Как же это так?

Латышская сказка

Жил-был хозяин, а у этого хозяина был батрак. Хозяин всяко ломал себе голову, как бы заставить батрака больше работать и поменьше есть. Работал он вместе с батраком и кормил его только тогда, когда сам от голода чуть с ног не падал. А ел хозяин только мякиш хлебный, батраку же одни корки доставались. Но и батрак был не лыком шит, придумал он, как хозяина проучить. Вот как-то поработали они на славу, хозяин и говорит батраку:
— Что-то мне есть хочется!
— Чудно! — удивился батрак. — А мне так вовсе неохота!
— Как же это так? — не понимает хозяин.
— А я хлебных корок наелся. Пока они в животе не размякнут, есть-то и не хочется. “Хорошо, что я про это узнал, — подумал хозяин. — Теперь я сам корки буду есть, тогда и работать подольше смогу, а мякиш пусть этот прохвост батрак лопает”. И верно, с того раза стал хозяин кормить батрака одним только мякишем, корки же сам съедал. Прошло немного времени. Поработали как-то они на славу, и хозяин опять говорит батраку:
— Что-то мне есть хочется!
— Чудно! — удивился батрак. — А мне так совсем неохота!
— Как же это так? — не понимает хозяин.
— А я мякиша наелся, — ответил батрак. — Хлебный-то мякиш слипается в животе, словно глина, и пока не разойдется, человек и сыт. “Ну, теперь-то я понял, — подумал хозяин, — надо есть все вместе — и мякиш, и корки, эдак-то лучше будет”. С тех пор хозяин уж не старался дать батраку кусок похуже.

Хитрая гостья

Сказка бирманцев

Жила когда-то в одной деревне богатая и очень скупая вдова по имени До Пхо. Однажды к ней в дом пришла ее близкая приятельница, торговка. До Пхо забеспокоилась, что придется потратиться на угощение.
— Угостить-то тебя, подруга, нечем. Надо бы сейчас сходить в деревню рису купить. Ты посиди немного, — сказала она и ушла, оставив гостью одну.
На самом же деле До Пхо то в один дом заходила, то в другой, всех своих знакомых обошла — лишь бы только время скоротать.
Между тем время подошло к полудню, и гостья, которую оставила До Пхо, проголодалась. Ждала она, ждала, и совсем невмоготу ей стало от голода. Тогда она сама пошла в кухню поискать чего-нибудь поесть. Там она увидела большой обливной горшок, полный риса, и еще много всякой снеди. Трудно было гостье удержаться от соблазна — да делать нечего: дом-то не свой!
Когда вернулась До Пхо, торговка встретила еёсловами:
— Ой, До Пхо, а ведь я сегодня чуть не умерла! Еле спаслась!
До Пхо так и села от страха:
— Что же с тобой такое стряслось?
— И не спрашивай, подруга, — отвечала ей гостья. — Как шла я к тебе сюда, наткнулась на большую змею у околицы. Увидела она меня, поднялась и давай шипеть. Я сразу начала читать заклинание от змей — я ведь его наизусть знаю. Тут яд у змеи сам и вылился. А яд у нее, скажу я тебе, ну точь-в-точь такого цвета, как мед в бутылке, что у твоего дома висит. Сама змея длинная-предлинная — вон с тот сахарный тростник, что на задах у тебя стоит, к столбу прислонен. Зубы у нее белые, блестят не хуже, чем рис в горшке у тебя на кухне. Ну, а голова здоровенная — с сушеную рыбу, что у тебя на кухне в ящике.
До Пхо поняла, что гостья раскусила ее.
— Да, чего только не бывает! — сказала она. — А я что-то так заболталась в деревне, даже про тебя чуть не забыла.
И пошла на кухню готовить угощение.

