Жить или помереть?

Жить или помереть?

Шведская народная сказка

Жила на свете жадная старуха. И все сокрушалась, что вот помрет она, а корова ее чужим людям достанется. И задумала она корову свою перед смертью непременно заколоть и съесть. Только ведь неведомо, когда к ней смерть придет?
Стала старуха по соседям ходить и у всех совета спрашивать. А один шутник возьми да и скажи ей:
— Пойди ты, бабушка, в горы. Заберись повыше, стань на вершину и крикни: «Жить или помереть?». Тут сразу и ответ услышишь.
Так старуха и сделала. Залезла на высокую гору и закричала что есть мочи: «Жить или помереть?». А эхо ей в ответ:
— Помереть!..
Вернулась старуха домой и зарезала свою корову. А потом разожгла в очаге огонь и полный котел говядины сварила. Много дней она коровьим мясом лакомилась, пока последнего кусочка не съела и последней косточки не обглодала.
Прошла неделя, другая, а старуха все не помирает. Разозлилась она, пошла к соседям и накинулась с бранью на того шутника, что ей совет дал:
— Ах ты плут этакий, бесстыжие твои глаза! Ты зачем меня обманул?
А шутник ее спрашивает:
— Да ты как кричала-то, бабушка?
— Жить или помереть,- отвечает старуха.
— Вот и неверно! Надо было кричать: «Помереть или жить?».
На другой день опять пошла старуха в горы, забралась на самую высокую вершину и закричала:
— Помереть или жить? А эхо ей в ответ:
— Жить!..
Так и живет старуха до сей поры и все сокрушается, что раньше сроку свою корову съела.

По заслугам расчёт

По заслугам расчёт

Шведская народная сказка

Как-то раз у одного человека убежала лошадь, и он пошел ее искать.
Бродил он, бродил по лесу, да вдруг на пути гора, а в горе расщелина. Стал он через расщелину перебираться, заглянул вниз и видит: лежит большой змей, сдвинуться с места не может, камнем ему хвост придавило.
Окликнул змей человека и говорит ему:
— Помоги мне освободиться, получишь за это по заслугам расчет.
Взял человек длинную палку, сдвинул камень и освободил змея.
— Вот и хорошо,— сказал змей,— сейчас ты получишь по заслугам расчет.
А человек и спрашивает, что же это такое—по заслугам расчет?
— Так ведь это смерть,—отвечает змей.
— Ну, это еще проверить надо, у других спросить,— сказал человек.
Пошли они дальше вместе и вот встречают медведя. Спросил человек у медведя, что такое по заслугам расчет, и тот ответил, что это смерть.
Говорит тогда змей:
— Вот видишь, по заслугам расчет—смерть. Сейчас я тебя съем! Попросил человек:
— Давай еще немного пройдем, еще кого-нибудь спросим.
Пошли они дальше и встретили волка. И спросил у него человек, что такое по заслугам расчет. Волк отвечает:
— Смерть.
— Ну, теперь-то уж я тебя съем,— говорит змей. Попросил человек:
— Давай еще немного пройдем, еще кого-нибудь спросим.
Пошли они дальше и повстречали лису. Спрашивает у нее человек, что такое по заслугам расчет. И ответила лиса, как и другие:
— Смерть.
— Ну, теперь-то уж я тебя съем,—говорит змей.
Услыхала это лиса и сказала:
— Нет, погоди. Сперва надо в этом деле разобраться. Расскажи-ка мне все с самого начала.
— Понимаешь, змей лежал в расщелине, а хвост ему придавило камнем,—начал человек.
А лиса ему на это:
— Пойдем-ка на то место, где все это случилось, да посмотрим.
Отправились они все вместе обратно.
Попросила лиса человека взять палку и поднять камень, а змею велела сунуть хвост под камень и лечь, как он раньше лежал.
Сделал змей, как ему сказано было, а лиса велит человеку опустить немного палку.
А потом спрашивает у змея:
— Ну как, в прошлый раз хуже было?
— Хуже,—отвечает змей.
— Опусти палку еще немного,— сказала лиса человеку, а потом спрашивает у змея:—Ну что, в прошлый раз хуже было?
— Хуже,— опять отвечает змей.
— Вытащи палку совсем,— говорит лиса человеку, а потом спрашивает у змея: — Ну как, в прошлый раз хуже было?
— Нет,— отвечает змей.—В прошлый раз было лучше.
Тогда лиса и говорит:
— Ну вот, так и лежи. Теперь вы в расчете.
И остался змей в расщелине, а человек был рад-радешенек, что змей с ним по заслугам не рассчитался.

