Три совета

Курдская сказка

Один хамбал стоял на углу улицы в ожидании какой-нибудь работы. Видит: подходит к нему один почтенный человек и говорит:
— Работу хочешь?
— Почему бы не хотеть? Хочу!
— Я дам тебе работу, только заплатить мне тебе нечем. Вместо денег я тебе три хороших совета дам, а ты снесешь мне ящик с бутылками, согласен?
Подумал про себя хамбал: «Все равно работы у меня нет никакой, соглашусь-ка я, три совета — тоже вещь, может, и пригодятся когда-нибудь» —и согласился. Взвалил хамбал себе на спину огромный ящик с бутылками и пошел. А хозяин рядом идет. Прошли немного, хамбал говорит:
— Ну, хозяин, давай говори.
— Если кто-нибудь тебе скажет, что голодный сильней сытого, не верь ему, — сказал хозяин.
«Не знал я этого и без него, что ли? — подумал про себя хамбал.— Ну, да ничего, он еще скажет что-нибудь хорошее».
Прошли еще немного.
— Ну, хозяин, говори, — сказал хамбал.
— Если кто-нибудь скажет тебе, что пеший идет быстрее конного, не верь ему! — сказал хозяин.
Совсем расстроился хамбал, но тут же подумал: «Ну, не беда — еще один совет остался, тот наверняка будет стоящий!» Пошли дальше, подошли к высокому обрыву, хозяин говорит:
— Вот мой третий совет: если кто-нибудь скажет тебе, что ты даром несешь этот ящик, не верь ему.
Тут хамбал сбросил ящик с обрыва и говорит:
— Хозяин, и у меня для тебя один совет есть: если кто-нибудь скажет тебе, что хоть одна бутылка в ящике уцелеет, не верь ему!

Тяжба из-за выеденного яйца

Португальская сказка

Жил-был однажды парень, который в один прекрасный день отправился путешествовать — уж не припомню, куда и с какой целью. Вот является он в одной местности на постоялый двор и спрашивает, нет ли чего поесть; хозяйка отвечала, что ничего, кроме крутых яиц, у нее нет; и он ей сказал:
— Ну, дайте штучек шесть.
Поев, он протянул ей монету в один пинто, но у нее не было сдачи:
— В другой раз будете в наших краях, так заплатите.
Парень уехал. А был у него такой обычай: всюду, куда б его ни занесла судьба, класть несколько грошей на алтарь покаянных душ и, если внизу алтаря изображен дьявол, приговаривать: «Да помогут мне в жизни души покаянные, а ты, дьявол, не помогай мне, да и не мешай». По прошествии нескольких лет человек тот снова оказался в той местности, где задолжал на постоялом дворе, пошел туда и говорит:
— Ну вот, хозяйка, я явился долг отдать. Она спрашивает:
— Какой такой долг? Он в ответ:
— А как же! Я здесь когда-то был, шесть крутых яиц брал, а у вас сдачи не было, помните? — и протягивает ей несколько монет.
А она и говорит:
— Помнить-то я помню, да вы думаете, что такой мелочью со мной расплатитесь? Вот я вам сейчас счет представлю. Шесть яиц могли превратиться в шестерых цыплят, а шестеро цыплят в шестерку кур, которые несут яйца… — И она такой счет стала составлять, что бедняга понял, что тут уж сотнями пахнет.
У него, разумеется, таких денег при себе не было; так что по счету он не уплатил и попал в долговую тюрьму. В тот день, когда должны были произнести приговор по его делу, к решетчатому окну его камеры подошел какой-то человек и сказал ему:
— Так что помочь тебе некому, да? Так знай, что сегодня во столько-то часов столько-то минут ты будешь осужден; но я явлюсь в суд, чтоб защищать тебя.
И незнакомец действительно явился в суд, но такой он был весь перепачканный, лицо в саже, что судья спросил его:
— А вы не могли помыться, прежде чем идти сюда?
Незнакомец отвечает:
— Понимаете, ваша милость, мне пришлось только что жарить каштаны для посадки: хотим каштановую рощу развести.
Трактирщица так и вскинулась:
— Да вы что?! Из жареных каштанов деревья разве растут?
Тогда защитник повернулся к судье и произнес:
— За человеком, которого вы судите, нет никакого долга; эта женщина хотела заставить его заплатить за шесть крутых яиц как за шестерых цыплят; можете отпустить его на волю.
Судья так и поступил. А ведь адвокат-то был сам дьявол!

Месть Ян-Цзы

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

В древней летописи «Янь-цзы чунь-цю» («Весна и осень господина Яня») есть рассказ о том, как Ян-цзы, советник правителя царства Ци, решил однажды отомстить трем военачальникам, которые не оказали ему при встрече должных почестей. Он уговорил правителя послать к этим трем воинам гонца с двумя персиками, и гонец объявил им: «Пусть персики достанутся самому доблестному из вас».
Тогда эти три военачальника стали меряться своими подвигами.
Один из них, по имени Гуньсунь Цзе, сказал: «Однажды я голыми руками одолел дикого кабана, а в другой раз — молодого тигра. Мне, несомненно, полагается персик». И он взял себе один из двух персиков, лежавших в корзинке гонца.
Потом встал второй воин — его звали Тянь Кайцзян — и сказал: «Я дважды сумел обратить в бегство вражеское войско, имея в руках лишь меч. Я тоже заслужил персик!» И Тянь Кайцзян взял себе второй персик.
Когда третий военачальник — его звали Гу Е-цзы — увидел, что ему не досталось персика, он гневно сказал:
«Когда я однажды переправлялся через Хуанхэ, сопровождая нашего повелителя, огромная водяная черепаха утащила под воду моего коня. Я нырнул под воду, пробежал по дну сотню шагов против течения, догнал черепаху, убил ее и спас свою лошадь. Когда я вынырнул из воды, держа в левой руке лошадиный хвост, а в правой — голову черепахи, люди на берегу приняли меня за бога реки. За такой подвиг я тем более заслуживаю персика. Так что же, вы так и не отдадите мне персик?»
С этими слова Гу Е-цзы выхватил меч и взмахнул им над головой. Его товарищи, устыдившись своего поступка, воскликнули:
«Конечно, наша храбрость не идет ни в какое сравнение с твоей. Присвоив себе персики, мы покрыли себя позором, и теперь только смерть сможет искупить его». Сказав это, они оба положили персики обратно в корзинку, обнажили мечи и перерезали себе горло.
Увидев, что оба его друга погибли, Гу Е-цзы почувствовал себя виноватым и сказал:
«Если мои товарищи погибли, а я живу, то я поступаю противно человечности. Если я тоже не умру сейчас, то покрою себя несмываемым позором. А кроме того, если бы мои товарищи поделили между собой один персик, они получили бы достойную для себя долю, и я мог бы взять себе оставшийся персик».
С этими словами он тоже перерезал себе горло.
Когда царю доложили, что все три военачальника мертвы, он приказал похоронить их по чину, установленному для доблестных воинов.