Как черепаха обманула паука

Сказка хауса

Эта сказка о черепахе и пауке. Черепаха и паук отправились странствовать. Всюду, где они останавливались, паук говорил черепахе:
— Сейчас принесут еду. Если скажут: «для чужестранцев», значит, это для меня, если же скажут: «для чужестранца», то это для тебя.
Вечером принесли им еду и сказали:
— Для чужестранцев.
Паук сказал:
— Вот, черепаха, ты видишь, это для меня.
И он съел все, оставив черепаху голодной.
На следующее утро они отправились в другой город. Там им тоже принесли еду и сказали:
— Для чужестранцев.
Паук сказал:
— Это для меня.— И опять съел все.
Так черепаха всегда оставалась голодной и стала совсем худой. И вот раз ночью она взяла калебасу, принадлежавшую хозяевам дома, где они остановились, и начала поедать объедки.
В это время хозяин дома вышел с палкой, чтобы побить того, кто разбудил его. Но черепаха сказала:
— Это я, черепаха.
Тогда хозяин дома спросил:
— Разве ты не ела пищу, которую вам приносили?
Черепаха ответила:
— Ох, нет. Паук сказал, что если принесут еду и скажут «для чужестранцев», то это для него, а если «для чужестранца», то для меня.
— Ну и ну! — удивился хозяин дома.— Так вот что проделал с тобой паук?! Сейчас иди спи, а утром посмотришь, что будет.
Утром хозяин дома распорядился приготовить еду. Были приготовлены две курицы. Позвали мальчика и сказали ему:
— Слушай внимательно. Ты должен отнести эту еду гостям и сказать: «Эта еда для чужестранца».
Мальчик принес еду и сказал:
— Эта еда для чужестранца.
Паук закричал:
— Ты лжешь! Нас здесь двое. Ты же говоришь, что «эта еда для чужестранца».
Но мальчик возразил:
— Нет, мне приказали отнести еду для чужестранца.
Тогда паук сказал:
— Хорошо, черепаха, ешь, это для тебя.
Паука очень рассердил поступок хозяина дома, и он решил:
— Завтра мы уйдем отсюда.
Когда они стали прощаться, хозяева решили подарить им быка и козла. Они ввели быка и козла в дом и привязали к быку веревку, а к козлу — кожаный ремень. Дверь закрыли, а веревку и ремень оставили снаружи. Хозяин дома сказал:
— Пусть каждый из вас подойдет и возьмет веревку или ремень.
Тогда паук подбежал, оттолкнул черепаху в сторону и схватил ремень, думая, что ремень привязан к быку.
Их спросили:
— Вы держите?
— Да, держим,— ответили они.
Тогда хозяева открыли дверь и сказали:
— Пусть каждый из вас возьмет то, что вытянет.
Паук потянул за кожаный ремень, и к нему вышел козел — баа. Когда черепаха потянула за свою веревку, она вытянула быка, большого быка. Паук рассердился и сказал:
— Я отомщу за эту несправедливость!
Затем паук с черепахой ушли. По дороге паук убил своего козла и дал черепахе его печень. Черепаха положила печень в свой мешок. Они прошли немного, и паук сказал:
— Теперь, черепаха, отдавай мне печень.
Черепаха вынула печень из мешка и протянула пауку. Но паук сказал:
— Да нет, черепаха, разве ты не поняла шутку? — И добавил: — Я пошутил. Съешь эту печень, я дарю ее тебе.
Черепаха взяла печень и съела.
Увидев, что черепаха съела печень, паук подождал, когда они прошли немного, и сказал:
— Черепаха, отдавай мне мою печень.
Черепаха сказала:
— Ох, но у меня нет печени.
Тогда паук закричал:
— Ты обманщица! Теперь ты должна убить своего быка и отдать мне его печень!
И черепаха убила быка и отдала пауку печень. Но паук сказал, что печень ого козла была больше, чем эта. Черепаха рассердилась. Она разделила быка и дала пауку половину. Но паук сказал:
— Ох, нет, моя печень была больше, чем эта, ты должна отдать мне всего быка.
И он забрал все мясо и сказал, что теперь оп вернул свое.
Черепаха сказала:
— Я тоже верну свое.
Она оставила паука и пошла своей дорогой. В пути черепаха нашла мел и голубую краску, раскрасила себя пятнами и легла на дороге.
Солнце село. Наступил вечер. И вот пришел паук, увидел черепаху и испугался. Он ударил себя в грудь и сказал:
— О пятнистый, дай мне дорогу.
Но черепаха молчала.
Паук сказал:
— Хочешь быка?
Черепаха молчала. Паук вытащил бычью ногу и бросил ей. Черепаха не двигалась. Паук бросил ей другую ногу. Черепаха молчала и не двигалась. Тогда паук спросил:
— Ты, может быть, хочешь все мясо? — И он бросил ей все мясо.
Черепаха не двигалась.
Тогда паук воскликнул:
— Может быть, хочешь мои одежды и шаровары? — И он снял все с себя, отдал ей и остался голым.
Тогда черепаха отодвинулась в сторону, дала пауку дорогу, и он прошел. А потом черепаха поднялась, взяла свое мясо и все остальное и сказала:
—- Я тоже вернула свое.