Поп и красивая попадья

Поп и красивая попадья

Грузинская народная новелла

В одной деревне у старого попа была очень красивая жена, которую он держал взаперти, под девятью замками и никуда не выпускал. В той же деревне жил пригожий парень. Пришлась ему по сердцу прекрасная попадья. Поспорил он с товарищами, что женится на ней и обвенчается у самого попа.
– Если ты этого добьешься, вино за мной, – пообещал один из его дружков.
– Барана зарежу я, – сказал второй.
– Хлеб принесу я, – выступил третий.
– А все остальное пусть будет моей заботой, – заключил четвертый.
Парень нанял землекопов и поручил им прорыть проход от своего дома до поповского. Начали землекопы рыть тоннель и прорыли его до самого поповского стенного шкафа. В один прекрасный день, когда попа не было дома, парень пролез через проход, открыл дверцу шкафа и очутился перед испуганной попадьей.
– Не бойся, я пришел, чтобы спасти тебя! – воскликнул влюбленный. – Я хочу вызволить тебя из поповского плена и жениться на тебе. Согласна ты или нет?
– Я согласна выйти за тебя замуж, только избавь меня от этого ада, – ответила женщина.
Парень показал ей проход и вернулся к товарищам. Товарищи как обещали, так и поступили. Кто хлеб принес, кто барана, кто вино. Все было готово к свадьбе. Оставалось только предупредить попа. Вечером парень явился к попу и говорит:
– Батюшка, завтра я венчаться буду. Жениться собрался!
Поп согласился.
Наутро он попрощался со своей молодой женой, запер ее на девять замков и ушел. Выпроводив попа, женщина пробралась через проход и встала рядом с парнем перед алтарем. Поп взглянул на невесту и перекрестился: господи, это же моя жена!
– Немного погодите, я кадило дома позабыл, сейчас вернусь! – сказал поп и побежал домой, чтобы убедиться, дома жена или нет.
Женщина скоренько пробралась через проход, переоделась в домашнее платье и уселась на тахту, как сидела раньше. Увидев попа, она спросила:
– Зачем ты вернулся, что-нибудь случилось?
– Ничего, я кадило забыл! – соврал поп и убежал обратно.
Женщина снова пробежала проход и опять стала рядом с парнем.
Поп снова всмотрелся в нее и протер себе глаза. Что со мной творится, ведь это на самом деле моя жена! – подумал он. Он опять соврал, что забыл дома евангелие, и снова побежал домой. Жена опередила его и встретила его дома как ни в чем не бывало.
– Ты опять вернулся обратно? Что с тобой творится, муженек, уж не заболел ли ты? – спросила она.
– Нет, ничего, я забыл евангелие, потому вернулся, – ответил поп.
Он снова запер все девять дверей и ушел.
Женщина быстро пробежала проход и опять очутилась рядом с женихом. Поп взглянул на нее и сказал себе: это на самом деле моя жена, что со мной творится, помоги мне, боже!
– Сынок, дома я оставил орарь, я вернусь сию минуту, – крикнул он парню и убежал.
Но женщина опять подоспела домой раньше него и встретила его в своей комнате.
– Что с тобой приключилось, батюшка, чего ты каждую минуту прибегаешь домой, никак не обвенчаешь этого несчастного парня!
– Как же я могу их обвенчать, когда его невеста как две капли воды похожа на тебя! – сказал ей поп.
– Ну и что же тут такого, люди часто походят друг на друга, – успокоила его жена.
Поп, наконец, уверовал, что жена его на самом деле сидит дома, крепко запер все двери, проверил все девять замков и ушел. Женщина поспешила через проход и, еще краше разнаряженная, до прихода попа уже стояла рядом с женихом.
Поп приступил к обряду, но все успокоиться не может: спаси господи, невеста – вылитая моя жена! После венчания приступили к свадебному пиру. Парень попросил виночерпиев:
– Хорошенько напоите попа, так, чтобы он кубарем покатился отсюда.
Поп выпил много вина и так опьянел, что тут же уснул. Все разошлись. Дружки жениха поднялись из-за стола, состригли попу бороду, раздели его, напялили на него солдатский мундир, на голову нахлобучили солдатскую шапку, дали ему в руки заржавленную винтовку, вывели на проезжую дорогу и там бросили.
На рассвете попу стало холодно, и он отрезвел. Поежившись, он провел рукой по бороде и обнаружил, что и бороды нет, и на голове нет скуфейки. Поднялся он на ноги и хотел запахнуться в рясу, смотрит – на нем солдатская шинель. Протянул он руку и нащупал рядом с собой ржавую винтовку. Он удивился и ничего не смог сообразить. Подумал: если я солдат, тогда где же мой полк? Если я поп, то куда девались моя борода и ряса? Давай пойду к попу, если он окажется дома – значит, я солдат, если же его не окажется дома – тогда я и есть поп! Подошел он к своему дому и постучался в ворота:
– Попадья, попадья, выгляни!
В это время попадья и ее молодой муж находились дома.
– Кто там, кого тебе надобно, солдат? – отозвалась попадья.
– Поп дома?
– Он только что ушел на крестины!
Тогда поп решил: «Значит, я на самом деле солдат», – и снова крикнул попадье:
– Простите, люди добрые, что я вас беспокою, но скажите, пожалуйста, не проходил ли здесь сегодня полк солдат?
– Они прошли вчера вечером, – ответила попадья, – если ты побежишь вслед за ними, то непременно догонишь!
Сорвав с головы шапку, с винтовкой в руках сорвался поп с места: скорее, скорее, вот беда, отстал я, злосчастный, от своего полка и должен его догнать!
Поп и по сей день бежит и своего полка догнать никак не может.

Как шут, сеньор Жоан, рассудил грузчика и хозяина харчевни

Как шут, сеньор Жоан, рассудил грузчика и хозяина харчевни

Из третьей книги героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинения мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины.

