лучше в доказательство взять что-нибудь отсюда». Он взглянул на самый богатый стол и увидел золотые чаши и отличные ножи, подошел и взял со стола чашу и нож, чтобы унести с собой. Но едва клирик успел положить их за пазуху, как тут же стоящая в углу статуя с луком и стрелой в руке направила стрелу в карбункул и разбила его на мелкие куски. Весь зал вследствие дерзости лучника погрузился тотчас как бы в ночной мрак, и клирик, видя это, опечалился; из-за непроглядной темноты он не мог отыскать пути назад и так и умер в этом дворце жалкой смертью.