Жадная старуха и дерево

Русская сказка

Жил старик со старухою; пошел в лес дрова рубить. Сыскал старое дерево, поднял топор и стал рубить. Говорит ему дерево: «Не руби меня, мужичок! Что тебе надо, все сделаю». — «Ну, сделай, чтобы я богат был». — «Ладно; ступай домой, всего у тебя вдоволь будет». Воротился старик домой — изба новая, словно чаша полная, денег куры не клюют, хлеба на десятки лет хватит, а что коров, лошадей, овец — в три дня не сосчитать! «Ах, старик, откуда все это?» — спрашивает старуха. «Да вот, жена, я такое дерево нашел — что ни пожелай, то и сделает».
Пожили с месяц; приелось старухе богатое житье, говорит старику: «Хоть живем мы богато, да что в этом толку, коли люди нас не почитают! Захочет бурмистр, и тебя и меня на работу погонит; а придерется, так и палками накажет. Ступай к дереву, проси, чтоб ты бурмистром был». Взял старик топор, пошел к дереву и хочет под самый корень рубить, «Что тебе надо?» — спрашивает дерево. «Сделай, чтобы я бурмистром был». — «Хорошо, ступай с богом!»
Воротился домой, а его уж давно солдаты дожидают: «Где ты, — закричали, — старый черт, шатаешься? Отводи скорей нам квартиру, да чтоб хорошая была. Ну-ну, поворачивайся!» А сами тесаками его по горбу да по горбу. Видит старуха, что и бурмистру не всегда честь, и говорит старику: «Что за корысть быть бурмистровой женою! Вот тебя солдаты прибили, а уж о барине и говорить нечего: что захочет, то и сделает. Ступай-ка ты к дереву да проси, чтоб сделало тебя барином, а меня барыней».
Взял старик топор, пошел к дереву, хочет опять рубить; дерево спрашивает: «Что тебе надо, старичок?» — «Сделай меня барином, а старуху барыней». — «Хорошо, ступай с богом!» Пожила старуха в барстве, захотелось ей большего, говорит старику: «Что за корысть, что я барыня! Вот кабы ты был полковником, а я полковницей — иное дело, все бы нам завидовали».
Погнала старика снова к дереву; взял он топор, пришел и собирается рубить. Спрашивает его дерево: «Что тебе надобно?» — «Сделай меня полковником, а старуху полковницей». — «Хорошо, ступай с богом!» Воротился старик домой, а его полковником пожаловали.
Прошло несколько времени, говорит ему старуха: «Велико ли дело — полковник! Генерал захочет, под арест посадит. Ступай к дереву, проси, чтобы сделало тебя генералом, а меня генеральшею». Пошел старик к дереву, хочет топором рубить. «Что тебе надобно?» — спрашивает дерево. «Сделай меня генералом, а старуху генеральшею». — «Хорошо, иди с богом!» Воротился старик домой, а его в генералы произвели.
Опять прошло несколько времени, наскучило старухе быть генеральшею, говорит она старику: «Велико ли дело — генерал! Государь захочет, в Сибирь сошлет. Ступай к дереву, проси, чтобы сделало тебя царем, а меня царицею». Пришел старик к дереву, хочет топором рубить. «Что тебе надобно?» — спрашивает дерево. «Сделай меня царем, а старуху царицею». — «Хорошо, иди с богом!» Воротился старик домой, а за ним уж послы приехали: «Государь-де помер, тебя на его место выбрали».
Не много пришлось старику со старухой нацарствовать; показалось старухе мало быть царицею, позвала старика и говорит ему: «Велико ли дело — царь! Бог захочет, смерть нашлет, и запрячут тебя в сырую землю. Ступай-ка ты к дереву да проси, чтобы сделало нас богами».
Пошел старик к дереву. Как услыхало оно эти безумные речи, зашумело листьями и в ответ старику молвило: «Будь же ты медведем, а твоя жена медведицей». В ту ж минуту старик обратился медведем, а старуха медведицей, и побежали в лес.