Кстати, позвольте вам напомнить, что … рассказывали о сеньоре Жоане, знаменитом парижском шуте, прадеде Кайета.
Дело было так. Однажды в Париже, близ Пти Шатле, некий грузчик ел в харчевне хлеб перед самым вертелом, – он находил, что хлеб, пропитанный запахом жареного, не в пример вкуснее обычного. Хозяин его не трогал. Когда же грузчик умял весь свой хлеб, хозяин схватил его за шиворот и потребовал с него платы за запах жаркого.
Грузчик доказывал, что он никакого ущерба его мясу не причинил, ничего у него не брал и ничего ему не должен. Запах, из-за которого загорелся спор, все равно, мол, выходит наружу и мало-помалу разносится в воздухе, а это, мол, неслыханное дело, чтобы в Париже брали деньги за то, что на улице пахнет жареным. Хозяин харчевни твердил, что он не обязан кормить грузчиков запахом своего жаркого, и побожился, что отнимет у него крюки, коли тот не заплатит. Грузчик схватил палку и изготовился к обороне. Завязалась жестокая потасовка. Отовсюду набежали парижские зеваки. В их толпу замешался и шут сеньор Жоан, житель города Парижа. Заметив его, хозяин сказал грузчику: «Давай спросим славного сеньора Жоана, кто из нас прав». – «Давай спросим, расперетак твою так», – сказал грузчик.
Узнав, из-за чего они повздорили, сеньор Жоан велел грузчику достать из-за пояса серебряную монету. Грузчик дал ему турский филипп. Сеньор Жоан взял монету и положил ее себе на левое плечо, как бы для того, чтобы взвесить; затем подбросил ее на левой ладони, как бы желая увериться, не фальшивая ли она; затем поднес ее к самому зрачку правого глаза, как бы для того, чтобы получше рассмотреть ее чеканку. Все зеваки хранили в это время совершенное молчание, хозяин терпеливо ждал, а грузчик был в отчаянии. Наконец сеньор Жоан несколько раз подряд стукнул монетой о вертел. Засим он, держа в руке погремушку так, словно это был скипетр, с величественностью заправского председателя суда надвинул на лоб свой колпак, отороченный мехом под куницу, с ушками из бумажного кружева, разика два-три откашлялся и во всеуслышание объявил: «Суд признал, что грузчик, вместе с хлебом проглотивший запах жареного, уплатил сполна хозяину звоном монеты. На основании этого суд постановляет отпустить истца и ответчика восвояси, освободив их от уплаты судебных издержек, и дело на том прекратить».

Как звонарь жадного пастора проучил

Как звонарь жадного пастора проучил

Шведская народная сказка

Жил в одном приходе пастор. Жадный он был до того, что все только диву давались. Никогда, бывало, ни одного нищего не накормит, ни одному бездомному страннику приюта на ночь в своем доме не даст.
Но уж зато в проповедях он куда как красно говорил, и кулаком по кафедре стучал, и на всю церковь гремел, что, дескать, жадные люди богу неугодны и что надо с бедняками последним куском делиться.
А на деле-то все у него наоборот выходило. И от жадности своей он вот какую штуку придумал. В Рождество, когда много нищих странников приюта просило, переодевался он в лохмотья и садился у себя дома на кухне. Постучится кто-нибудь к пастору в дом, попросит ночлега, а пасторша ему на переодетого мужа показывает и говорит:
— Рада бы я тебя приютить, да у нас уж вон один нищий сидит. Ты лучше к звонарю ступай, его дом неподалеку от нашего стоит.
Так и спроваживала она всех нищих к звонарю. А звонарь, понятное дело, не больно-то этому радовался. Но был он человек хитрый и на всякие проделки горазд.
И решил он прижимистого пастора проучить.
Вот раз в ночь под Рождество переоделся звонарь нищим, пришел в пасторскую усадьбу и попросил приюта на ночь. Пасторша старую песню затянула:
— Рада бы я тебя, добрый человек, приютить, да видишь — вон у очага другой нищий сидит. Ты ступай-ка лучше к звонарю, его дом неподалеку от нашего стоит.
А звонарь ей отвечает:
— Я там был. Только в доме у звонаря уж и без меня нищих полно, так что и ступить негде. Не выгонит же меня пасторша на ночь глядя, чтобы я замерз где-нибудь под забором?
— Упаси бог! — испугалась пасторша.
