Доктор Всезнайка

Доктор Всезнайка

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Жил-был однажды мужик-бедняк по прозванию Рак; повез он на двух волах воз дров в город и продал тот воз доктору за два талера. Доктор, расплачиваясь с ним за дрова, сидел за обедом; увидал мужик, как тот отлично ел и пил, и позавидовал ему, подумав: «Хорошо, кабы я мог доктором быть».
В этих мыслях он постоял-постоял, да наконец и спросил, не может ли и он тоже доктором быть. «Отчего же, — сказал доктор, — это дело не мудреное». — «А что же я для этого должен сделать?» — спросил мужик. «Прежде всего купи себе азбуку (есть такие, у которых на первой странице петушок изображен), затем обрати своих волов и повозку в деньги и на те деньги купи себе приличное платье и прочее, что к докторскому делу относится; а в-третьих, вели себе изготовить вывеску с надписью и напиши на ней: «Я доктор Всезнайка», да и вели ее прибить у себя над входными дверьми».
Мужик исполнил все по указанию доктора.
Немного спустя после того, как он принялся за докторство, у одного знатного и богатого господина были украдены деньги.
Вот ему его друзья и рассказали, что в такой-то деревне живет доктор Всезнайка: тому и должно быть известно, где его деньги, потому что он знает все на свете.
Богач приказал заложить свою карету, приехал в указанную деревню и спросил: «Ты доктор Всезнайка?» — «Я», — отвечал мужик. «Ну, так ступай со мной и разыщи мне украденные у меня деньги». — «Изволь, только чтобы и Гретель, жена моя, тоже со мною поехала». Богач с радостью согласился, посадил их с собой в карету и повез во весь дух к себе.
Когда они приехали к богачу в дом, стол был уже накрыт, и доктор Всезнайка был за стол приглашен. «С удовольствием, — сказал мужик, — только чтобы и Гретель со мною же села», — и уселся с нею за стол.
Когда вошел слуга и принес блюдо с каким-то очень вкусным кушаньем, мужик толкнул жену под бок и шепнул ей: «Это первое», — намекая этим на блюдо.
А слуга-то подумал, что он сказал: «Это первый», — и этим хотел сказать: «Это первый вор», — намекая на воровство, в котором он и действительно принимал участие; вот слуга и перепугался, и сказал своим товарищам: «Доктор-то все знает! Беда нам! Ведь он сказал, что я первый!»
Другой совсем было и к столу не хотел идти, однако же должен был явиться против воли. И чуть только он вступил в столовую со вторым блюдом, доктор Всезнайка опять толкнул свою жену под бок и шепнул: «Грета, ведь это второе».
И этот слуга перепугался и тоже поспешил уйти. Третьему не лучше пришлось; и тому послышалось, что о нем мужик сказал: «Это третий!»
Четвертый должен был подать на стол закрытое блюдо, и хозяин дома сказал доктору: «Ну-ка, покажи свое искусство и отгадай, что на блюде положено?»
А на блюде были раки.
Мужик глянул на блюдо, не знал, как вывернуться, и сказал про себя: «Попался, несчастный Рак!»
Как услышал это богач, так и воскликнул: «Да, угадал! Он, верно, знает и то, кто мои деньги взял!»
Четвертый слуга этих слов насмерть испугался и подмигнул доктору, чтобы тот к нему вышел из-за стола.
Когда он вышел, все четверо слуг ему сознались, что украли деньги у господина своего; они охотно готовы были все вернуть, да еще и ему приплатить, как следует, если только он их не выдаст, потому что им будет плохо.
Указали они ему, где у них деньги припрятаны. Доктор Всезнайка остался всем этим очень доволен, вернулся к столу и сказал богачу: «Ну, сударь, надо теперь мне в свою ученую книгу заглянуть, чтобы точно сказать, где ваши украденные деньги припрятаны».
Тем временем пятый слуга залез в печку и хотел подслушать, что еще доктор знает.
А тот открыл азбуку и перелистывал ее, отыскивая изображение петушка; сразу он отыскать его не мог, да и сказал наконец: «Да знаю же я, что ты здесь, и до тебя доберусь!»
Слуга-то в печке подумал, что доктор это о нем говорит, да как выскочит из печки, как крикнет: «Он все знает!»
И повел мужик богача к тому месту, где деньги лежали, а кто их украл, о том не сказал ему; получил от обеих сторон много денег в награду и прославился на весь околоток.