Об одном аббате

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Некий аббат обесчестил девушку; когда же она ему надоела, то он выгнал ее, ничем не одарив, лишив всего. Она, с трудом перенося унижение, бедность и поруганную стыдливость, пришла к своему господину и естественному повелителю (как у нас говорят), человеку благородному — я его очень хорошо знаю — и пожаловалась на случившееся. Так как дворянин ни просьбами, ни угрозами отомстить за честь девушки ничего не смог вытянуть из аббата через посредников, то, наконец, он пошел к аббату сам и со всей настойчивостью потребовал для нее сорок гульденов.
Аббат, боясь жестокости, гнева и упорства человека, ему известного, сказал, что в их законоположении — как сами они говорят, «в уставе» — сказано, что ни одной девице за бесчестье нельзя давать больше двадцати гульденов. А дворянин ему на это: «Вот что сказано в вашем уставе? Во имя богов и людей! Что это за устав, что это за религия, которые устанавливают законы не для умеренной и святой жизни, а для бесстыдства! Чтоб мне умереть, если основатель всего этого не был величайшим плутом и обманщиком!» Аббат ответил: «Не говори так резко о столь святых отцах, тем более, что это делается с согласия и одобрения папы».
На это дворянин воскликнул: «Божья шкура! (так у нас некоторые клянутся) значит, бесчестны и отцы, и папа! И какое мне дело до того, что тебе разрешил папа? Разве я утвердил то, что папа разрешил вам во вред мне и моим людям? Нет, святой отец! Если ты в ближайшее время не сделаешь по-моему, то не защитит тебя ни папа, ни твой устав!» С этими словами он ушел, объявив открыто о своей вражде к аббату, и не примирился с ним до тех пор, пока аббат не дал девице в приданое сто гульденов, дом и крестьянский скарб.
А вначале она требовала не больше десяти гульденов.