— То-то и оно! — говорит звонарь.- Уж коли у вас в доме для одного нищего место нашлось, то и для меня сыщется- Не на пасторской же постели он ночевать будет! Верно, брат?
Подошел он к пастору, да так его по плечу хлопнул, что едва-едва носом в очаг не свалился.
Накормила пасторша нищих ужином и отвела в старую пивоварню ночевать. Велела она пастору на деревянный диван лечь, а звонарю — на крышку от дивана. Только звонапь не будь дурак, взял да и растянулся на диване.
Пришлось пастору на твердую крышку лечь.
Спустя какое-то время вышел звонарь потихоньку из пивоварни, а потом вернулся и будит пастора:
— Слышь, друг! Здорово я сейчас этому сквалыге-пастору насолил! Я на чердаке стаббюра дырку просверлил, и все зерно, что пастор у крестьян для церковной десятины забрал, на дрова просыпалось.
— Ой, ой, ой! -завопил пастор.
— Что с тобой? — удивляется звонарь.
— Живот схватило! — закричал пастор.
И опрометью из пивоварни на двор кинулся. Прибежал он в стаббюр и давай дырку на чердаке заделывать да зерно меж поленьев собирать. Полночи трудился, совсем из сил выбился, а все равно всего зерна не собрал.
А звонарь меж тем надел одежу пастора и пошел в пасторскую опочивальню. А пасторша думала, что это муж ее воротился.
— Ну, что этот чертов нищий? Угомонился? — спрашивает пасторша.
— Спит, проклятый! — отвечает звонарь. -А у меня от этой деревянной крышки все кости ломит. Вот я и решил на своей постели понежиться.
Растянулся он на мягкой пасторской постели и заснул сладким сном. А в полночь пробудился и пошел обратно в пивоварню. Улегся он на диван и видит — входит со двора пастор еле живой от усталости, пот с него градом ль Только пастор на крышку дивана лег, звонарь опять по хоньку за дверь вышел. Потом воротился и будит пасто
— Слышь, братец, проснись! Я этому сквалыге-пастор; еще пуще насолил. Открыл ворота на скотном дворе да всю его скотину выгнал.
— Ой, ой, ой! — завопил пастор.
— Ты чего это? — удивился звонарь.
— Живот схватило! — закричал пастор и стрелой из пивоварни выскочил. Прибежал пастор на скотный двор, а стадо уж все разбрелось. И пришлось ему среди ночи по лесам да по пригоркам бегать и коров своих скликать. В темно-те-то не видать ничего. Бегает пастор, спотыкается, падает.
Не одну шишку набил он, пока стадо собрал. А звонарь меж: тем надел одежу пастора, пришел в опочивальню, растянулся на мягкой пасторской постели и заснул сладким сном. Под утро пробудился он и пошел в пивоварню поглядеть, что там пастор поделывает. А пастор едва дышит. Лежит на крышке дивана, охает и стонет тяжко.
— Долго же ты ходил,-говорит ему звонарь.-А я тем временем опять с этим сквалыгой-пастором шутку сыграл!
— Что еще ты натворил? — спрашивает пастор, а сам чуть не плачет.
— Я в погреб сбегал и в самую большую бочку с пивом навоз насыпал. Пастор, видать, собирался звонарю на Рождество пива послать.
— Ой, ой, ой! — завопил пастор.
— Ты это что? — удивился звонарь.
— Живот схватило, мочи нет! — кричит пастор.
— Ты, бедняга, видать, намаялся, на этой крышке. Ложись-ка на диван, а я пойду восвояси. На дворе уж светает, а от этого сквалыги-пастора завтрака не жди!
Ушел звонарь, и у пастора точно гора с плеч свалилась. Вскочил он с дивана и пошел в свою опочивальню.
— Это ты опять? — спрашивает его пасторша.
— Почему «опять»? — удивился пастор.
— Так ведь уж ты два раза приходил.
Пастор от удивления даже рот разинул:
— Два раза? Да в своем ли ты уме, матушка? Тебе, видно, это во сне привиделось!
— Я, когда не сплю, снов не вижу! — рассердилась пасторша.- А ты всю ночь тут взад-вперед ходил, спать мне не давал.
Улегся пастор на постель, а потом вскочил и пасторшу будит:
— Проснись, матушка!
— Чего тебе, отец?
— Пошли завтра звонарю самую большую бочку пива.
— А не много ли ему будет?
— Нет, не много. Нищий туда навоз насыпал.
На другое утро послала пасторша звонарю всю бочку пива. А звонарь пил да нахваливал его. Он-то знал, что никакого навоза там и в помине нет.
Вот так и проучил звонарь жадного пастора.