Воровское испытание

Воровское испытание

Еврейский анекдот

Старый вор-еврей познакомился с молодым вором, который хотел бы работать с ним вместе.
— Сначала я должен устроить тебе испытание, — говорит старый вор.
Они приходят на постоялый двор и устраиваются на ночлег. Старик говорит: «У меня тут есть гусиная ножка, но съедим мы ее на завтрак.
С тем они ложатся спать.
Убедившись, что молодой вор уснул, старик встает и прячет гусиную ножку ему в карман пиджака, потом опять ложится …
Утром гусиной ножки нигде нет, а одежда старика нетронута.
— Расскажи-ка мне, как это ты так быстро нашел гусиную ножку! — велит старик молодому.
— Я подумал, что вы на целую ступень умнее, чем какой-нибудь «там» (дилетант, простак), и потому посчитаете мой карман самым надежным местом для гусиной ножки. Разве я не умен, мастер?
— Нет, — говорит старик, — ты не выдержал испытание. Дело в том, что я не на одну, а на целых три ступени умнее, чем обычный «там» . Я думал, что ты достаточно умен, чтобы не заподозрить меня в таком примитивном трюке, а потому именно его и использовал. Между нами все кончено.

Рассказ об одном портном

Рассказ об одном портном

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Хромой портной пришел к вратам небесным и попросил святого Петра впустить его. Но святой Петр отказал ему из-за того, что он воровал, как это часто случается с портными. Портной стал смиренно просить о милосердии, говоря, что он устал и не может больше идти, что он готов спрятаться за печку и выполнять всякую черную работу. Этого он, наконец, и добился великими мольбами. Когда однажды владыка небесный со всем небесным воинством отлучился для отдыха в некий сад, находящийся вне неба, портной остался совсем один. В отсутствие господина и всех слуг он осмотрел все вокруг и подошел, наконец, к престолу царя всевышнего; когда он смог оттуда обозреть все дела смертных, то увидел, как одна старуха тайком стащила одежду у другой, стиравшей белье в ручье. И тут в негодовании (он сам убедился, сколько тяжел грех воровства) он швырнул в вороватую старуху скамеечкой, которая стояла у подножия господнего трона. Когда же вернулся всевышний царь и увидел, что нет скамеечки, он спросил, кто ее взял. В конце концов он это узнал, и, когда услыхал, для чего она портному понадобилась, то сказал: «О сын, если бы в моем сердце было столько же мстительности и требовательности, то у меня давно уже не осталось бы ни скамеечки под ногами, ни кресел, ни лавочек».
К этому подходят слова Овидия: «Если б на каждый людской проступок Юпитер направил Молнию, скоро бы он стал безоружным совсем».

Священник-вор и вдова

Священник-вор и вдова

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Украл один священник у вдовы корову и привязал ее в хлеву. И вдова узнала и говорит священнику: «Батюшка, настал мой смертный час, пойдем в хлев, исповедуюсь я в своих грехах». И тогда отвел священник корову в дом, а оттуда — в церковь. И сказала: «Батюшка, исповедоваться перед смертью следует в церкви». И священник впустил корову на алтарь и спустил занавес. Когда вошли они в церковь и сели, отодвинула вдова занавес и говорит корове: «О, мерзкая, я думала, ты корова, но кто, скажи мне, сделал тебя ныне служительницей церкви?»