История Коу Лоуна

Бирманская сказка

Когда-то в одной глухой деревушке жили дровосеки, муж и жена. Звали их Коу Лоун и Me Йин. Обычно жена вставала рано утром, готовила мужу рис и хин. Он брал еду и отправлялся в лес рубить дрова.
Однажды Коу Лоун взял еду и, как обычно, ушел в лес. Пришел он к большой горе, увидел под деревом, которое собирался срубить, большой блестящий камень. Коу Лоун подумал: «Если этот камень расколоть, получится много красивых камней. Их хватит и на ожерелье, и на серьги, и на украшения для одежды. Сколько денег можно будет за него выручить!»
Коу Лоун и дров рубить не стал, а зажал в руке камень и отправился домой.
Жена очень удивилась, что ее муж так рано пришел домой. Она спросила, в чем дело, и Коу Лоун ответил:
— Дорогая жена! С этого дня мне больше не надо ходить в лес и рубить дрова с утра до вечера. Посмотри, какой камень я нашел. Если его расколоть на несколько кусков, будет много красивых камней. Я их продам, и мы с тобой заживем.
— А на что же мы будем жить, пока ты еще не продал свой камень? — поинтересовалась жена. — Где мы возьмем денег на еду?
— Пока я не продам камень, придется занимать деньги у соседей, — ответил муж.
Так они и жили некоторое время. Через месяц не было дома в деревне, где б они не взяли денег в долг. Вскоре уже никто им денег не давал. И вот наступил день, когда в доме не осталось ни одного зернышка риса. В деревне все уже смеялись над мужем и женой. Тогда дровосек сказал соседям, что он нашел драгоценный камень, который стоит больших денег, и собирается пойти в город, чтобы продать это сокровище какому-нибудь богачу.
Но, когда Коу Лоун пришел к торговцу драгоценностями, тот посмотрел и сказал:
— Твой камень никакой цены не имеет. Не куплю его у тебя — его и продать-то не удастся. Сходи к ювелиру, может быть, он купит.
И торговец показал ему дорогу к дому королевского ювелира. Королевский ювелир посмотрел и сказал:
— Я не могу сейчас купить твой камень. Но главная королева желает приобрести драгоценности для браслетов и ожерелья. Я могу пойти с тобой во дворец, там ты и покажешь свой камень. А пока поживи у меня, помоги по хозяйству.
Так дровосек остался в доме королевского ювелира. Он делал всю домашнюю работу, а ювелир за это кормил его. Но во дворец все не вел. Прошел месяц. Дровосек наконец не выдержал и спросил ювелира, почему тот не ведет его к королю.
Тут-то дровосек и узнал, что камень его совсем не драгоценный. Вернулся он домой расстроенный и пристыженный.
Недаром люди говорят: «Вздумал богатеть — надо попотеть».