Происхождение и деяния Гермеса

Происхождение и деяния Гермеса

Пересказ по «Мифы древней Греции» Грейвса

Когда в пещере Киллены родился Гермес, его мать Майя запеленала его и оставила лежать в колыбели. Однако он рос невероятно быстро, и не успела она отвернуться от него, как он вскочил и отправился на поиски приключений. Прибыв в Пиерию, где паслось прекрасное стадо коров Аполлона, он решил украсть их. Однако испугавшись, что по следам коров их легко можно найти, он ободрал кору упавшего дуба, привязал ее сплетенной травой к копытам коров и поздно вечером погнал их по дороге. Аполлон обнаружил пропажу, но хитрый Гермес обманул его. В поисках коров Аполлон дошел на западе до Пилоса и на востоке до Онхеста, но безрезультатно. В конце концов он был вынужден объявить о награде тому, кто задержит вора. Жадные до награды Силен и сатиры разбрелись в разные стороны и провели много времени в бесплодных поисках. Наконец, блуждая по дорогам Аркадии, они услышали приглушенные звуки музыки, никогда не слышанной ими ранее. Нимфа сообщила им из пещеры Киллены, что недавно здесь родился на редкость способный ребенок, к которому она взята в няни. Недавно он смастерил необыкновенную музыкальную игрушку, использовав панцирь черепахи и натянув на него струны из коровьих кишок, да так хорошо стал играть на ней, что даже усыпил свою мать.
«А кто дал ему коровьи кишки?» — насторожившись, спросили сатиры, заметив две коровьи шкуры, растянутые у входа в пещеру. «Неужели вы хотите обвинить бедного ребенка в краже?» — вопросом на вопрос ответила нимфа, и началась перебранка.
В этот момент появился Аполлон и распознал вора по подозрительному поведению вещей длиннокрылой птицы. Войдя в пещеру, он разбудил Майю и сердито заявил ей, что Гермес должен вернуть украденных коров. Майя указала на лежащего в пеленках и мирно спящего ребенка и воскликнула: «Какое нелепое обвинение!» Но Аполлон уже признал висящие шкуры. Зевс и мысли не допускал, что его только что родившийся сын оказался вором; он даже пытался намекнуть Гермесу, чтобы тот не признавал своей вины. Но Аполлон не унимался, и испугавшийся Гермес в конце концов рассказал все, как было.
— Ладно, пойдем со мной, — сказал он Аполлону, — и я верну тебе стадо. Я зарезал только двух коров, разделив их на двенадцать равных частей для жертвоприношения двенадцати богам.
— Двенадцати богам? — переспросил Аполлон. — Кто же, интересно, двенадцатый?
— Ваш покорный слуга, господин, — скромно ответил Гермес. — Хотя я был очень голоден, но съел всего лишь двенадцатую часть, а остальные должным образом сжег.
Так впервые мясо было принесено в жертву богам.
Оба бога вернулись в пещеру Киллены, где Гермес, поздоровавшись с матерью, извлек из-под овечьей шкуры какой-то предмет.
— Что это у тебя? — спросил Аполлон.
Вместо ответа Гермес показал сделанную им недавно лиру и, пользуясь им же изобретенным плектром, сыграл на ней столь чарующую мелодию, восхваляя в песне благородство, ум и щедрость Аполлона, что тот сразу же его простил. Играя всю дорогу, Гермес проводил восхищенного и довольного Аполлона до Пилоса, где и вручил ему оставшихся коров, спрятанных в пещере.
— Давай меняться! — воскликнул Аполлон. — Ты берешь коров, а я — лиру.
— Согласен, — ответил Гермес, и они ударили по рукам.
Пока голодные коровы паслись, Гермес срезал камышинку, сделал из нее пастушью свирель и заиграл новую мелодию. Аполлону она опять так понравилась, что он воскликнул: «Меняю! За твою свирель я отдам тебе свой золотой жезл, с которым пасу мое стадо, а в будущем ты станешь богом всех скотоводов и пастухов».
— Твой жезл не стоит моей свирели, — ответил Гермес, — но я согласен меняться, если ты обучишь меня гаданию, поскольку, сдается мне, это очень полезное искусство.
— Ничем не могу тебе помочь, — сказал Аполлон, — но если ты обратишься к моим старым няням фриям, которые живут на Парнасе, они обучат тебя гаданию на камешках.
И они опять ударили по рукам. Аполлон, вновь отнеся дитя на Олимп, рассказал Зевсу обо всем, что произошло. Зевс предупредил Гермеса, что отныне тот должен уважать право собственности и воздерживаться от откровенной лжи. Однако вся эта история его очень позабавила: «Да, ты весьма изобретателен, говоришь красноречиво и убедительно, крошка бог», — сказал он.
— Тогда сделай меня своим глашатаем, отец, — ответил Гермес, — и я буду отвечать за сохранность всей собственности богов и никогда не солгу, хотя и не обещаю всегда говорить всю правду.
— Этого от тебя никто и не требует, — сказал с улыбкой Зевс. — Но в твои обязанности будет входить заключение договоров, развитие торговли, соблюдение права свободного прохода для путешественников по всем дорогам мира.
Гермес принял эти условия, и Зевс вручил ему жезл-кадуцей с белыми лентами, который каждый обязан был уважать, а также дал сыну широкополую шляпу от дождя и крылатые золотые сандалии, которые могли переносить его со скоростью ветра. Тут же он был принят в семью олимпийских богов, которых научил искусству получения огня с помощью быстрого вращения специальной палочки.
После этого фрии показали Гермесу, как предсказывать будущее по полету камня, брошенного над гладью воды, а потом он сам изобрел игру в кости и способ гадания по ним. Своим глашатаем сделал его и Гадес: теперь Гермес должен был ласковой и успокоительной речью провожать души умерших в Аид, возлагая свой золотой жезл на их очи.
Затем Гермес помог трем богиням судьбы в составлении алфавита, изобрел астрономию, музыку, искусство кулачного боя и гимнастики, меры и веса, которые, однако, некоторыми приписываются Паламеду, а также научил, как выращивать оливковые деревья.
Некоторые утверждают, что у изобретенной Гермесом лиры было семь струн, другие говорят, что струн было только три или четыре — по числу времен года и что Аполлон довел количество струн до семи.
У Гермеса было множество сыновей, включая глашатая аргонавтов Эхиона, разбойника Автолика и изобретателя буколической поэзии Дафниса. Дафнис был прекрасным сицилийским юношей, которого его мать-нимфа родила в лавровой роще на Герейских горах. Вот почему он носит такое имя, данное его приемными родителями-пастухами. Пан научил его игре на свирели, он пользовался расположением Аполлона и частенько охотился с Артемидой, которой нравилась его музыка. Он любовно ухаживал за своими многочисленными стадами, в которых были животные той же породы, что и у Гелиоса. Любившая Дафниса нимфа по имени Номия заставила его поклясться в том, что он никогда не будет ей изменять, в противном случае она ослепит его. Однако ее соперница Химера ухитрилась соблазнить Дафниса, когда тот был пьян, и Номия, в исполнение своей угрозы, выколола ему глаза. Какое-то время Дафнис утешал себя слаганием грустных стихов о потерянном зрении, но прожил он недолго. Гермес обратил его в камень, который до сих пор показывают в городе Кефаленитане, и сделал так, что в Сиракузах забил источник, названный Дафнис, у которого ежегодно устраиваются жертвоприношения богам.