Ёж и серна

Хорватская сказка

Жили-были еж и серна. Поспорили они, кто скорее пробежит по долине. Еж свернулся клубочком и скатился вниз, а серна разбежалась, прыгнула — и так головой ударилась о дерево, что погибла. Теперь у ежа было достаточно мяса на жаркое, но сам-то он не мог разделать тушку и пошел искать мясника. Встречает зайца; тот спросил, куда еж идет. Еж ответил, что за мясником. Заяц ему показал свои зубы и сказал, что он хороший мясник. Но еж зайцу не поверил и пошел дальше. Повстречалась ему лисица, но и она в мясники не годилась. Наконец еж встретил волка. Волк спросил, куда он идет. Еж ответил, что он мясника ищет. Волк ему показал свои клыки и сказал, что пойдет с ним. Пришли они, волк разделил серну на четыре части и сказал:
— Первая часть моему дяде, вторая — отцу, третья — матери, а четвертая — мне самому.
Еж его и спрашивает:
— А что же мне достанется?
— Да то, что останется, — ответил волк.
Ежу не понравилось, что ему ничего не достанется, и он позвал волка к судье:
— Пойдем судиться.
Волк согласился. А еж знал местечко, где был поставлен капкан на волка.
Вот подошли они к капкану, еж постучал по железу своей лапой и говорит:
— Господин судья, вставайте.
Стучал он так несколько раз, а волк и говорит:
— Что ты так долго не можешь добудиться сонливого судьи? Дай-ка я его разбужу.
Еж согласился. Волк ударил лапой по капкану и попался. Еж отошел в сторонку и стал смеяться. Вскоре пришел человек с топором, чтобы волка убить. Ударил волка по голове, а еж и говорит:
— Это твоему дяде.
Ударил второй раз:
— Это твоему отцу.
В третий раз ударил:
— Это твоей матери.
А как ударил человек в четвертый раз, волк испустил дух, а еж сказал:
— Это тебе самому, а все, что осталось, — мне.
И еж сам съел серну.

Как бедняк разбогател

Латышская сказка

Жили-были барин богатый да бедняк убогий. Не знал барин, куда деньги девать, а бедняк о том только и думал, как еды раздобыть. Однажды богач решил поразвлечься и, объявил, что готов с любым вралем силами помериться. Тому, кто его во вранье превзойдет, обещал он пуру золота дать. Очень захотелось бедняку пуру золота заработать, пришел и он к богачу. Вот подошел его черед врать.
— Ну, что скажешь, бродяга? — спрашивает богач.
— Здравствуй, барин! — поздоровался бедняк и поплел небывальщину: — Однажды нашел я в лесу ель, на которой вместо шишек росли большие красивые бобы.
— Что ж, это может быть, — согласился богач.
— Сорвал я бобину, посадил перед избой. И что ты думаешь — боб сразу начал расти. А рос-то он — чуть ли не по полвершка в минуту.
— И это вполне возможно, — опять согласился богач.
— Думал я, думал и, наконец, полез вверх по бобовому стеблю. Высоко уж залез, как вдруг стебелек подломился и стал я падать.
— И так может быть, — говорит богач.
— Падал я, падал и, верно, убился бы, и никто бы не знал про то, что со мной приключилось, коли б не упал я на большое облако. Вот еду я, как важный барин, на облаке и гляжу, чем люди на земле занимаются.
— Да, верю я этому, — сказал богач.
— Вдруг вижу: сарай на небе, и, как облако проплывало мимо, я — раз! — перепрыгнул на крышу. Проделал в крыше дыру и залез в сарай.
— Верю, — опять говорит богач, которому вранье бедняка начало уже надоедать.
— Гляжу, а там развешаны по стенкам звезды да месяцы — много, много. Стал я. думать, как бы мне опять на землю попасть, и придумал: сцеплю-ка я все месяцы цепочкой и по ней спущусь на землю.
— Что ж, и это может быть, — проворчал богач.
— Задумано — сделано. Веревка уже готова, и начал я спускаться. Да вот беда! До земли еще далеко, а веревка кончилась.
— Бывает, — сказал богач и спросил: — Скоро ли конец? Недосуг мне тебя слушать. А бедняку уж и говорить нечего, и решил он открыть свой главный козырь:
— Раскачался я, выпустил веревку и упал в большую пещеру…
— Всему верю, только кончай скорее! — закричал богач.
— И что вы думаете: там мой отец и ваш отец свиней пасли и из-за корки хлеба дрались… Тут уж нервы у богача не выдержали: надо же, такое о своем отце услыхать!
— Врешь! Врешь! — закричал он. — Мой отец никогда не пас свиней, а твоего отца и в глаза не видал! Врешь ты все! А бедняку того только и надо было. Получил он обещанную пуру золота и зажил безбедно.