Золотая рыбка

Русская сказка

На море на океане, на острове на Буяне стояла небольшая ветхая избушка; в той избушке жили старик да старуха. Жили они в великой бедности; старик сделал сеть и стал ходить на́ море да ловить рыбу: тем только и добывал себе дневное пропитание. Раз как-то закинул старик свою сеть, начал тянуть, и показалось ему так тяжело, как доселева никогда не бывало: еле-еле вытянул. Смотрит, а сеть пуста; всего-навсего одна рыбка попалась, зато рыбка не простая — золотая. Возмолилась ему рыбка человечьим голосом: «Не бери меня, старичок! Пусти лучше в сине море; я тебе сама пригожусь: что пожелаешь, то и сделаю». Старик подумал-подумал и говорит: «Мне ничего от тебя не надобно: ступай гуляй в море!»
Бросил золотую рыбку в воду и воротился домой. Спрашивает его старуха: «Много ли поймал, старик?» — «Да всего-навсего одну золотую рыбку, и ту бросил в море; крепко она возмолилась: отпусти, говорила, в сине море; я тебе в пригоду стану: что пожелаешь, все сделаю! Пожалел я рыбку, не́ взял с нее выкупу, даром на волю пустил». — «Ах ты, старый черт! Попалось тебе в руки большое счастье, а ты и владать не сумел».
Озлилась старуха, ругает старика с утра до вечера, не дает ему спокоя: «Хоть бы хлеба у ней выпросил! Ведь скоро сухой корки не будет; что жрать-то станешь?» Не выдержал старик, пошел к золотой рыбке за хлебом; пришел на́ море и крикнул громким голосом: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Рыбка приплыла к берегу: «Что тебе, старик, надо?» — «Старуха осерчала, за хлебом прислала». — «Ступай домой, будет у вас хлеба вдоволь». Воротился старик: «Ну что, старуха, есть хлеб?» — «Хлеба-то вдоволь; да вот беда: корыто раскололось, не в чем белье мыть; ступай к золотой рыбке, попроси, чтоб новое дала».
Пошел старик на́ море: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Приплыла золотая рыбка: «Что тебе надо, старик?» — «Старуха прислала, новое корыто просит». — «Хорошо, будет у вас и корыто». Воротился старик, — только в дверь, а старуха опять на него накинулась: «Ступай, — говорит, — к золотой рыбке, попроси, чтоб новую избу построила; в нашей жить нельзя, того и смотри что развалится!» Пошел старик на́ море: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Рыбка приплыла, стала к нему головой, в море хвостом и спрашивает: «Что тебе, старик, надо?» — «Построй нам новую избу; старуха ругается, не дает мне спокою; не хочу, говорит, жить в старой избушке: она того и смотри вся развалится!» — «Не тужи, старик! Ступай домой да молись богу, все будет сделано».
Воротился старик — на его дворе стоит изба новая, дубовая, с вырезными узорами. Выбегает к нему навстречу старуха, пуще прежнего сердится, пуще прежнего ругается: «Ах ты, старый пес! Не умеешь ты счастьем пользоваться. Выпросил избу и, чай, думаешь — дело сделал! Нет, ступай-ка опять к золотой рыбке да скажи ей: не хочу я быть крестьянкою, хочу быть воеводихой, чтоб меня добрые люди слушались, при встречах в пояс кланялись». Пошел старик на́ море, говорит громким голосом: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Приплыла рыбка, стала в море хвостом, к нему головой: «Что тебе, старик, надо?» Отвечает старик: «Не дает мне старуха спокою, совсем вздурилась: не хочет быть крестьянкою, хочет быть воеводихой». — «Хорошо, не тужи! Ступай домой да молись богу, все будет сделано».
Воротился старик, а вместо избы каменный дом стоит, в три этажа выстроен; по́ двору прислуга бегает, на кухне повара стучат, а старуха в дорогом парчовом платье на высоких креслах сидит да приказы отдает. «Здравствуй, жена!» — говорит старик. «Ах ты, невежа этакой! Как смел обозвать меня, воеводиху, своею женою? Эй, люди! Взять этого мужичонка на конюшню и отодрать плетьми как можно больнее». Тотчас прибежала прислуга, схватила старика за шиворот и потащила в конюшню; начали конюхи угощать его плетьми, да так угостили, что еле на ноги поднялся. После того старуха поставила старика дворником; велела дать ему метлу, чтоб двор убирал, а кормить и поить его на кухне. Плохое житье старику: целый день двор убирай, а чуть где нечисто — сейчас на конюшню! «Экая ведьма! — думает старик. — Далось ей счастье, а она как свинья зарылась, уж и за мужа меня не считает!»
Ни много, ни мало прошло времени, придокучило старухе быть воеводихой, потребовала к себе старика и приказывает: «Ступай, старый черт, к золотой рыбке, скажи ей: не хочу я быть воеводихой, хочу быть царицею». Пошел старик на́ море: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Приплыла золотая рыбка: «Что тебе, старик, надо?» — «Да что, вздурилась моя старуха пуще прежнего: не хочет быть воеводихой, хочет быть царицею». — «Не тужи! Ступай домой да молись богу, все будет сделано». Воротился старик, а вместо прежнего дома высокий дворец стоит под золотою крышею; кругом часовые ходят да ружьями выкидывают; позади большой сад раскинулся, а перед самым дворцом — зеленый луг; на лугу войска собраны. Старуха нарядилась царицею, выступила на балкон с генералами да с боярами и начала делать тем войскам смотр и развод: барабаны бьют, музыка гремит, солдаты «ура» кричат!
Ни много, ни мало прошло времени, придокучило старухе быть царицею, велела разыскать старика и представить пред свои очи светлые. Поднялась суматоха, генералы суетятся, бояре бегают: «Какой-такой старик?» Насилу нашли его на заднем дворе, повели к царице. «Слушай, старый черт! — говорит ему старуха. — Ступай к золотой рыбке да скажи ей: не хочу быть царицею, хочу быть морскою владычицей, чтобы все моря и все рыбы меня слушались». Старик было отнекиваться; куда тебе! коли не пойдешь — голова долой! Скрепя сердце пошел старик на́ море, пришел и говорит: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Золотой рыбки нет как нет! Зовет старик в другой раз — опять нету! Зовет в третий раз — вдруг море зашумело, взволновалося; то было светлое, чистое, а тут совсем почернело. Приплывает рыбка к берегу: «Что тебе, старик, надо?» — «Старуха еще пуще вздурилася; уж не хочет быть царицею, хочет быть морскою владычицей, над всеми водами властвовать, над всеми рыбами повелевать».
Ничего не сказала старику золотая рыбка, повернулась и ушла в глубину моря. Старик воротился назад, смотрит и глазам не верит: дворца как не бывало, а на его месте стоит небольшая ветхая избушка, а в избушке сидит старуха в изодранном сарафане. Начали они жить по-прежнему, старик опять принялся за рыбную ловлю; только как часто ни закидывал сетей в море, не удалось больше поймать золотой рыбки.