Воры и колодец

Воры и колодец

Персидская сказка

В те далекие времена, когда Нишапур был большим и процветающим городом, на главной площади его стоял огромный, прочно и красиво выстроенный караван-сарай. Самые богатые купцы останавливались в этом караван-сарае и снимали в нем комнаты. Сколько ни пытались несколько искусных и ловких воров украсть что-нибудь оттуда — им это не удавалось. Никаким инструментом нельзя было пробить дыру в стенах караван-сарая. В конце концов воры пошли к одному человеку, который жил одиноко в пещере, подобно отшельнику, и обратились к нему с такой просьбой:
— Нашего брата заперли в одной из комнат такого-то караван-сарая и не выпускают. Мы хотим его
оттуда освободить, но стены караван-сарая очень прочные, и мы никак не можем их пробить. Если ты нам укажешь какое-нибудь средство освободить брата, мы будем тебе очень благодарны.
Отшельник сказал:
— В молодости я был вором, а потом раскаялся в своих грехах и с тех пор больше не ворую. Но раз ваш брат находится там в заточении и вы просите меня помочь его освободить — а это дело доброе — я вам вот что скажу. В таком-то месте за городом есть колодец. Сейчас он разрушен и засыпан землей. Никто и не догадывается, что там когда-то был колодец. Если вы этот колодец найдете и вынете из него землю, то увидите, что от его дна начинается подземный канал, соединенный с колодцем, находящимся в середине двора того самого караван-сарая.
Воры поблагодарили отшельника, попрощались с ним и ушли. Пошли они за город, разыскали колодец, о котором говорил отшельник, и вынули из него землю.
В том караван-сарае, который они хотели ограбить, была большая собака. Когда наступала ночь и запирали ворота, собаку спускали с цепи, днем же она была привязана в углу караван-сарая. Воры несколько дней подряд ходили ту да и кормили собаку хлебом и мясом, чтобы она к ним привыкла и на них не лаяла.
Однажды ночью воры спустились в тот колодец за городом, прошли по каналу и вышли из колодца посреди двора караван-сарая. Они взломали двери комнат, где, они знали, купцы хранили много денег и драгоценностей, проникли туда и набрали этого добра, сколько мог ли унести. Потом они опять спустились в колодец и вылезли из другого колодца за городом.
На следующий день утром, когда открыли ворота караван-сарая и пришли купцы, они увидели, что все их комнаты обокрадены. Купцы тут же пошли к судье и заявили ему об этом. Судья сам пришел в караван-сарай и велел принести палки. Каждого несчастного, которого подозревали в воровстве, хватали и били палками по пяткам, а потом бросали в тюрьму. В караван-сарае собралось очень много народу, пришли и настоящие воры. Видят они, что судья попусту мучает людей.
Один из воров сказал другому, с которым был в дружбе:
— Хорошо бы сейчас пойти и освободить всех этих несчастных.
Тот говорит:
— Иди!
Вор вышел из толпы, подошел к судье и сказал:
— Зачем вы мучаете этих людей?
Судья ответил:
— Потому что из караван-сарая украдено на пятьсот тысяч туманов денег и драгоценностей.
Вор сказал:
— Отпустите этих несчастных, деньги купцов находятся у меня.
Судья спросил:
— Где они?
Вор ответил:
— Тут же, в караван-сарае. Идите за мной, я вам покажу.
Вор подвел судью и всех купцов к колодцу в середине двора и говорит:
— Деньги спрятаны здесь. Спустите кого-нибудь одного на веревке, чтобы он их достал.
Колодец был очень глубокий, и никто не решался в него спуститься. Все стали говорить вору:
— Спускайся лучше ты сам.
Вор сказал:
— А что вы сделаете, если я спущусь в колодец и смогу там, на его дне, забрать все деньги и убежать с ними?
Тут все расхохотались и сказали вору:
— Если ты сможешь убежать со дна колодца, все деньги, которые там есть, бери себе и иди на все четыре стороны.
Вор обвязался веревкой, другой конец ее дал нескольким людям в руки и стал спускаться в колодец. Когда он достиг дна, он снял с себя веревку, привязал ее к камню и знакомым путем вышел через другой колодец за городом наружу. А те долго его ждали во дворе караван-сарая и, когда увидели, что он не выходит, спустили в колодец другого человека. Примерно через час этот другой человек вошел с улицы в ворота караван-сарая. Тогда купцы поняли, что их деньги украли и вынесли через колодец и не видать им больше ни того вора, ни своих денег.

У Ходжи Насреддина украли осла

У Ходжи Насреддина украли осла

Уйгурская сказка

У Ходжи Насреддина украли осла. Кто-то спросил его:
— Расскажите, Ходжа, как увели вашего осла?
— Да я не приходил за ним вместе с вором, поэтому не знаю, как его, беднягу, уводили, —последовал ответ.

