Ахмад и Голизар

Курдская сказка

Ахмад выучился на лекаря и вернулся к себе домой. Он стал хорошим лекарем и теперь думал о том, как бы получить побольше больных. Но ведь он был совсем еще новичок, никто не знал его, никто не шел к нему лечиться.
Однажды шел Ахмад по улице и услышал крик даллаля:
— Сын падишаха западной страны тяжело болен! Кто сумеет его вылечить, получит золота столько, сколько сам весит!
«Надо будет мне показать на этом больном свое врачебное искусство,— подумал Ахмад. — Если посчастливится мне и я его вылечу, то я получу известность». Ахмад решил пойти испробовать свои силы.
А у Ахмада была подруга Голизар — они вместе учились. Они были очень дружны и крепко любили друг друга. Когда Ахмад собрался к падишаху, она спросила его:
— Куда же ты, Ахмад, а меня одну здесь оставляешь?
— Ты же знаешь, я должен завоевать себе известность! — отвечал Ахмад.— Я скоро вернусь.
Попрощался Ахмад с Голизар и отправился к падишаху западной страны. Пришел, осмотрел сына, видит: ничто ему не поможет, только горный воздух его вылечить может. А в той стране, где жил Ахмад, был как раз высокогорный воздух.
— Отпусти своего сына Зада со мной, я отвезу его к себе, там горный воздух — он поправится! — попросил Ахмад падишаха.
Падишах согласился. Сын его так исхудал, что его не видно было в одеяле. Страшно было переложить его с одного места на другое. С большим трудом Ахмад перевез Задэ в свой город. Вдвоем со своей милой Голизар стал Ахмад лечить Задэ.
Много потрудились они над ним. Наконец Задэ начал поправляться, скоро он стал таким же здоровым, как прежде.
Видят Ахмад и Голизар: поправился Задэ, пора ему домой ехать. Ахмад повез Задэ домой. Вперед послали слугу: «Пойди оповести падишаха, что сын вернулся и врач его с ним». Узнав об этом, падишах вышел им навстречу со всем народом, с музыкой. Привели их во дворец, в лучшие комнаты.
— Требуй у меня, что хочешь! — сказал падишах Ахмаду.
— Здрав будь, падишах! Ничего мне не надо, — сказал Ахмад. — Благодаря твоему сыну я приобрел известность, и теперь у меня своя больница.
От всего отказался Ахмад и вернулся к себе. Они с Голизар продолжали работать и уже начали готовиться к свадьбе. Но вот однажды Ахмад получает письмо от отца Задэ: «Ахмад, скорее приезжай — Задэ совсем плох, ему еще хуже, чем прежде!»
Прочел это письмо Ахмад н удивился: «Странно, — подумал он, — после такого лечения Задэ не должен был болеть. Что с ним могло случиться?»
Ахмад отправился к Задэ. Приехал, видит: все у Задэ здоровое, а сам он — болен. Сколько ни бился над ним Ахмад, никак не мог распознать, чем болен Задэ. Опять упросил он падишаха отпустить к нему Задэ. Опять вдвоем с Голизар стал Ахмад лечить юношу. Что ни делали, как ни старались — ничто не помогало! Как-то раз Ахмад подошел к Задэ один, без Голизар.
— Задэ, — сказал он, — скажи мне правду, что мучает тебя, почему ты не поправляешься?
Ничего не сказал Задэ, только глубоко вздохнул. Ахмад стал опять его расспрашивать. Смутился Задэ, покраснел и, ответил Ахмаду:
— Эта девушка, что вместе с тобой меня лечит, лишила меня сил и разума.
Ахмад не понял его.
— Если ты не хочешь, она вовсе не будет подходить к тебе, — сказал он.
— Нет, нет! — испугался больной.— Если она не будет ко мне подходить, мне совсем плохо будет!
— Почему?
— Я люблю ее, — сказал Задэ.— Вот я и сказал тебе все. Теперь поступай как знаешь.
Задумался Ахмад. «Так не воспрянет Задэ духом, — решил он, — я должен помочь ему в этом».
— Послушай, — сказал он Задэ, — Голизар мне не сестра, не дочь, не жена, она — чужая мне. Я ничего не могу за нее ответить тебе. Поговорю с ней и приду скажу тебе.
Грустный пришел Ахмад к Голизар. Не сразу решился сказать ей все.
— Голизар, — начал он.— Вот уже сколько лет мы вместе с тобой работаем. Мы во всем всегда согласны и крепко любим друг друга. Никто не знает, кто мы — возлюбленные или брат и сестра!
— Верно, — сказала Голизар, — но что же ты еще хочешь сказать?
— Я хочу, чтобы мы стали братом и сестрой!
Побледнела Голизар, слова вымолвить не может. Через несколько минут она пришла в себя.
— Ахмад, — сказала она, — раз ты меня любишь как сестру, то и ты для меня станешь братом! Но скажи, почему ты этого хочешь?
— Ты должна выйти замуж за Задэ! — сказал Ахмад.
— Что ж, ради тебя я готова выйти за него замуж, — отвечала девушка.
— Юноша он славный, добрый, умный, он — сын падишаха, так что все хорошо будет! — сказал Ахмад.— Я очень благодарю тебя за твоё согласие!
Пришел Ахмад к Задэ:
— Ну, все хорошо! — сказал он.— Голизар согласна!
Когда услышал это Задэ, глаза его заблестели, румянец вернулся к нему, тело стало легким и гибким. Вскочил он с постели.
— Сумею ли я чем-нибудь отплатить тебе за твоё добро! — воскликнул он.