Рассказ о гусыне и львенке (ночь 146)

«Тысяча и одна ночь»

И сказал потом царь Шахразаде: «Хочу, чтобы ты мне теперь рассказала что-нибудь из рассказов о животных и птицах». А сестра её, Дуньязада, воскликнула: «Я не видела за все это время, чтобы у царя расправилась грудь когда-нибудь, кроме сегодняшней ночи, и я надеюсь, что исход твоего дела с ним будет благополучен». А царя в это время настиг сон, и он заснул…
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала сто сорок шестая ночь, Шахразада сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что был в древние времена и минувшие годы павлин, который ютился на берегу моря со своей женой. И место это изобиловало львами, и были там всякие звери, а деревья и реки были в том месте многочисленны.
И этот павлин с женою ютились ночью на одном дереве из этих деревьев, боясь зверей, а днём спозаранку вылетали, чтобы найти пропитание. И они жили так, пока их страх не усилился, и стали они искать другое место, где бы приютиться. И когда они искали такое место, вдруг показался остров, изобилующий деревьями и реками, и они опустились на этот остров, и поели и напились, и тогда вдруг подбежала к ним гусыня. В сильном испуге бежала она до тех пор, пока не прибежала к дереву, на котором был павлин с женой, и тогда только успокоилась.
И павлин не усомнился, что у этой гусыни удивительная история, и спросил её, что с нею и почему она боится, и гусыня сказала: «Я больна от ужаса и от страха перед сыном Адама. Берегись и ещё раз берегись сыновей Адама!» — «Не бойся, раз ты добралась до нас», — сказал ей павлин, и гусыня воскликнула: «Слава Аллаху, который облегчил мою заботу и горе благодаря вашей близости! Я пришла, желая вашей дружбы».
И когда она кончила говорить, жена павлина спустилась к ней и сказала: «Приют и уют! Добро пожаловать! С тобою не будет беды. Откуда достигнет нас сын Адама, когда мы на этом острове, который посреди моря? С суши он не может до нас добраться, а с моря ему нельзя к нам подняться. Радуйся же и расскажи нам, что постигло и поразило тебя от сына Адама».
«Знай, о пава, — сказала тогда гусыня, — что я всю жизнь провела на этом острове в безопасности, не видя дурного. И однажды ночью я заснула и увидела во сне образ сына Адама, который говорил со мной, и я говорила с ним. И я услышала, как кто-то говорит мне: «О гусыня, остерегайся сына Адама и не обманывайся его речами и тем, что он принесёт тебе: велики его хитрости и обманы! Берегись же всячески его коварства, ибо он обманщик и коварен, как сказал о нем поэт:

Языка концом он даст кубок тебе лакомый
И хитрит с тобой, как хитрит лиса прековарная.