Как два тутанавуракита воровали бананы

Как два тутанавуракита  воровали бананы

Сказка папуасов папаратава

Один мужчина зарыл в землю бананы, чтобы они там дозрели. Когда, же он за ними пришел, то увидел, что его обокрали. Кто-то разорвал листья и вытащил несколько бананов.
«Кто бы это мог быть? — подумал мужчина.— Вокруг нет ни одного следа от ноги». Он еще раз внимательно осмотрел все место, но следов так и не обнаружил. Тогда он выкопал глубокую яму и прорыл от нее подземный ход к бананам.
Весь день мужчина подстерегал вора: он пролез по своему ходу к яме с бананами, протянул к ним руку и ждал. Наконец он услышал воронье карканье: к нему приближались две какие-то вороны. Они сели на землю и тут же превратились в людей.
Один из этих людей просунул руку в сверток с бананами.
И тут настоящий мужчина — хозяин бананов — крепко схватил ее. Он вышел из своего укрытия и закричал:
— Эй, как вас там! Вы думаете, я закопал бананы для вас? Сейчас я вам покажу. Как стукну этого головой о землю, он сразу подохнет!
Второй из прилетевших сказал ему:
— Не сердись из-за нескольких бананов. Ведь они принадлежат всем нам.
— Я, я вас не знаю,— ответил настоящий мужчина.— Я никогда вас не видел.
Тогда второй из прилетевших признался:
— Мы — тутанавуракиты. Отпусти моего друга, и мы научим тебя одному хорошему колдовству.
Потом тутанавуракиты сказали мужчине:
— Давай завтра встретимся. Мы приготовим таро, и ты тоже приготовь что-нибудь.
На другой день все трое встретились снова. Они сварили на камнях таро с кокосовым молоком и принялись за еду.
Тутанавуракиты быстро наелись, а настоящий мужчина все ел и ел. Когда он кончил, духи отошли в сторону. Один из них отломил какую-то веточку. Послышался треск, и в тот же миг настоящий мужчина умер. Тогда второй тутанавуракит отломил другую веточку. Тоже раздался треск, и мужчина ожил.
Оба тутанавуракита подошли к нему и сказали:
— Эти веточки мы дарим тебе!
Затем они спросили его:
— Когда у вас в селении будут танцы?
— Скоро.
— К этому дню мы пришлем тебе хорошее головное украшение из перьев. Ты будешь в нем танцевать.
Тутанавуракиты ушли. А когда наступил день танцев и тот мужчина собрался танцевать, откуда-то прилетело великолепное головное украшение и само наделось прямо ему на голову.
В этом уборе мужчина был так красив, что все женщины сразу полюбили его. Но другим мужчинам это не понравилось, и они убили его и съели.

Ходжа Насреддин и бестолковый вор

Ходжа Насреддин и бестолковый вор

Уйгурская сказка

Ночью в темноте Ходжа Насреддин заметил у себя дома вора. Вор старательно искал, что бы украсть. Следил, следил за ним Ходжа и сжалился:
— Напрасно стараешься! Даже днем, когда светло, я не нахожу в своем доме ничего стоящего. А ты хочешь найти его в чужом доме, да еще в темноте!