Через несколько дней Задэ совсем выздоровел. Ахмад сам справил им свадьбу, а после свадьбы все втроем — Ахмад, Голизар и Задэ отправились к падишаху — отцу Задэ.
Сообщили радостную весть падишаху: «Вылечил Ахмад твоего сына и жену ему нашел». Обрадовался падишах, вышел им навстречу, устроил празднество. Все веселились, пировали. Потом падишах пришел к Ахмаду:
— Ахмад, я и не знаю, чем отплатить тебе, бери из моего дома все, что захочешь!
— Здрав будь, падишах! Ничего мне не нужно! Теперь ведь благодаря твоему сыну я не беднее тебя! — отвечал ему Ахмад.
Попрощался Ахмад и пустился в обратный путь. Пришел в свой город, видит: там шум, крик, суматоха. Удивился Ахмад. «Что такое могло случиться?» — думает. Маленький мальчик попался ему навстречу.
— Что случилось, сынок? — спросил его Ахмад.
— Что случилось, спрашиваешь? Вот уже три дня как горит больница нашего Ахмада, дотла сгорела!
Услышал это Ахмад — побледнел, плохо ему стало, колени подогнулись, сердце заколотилось, сел он тут же прямо на землю. «Какой еще Ахмад, кроме меня, есть в этом городе? Конечно, это моя больница сгорела», — подумал он. С трудом заставил он себя пойти к своей больнице.
Пришел, видит: камня на камне не осталось! Одни развалины! Сел Ахмад на землю. «Что мне делать, куда пойти? — думает. — Нет у меня крова, кто поможет мне?» Тут он вспомнил Задэ. «Пойду к Задэ, — решил он. — Пусть он поможет чем-нибудь мне!»
Денег у Ахмада не осталось, продал он свою одежду и отправился к Задэ. А путь был длинный! Несколько дней Ахмад не мылся, не ел, не отдыхал. Глядя на него, нельзя было подумать, что это — врач. Его можно было принять за пастуха, который вот уже несколько лет в горах скитался, людей не видел, одичал. Если б даже муха села на него, он упал бы.
В таком виде он подошел к дому Задэ. Еще издали увидел он, что Задэ и Голизар стоят у верхнего окна, разговаривают.
Увидели Ахмада, захлопнули окно, ушли. «Господи боже мой, почему они так сделали? — удивился Ахмад.— Наверное, не узнали меня!»
Ахмад подошел и сказал стражнику у ворот:
— Пойди скажи Задэ, что врач Ахмад зовет его.
Стражник пошел, доложил Задэ. «Скажи ему, — велел Задэ,— что мне некогда, не пойду я к нему, что там еще ему от меня надо?»
Стражник вернулся и передал все Ахмаду. Услыхал это Ахмад, совсем растерялся — не знает, что теперь ему делать. И одежды на нем не осталось, чтобы продать и получить деньги на обратный путь. «Что же мне делать теперь? Куда идти? — думает. — Пойду-ка я хамбалом работать».
Пришел он на корабельную пристань, стал вещи носить. Долгое время он так проработал. Однажды подошли к нему двое молодых людей с двумя сундуками:
— Эй, хамбал, сколько возьмешь доставить эти сундуки куда мы скажем?
— Один манат, — отвечал Ахмад.
— Два маната дадим тебе, — сказали юноши, — отнеси их, куда мы тебе скажем, и жди нас там, пока мы вернемся.
Они рассказали ему, куда нести. Ахмад принес сундуки и стал их ждать. До вечера ждал — не пришли хозяева сундуков. Поздно ночью он отнес сундуки в каморку. Утром опять пошел на то место, опять до вечера ждал — никто не пришел.
Три дня прождал Ахмад — никто не явился. На четвертый день отнес он сундуки домой, открыл их и видит: в одном — всякие медицинские инструменты, а в другом — золото и драгоценности. «Неплохо! — подумал Ахмад.— Как раз то, что мне нужно!»
В тот же день Ахмад отправился в свою страну. Пришел и сразу стал строить себе больницу, такую же, как прежняя.
Построил больницу и стал работать. Но все время не переставал он думать о Задэ и Голизар, о том, как они поступили с ним. «Как это мне сделать, — думал он, — чтобы увидеть их и высказать им все?»
Однажды он решил позвать к себе гостей. Стал он посылать приглашения всем знакомым — звать их в гости. Пригласил он также Голизар и Задэ. Гости собрались. Задэ и Голизар тоже пришли. Все сели за стол. Через некоторое время Ахмад встал, попросил разрешения говорить и рассказал все, что произошло между ним, Голизар и Задэ. Когда он кончил, гости хотели тут же на куски растерзать и Задэ и Голизар. Но тут Задэ встал, поднял свою чашу и попросил разрешения говорить.
— Ахмад, — обратился он к хозяину, — если бы ты вошел ко мне в дом, разве ты не чувствовал бы себя неловко за свой вид?
— Да, конечно, мне было бы очень стыдно, но ведь у меня случилось тогда несчастье! — сказал Ахмад.
— Я потому и не впустил тебя к себе тогда, чтобы ты не чувствовал стыда. Те двое юношей, что дали тебе два сундука, — были не кто иные, как я и Голизар. Мы решили сделать так, чтобы ты не чувствовал себя неловко. Вот теперь и суди, хорошо или плохо мы поступили.
Когда Задэ сказал это, все гости стали пить за его здоровье.
А у Задэ была сестра — красивая девушка. Задэ выдал ее замуж за Ахмада.
Исполнилось их желание, и сказка наша кончилась.