Знай, что сын Адама может вытащить рыбу из моря и бросить в птиц глиняные пули и спалить своим коварством слона. От зла сына Адама не уцелеет никто, и не спасётся от него ни птица, ни зверь. И вот я сообщил тебе то, что я слышал о сыновьях Адама».
И я пробудилась от сна, испуганная и устрашённая, и у меня до сих пор не расправилась грудь: так я боюсь для себя зла от сына Адама, чтобы он не провёл меня хитростью и не поймал бы меня в свои силки. И едва настал конец дня, как мои силы ослабли и исчезла моя решимость. А потом мне захотелось есть и пить, и я вышла побродить со смущённым умом и сжавшимся сердцем. И, дойдя до той горы, я нашла у входа в пещеру львёнка жёлтого цвета.
И когда этот львёнок увидел меня, он сильно обрадовался, и ему понравился мой цвет и то, что я приятна видом, и он закричал мне, говоря: «Подойди ко мне!» А когда я подошла, он спросил: «Как твоё имя и какой ты породы?» — «Моё имя гусыня, и я из породы птиц, — отвечала я и потом спросила его: — Почему ты сидишь до сих пор на этом месте?» — а львёнок ответил: «Причина этого в том, что мой отец, лев, уже несколько дней предостерегает меня от сына Адама, и случилось так, что сегодня ночью я видел во сне образ сына Адама…»
И затем львёнок рассказал мне подобное тому, что я рассказала тебе, и, услышав его слова, я воскликнула: «О лев, я прибежала к тебе, ища убежища, чтобы ты убил сына Адама и принял бы твёрдое решение убить его, ибо я очень его боюсь и мой страх ещё сильнее оттого, что ты боишься сына Адама, хотя ты султан зверей».
И я продолжала, о сестрица, предостерегать львёнка от сына Адама и наставлять его, чтобы он его убил. И львёнок в тот же час и минуту встал с того места, где он был, и пошёл, а я пошла сзади него. И он бил себя хвостом по спине и все время шёл, а я шла сзади до разветвления дороги. И мы увидели, как взлетела пыль, а потом пыль рассеялась, и из-за неё показался бежавший голый осел, который то скакал и бежал, то начинал кататься в пыля.
И лев, увидав осла, окликнул его, и тот смиренно подошёл к нему, и лев спросил: «О животное с сумасбродным умом, какой ты породы и почему ты пришёл в это место?» — и осел отвечал: «О сын султана, по породе я осел, а пришёл в это место я потому, что убегаю от сына Адама». — «Ты боишься, что сын Адама убьёт тебя?» — спросил львёнок, и осел ответил: «Нет, о сын султана, я только боюсь, что он учинит со мною хитрость и сядет на меня верхом, так как у него есть вещь, которую он называет вьючным седлом и кладёт мне на спину, и другая вещь, называемая подпругой, которую он завязывает у меня на животе, и ещё вещь, называемая подхвостником, которую он кладёт мне под хвост, и вещь, называемая уздой, которую он кладёт мне в рот. И он сделает мне стремена, которыми будет меня колоть, и заставит бежать сверх силы, и если я споткнусь, он будет меня проклинать, а если зареву, станет бранить меня. А потом, когда я состарюсь и не смогу бегать, он сделает мне деревянное седло и отдаст меня водоносам, и те будут возить на моей спине воду из реки в бурдюках и в другой посуде, вроде кувшинов. И я пребуду в позоре, унижении и утомлении, пока не умру, и тогда меня бросят на холмы собакам. Что же больше этой заботы и какое бедствие страшней этих бедствий?»
И когда я услышала, о пава, слова осла, перья поднялись на моем теле от страха перед сыном Адама, и я сказала львёнку: «О господин, ослу простительно, и его слова ещё прибавили страха к моему страху».
«Куда ты теперь отправляешься?» — спросил львёнок осла, и тот ответил: «Я издали увидел сына Адама, как г раз перед тем, как засияло солнце, и убежал, спасаясь от него, и вот теперь я хочу убежать и буду бежать все время, так как очень боюсь его. Может быть, я найду себе место, чтобы укрыться от обманщика, сына Адама».
И пока осел разговаривал со львёнком, держа такие речи, и хотел с нами попрощаться и бежать, вдруг появилось перед нами облако пыли. И осел закричал и заревел и, взглянув в сторону пыли, пустил громкие ветры, а через минуту пыль рассеялась, открыв вороного коня с пятном на лбу, как дирхем. И у коня этого были прекрасные отметины и красивая белая шерсть на ногах, и он приятно ржал.
И конь нёсся до тех пор, пока не остановился перед львёнком, сыном льва, и, увидав его, львёнок восхитился им и спросил: «Какой ты породы, о благородный зверь, и почему ты мчишься по этой пустыне, широкой и длинной?» — «О господин зверей, — отвечал конь, — я конь из породы лошадей, а мчусь я и убегаю от сына Адама».
И львёнок изумился словам коня и сказал ему: «Не говори таких слов — это стыд и срам для тебя. Ты длинный и толстый, так как же ты боишься сына Адама при твоём большом теле и быстром беге, а я, хоть и мал телом, решил повстречаться с сыном Адама, броситься на него и съесть его мясо и успокоить страх этой бедной гусыни. А ты пришёл сейчас и растерзал моё сердце этими словами и отвратил меня от того, что я хотел сделать. Несмотря на твою величину, человек покорил тебя и не испугался твоей длины и ширины. А ведь если бы ты лягнул его, то наверное убил бы его, и он бы с тобой не справился, а выпил бы чашу смерти».
И конь засмеялся, услышав слова львёнка, и воскликнул: «Не бывать, не бывать, чтобы я его одолел, о сын царя! Пусть не обманывает тебя то, что я длинен, широк и толст в сравнении с человеком, ибо он по своей хитрости и коварству делает из пальмового лыка вещь, которая называется путами, и надевает их на мои четыре ноги, и привязывает меня к высокому колышку, и я вынужден стоять, привязанный к нему, и не могу ни сесть, ни лечь. А когда же человек хочет на меня сесть, он кладёт на спину мне для своих ног вещь из железа, называемую стременем, и вещь, называемую седлом, и привязывает его двумя подпругами у меня под животом, а мне в рот он вкладывает железную вещь, которая называется уздечкой, и ещё привязывает что-то из кожи, что он называет удилом. И когда он садится в седло на моей спине, он берет удила в руку и направляет и ведёт меня ими, погоняя меня ударами стремян в бока, пока не окровавит их. Не спрашивай же, о сын султана, что я вытерпел от сына Адама! А если я состарюсь, и моя спина отощает, и я не смогу быстро бегать, он продаст меня мельнику, чтобы я вертел жёрнов. И я буду вертеть жёрнов на мельнице ночью я днём, пока не одряхлею. И тогда мельник продаст меня мяснику, и тот меня зарежет, сдерёт с меня шкуру и выщиплет хвост и продаст его на решета и сита, а жир мой он вытопит».
Услышав слова коня, львёнок стал ещё более гневен и озабочен и спросил: «Когда ты оставил сына Адама?» И конь отвечал: «Я оставил его в полдень, и он идёт за мной следом».
И пока львёнок разговаривал с конём, держа такие речи, вдруг поднялась пыль и потом рассеялась, и из-за неё появился несущийся и бегущий верблюд, который рычал и бил ногами о землю, и он делал так до тех пор, пока не достиг нас. И львёнок, увидав, что он велик и толст, подумал, что это сын Адама, и хотел на него прыгнуть, но я предупредила его: «О сын султана, это не сын Адама, это только верблюд, и он как будто бы убегает от сына Адама».
И пока я вела со львёнком такие речи, о сестрица, верблюд приблизился к нему и приветствовал его, а львёнок ответил на его привет и спросил: «Какова причина твоего прихода в это место?» — «Я пришёл, убегая от сына Адама», — отвечал верблюд. И львёнок воскликнул: «Как, ты, такой большой и длинный, и широкий, боишься сына Адама! Ведь если бы ты один раз лягнул его, ты бы его наверное убил».
«О сын султана, — отвечал верблюд, — знай, что у сына Адама есть хитрости, с которыми не справиться, и одолеть его может только смерть. Он продевает мне в нос кольцо с верёвкой, которую называет уздою, а вокруг моей головы он обвязывает повод и отдаёт меня младшему из своих детей, и маленький ребёнок тянет меня за верёвку, хотя я большой и громадный. Он нагружает на меня самые тяжёлые тюки и отправляется со мною в долгое путешествия, и употребляет меня для трудных работ часть ночи и дня. А когда я стану старым и дряхлым и сломлюсь, человек не сохранит ко мне дружбы, а, напротив, продаст меня мяснику, и тот зарежет и продаст мою кожу кожевникам, а мясо харчевникам. Не спрашивай же, что я терплю от сына Адама!»
«Когда ты оставил сына Адама?» — спросил львёнок, и верблюд отвечал: «Я оставил его на закате и думаю, он придёт после моего ухода и, не найдя меня, побежит искать; отпусти же меня, о сын султана, и я побегу по степям и пустыням». — «Подожди немного, о верблюд, — сказал львёнок, — и посмотри, как я его разорву и накормлю тебя его мясом. Я обглодаю его кости и выпью его кровь». — «О сын султана, — ответил верблюд, — я боюсь для тебя зла от сына Адама, ибо он обманщик, и он коварен». И верблюд произнёс слова поэта:

«Тяжёлый сосед когда поселится к людям,
Несчастным тогда возможно одно — уехать».