Дьякон — безбородый обманщик

Дьякон — безбородый обманщик

Грузинская народная новелла

Было то или не было – жил один дьякон – безбородый обманщик. Все хорошо знали, какой он плут и обманщик, потому не стало ему житья в его деревне, и решил он перебраться куда-нибудь в другое место – искать себе счастья.
Много ли он ходил или мало – приходит в одну деревню. Узнал он, что здесь живет поп, который уже до нитки обобрал весь приход. Есть у этого попа дочь. Пронюхал наш безбородый обманщик и о том, что у попа недавно дьякон отправился в края, откуда не возвращаются, и тотчас остановился у его порога. Вошел в дом к попу и начал врать:
– Узнал я, батюшка, отец святой, что у вас место дьякона освободилось, потому и приехал к вам издалека. Будемте знакомы. Дьякон я – по имени Этакое-Хуже Этакого, и нравом я хорош, и священное писание лучше меня никто не знает, да что говорить, такого дьякона днем с огнем вам не сыскать. Читать далее

Узбекские рассказы о детстве и юности Ходжи Насреддина

Узбекские рассказы о детстве и юности Ходжи Насреддина

Узбекские анекдоты

В жарких странах

Когда Ходжа был еще очень молод, прослышал он, что в некоем караван-сарае остановились африканские купцы и рассказывают чудеса про тамошнюю жизнь. Тотчас же Ходжа побежал в тот караван-сарай, вмешался в толпу любопытных и стал слушать, что рассказывают приезжие.
— Есть такая страна Хабашистан,— говорил один из купцов,— она очень далеко, даже дальше Багдада. Там так жарко, что жители ходят голые…
Ходжа спросил:
— Как же там различают мужчин и женщин?

Детский ум

В мактабе (школе) маленький Ходжа задавал своему домулле (учителю) каверзные вопросы. На многие из них домулла просто не мог ответить.
— Не хвастайся своими знаниями,— рассердился домулла.— Чаще всего острые умом дети вырастают круглыми идиотами.
— Так вы, уважаемый учитель, в детстве наверняка были очень умны…

Нестойкое серебро

Когда Ходжа был маленьким, отец каждую пятницу давал ему пять мелких серебряных монет на сладости. Однажды отец дал ему целых двадцать монеток и сказал:
— Этих денег должно тебе хватить на четыре пятницы. Учись беречь деньги и расходовать их экономно.
Мгновенно Ходжа забыл наставление отца и, выбежав на улицу, истратил все двадцать монет на всякие вкусности. В следующую пятницу день был знойный, и отец Ходжа вернулся с базара, обливаясь потом.
— Не понимаю,— говорил он,— как у меня от такой жары мозги не расплавились!
Поняв, что пришел его час, Ходжа сказал отцу:
— Человеческий мозг, видимо, более стойкий, чем серебро.
— Что ты хочешь сказать этим? — спросил отец.
— Да ведь ваше серебро, что вы мне дали на четыре пятницы, расплавилось в два счета, как те тянучки, что продаются на базаре!

Том из Лотиана

Том из Лотиана

Шотландская народная сказка

Том и Черная Леди

Том, едва достигнув возраста, когда его стали называть не мальчиком, а мужчиной, посчитал себя мудрее и хитрее своего отца. Работать он не желал, предпочитая более веселое времяпрепровождение, шатался по злачным местам, якшался с разными темными личностями, и в конце концов его карман опустел, а родители отказались и далее содержать лоботряса. Том знал, что у его бабушки много денег, но она не даст ему ничего. Но еще он знал, что у старухи есть хорошая черная корова, ее любимица. Вот Том как-то вечером отправился в поле, поймал корову и отвел ее в старую заброшенную хижину, стоявшую несколько в стороне от других домов. Там он держал ее два или три дня, причем по ночам кормил и поил ее, и заставил старую женщину поверить, что корову украли, чтобы продать на рынке. Старуха очень горевала, но ничего не поделаешь, и она попросила Тома, чтобы он отправился на рынок, который располагался неподалеку, и купил ей другую корову. На это она дала ему три фунта. Том взял деньги и обещал купить корову, как можно более похожую на пропавшую любимицу. Потом он взял кусок мела, растолок его в муку, добавил в получившийся порошок немного воды и этой смесью натер морду и спину коровы, сделав ее пятнистой. Утром Том отвел ее в коровник при придорожной гостинице, где и оставил до окончания ярмарки, а потом повел домой. Почуяв дом, корова начала мычать, как это делала всегда, и старая женщина очень обрадовалась, решив, что ее пропавшая любимица вернулась. Но, увидев другую корову, она вздохнула и сказала:
– Увы, никогда больше у меня не будет такой красавицы, как моя любимая Черная Леди, а эта если и похожа на нее, то только голосом.
А Том подумал: «Хорошо, что ты не знаешь, что она хочет тебе рассказать».
Через два или три дня старая женщина выгнала свою новую корову в стадо вместе с соседскими. День был пасмурный, и после обеда полил сильный дождь, который смыл с морды и спины коровы белые пятна, и вечером к старой женщине вернулась ее незабвенная Черная Леди. А новая, только что купленная корова, после «принятия душа» исчезла, и ее никто больше не видел. И только отец Тома заподозрил неладное. Он внимательно исследовал морду коровы и нашел остатки мела. Бедный Том получил изрядную трепку, после чего его выгнали из дома, предложив попытаться стать человеком.

Том и гробовщик

Том, будучи предоставлен сам себе, стал размышлять, как бы раздобыть денег. Он взял кусок веревки, длина которого соответствовала росту его матери, и отправился в Эдинбург к ремесленнику, знакомому с его родителями. Ремесленник спросил, как дела, на что Том грустно заметил, что накануне ночью лишился своей дорогой матери, и принес мерку для изготовления гроба. Затем Том вышел из дома, потоптался немного на улице и вернулся. Изображая крайнюю степень смущения, он признался ремесленнику, что не знает, как поступить. Отец, мол, велел ему взять деньги у человека, который только что уехал из города и неизвестно, когда вернется. Ремесленник спросил, сколько денег ему нужно, и Том ответил, что речь идет о полутора гинеях. Получив деньги, Том наказал ремесленнику приехать к нему домой на следующее утро ровно в одиннадцать часов, привезти гроб и получить деньги. После этого Том обосновался в пивной и прекрасно себя чувствовал, пока монеты не кончились. На следующий день ремесленник и два его ученика привезли гроб. Заходя в дом, они встретили мать Тома, которая поинтересовалась, как у него идут дела и куда он везет такой прекрасный гроб. Не зная, что ответить, ремесленник сказал правду: что ее сын привез ему мерку днем раньше и получил от него полторы гинеи, которые он собирался истратить на другие необходимые для похорон вещи.
– Что за негодяй! – воскликнула мать. – Так поступить с родной матерью! – Она вернула ремесленнику деньги, которые он дал Тому, и дала еще столько же за причиненное беспокойство. А ремесленник вернулся домой и привез обратно гроб.