Об уврачевании души лекарством небесного целителя, которое одним недугующим помогает, другим нет

Из «Римских деяний»

Правил Горгоний, у которого от жены-красавицы родился сын. Мальчик подрастал и был люб всем. Когда ему исполнилось десять лет, умерла его мать и была похоронена с почетом. После этого по совету многих своих приближенных царь взял вторую жену, которая ненавидела своего пасынка и постоянно к нему придиралась. Видя это, царь в угоду ей прогнал сына. Изгнанный царевич стал изучать лекарское искусство и так в нем преуспел, что сделался знаменитым и искусным врачом. Царь, узнав, что сын его успешно изучает науки, весьма обрадовался.
Вскоре царь опасно занемог и дал знать сыну, чтобы он немедля приехал и уврачевал его недуг. По воле отца сын явился к нему и без труда исцелил его, так что молва о его искусстве облетела все царство. После этого смертельно занемогла его мачеха. Со всех концов были созваны врачи, и все в один голос приговорили ее к смерти. Это глубоко опечалило царя, и он попросил сына вылечить ее. Сын на это сказал: «Я не выполню вашу просьбу». Отец в ответ: «Я прогоню тебя отсюда прочь». Сын ему: «Если поступите так, обойдетесь со мной несправедливо, отец! Вы отлично знаете, что изгнали меня по подстрекательству моей мачехи. Мой уход вас опечалил и породил вашу болезнь, приход же вызвал печаль и болезнь царицы. Потому я не хочу врачевать ее недуг и отступаюсь от нее». Отец говорит: «У нее та же болезнь, что была у меня. Ты меня без труда вылечил, теперь вылечи ее».
Сын отвечает: «Отец мой, хотя бы мачеха обладала здоровьем, не уступающим твоему, но у тебя и у нее разный склад мыслей, следовательно, то, что я сделал для тебя, было тебе любезно и полезно. Поэтому когда я вошел во дворец и ты на меня взглянул, уже одним этим был уврачеван, мачеха же моя, видя меня, омрачается, когда я говорю, распаляется ненавистью, когда дотрагиваюсь до нее, выходит из себя. Ничто так не помогает болящим, как если они получают то, чего желают и ждут». Эти объяснения сына привели к тому, что он смог уйти, а мачеха его померла.