И пока верблюд разговаривал со львёнком, ведя такие речи, вдруг поднялась пыль и через минуту рассеялась, обнаружив коротенького старика с нежной кожей, и на плече у него была корзинка с плотничьими принадлежностями, а на голове он нёс ветку дерева и восемь досок. Он вёл за руку маленьких детей и шёл поспешными шагами, и он шёл до тех пор, пока не приблизился к львёнку.
И, увидев его, о сестрица, я упала от сильного испуга, а львёнок, тот встал и пошёл ему навстречу. И когда он дошёл до него, человек засмеялся ему в морду и сказал ясным языком: «О благородный царь с широкой рукой, да сделает Аллах счастливым твой вечер и твой путь и да прибавит тебе доблести и силы! Защити меня от того, что меня постигло и поразило злом, ибо я не нашёл себе защитника, кроме тебя».
И потом плотник встал перед львёнком и принялся плакать, стонать и жаловаться, и львёнок, услышав его плач и сетованья, сказал: «Я защищу тебя от того, чего ты боишься. Но кто тебя обидел и кто ты будешь, о зверь, подобного которому я в жизни не видел, а я никого не видал прекраснее тебя внешностью и красноречивее языком? Каково твоё дело?». — «О господин зверей, — ответил человек, — я плотник, а тот, кто обидел меня, сын Адама, и утром после сегодняшней ночи он будет у тебя в этом месте».
И когда львёнок услышал от плотника эти слова, свет сменился мраком перед лицом его, и он начал храпеть и хрипеть, и глаза его стали метать искры, и он закричал: «Клянусь Аллахом, я, право, не буду спать эту ночь до утра и не вернусь к отцу, пока не достигну своей цели! — И он обратился к плотнику и сказал: — Я вижу, что твои шаги коротки, но я не могу разбить твоё сердце, так как я великодушен. Я думаю, ты не можешь идти рядом со зверями. Расскажи же мне, куда ты идёшь».
«Знай, — отвечал плотник, — что я иду к везирю твоего отца — барсу, ибо он, узнав, что сын Адама ступил на эту землю, испугался великим страхом и прислал ко мне гонца из зверей, чтобы я сделал ему дом, где он мог бы жить и приютиться, и чтобы до него не мог бы добраться ни один из сыновей Адама. И когда гонец пришёл ко мне, я взял эти доски и отправился к нему».
И когда львёнок услышал слова плотника, его взяла зависть к барсу, и он воскликнул: «Клянусь жизнью, ты непременно должен сделать мне из этих досок дом, прежде чем ты сделаешь дом для барса, а когда ты кончишь для меня работу, иди к барсу и сделай ему, что он хочет».
Но плотник, услышав от львёнка эти слова, сказал: «О господин зверей, я ничего не могу для тебя сделать, раньше чем я не сделаю барсу то, что он хочет. А потом я приду служить тебе и сделаю для тебя дом, который будет тебе крепостью от врага». — «Клянусь Аллахом, я не дам тебе уйти отсюда, пока ты не сделаешь мне из этих досок дом!» — воскликнул львёнок.
И потом он бросился к плотнику и прыгнул на него, желая пошутить с ним, и, ударив его лапой, сбросил корзину с его плеча, а плотник упал без чувств. И львёнок стал смеяться над ним и воскликнул: «Горе тебе, о плотник! Ты слабый, и нет у тебя сил, и тебе простительно, если ты боишься сына Адама». А плотник, когда упал на спину, сильно рассердился, но скрыл это от львёнка из страха перед ним. И, сев прямо, плотник засмеялся в морду львёнку и сказал: «Вот я сделаю тебе дом!»
И плотник взял доски, которые были с ним, и сколотил дом, сделав его по мерке львёнка, а дверь в него он оставил открытой. Он придал ему вид сундука и сделал в нем большое отверстие, над которым приделал большую крышку, а в крышке просверлил много дырок. А потом он вынул несколько остроконечных гвоздей и сказал львёнку: «Войди в дом через это отверстие, чтобы я мог его примерить».
И львёнок обрадовался и пошёл к отверстию, но увидал, что оно узкое, а плотник сказал ему: «Войди и встань на колени передних и задних лап». И львёнок сделал это и вошёл в сундук, но конец его хвоста остался снаружи. И львёнок хотел высунуться назад и выйти, но плотник сказал ему: «Не торопись и подожди, пока я посмотрю, вместит ли дом и твой хвост вместе с тобою». И львёнок послушался, и плотник свернул хвост львёнка и запихал его в сундук и, быстро наложив крышку на отверстие, приколотил её.
И львёнок закричал: «О плотник, что это за узкий дом ты мне сделал! Дай мне из него выйти!» — «Не бывать, не бывать! Не поможет раскаяние в том, что миновало! Ты не выйдешь отсюда! — отвечал плотник, и потом он засмеялся и сказал львёнку: — Ты попал в клетку, и нет для тебя спасенья из тесной клетки, о самый гадкий из зверей». — «О брат мой, что это за речи ты ко мне обращаешь?» — сказал львёнок, а плотник отвечал: «Знай, собака пустыни, что ты попался туда, куда боялся, и судьба тебя туда бросила, и не поможет тебе осторожность».
И когда львёнок услышал его слова, о сестрица, он понял, что это сын Адама, от которого его предостерегал наяву его отец и во сне голос. И я тоже уверилась, что это он, наверное и без сомнения. И я испугалась великим испугом и отошла от него немного, высматривая, что он сделает со львёнком. И я увидела, о сестрица, что сын Адама вырыл яму в том месте, недалеко от сундука, где был львёнок, и кинул его туда, а сверху он набросал хворосту и поджог его огнём. И мой страх, о сестрица, стал велик, и я уже два дня бегу от сына Адама и боюсь его».