Маури, чудодейственный камень

Маури, чудодейственный камень

Легенда народа маори

В лесах Пукекохе водилось так много голубей, птиц туи и зеленых попугаев, что местные племена могли не бояться голода. Они хранили свой маури (Маури — чудодейственный камень, которому маори приписывали плодородие земли или изобилие птиц в лесу и потому прятали его в строго охраняемых тайниках.) на склоне холма в тайнике, о котором знало всего несколько человек. Но слава об их маури дошла до Уреверы. Молодой рангатира из Тухое объявил, что готов украсть маури и принести своим соплеменникам. Это было немыслимое дело, потому что вряд ли кто-нибудь согласился бы показать ему тайник, куда почти никому не было доступа.
— Наберитесь терпения, — сказал рангатира своим соплеменникам. — Я все обдумал, но мне нужно много времени.
Рангатира взял самую лучшую одежду, сокровища, которые хранились у него в семье, и ушел из дома. Он шел много дней и ночей, но в конце концов пришел в округ Пукекохе. В одной из самых больших каинг к нему отнеслись особенно благосклонно, потому что красивая одежда и сокровища, которые он нес с собой, привлекли внимание девушки знатного рода, Рангатира всячески выказывал ей свое расположение, добился ее согласия выйти за него замуж, и соплеменники жены предложили ему остаться в каинге. Рангатира принимал участие во всех работах и, когда настало время охоты на птиц, отправился в лес вместе с другими молодыми мужчинами. В лесу рангатира не переставал удивляться и радоваться: так много было птиц, так легко их было убивать, такие они были жирные и мясистые! Он выражал вслух свое восхищение, и охотники признались, что обязаны этим изобилием своему маури. А один из хранителей камня расхвастался и сказал, что если взобраться на некий холм и вытянуть руки с растопыренными пальцами, то дикие голуби кереру сами подлетят к охотнику и сунут головы между пальцев.
В ответ вождь из Тухое вежливо дал понять своему новому другу, что не поверит его словам, пока сам не увидит, как ловят птиц таким способом. Друг рассердился. Через несколько дней он подошел к рангатире и сказал:
— Если ты мне не веришь, пойдем со мной. Конечно, тебе трудно поверить, потому что ты здесь чужой, ты пришел из Уреверы, где о такой охоте и подумать нельзя. Хочешь пойдем вместе на этот холм, прямо сейчас?
Рангатира согласился, и мужчины пошли в лес. Они поднимались вверх по холму, а птицы прыгали с ветки на ветку на каждом дереве. В подходящем месте друг рангатиры остановился и протянул руки. Все произошло так, как он сказал: кереру подлетели, просунули головы между пальцами, и он сжал их шеи — птицы оказались в силке.
— Теперь веришь? — спросил он с торжествующей улыбкой.
— Верю, потому что сам видел. Твои руки, наверное, обладают чудодейственной силой. Это произошло благодаря твоей мане. Должно быть, в этом все дело, может быть, здесь, в лесу, вовсе нет никакого маури.
Слова рангатиры напугали его друга.
— Что ты, моя мана здесь ни при чем. В Пукекохе столько птиц только благодаря маури.
— Я тебе не верю.
— Ну хорошо. Если ты поклянешься никому ничего не говорить, я покажу тебе маури. Его не так легко найти, но он спрятан недалеко отсюда.
Молодой рангатира обещал сохранить тайну, и друг показал ему красное дерево — рата. В углублении между корнями дерева лежал камень. Рангатира смотрел на него и думал, сколько же он весит. Камень казался не очень легким, но, пожалуй, его можно было унести одной рукой. Рангатира никому не сказал, что видел маури, и продолжал жить в деревне. Месяц проходил за месяцем, пришла пора вновь наполнять амбары. Рангатира почти не принимал участия в охоте на птиц, он предпочитал ловить угрей и часто проводил на реке всю ночь. Он нарочно возвращался домой только поздно утром, чтобы люди в деревне привыкли к его ночным отлучкам.
Однажды вечером он взял свои нефритовые украшения, спрятал их вместе с сушеной кумарой в кармане на поясе и ушел, сказав, что идет ловить угрей. Рангатира направился прямо к дереву рата, поднял священный камень, положил в корзину, в которой обычно носил угрей, и отправился в далекий путь домой.
На заре охотники взяли копья и вышли из каинги, но, когда они вступили в лес, их поразила тишина. Ни одна ветка не дрожала на деревьях, ни одна птица не подавала голоса. В какую бы сторону они ни пошли, всюду встречала их та же загадочная тишина. С гнетущим чувством надвигающейся беды они подошли к заветному дереву и увидели, что маури исчез. Охотники вернулись в деревню. Они собрали всех мужчин и обнаружили, что рангатира из Тухое тоже исчез. Отряды мужчин обошли все места, где он обычно ловил угрей, но не нашли его. И тогда они догадались, что рангатира — хитрый вор, они поняли, что это он лишил их чудодейственного камня.
Два отряда — два тауа скоро напали на его след: один поплыл в лодке вверх по Уаикато, другой пошел по берегу. Правда, это был старый след. Рангатира проплыл вверх по Уаикато до Таупири. Там он бросил лодку и пошел пешком. Он пересек болота и вышел к хребту Маунгатаутари, но камень становился все тяжелее, и рангатира замедлил шаг. Дорога шла вверх, рангатира остановился и оглянулся назад. Преследователи будто знали, по какой дороге он пойдет: рангатира видел, что они нагоняют его.
Он поднял камень и побежал к Роторуа, но теперь до него уже доносились крики воинов, и вскоре они приблизились настолько, что он слышал хруст веток и топот ног. Перед ним лежало озеро. Рангатира понял, что не сумеет ускользнуть от врагов и принести камень своим соплеменникам. И тогда он решил, что маури, который он добыл с таким трудом, будет принадлежать ему одному и никому больше. Он обхватил камень обеими руками, бросился с обрыва в воду и в то же мгновение пошел ко дну.
С тех пор никто больше не видел ни рангатиру из Уреверы, ни маури из Пукекохе. Отряд преследователей печально вернулся в родные места, где почти не осталось птиц. Чудодейственный камень исчез, и эта утрата была невосполнима. С тех пор прекратилась охота на птиц с копьями и в Пукекохе люди уже не могли жить так счастливо, как прежде. Но говорят, что благодаря маури, излучающему свою благодатную силу сквозь воду озера, в лесах вокруг Роторуа, доходящих до Уреверы, птиц стало гораздо больше.