Три фельдшера

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Странствовали по белу свету три фельдшера, уверенные в том, что они отлично изучили свое дело, и случилось им зайти в гостиницу на ночлег.
Хозяин гостиницы спросил их, откуда они пришли и куда направляются. «Вышли по белу свету побродить — свое уменье попытать». — «А ну-ка, покажите мне, велико ли ваше уменье», — попросил хозяин.
И сказал ему первый фельдшер, что он может руку отрезать, а назавтра опять ее залечить; второй сказал, что он может сердце вырвать, а назавтра опять его вложить и вылечить рану; третий — что глаза может вырезать, а завтра рано утром опять их исцелить. «Ну, коли вы все это можете сделать, — сказал хозяин, — так вы, точно, недаром учились».
У них и действительно была такая мазь, которою стоило только потереть, и всякая рана заживала, а баночку с этой мазью они постоянно при себе имели.
И вот, в доказательство своего искусства трое фельдшеров поступили так: один отрезал себе руку, другой вынул у себя сердце, а третий вырезал очи — и все это, сложив на тарелку, отдали хозяину гостиницы на хранение до завтра; а хозяин передал все это служанке, велел поставить в шкаф и бережно в нем хранить под замком.
Но ветреная служанка, доставая себе что-то из шкала на ужин, позабыла запереть дверцу шкафа на ключ — и вот, откуда ни возьмись, прокралась к шкафу кошка, вытащила из него сердце, очи и руку троих фельдшеров и убежала.
Когда служанка поужинала и пошла убирать посуду в шкаф, она тотчас заметила, что там не хватало тарелки, которую хозяин отдал ей на хранение.
Девушка перепугалась и сказала своему брату-солдату: «Ах я, несчастная! Что со мною завтра будет: ни сердца, ни очей, ни руки здесь нет, и не знаю, куда они девались?» — «Есть о чем горевать! — ответил солдат. — Я тебя как раз из беды выручу! На виселице повешен вор — я и отрублю у него руку… Да которая рука-то была?» — «Правая».
Дала девушка солдату острый нож, и он пошел, отрезал у несчастного висельника правую руку и принес ее с собою. Затем поймал кошку, вырезал у ней глаза… Недоставало только сердца. «Да вы, кажется, нынче свинью кололи? — спросил солдат. — И свинина-то, должно быть, в погребе лежит?» — «Да», — ответила служанка. «Ну, вот и отлично!» — сказал солдат, спустился в погреб и принес свиное сердце. Девушка все это сложила на тарелку, поставила в шкаф и преспокойно улеглась спать.
Поутру, когда фельдшеры поднялись, они приказали служанке принести из шкафа тарелку, на которой положены были рука, сердце и очи. Служанка принесла тарелку, и первый из фельдшеров тотчас приладил себе руку вора, помазал ее мазью, и рука приросла. Другой взял с тарелки кошачьи глаза и вставил их себе. Третий закрепил у себя в груди свиное сердце.
А хозяин, присутствуя при этом, дивился их искусству, утверждал, что ничего подобного не видал, и сказал, что каждому будет он их рекомендовать и расхваливать. Затем они заплатили по своим счетам и пошли далее.
Но на пути тот, которому досталось свиное сердце, не пошел рядом с товарищами, а подбегал к каждому уголку, всюду обнюхивая и похрюкивая как-то по-своему. Друзья хотели было его удержать за полы платья, но ничего не могли сделать — он у них вырывался и бежал туда, где навозу было побольше.
Другой тоже держал себя довольно странно — все потирал себе глаза и говорил товарищу: «Дружище, что же это такое? Ведь это не мои глаза — я ничего ими не вижу… Поведи меня за руку, чтобы мне не упасть».
И так они с трудом добрались под вечер до другой гостиницы. Втроем вошли они в комнату хозяина, где сидел какой-то богатый господин и считал деньги.
Тот, который приставил себе воровскую руку, обошел кругом этого господина и раза два почувствовал какое-то подергиванье в руке. А затем, когда господин отвернулся в сторону, он вдруг сунул руку в кучу денег и вытащил оттуда полную пригоршню. Кто-то увидел это со стороны и сказал: «Приятель, что ты делаешь? Ведь воровать-то тебе стыдно!» — «Э-э, да что же я могу поделать? — отвечал фельдшер. — Руку у меня так и подергивает, и волейневолей я вынужден хватать…»
Затем пошли они спать, и темнота кругом их была такая, что хоть глаз выколи. Вдруг тот фельдшер, у которого были кошачьи глаза, проснулся и товарищей своих разбудил. «Братцы, — сказал он им, — смотрите-ка, видите, как кругом нас бегают белые мышки?» Товарищи поднялись с постели, однако же ничего в темноте различить не могли. Тогда он сказал: «С нами творится что-то неладное. Получили мы от хозяина не то, что ему дали… Надо нам вернуться: он нас надул!»
И на следующее утро они отправились обратно и сказали хозяину, что они не получили от него то, что дали ему на хранение: одному досталась рука вора, другому — кошачьи глаза, третьему — свиное сердце.
Хозяин сказал, что во всем виновата служанка и собирался ее позвать; но как только та троих фельдшеров издали завидела, тотчас убежала через задние ворота и не вернулась к хозяину.
Тогда трое фельдшеров сказали хозяину, что он должен за их ущерб вознаградить их деньгами, а не то они к нему в дом красного петуха подпустят. Тогда тот отдал им все, что имел и что, мог собрать, и трое фельдшеров ушли от него с деньгами.
И хотя этого им было на всю жизнь предостаточно, однако же они бы охотно променяли бы все эти деньги на то, что было ими утрачено.