Хитрец

Португальская сказка

Жила в стародавние времена одна супружеская пара, и было у них трое детей. Все, как один, мужского пола. Старший был отважен и смел, средний не так смел, как старший, но зато сильнее младшего, а младший хоть слаб и хрупок, но хитер и ловок.
Жили они бедно. Все их богатство составляла хижина, что стояла на берегу моря в том самом месте, где теперь раскинулось селенье Фузета, которого в те времена и в помине не было. И вот, достигнув совершеннолетия, решил старший податься на заработки. А решив, оставил отчий дом и пошел искать работу. Шел, шел и пришел ко дворцу, на двери которого висело огромное железное кольцо, весом в несколько арроб. Постучал он этим кольцом в дверь. Вышел к нему великан и спросил, что ему нужно.
— Да вот ищу работу. Не найдется ли у вас мук для моих рук?
— Что-что, а работа есть, — сказал великан. — Свиней пасти будешь. Но знай, если хоть одну свинью волк задерет, голова твоя с плеч!
— Согласен. Только вот нет у меня ничего, чем волков-то пугать, — сказал пришелец.
— За этим дело не станет. Дам тебе ружье, — сказал великан.
На следующий же день с ружьем за плечами пошел он пасти свиней. Восемь штук их было. Вечером по дороге домой напали на свиней волки. Как мог, отбивался парень от волков. Троих поубивал, но так и не сумел всех свиней в целости и сохранности привести в свинарник. Двоих недосчитался великан. А как недосчитался, так взял и убил свинопаса, а одежку его на вешалку повесил.
Достигнув совершеннолетия, решил средний сын податься на заработки. Испросил он разрешения у отца и, получив его, пошел искать работу. Все к тому же великану привели его пути-дороги и к тому же концу, что и старшего.
Пришел срок, и младший стал совершеннолетним. И младший решил пойти на заработки. И, как ни отговаривали его родители, настоял на своем.
Все к той же двери с железным кольцом пришел он. С большим трудом приподнял он кольцо и постучался в дверь.
— Зачем пожаловал? — спросил великан, приоткрыв дверь.
— Да вот хочу узнать, нет ли нужды в работнике?
— Нужен, нужен мне свинопас, но усердный. А то волки свиней воруют.
— Волки? Да волки меня боятся. Изумил такой ответ великана.
— Войди, — говорит.
Вошел парень и стал оглядываться вокруг. Увидел он жену великана, великаншу таких же огромных размеров, а потом и одежку своих братьев.
Утром следующего дня вышел он со стадом свиней на лужок, сломал веточку, сделал из нее дудку и продудел весь день. Вечером по дороге домой напали на свиней волки и уволокли двоих. А свинопас знай себе дудит на дудке; так, с дудкой во рту, и во дворец вошел. Великан сей же час обнаружил пропажу свиней и, побелев от злости, закричал:
— Ты умрешь! Двух свиней волки украли.
— Зачем так кричать? — ответил парень. — Свиньи-то ушли с моего разрешения. Скоро вернутся.
Немного успокоившись, великан спросил:
— А волки не съели их?
— Что еще за выдумки? Как это они могут съесть? Волки меня знают и даже подойти не решатся.
Умолк великан и пошел к жене рассказать о случившемся и не преминул заметить:
— Или этот парень и впрямь силен, или большой он мошенник! Нужно бы испытать его. А то я уж сомневаться начинаю.
Всю ночь напролет провела великанша около двери, ведущей в каморку свинопаса. Все прислушивалась да в щелку подсматривала. А он, зная об их разговоре, похвалялся своими подвигами, разговаривая сам с собой.
Пришла великанша к мужу и говорит:
— А ты прав, это очень смелый человек, и я боюсь его.
На следующий день опять отправился свинопас пасти свиней, и опять напали на стадо волки и уволокли двоих. Рассвирепел великан пуще прежнего, а тот опять за свое:
— Да говорю же я вам, что свиньи уходят с моего разрешения. Скоро вернутся.
Назавтра было воскресенье, и семья великанов развлекалась, состязаясь в силе и ловкости. Стоя на возвышенности, бросали они, кто дальше, тяжелый слиток золота в море. Дворец-то их стоял на берегу моря.
Видя это представление, парень расхохотался.
— Чего это ты смеешься? Может, думаешь, бросишь дальше?
— Конечно, — ответил он.
— Ну-ка, ну-ка, попробуй, — сказал великан.
Встал тогда парень рядом с великаншей и, прежде чем взять слиток в руки, стал махать рукой то вправо, то влево.
— Что это ты делаешь?
— Да кораблям сигнал подаю, пусть разойдутся в разные стороны, а то не ровен час упадет эта штука на палубу.
— Э, нет! Золото — мое! Не хочу, чтобы пропало.
Так и не дала великанша парню показать свою силу, а тому только это и нужно было.
Следующую неделю не пошел он пасти свиней, сказав, что хочет дождаться, когда вернутся ушедшие. А в субботу вышел хитрец во двор, поймал куропатку и припрятал в надежном месте. Ну, а как стала супружеская чета опять состязаться в ловкости, он стал поодаль и посмеивается.
— Вот что, жена дорожит этим золотом. Но ведь мы с тобой можем и камень бросить.
— Согласен! Вы бросайте с возвышения, а я вот отсюда, снизу брошу, — сказал он.
Бросил великан камень, и бросил далеко.
А парень взял припрятанную куропатку, грязную, всю в пыли, и подбросил в воздух. Оказавшись на свободе, взмахнула птица крыльями — песок-то и пыль и засыпали глаза великану.
— С какой силой он бросил камень, даже дым пошел, — сказал великан своей изумленной жене.
— И я ничего не видела, — сказала великанша, — в глаза мне земля попала.
С тех пор стал великан побаиваться парня, а тому только это и нужно было.
И вот однажды ночью сказал великан своей жене:
— Давай-ка сегодня ночью его прикончим.
— Это как же? Ты что-нибудь придумал?
— Да, придумал. Слуга спит в каморке под чердаком. А я сделал дырку в крыше. Такую дырку, через которую спокойно пройдут два огромных камня. Вот как только он заснет, я их и сброшу на него.
Жена одобрила решение мужа. Только слуга все слышал и в эту ночь лег спать в другом месте. А брошенные великаном камни столкнулись и образовали некое подобие свода.
Заметил парень, что прочен образовавшийся над его постелью свод, и решил лечь как ни в чем не бывало на свое обычное место.
Проснувшийся рано утром великан пошел взглянуть, что же стало со слугой. Открыл он дверь в каморку и крикнул:
— Эй-эй, парень!
— Что желаете, хозяин? — отозвался слуга.
— Что-нибудь случилось?
— Да ничего особенного. Свалились два камушка с потолка, но я их поймал и сделал себе шалаш над постелью. Теперь, по крайней мере, пыль в лицо сыпаться не будет.
Потрясен был великан всем услышанным. Пошел он к жене и рассказал все по порядку. А та ему в ответ:
— Ох, беда. Уж лучше его скорее рассчитать, пусть убирается на все четыре стороны. И поскорее.
— Предложи-ка ему расчет, — сказал великан.
Пошла тут великанша к свинопасу и говорит:
— Уезжаем мы на днях. Так что можешь быть свободным. Собирайся.
— Собираться-то я соберусь, — сказал парень. — Только давайте мне трех ослов, груженных золотом.
— Да, да, это как раз и мы думали тебе предложить.
И вот, получив трех ослов, груженных мешками с золотом, покинул парень проклятый богом дворец.
Всего-то, может, час какой-нибудь прошел, как уехал парень, а великан и говорит жене:
— Нет, подумать только! Отдать мерзавцу столько золота, а? Нет, не могу я так. Пойду догоню его.
— Не делай этого, — говорит великанша, — не делай. Забыл ты, что ли, как он камни поймал и шалаш себе сделал?
Но куда там, великан и слушать ничего не хочет:
— Будь что будет, а только попробую я его одолеть. — И бросился вдогонку за парнем, даже не взглянув, что жена слезы горькие льет.
Издалека заметил преследователя парень. Заметил, спрятал в густом лесу мулов, а сам вышел на дорогу, сложил руки на груди и уставился в небо.
Увидел великан смотревшего в небо парня и говорит:
— Что это ты в небо-то смотришь?
— Да вот ослов дожидаюсь. Очень медленно они тащились, так я им дал хорошего пинка под зад, они теперь по небу летят. Конечно, первым появится тот, кто первым получил вздрючку.
Ничего не захотел больше слушать великан. Бросился он в обратный путь, только пятки засверкали. А парень спокойненько с ослами к отцовскому дому прибыл.
Вот отец-то его и основал селение Фузета, и потому в легенде о происхождении Фузеты говорится, что построена она из золота, которое великан погрузил на трех ослов.