Почему монахи вечно побираются

Сербская сказка

В давние времена ходил по свету святой Савва, проповедовал слово божье, наставлял людей на праведный путь. Вместе с ним странствовал некий монах. Как-то раз двинулись проповедники в путь из села, а тот хозяин, что приютил их на ночь в своем доме, дал монаху три просфоры на дорогу и говорит:
— Пресвятая богородица! Храни их от всякой напасти, пока не кончатся просфоры!
Подошли святой Савва с монахом к боснийской границе и сели обедать, глядь, а просфор только две осталось — третью монах съел украдкой.
Спрашивает его святой Савва:
— Кто съел третью?
— Я не ел, клянусь спасением души своей! — А кто же ее съел?
— Не знаю, клянусь святой церковью!
Проповедовали они в народе, проповедовали, да прослышали о них турки. Выследили монахов, схватили обоих и бросили в огненную печь. Святой Савва прикрыл монаха своим телом, от пламени его защищает, а сам ему на ухо шепчет, чтобы турки не услышали:
— А ну-ка, признайся перед смертью, кто съел третью просфору?
— Пусть меня изжарят, да еще и сварят — все равно не признаюсь, раз я не виноват.
Прогорела печь, а святой Савва и монах живы и невредимы вышли из огня ведь они божьими угодниками были. Увидели турки, какой оборот дело приняло, тотчас же выпустили святого Савву и монаха, бросились им в ноги, молят:
— Простите нас, неразумных и грешных, требуйте от нас любой награды!
Отвечает святой Савва:
— Ничего нам от вас не надо! Дайте нам только триста дукатов.
Выдали им турки триста дукатов, и проповедники вернулись в Сербию в свой монастырь. Тут святой Савва и говорит:
— Надо поделить эти триста дукатов на три части — по числу просфор. Сто дукатов я возьму себе за ту просфору, которую я съел, а тебе вот вторая сотня — за твою просфору. Третья же сотня пусть хранится у меня до тех пор, пока не отыщется тот человек, что съел третью просфору.
Тут монах как закричит:
— Клянусь святой церковью, третью просфору я съел, когда с тобой по селам ходил. Отдавай мне третью сотню дукатов — я согласен с твоим решением.
— На! возьми, если уж на то пошло! — молвил святой Савва. — Да пусть господь бог и все святые предназначат вам, монахам, в удел вечно побираться и никогда не насытиться!