Кумушка Смерть

Кумушка Смерть

Португальская сказка

У одного мужика было столько детей, что все в округе доводились ему кумовьями. А жена, как на грех, опять родила. Как тут быть? И пошел он куда глаза глядят — авось удастся кого-нибудь позвать в кумовья.
Повезло мужику. Повстречался ему нищий. Мужик спрашивает:
— Не пойдешь ли ко мне в кумовья?
— Пойду, — отвечает нищий, — только знаешь ли ты, кто я?
— А по мне все равно, кто ты, лишь бы крестным сынишке был.
— Так знай, я бог.
— Нет, ты мне не подходишь, ты одних богатыми делаешь, а других — бедными.
Пошел мужик дальше, видит — нищенка, он к ней:
— Не пойдешь ли ко мне кумой?
— Пойду, — отвечает она, — но знаешь ли ты, кто я?
— Нет, не знаю.
— Так знай, я Смерть.
— Вот ты-то мне подходишь, потому что для тебя все равны.
Отпраздновали крестины. Смерть и говорит мужику:
— За то, что ты меня выбрал кумой, я тебя озолочу. Ты заделаешься врачом и будешь лечить больных. Но, чур, уговор: когда войдешь к хворому и увидишь — я стою у него в изголовье, — значит, он мой. Тут ты не берись лечить. А если я стою в ногах больного, он — твой. Только смотри не вздумай ослушаться меня и начать пользовать тех, у кого я буду стоять в изголовье, а то за тобой явлюсь.
На том и порешили. Мужик стал по домам ходить, больных лечить. Коли видел у изголовья постели больного свою кумушку Смерть, лечить отказывался, а если Смерть в ногах стояла, прописывал все, что на ум взбредет. И пошла повсюду молва о чудо-лекаре, и разбогател мужик невероятно! Но вот позвали его однажды в дом к очень богатому больному. Пришел мужик, а Смерть в изголовье стоит. Стал он отказываться. А ему горы золотые сулят, только бы от смерти спас.
— Ладно, спасу, — сказал мужик. Схватил больного и переложил его ногами в изголовье. Богач-то и выздоровел.
Идет мужик домой, и вдруг Смерть перед ним.
— Я за тобой, нарушил наш уговор.
— Подожди малость, дозволь напоследок помолиться, «Отче наш» прочитать.
— Молись, подожду.
Однако мужик себе на уме был. Он и не думал молиться. А Смерть же, верная своему слову, ушла.
Но вот как-то шел мужик — глядь, а на дороге Смерть лежит, похоже мертвая. Вспомнил он тут, сколько она ему добра сделала, и промолвил:
— Ах ты, моя дорогая кумушка, померла, дай я хоть «Отче наш» прочту за твою душеньку.
Кончил мужик молиться, Смерть вскочила и говорит:
— Ну, прочитал «Отче наш», теперь пойдем со мной.
Хитер был мужик, да Смерть хитрее оказалась, вот так-то.