Косой и медведь

Словенская сказка

Стояли жестокие холода. Одежда вздорожала, много детишек ходило в лохмотьях. Крестьянин вырубил лес, продал на дрова перекупщику, кусты и пни выжег и на том месте посеял овес.
Овес уродился на славу. Приметили это заяц и медведь и повадились ходить в поле. Однажды вечером встретились они в овсах. Медведь как рявкнет на косого:
— Убирайся, пока цел, из моего овса!
Заяц повел ушами и ответил:
— Что правда, то правда, овес твой, да съем-то его я; уж больно он мне по вкусу пришелся!
У мишки дух захватило от таких дерзких речей, а заяц все не унимается:
— Ты, косолапый, хочешь все сам сожрать, потому что ты сильнее. Погоди, сейчас мы силами померяемся, у тебя искры из глаз посыплются. А ну, держись! Нет, постой, этак, чего доброго, кто-нибудь из нас дух испустит! Лучше попробуем стиснуть камень; кто выжмет из него воду, тому и достанется овес!
Медведь так сжал камень, что он рассыпался прахом. Из-под когтей летели искры, а воды ни капли. Заяц украдкой обрызгал камень водой, ударил по нему и сунул под нос изумленному медведю.
— Гляди, косолапый! Где уж тебе со мной тягаться! Стоит мне тебя пальцем тронуть, как ты сразу ноги протянешь!
— Ой, ой, заяц-то мал, да удал! Удирать надо, пока не поздно, прошептал со вздохом медведь.
Заяц навострил уши и все услышал.
— Ох, и устал же я! Пойдем-ка вон на тот пригорок и поспим немножко, говорит он увальню медведю.
Медведь захрапел, заяц тоже. Заяц и в самом деле заснул, медведь же притворялся спящим, а сам все думал, как бы задать стрекача. Взглянул на зайца, а глаза у того открыты. Ждет медведь, ждет, пока заяц заснет, а он, как назло, смотрит во все глаза. Тут на медведя такой страх напал, что он со всех ног припустился бежать, только пятки засверкали и шерсть встала дыбом.
Мчится медведь, а навстречу ему волк.
— Эй, побратим, куда спешишь? Или диво какое случилось? Уж не загорелась ли где вода?
Смутился мишка и говорит:
— Я, любезный, еле ноги унес — мала попалась птичка, да коготок востер!
— Вдвоем нам нечего бояться, — сказал волк.
И пошли они под гору поглядеть на страшного зайца. Медведь встал на задние лапы — и увидел зайца, а волк ничего не увидел, потому что не умел стоять на задних лапах.
— Ну, надобно тебе помочь, — сказал мишка, схватил волка в охапку, встал с ним на задние лапы, приподнял его повыше и спросил:
— Видишь, там, за изгородью?.. Отвечай же, дурак, видишь или нет?
Волк ни гугу. Опустил его медведь на землю, а волк знай себе молчит. Медведь так его сдавил, что у волка и дух вон.
Уставился медведь на мертвого товарища и думает:
— Гляди-ка, одним взглядом убил его косой. А ведь я говорил с зайцем и даже лежал рядом с ним, — знать, я еще прыток да увертлив, коли цел остался!
И косолапый не мешкая удрал из наших краев, потому что у нас много зайцев. И по сей день он еще не вернулся; а волков у нас больше нет, потому что последнего задушил медведь, когда хотел ему зайца показать. Но зато в наших овсах, сразу за околицей, уйма косых.