Том и косари

Деньги у Тома быстро кончились, и он снова стал думать, как пополнить свой кошелек. Приняв решение, он нанял тридцать косарей за десять пенсов в день каждому (что было на два пенса больше, чем давали остальные хозяева), чтобы те скосили для него поле. Высокая плата заставила бедных косарей думать, что он честный, благородный и щедрый хозяин и им повезло найти такого. Он отвел их всех в пивную и угостил завтраком.
– Понимаете, – обратился к ним Том, – вас очень много и все вы люди разные. Многие из вас даже незнакомы друг с другом. Среди вас могут быть и очень честные люди, и воры. А жить вы будете вместе и спать в одном амбаре. Поэтому, если у кого-то из вас есть деньги, лучше отдайте их мне. Я запишу, сколько получил от вас, в свою книгу и верну их вам в субботу, когда вы будете получать недельное жалованье. Так будет надежнее.
– Конечно, хозяин, вы правы, – загомонили косари. – Вот мои деньги, а вот мои… – Люди отдавали Тому по пять, шесть, десять шиллингов – в общем, все, что они заработали на уборке урожая. Набралась изрядная сумма – семь фунтов стерлингов. Получив деньги, Том дошел с косарями до первого же поля, которое показалось ему подходящим. Оно было еще зеленым, но во всем остальном идеально подходило для его целей, поскольку располагалось далеко от любого жилья. Том предложил косарям начать работу, а он пока распорядится насчет доставки ужина и пришлет им на помощь своих работников. После этого он ушел, причем, скрывшись из вида, развил максимальную скорость, на которую только был способен, – на случай, если кто-то захочет его догнать, и направился в город по другой дороге. Когда хозяева поля увидели в своих владениях столько народу, они не поняли, в чем дело. Фермер, которому принадлежало поле, побежал к ним, крича, чтобы они остановились, но его никто не слушал, и он сгоряча принялся раздавать тумаки. Косари в долгу не остались. Хозяин очень горячился, поскольку урожай еще не созрел. Подоспели и другие фермеры, и в конце концов несчастные косари убедились, что их жестоко обманули. Им оставалось только горячо сожалеть о своих потерях.
Через два или три дня, гуляя по Эдинбургу, Том встретил одного из косарей, который немедленно потребовал возврата своих денег и денег своих товарищей.
– Не беспокойтесь, – сказал Том. – Вы получите свои деньги и еще кое-что сверх того.
Том подвел косаря к тюрьме, попросил бутылку эля, потом отвел в сторону тюремщика, как будто хотел занять у него денег, и сказал:
– Этот человек – известный вор. Я и еще два агента уже три дня ищем его. Мне повезло его поймать, но ордер остался у моих товарищей. Подержите его здесь, пока я их не приведу, и получите гинею в награду.
– Хорошо, – сказал тюремщик, – идите, а я пока посторожу этого негодяя.
Том вышел, оставив несчастного ни в чем не виновного косаря доказывать свою невиновность, и отправился прямо в Англию.

Том и жадный хозяин

Покинув свою страну, Том попал в графство Нортумберленд, где нанялся к старому скряге фермеру, у которого работал несколько лет и выполнял свои обязанности очень хорошо, хотя иногда и разыгрывал окружающих. Но только у хозяина была вредная привычка: он не позволял работникам зажигать свечу во время ужина. Как-то раз Том сел за столом рядом с хозяином и, когда все были готовы приступить к еде, опустил ложку в самую середину миски, туда, где каша была самой горячей, и сунул полную ложку варева в рот хозяина.
– Черт бы тебя побрал, – завопил фермер, – я обжег рот!
– Черт бы побрал тебя, хозяин, ведь это у тебя в доме темно, как в чистилище. Я собирался положить ложку каши в свой рот, но перепутал, поскольку в темноте ничего не видно. Не думай, хозяин, что я такой дурак и собираюсь тебя кормить, когда у меня есть собственный рот.
После того дня, когда Том обжег хозяина горячей кашей, за ужином всегда горела свеча. Хозяин больше не рисковал ужинать в темноте в присутствии Тома.
В доме была служанка, которая заправляла постели, но почему-то отказывалась делать это для Тома, и он всегда заправлял свою кровать сам. «Ладно, – подумал Том, – и не таких обламывали». На следующий день, когда Том шел за плугом, он увидел, что из дома вышел хозяин и направляется в его сторону. Тогда Том оставил лошадей и плуг в поле, а сам пошел к дому.
– Ты куда? – завопил хозяин. – Что стряслось? Что-то сломалось?
– Нет, – сказал Том, – просто я иду заправить свою постель. Ее не заправляли уже две недели, и сейчас служанка как раз заправляет остальные, а я займусь моей.
– Не надо, – вздохнул хозяин, – продолжай работать. Она будет делать все, что надо.
– А я за это время, – сообщил Том, – успею пропахать еще две или три борозды.
Так Том добился своей цели.