Происхождение и деяния Гермеса

Происхождение и деяния Гермеса

Пересказ по «Мифы древней Греции» Грейвса

Когда в пещере Киллены родился Гермес, его мать Майя запеленала его и оставила лежать в колыбели. Однако он рос невероятно быстро, и не успела она отвернуться от него, как он вскочил и отправился на поиски приключений. Прибыв в Пиерию, где паслось прекрасное стадо коров Аполлона, он решил украсть их. Однако испугавшись, что по следам коров их легко можно найти, он ободрал кору упавшего дуба, привязал ее сплетенной травой к копытам коров и поздно вечером погнал их по дороге. Аполлон обнаружил пропажу, но хитрый Гермес обманул его. В поисках коров Аполлон дошел на западе до Пилоса и на востоке до Онхеста, но безрезультатно. В конце концов он был вынужден объявить о награде тому, кто задержит вора. Жадные до награды Силен и сатиры разбрелись в разные стороны и провели много времени в бесплодных поисках. Наконец, блуждая по дорогам Аркадии, они услышали приглушенные звуки музыки, никогда не слышанной ими ранее. Нимфа сообщила им из пещеры Киллены, что недавно здесь родился на редкость способный ребенок, к которому она взята в няни. Недавно он смастерил необыкновенную музыкальную игрушку, использовав панцирь черепахи и натянув на него струны из коровьих кишок, да так хорошо стал играть на ней, что даже усыпил свою мать.
«А кто дал ему коровьи кишки?» — насторожившись, спросили сатиры, заметив две коровьи шкуры, растянутые у входа в пещеру. «Неужели вы хотите обвинить бедного ребенка в краже?» — вопросом на вопрос ответила нимфа, и началась перебранка.
В этот момент появился Аполлон и распознал вора по подозрительному поведению вещей длиннокрылой птицы. Войдя в пещеру, он разбудил Майю и сердито заявил ей, что Гермес должен вернуть украденных коров. Майя указала на лежащего в пеленках и мирно спящего ребенка и воскликнула: «Какое нелепое обвинение!» Но Аполлон уже признал висящие шкуры. Зевс и мысли не допускал, что его только что родившийся сын оказался вором; он даже пытался намекнуть Гермесу, чтобы тот не признавал своей вины. Но Аполлон не унимался, и испугавшийся Гермес в конце концов рассказал все, как было.
— Ладно, пойдем со мной, — сказал он Аполлону, — и я верну тебе стадо. Я зарезал только двух коров, разделив их на двенадцать равных частей для жертвоприношения двенадцати богам.
— Двенадцати богам? — переспросил Аполлон. — Кто же, интересно, двенадцатый?
— Ваш покорный слуга, господин, — скромно ответил Гермес. — Хотя я был очень голоден, но съел всего лишь двенадцатую часть, а остальные должным образом сжег.
Так впервые мясо было принесено в жертву богам.
Оба бога вернулись в пещеру Киллены, где Гермес, поздоровавшись с матерью, извлек из-под овечьей шкуры какой-то предмет.
— Что это у тебя? — спросил Аполлон.
Вместо ответа Гермес показал сделанную им недавно лиру и, пользуясь им же изобретенным плектром, сыграл на ней столь чарующую мелодию, восхваляя в песне благородство, ум и щедрость Аполлона, что тот сразу же его простил. Играя всю дорогу, Гермес проводил восхищенного и довольного Аполлона до Пилоса, где и вручил ему оставшихся коров, спрятанных в пещере.
— Давай меняться! — воскликнул Аполлон. — Ты берешь коров, а я — лиру.
— Согласен, — ответил Гермес, и они ударили по рукам.
Пока голодные коровы паслись, Гермес срезал камышинку, сделал из нее пастушью свирель и заиграл новую мелодию. Аполлону она опять так понравилась, что он воскликнул: «Меняю! За твою свирель я отдам тебе свой золотой жезл, с которым пасу мое стадо, а в будущем ты станешь богом всех скотоводов и пастухов».