Сказка о коварном визире и продолжение повести о визире царя Юнана

Сказка о коварном визире и продолжение повести о визире царя Юнана

«Тысяча и одна ночь»

Знай, о царь, — сказал визирь, — что у одного царя был визирь, а у этого царя был сын, который любил охоту и ловлю, и визирь его отца находился с ним. И царь, отец юноши, приказал этому визирю быть с царевичем, куда бы тот ни отправился. Однажды юноша выехал на охоту, и визирь его отца выехал с ним, и они поехали вместе. И визирь увидал большого зверя и сказал царевичу: «Вот тебе зверь, гонись за ним». И царевич помчался за зверем и исчез с глаз, и зверь скрылся от него в пустыне. И царевич растерялся и не знал, куда идти и в какую сторону направиться, и вдруг видит: у обочины дороги сидит девушка и плачет.
«Кто ты?» — спросил её царевич; и девушка сказала: «Я дочь царя из царей Индии, и я была в пустыне, но на меня напала дремота, и я свалилась с коня, и теперь я отбилась от своих и потерялась». И, услышав слова девушки, царевич сжалился над нею и взял её на спину своего коня, посадив её сзади, и поехал. И когда они проезжали мимо каких-то развалин, девушка сказала: «О господин, я хочу сойти за надобностью», и царевич спустил её около развалин. И девушка вошла туда и замешкалась, и царевич, заждавшись её, вошёл за ней следом, не зная, кто она. И вдруг видит: это — гуль, и она говорит своим детям: «Дети, я привела вам сегодня жирного молодца!»
А дети отвечают: «О матушка, приведи его, чтобы мы наполнили им наши животы». Услышав их слова, царевич убедился, что погибнет, и испугался за себя, и у него задрожали поджилки. Он вернулся назад; и гуль вышла и увидела, что он как будто испуган и боится и дрожит, и сказала: «Чего ты боишься?» — «У меня есть враг, и я боюсь его», — отвечал царевич. «Ты говорил, что ты сын паря?» — спросила его гуль; и царевич ответил: «Да». Читать далее

Повесть о визире царя Юнана

Повесть о визире царя Юнана

Тысяча и одна ночь

Знай, о ифрит, — начал рыбак, — что в древние времена и минувшие века и столетия был в городе персов и в земле Румана царь по имени Юнан. И был он богат и велик и повелевал войском и телохранителями всякого рода, но на теле его была проказа, и врачи и лекаря были против неё бессильны. И царь пил лекарства и порошки и мазался мазями, но ничто не помогало ему, и ни один врач не мог его исцелить. А в город царя Юнана пришёл великий врач, далеко зашедший в годах, которого звали врач Дубан. Он читал книги греческие, персидские, византийские, арабские и сирийские, знал врачевание и звездочетство и усвоил их правила и основы, их; пользу и вред, и он знал также все растения и травы, свежие и сухие, полезные и вредные, и изучил философию, и постиг все науки и прочее.
И когда этот врач пришёл в город и пробыл там немного дней, он услышал о царе и поразившей его тело проказе, которою испытал его Аллах, к о том, что учёные и врачи не могут излечить её. И когда это дошло до врача, он провёл ночь в занятиях, а лишь только наступило утро и засияло светом и заблистало, он надел лучшее из своих платьев и вошёл к царю Юнану. Облобызав перед ним землю, врач пожелал ему вечной славы и благоденствия и отлично это высказал, а потом представился и сказал: «О царь, я узнал, что тебя постигла болезнь, которая у тебя на теле, и что множество врачей не знает средства излечить её. Но вот я тебя вылечу, о царь, и не буду ни поить тебя лекарством, ни мазать мазью». Читать далее