Том и мясник

Однажды к хозяину Тома приехал мясник и купил у него хорошего жирного теленка. Том сам уложил теленка на спину лошади перед мясником. Когда покупатель уехал, мошенник спросил:
– Спорим, хозяин, что я украду теленка раньше, чем мясник отъедет от нас на две мили.
– Идет, – согласился хозяин.
Том вошел в дом, взял новые башмаки старого фермера и побежал короткой дорогой – через поле, чтобы догнать мясника. Он догнал и даже слегка обогнал его в том месте, где дорога, до сих пор бывшая прямой, дела резкий поворот вместе с росшей на обочине живой изгородью. Там Том спрятался за кустами, а на середину дороги бросил башмак. Вскоре показался мясник, неторопливо ехавший на лошади, держа перед собой теленка.
– Ты только посмотри, – воскликнул он, – какой хороший башмак! Если бы я мог снять теленка, а потом снова погрузить его на лошадь, я бы с радостью слез и подобрал башмак. Но с другой стороны, какая польза от одного башмака, пусть даже такого хорошего? – И мясник проехал мимо.
Том выскользнул из-за кустов, подобрал башмак и снова побежал через поле, чтобы обогнать мясника. Примерно через полмили он опять бросил башмак на дорогу и спрятался за кустами. Подъехал мясник.
– Вот теперь у меня будет пара отличных башмаков, – вслух проговорил он, спешился, положил теленка на траву, привязал лошадь и побежал обратно, надеясь подобрать башмак, который не так давно проехал мимо. А Том спокойно подобрал башмак, развязал теленка и погнал его домой. Там он потребовал у хозяина свой выигрыш, который тут же получил. Бедный мясник не нашел башмак, вернулся, не обнаружил теленка и растерялся. Он не знал, что делать. Решив, что теленок сумел разорвать веревку и убежал, мясник отправился его искать и целый день ходил по окрестным полям, разыскивая пропажу между кустами и канавами. Поздно вечером он вернулся к хозяину Тома, едва живой от усталости, с намерением рано утром продолжить поиски. Он рассказал, как лишился теленка из-за чертовой пары башмаков, которую не иначе как сам дьявол оставил на дороге, после чего забрал с собой и башмаки, и теленка. Мясник был благодарен этому самому дьяволу хотя бы за то, что он оставил ему старую лошадь – хотя бы есть на чем добраться до дому. На следующее утро Том хорошо потрудился, делая черную морду теленка белой. Для этой цели он использовал мел и воду. Потом теленка вывели из хлева и еще раз продали мяснику. Хозяин Тома и другие работники изрядно развлеклись, наблюдая, как мясник второй раз купил своего же теленка. Не успели мясник с теленком скрыться из вида, как Том сказал:
– Хозяин, спорим, я опять украду этого теленка, не успеет он отъехать на две мили.
– Нет-нет, – ответил хозяин, – я больше с тобой не спорю. Но если ты действительно это сделаешь, я дам тебе шиллинг.
– Идет, – согласился Том и побежал через поле, чтобы обогнать ехавшего по дороге мясника. Немного не доходя до того места, где он украл теленка в первый раз, он спрятался за живой изгородью, и, когда мясник приблизился, он жалобно замычал – как теленок. Услышав это, мясник решил, что туда забрел теленок, потерявшийся накануне. Он поспешно слез с лошади, бросил теленка на землю и полез сквозь живую изгородь, уверенный, что ему остается только взять теленка. А Том в это время перепрыгнул через изгородь, взвалил теленка на спину, перемахнул вместе с ним через такую же изгородь по другую сторону дороги и по полю побежал домой. А несчастный мясник, полазив между кустами, не нашел теленка, только сильно исцарапался. Отчаявшись, он вернулся к своей лошади и не обнаружил и второго теленка. Тогда он решил, что все это проделки невидимого духа, обитающего именно в этом месте, и отправился домой, оплакивая потерю. Том, вернувшись домой, смыл белый мел с морды теленка, а его хозяин передал мяснику, что он может в любое время приехать и купить еще одного теленка. Тот не замедлил прибыть и купил одного и того же теленка в третий раз. После этого Том рассказал мяснику, как было дело, и вернул ему все его деньги. Мясник отбыл восвояси, восхищенный ловкостью Тома.

Сказка о двух лисах

Сказка о двух лисах

Шотландская народная сказка

Однажды по дороге шел рыбак, который нес на спине большую плетеную корзину с сельдью. Его заметили две лисы. Та, которая была старше, сказала молодой:
– Оставайся здесь и следи за этим человеком. А я побегу вперед и притворюсь мертвой.
Лиса побежала вперед и вытянулась на дороге. Заметив ее, рыбак был удивлен и обрадован. Он поднял зверька, бросил его в корзину с рыбой и пошел дальше. Лиса принялась выбрасывать рыбу из корзины, а вторая – шла следом и собирала ее. Когда корзина опустела, лиса выпрыгнула из нее и убежала. Вот как две лисы добыли себе рыбу.
Они шли вместе и вскоре подошли к дому кузнеца, возле которого была привязана лошадь. У нее была золотая подкова, на которой было написано имя.
– Я пойду и прочитаю, что там написано, – сказала старшая лиса и пошла к лошади. Но лошадь лягнула ее копытом и разбила ей голову.
– Лишние знания приносят только вред, – сделала вывод молодая лиса и съела всю рыбу.