— Твой жезл не стоит моей свирели, — ответил Гермес, — но я согласен меняться, если ты обучишь меня гаданию, поскольку, сдается мне, это очень полезное искусство.
— Ничем не могу тебе помочь, — сказал Аполлон, — но если ты обратишься к моим старым няням фриям, которые живут на Парнасе, они обучат тебя гаданию на камешках.
И они опять ударили по рукам. Аполлон, вновь отнеся дитя на Олимп, рассказал Зевсу обо всем, что произошло. Зевс предупредил Гермеса, что отныне тот должен уважать право собственности и воздерживаться от откровенной лжи. Однако вся эта история его очень позабавила: «Да, ты весьма изобретателен, говоришь красноречиво и убедительно, крошка бог», — сказал он.
— Тогда сделай меня своим глашатаем, отец, — ответил Гермес, — и я буду отвечать за сохранность всей собственности богов и никогда не солгу, хотя и не обещаю всегда говорить всю правду.
— Этого от тебя никто и не требует, — сказал с улыбкой Зевс. — Но в твои обязанности будет входить заключение договоров, развитие торговли, соблюдение права свободного прохода для путешественников по всем дорогам мира.
Гермес принял эти условия, и Зевс вручил ему жезл-кадуцей с белыми лентами, который каждый обязан был уважать, а также дал сыну широкополую шляпу от дождя и крылатые золотые сандалии, которые могли переносить его со скоростью ветра. Тут же он был принят в семью олимпийских богов, которых научил искусству получения огня с помощью быстрого вращения специальной палочки.
После этого фрии показали Гермесу, как предсказывать будущее по полету камня, брошенного над гладью воды, а потом он сам изобрел игру в кости и способ гадания по ним. Своим глашатаем сделал его и Гадес: теперь Гермес должен был ласковой и успокоительной речью провожать души умерших в Аид, возлагая свой золотой жезл на их очи.
Затем Гермес помог трем богиням судьбы в составлении алфавита, изобрел астрономию, музыку, искусство кулачного боя и гимнастики, меры и веса, которые, однако, некоторыми приписываются Паламеду, а также научил, как выращивать оливковые деревья.
Некоторые утверждают, что у изобретенной Гермесом лиры было семь струн, другие говорят, что струн было только три или четыре — по числу времен года и что Аполлон довел количество струн до семи.
У Гермеса было множество сыновей, включая глашатая аргонавтов Эхиона, разбойника Автолика и изобретателя буколической поэзии Дафниса. Дафнис был прекрасным сицилийским юношей, которого его мать-нимфа родила в лавровой роще на Герейских горах. Вот почему он носит такое имя, данное его приемными родителями-пастухами. Пан научил его игре на свирели, он пользовался расположением Аполлона и частенько охотился с Артемидой, которой нравилась его музыка. Он любовно ухаживал за своими многочисленными стадами, в которых были животные той же породы, что и у Гелиоса. Любившая Дафниса нимфа по имени Номия заставила его поклясться в том, что он никогда не будет ей изменять, в противном случае она ослепит его. Однако ее соперница Химера ухитрилась соблазнить Дафниса, когда тот был пьян, и Номия, в исполнение своей угрозы, выколола ему глаза. Какое-то время Дафнис утешал себя слаганием грустных стихов о потерянном зрении, но прожил он недолго. Гермес обратил его в камень, который до сих пор показывают в городе Кефаленитане, и сделал так, что в Сиракузах забил источник, названный Дафнис, у которого ежегодно устраиваются жертвоприношения богам.