Кого диавол обогатит, потакая их алчности, тех в конце концов толкает в геенну

«Римские деяния»

Некий богатый ремесленник, живший в одном городе вблизи моря, был без меры алчным и дурным человеком. Он скопил много денег и спрятал их в деревянном чурбане, который положил на виду перед очагом, чтобы никто не подозревал, что в нем спрятаны деньги. Однажды – все крепко спали – морской прилив залил дом, и когда волна отступила, унесла набитый монетами чурбан. Его долгое время носило по волнам, пока не прибило, наконец, к какому-то городу, где жил человек, который пекся о нищих и странниках. Этот человек встал поутру и, видя, что плывет какой-то чурбан, вытащил его на землю, думая, что это простой кусок дерева, случайно попавший в море. Человек был весьма щедр и опекал нищих и странных людей. В один из дней странники остановились у него в доме, а пора была очень студеная; хозяин стал колоть чурбан и после третьего или четвертого удара топора услышал звон. Продолжая рубить, он обнаружил деньги и обрадовался, спрятал находку на случай, если объявится ее хозяин, чтобы вернуть ему.
А ремесленник в поисках своих денег ходит из города в город и приходит в город и дом, где жил гостеприимец, который выловил из воды чурбан. Когда пришедший упомянул о разыскиваемом им чурбане, гостеприимец понял, что деньги принадлежат ему, и подумал: «Я посмотрю, есть ли божья воля на то, чтобы я вернул ему эти деньги». Он велел сделать три колоба и в середину первого положить землю, в середину второго – человеческие кости, в третий – золотые монеты, которые нашел в чурбане. Сделав так, он говорит ремесленнику: «Давай, съедим три колоба с вкусной начинкой, которые у меня припасены. Какой ни возьмешь, будешь сыт». Ремесленник взвесил на ладони один за другим все три, выбрал колоб с землей, который был тяжелее прочих, и говорит: «Если захочу еще, вторым возьму вот тот, – и дотронулся рукой до колоба с человеческими костями. – А третий будет твой».
Гостеприимец, глядя на это, сказал в своем сердце: «Теперь я ясно вижу, что нет божьей воли на то, чтобы этот несчастный получил свои деньги». Он тут же созвал нищих, убогих, слепых и хромых и в присутствии ремесленника разломил колоб и говорит: «Вот, несчастный, твои деньги, которые я давал тебе в руки, а ты выбрал колобы, внутри которых были земля и кости, и хорошо сделал, потому что богу неугодно, чтобы ты получил назад свои деньги». С этими словами он на глазах ремесленника разделил все его золотые между нищими, и несчастный пошел прочь в великом смущении.

Скаредный барин

Латышская сказка

Жил некогда неслыханно богатый барин. И такой он скаредный был, что жениться опасался: жена, мол, есть много будет; такую же, чтоб совсем не ела, нигде ведь и не сыщешь.
А в той же волости у одного бедняка была раскрасавица дочка. И каждое утро, окна протирая, она рот разевала; видать, уж такая привычка у нее была. Случилось однажды барину мимо ехать, когда она окна протирала. Он и спрашивает:
— Ты чего рот разинула?
— А! Отец-то у меня нищий. Вот я воздух и хватаю, тем и кормлюсь, — отрезала девица.
— Вот это да! — воскликнул барин. — Раз ты воздухом кормишься, будешь мне хорошей женой! Ладно, согласилась девица. И в следующее воскресенье поехали они венчаться.
Вернулись из церкви, а на обед им подали двух жареных уток. И что же? Накинулась молодая жена на уток да и уплела их — мужу ничего не оставила. Вот жалость-то какая! Увидал барин, какого едока в свой дом привел, и тотчас же с горя заболел, да так тяжко, что пришлось за лекарем послать. Пришел лекарь и спрашивает:
— Что болит? А больной с горя-то уж и говорить не может, лепечет с трудом:
— Съе-съе-съе-ла два, два!
Ничего лекарь понять не может, спрашивает жену:
— Да что это с ним, о чем он?
— Он хочет сказать, — отвечает жена, — что умирает и отказывает мне два своих села в наследство. Услыхал это барин, еще больше разъярился и вправду от злости помер. А молодой жене два села достались, и зажила она счастливо.