Как барин жеребенка высиживал

Латышская сказка

Жил однажды барин, который больше всего на свете любил лошадей. Лишь одно на уме у него было — раздобыть таких лошадей, каких ни у кого нет. Как прослышит про конскую ярмарку, так все бросает и айда туда, хоть сама барыня при смерти лежи. Раз поехал этот завзятый лошадник на ярмарку и повстречал крестьянина с возом огурцов.
— Ты что везешь? — спросил его барин. А крестьянин, хитрюга, отвечает:
— Везу я такие яйца, из которых можно жеребят высидеть, каких ни у кого не бывало.
— Покажи-ка, — попросил барин. Крестьянин и показал. Выбрал барин из этих яиц самое большое и спрашивает:
— Сколько стоит такое яйцо? А крестьянин, хитрюга, отвечает:
— Триста рублей! Вытащил барин кошелек и отсчитал триста рублей. А уезжая, крестьянин напоследок оглянулся на барина и сказал:
— Яйцо надо в горшок положить и самому сидеть на нем, пока жеребенок не вылупится. А если кто спросит о чем, одно лишь должен отвечать: тпру! На том они и расстались, и каждый отправился своей дорогой.
Барин, домой вернувшись, тотчас же сел жеребенка высиживать. Барыня спросила его, что это он так долго сидит, а барин как гаркнет: тпру! Такой диковинный ответ барыню крепко рассердил, но, зная, каков муж, она оставила его в покое — пускай себе сидит. Велела приносить ему еду, питье, а сама больше ни слова ему не говорила. Высиживал барин, высиживал, недели три-четыре на горшке сидел, да так ничего и не высидел. Совсем уж барин приуныл, и надоело, наконец, ему яйцо высиживать. Рассердился он, схватил горшок с огурцом, побежал в лес и в сердцах швырнул в кучу хвороста. Тут вдруг из кучи хвороста заяц выпрыгнул и в лес поскакал. А барин вслед ему кричит:
— Кось-кось, тпрусенька, кось-кось!
А заяц шума напугался, припустил во всю прыть и скрылся в чаще. Опечалился барин, пригорюнился и домой пошел. А по дороге повстречался ему тот самый крестьянин, у которого он огурец за триста рублей купил. Рассказал крестьянину барин, что совсем было высидел жеребенка, какого ни у кого нет, да, как дурак, сам его и выкинул. А крестьянин, хитрюга, послушал, послушал и сказал:
— Так-то вот со всеми дураками бывает, которые даже жеребенка высидеть не умеют. Вернулся барин домой и рассказал барыне про горькую свою участь. А она как услыхала, какой дурак ее муж, так и видеть его больше не пожелала.

Избави нас, Боже, от черта-мужчины

Абхазская сказка

Жил один мулла. Он всегда повторял: «Избави нас, боже, от черта-мужчины».
Жена муллы обиделась, что он женщин за людей не считает, и пригрозила мужу: «Вот подожди, покажу тебе, какая бывает женщина-черт!»
Каждый день мулла ходил пахать поле. Как-то раз жена муллы пошла на поле раньше его и отнесла туда три рыбы. Одну рыбу она зарыла на краю поля, где муж должен был запрячь быков и начать пахать, другую рыбу зарыла посреди поля, а третью — в конце. Положила рыб так, чтобы плуг их вырыл, и пошла домой.
Вот муж дал жене разные наставления и ушел пахать. В поле он запряг быков в плуг, начал пахать, смотрит — плуг его откопал рыбу. Удивился мулла, остановил быков и молится
«Избави нас, боже, от черта-мужчины!» Потом сказал: «Дай бог счастья» — очистил рыбу от земли и положил под дерево. Пошел дальше. В середине поля мулла нашел такую же рыбу. И в конце —— тоже. Всех рыб он сложил в одном месте, повторяя: «Избави нас, боже, от черта-мужчины!»
Потом принялся искать: «Может быть, еще найду?» Но откуда ей там было взяться?
Вот пришла жена, принесла обед. Мулла с радостью рассказал ей о находке и попросил, чтобы она приготовила эту рыбу на ужин как можно лучше.
— Ни один человек не находил в земле такого! — сказал мулла и отдал жене рыбу.
Муж пообедал, жена взяла рыбу и ушла домой.
Дома она сварила рыбу и съела до прихода мужа.
Настал вечер. Мулла вернулся домой, сотворил намаз, повторяя: «Избави нас, боже, от черта-мужчины!» — и сел ужинать. Смотрит — нет на столе рыбы, которую он нашел в земле. Ждет, ждет: вот-вот жена подаст рыбу на стол, а жена все не приносит.
Тогда он спрашивает жену:
— Куда дела рыбу?
— Какую рыбу? Откуда ты ее взял, с ума сошел, что ли?!
— Как же, разве ты забыла? Я тебе дал рыбу, ту, что нашел в земле, когда ты сегодня принесла обед.
Когда муж так сказал, жена стала над ним насмехаться:
— Кто же это видел, чтобы рыбу зарывали в землю?
Мулла разозлился и поколотил жену. На крик сбежался нaрод, приехало начальство.
— Что случилось, из-за чего ссора? — спросили муллу. Когда его спросили так, мулла рассказал как поступила с ним жена.
А жена муллы жалуется начальству:
— Этот человек с ума спятил! Кто же видел, чтобы рыбу из земли выкапывали?! Не видите, что ли, — он помешался! Уберите его, если можно!
Люди решили: «Он сошел с ума» — связали муллу и посадили в сумасшедший дом.
С тех пор прошло много времени. Как-то раз жена муллы написала письмо и послала человека отнести его мужу, чтобы узнать, как мулла поживает. В письме она написала: «Кто в тебя вселился — черт-мужчина или черт-женщина?»
Когда мулла прочитал это письмо, он все вспомнил, обо всём догадался — за что жена его так наказала, и написал в ответ: «Прости меня! Я виноват во всем. До сих пор я вас, женщин, не считал за людей, но теперь я понял, что женщины — тоже люди. Если возможно, не дай мне умереть среди помешанных, возьми меня домой!»
Тогда жена стала хлопотать, чтобы взять муллу домой разве ей так дали бы его обратно? Пришлось написать в бумагах, за что она наказала мужа, и только тогда она выручила муллу.
С тех пор мулла зажил со своей женой в ладу, перестал твердить о черте-мужчине и начал уважать жену.