Ручная веприца на горнем месте

Византийская легенда

Ручная веприца, питавшаяся отбросами, бродя по митиленским улицам и переулкам и валяясь по присущей ей любви к нечистоте в грязи, оказалась однажды вблизи одного из местных храмов. Так как веприца постоянно делала набеги на окрестные поля и топтала их, в наказание за потравы ей отрезали уши, и, как домашняя свинья, она была покрыта великим множеством рубцов. И вот, увидев храм этот, носом, как это свойственно свиньям, веприца толкнула двери и, протиснувшись в щель, вошла внутрь, затем направилась к святому алтарю и, поднявшись по его ступеням, села, сколько ей возможно пристойно, на горнее место.
Многие из числа бывших в храме людей, увидев это, были поражены ужасом и, усмотрев в происшедшем зловещее знамение, тут же с побоями вытолкали ее. И действительно, появление в алтаре веприцы предуказывало грядущее отпадение от веры — оскверняющаяся грязью веприца обозначала грязь, которой осквернится церковь, и показывала будущих иереев ее, являя собой для способных понимать и вникнуть разумом в то, что произошло, мерзость тех иереев, ибо «когда увидите мерзость запустения, стоящую на святом месте, читающий да разумеет».
Кроме того, веприца предуказывала грядущие беззакония нечестивых и исполненных скверны, грозящие церковному престолу, а также то, что иереи оставят священнослужение. Свершившееся не следует объяснять неосмотрительностью веприцы, ибо не по обычному своему побуждению, не в поисках пищи взошла она в церковный алтарь, но движимая некоей силой, предуказывающей грядущее. На этом закончим и перейдем к другому преданию.

Как Богоматерь и Святой Иоанн Евангелист явились брату Петру и рассказали ему, кто испытал величайшие страдания по Страстям Христовым

«Цветочки святого Франциска»

Когда брат Конрад и вышереченный брат Петр, два лучезарных светоча Анконы, жили вместе в Монастыре Форано, между ними царила такая любовь и взаимная забота, что казалось, будто у них одна душа и одно сердце на двоих. Они знали друг о друге всё и разделяли все милости, которые Господь посылал им. Пребывая в таком согласии, Брат Петр однажды молился, благочестиво размышляя о Страстях Христовых и о том, как Его Благословенная Матерь со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском пребывали у подножия Креста, будучи в своих душевных страданиях сораспяты со Христом, испытывал великое желание узнать, кто из трех испытал величайшие муки по Страстям Христовым — Матерь, которая родила Его, Ученик, преклонявший главу на грудь Его, или Святой Франциск, бывший как бы сораспят с Ним.
Когда он размышлял о сем, явились ему Дева Мария со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском, облаченные в небесные одежды душ прославленных. И Святой Франциск, казалось, был одет богаче, чем Святой Иоанн. Брат Петр был весьма напуган cим видением, но Святой Иоанн успокоил его, сказав: «Не бойся, дорогой брат, ибо пришли мы просветить тебя в твоих сомнениях: знай же, что Матерь Христова и я, Его ученик, страдали и скорбели о Его Страстях больше всех созданий, а после нас более всех страдал Святой Франциск. Посему зришь ты его в такой славе».
И брат Петр сказал: «Почему тогда, Пресвятой Апостол Христов, одеяния Святого Франциска прекраснее твоих?» «Потому что, — отвечал Святой Иоанн, — когда пребывал он в миру, то одевался скромнее, чем я». И с этими словами он дал брату Петру славное облачение, кое держал в руках, сказав: «Возьми сии одеяния, кои принес я тебе».
И, когда Святой Иоанн едва не возложил облачение на брата Петра, тот упал в страхе и стал восклицать: «Брат Конрад, брат Конрад, поспеши, дабы помочь мне! Приди и узри чудеснейшее!»
И едва он сказал сии слова, видение исчезло. Тогда Брат Петр рассказал Брату Конраду обо всем, что видел, и они вместе вознесли благодарения Богу.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Праведники Юй Фа-лань и Дхармаракша

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Шрамана Юй Фа-лань был уроженцем уезда Гаоян. Пятнадцати лет он оставил семью, овладел глубочайшими познаниями, соблюдая себя в полнейшей строгости. Монастырь Юй Фа-ланя находился высоко в горах. Ночами шрамана сиживал в позе самосозерцания. Как-то раз в келью вошел тигр и, поджав лапы, лег перед ним. Юй Фа-лань гладил тигра по голове, а тот лежал, поджав уши и уткнувшись ему мордой в ноги. По прошествии нескольких дней тигр ушел.
Дхармаракша был уроженцем Дуньхуана. И внешностью и поведением он был под стать Юй Фа-ланю. Переводы сутр с индийского языка, в таком множестве появившиеся в то время, были неразборчивы и путанны, гатхи переложены беспорядочно. Дхармаракша принялся за исправление переводов и приведение их в порядок. Как и Юй Фа-лань, Дхармаракша обосновался с учениками в горах. Там был чистый родник, из которого он брал воду, чтобы полоскать рот. Пришли сборщики хвороста и замутили воду. Родник истощился, и ручья не стало. Дхармаракша пришел к ручью, стал бродить взад-вперед по берегу и вздыхать:
— Если вода иссякнет, то чем я буду поддерживать жизнь?!
Только он это сказал, как забил родник и ручей наполнился водою.
Оба, и Юй Фа-лань и Дхармаракша, жили при императорах У-ди (265—289) и Хуай-ди (290—307). Чжи Дао-линь на картине с их изображением поместил славословие:

Юй, господин, презрел суеты мира;
Связал он воедино форму с тайной сутью.
В уединенье благостном у озера в горах
Единорога с тигром добротой растрогал.
Обрел покой достопочтенный Дхармаракша,
Глубокой праведности кладезь несравненный.
Едва вздохнул над высохшим ручьем,
И вновь родник наполнился водою.

Чудо с кровельными балками

Еврейская легенда

Соседка р. Ханины строила себе домик, и потолочные балки оказались недостаточно длинными. Пришла она и рассказала о том р. Ханине.
— Как зовут тебя? — спросил р. Ханина.
— Эйху.
— Эйху, — сказал р. Ханина, — повелеваю, чтобы балки сделались достаточно длинными!
Так и произошло.
Пелеймо рассказывал:
— Я видел этот домик. Балки выступали на целую локоть с одного и с другого конца, и соседи мне говорили: «Это тот самый домик, балки которого удлинились по молитве р. Ханины бен Досы».

Чудеса святого Николая

Из «Золотой легенды»

Однажды моряки терпели кораблекрушение и со слезами молились: «О раб Божий Николай, если истинно то, что мы слышали, на тебя уповаем ныне!». Тотчас явился некто, подобный святому Николаю. Он сказал: «Вот, я здесь, вы звали меня», — и принялся помогать морякам управляться с канатами, реями и прочими корабельными снастями. Буря немедля стихла. Достигнув берега и войдя в церковь Святого Николая, моряки без всякой подсказки узнали епископа, хотя раньше никогда не видели его, и возблагодарили Бога и святого Николая за свое спасение. Он же объяснил морякам, что они спаслись не по его заслугам, но по Божественному милосердию и собственной вере.
Случилось, что по всей провинции свирепствовал тягчайший голод, и людям было нечего есть. Муж Божий услышал, что в гавани бросили якорь корабли, груженые зерном, и тотчас отправился туда. Он попросил моряков помочь страдавшим от голода людям и передать ему по сто модиев зерна с каждого корабля. Моряки ответили: «Отче, мы не смеем поступить так, ведь зерно отмерено в Александрии и его надлежит доставить на императорские склады». Святой сказал им: «Сделайте то, о чем я вас прошу! Обещаю вам и призываю в свидетели Бога, что должностные лица не найдут недостачи в вашем грузе». Моряки поступили так, как велел им святой, и вернули слугам императора зерно, равное по весу грузу, полученному в Александрии. Они рассказали всем об этом чуде и вознесли великую хвалу Господу, явившему чудо через Своего слугу. Муж Божий раздал зерно согласно нуждам каждого, так что удивительным образом в течение двух лет зерна было достаточно не только для пропитания людей, но и для посева на полях.
Ранее в том краю поклонялись идолам, и среди прочих богов народ особо почитал кумир нечистой Дианы. Даже во времена святого Николая некоторые крестьяне упорствовали в нечестивых верованиях и совершали языческие обряды перед деревом, посвященным Диане. Муж Божий искоренил этот обычай во всех подвластных ему землях и приказал срубить то дерево. За это древний враг прогневался на него и создал некое мидийское масло, которое в природе горит в воде и испепеляет камень. Затем, приняв образ набожной женщины, он предстал перед паломниками, плывущими на корабле к мужу Божию, и обратился к ним с такими словами: «Я хотела бы отправиться к святому Божию вместе с вами, но не имею на то сил. Прошу вас, доставьте это масло в церковь Святого Николая и в память обо мне смажьте маслом стены церкви». Произнеся это, женщина исчезла.
Но вот паломники увидели другой корабль, плывущий навстречу. На том корабле находились досточтимые мужи, и среди них был некто, напоминавший обликом святого Николая. Он окликнул путников: «Эй, что та женщина сказала вам и что передала?». Паломники по порядку рассказали ему обо всем. Он же промолвил: «То была бесстыдная Диана. Чтобы удостовериться в этом, немедля бросьте масло в море!». Паломники бросили в воду сосуд с маслом и увидели, что море загорелось, и еще долгое время можно было наблюдать, как тот огонь пылал вопреки природе. Представ перед слугой Божиим, паломники сказали ему: «Воистину, ты — тот, кто явился нам в море и освободил от диавольских козней!».
В то время некий подвластный римлянам народ поднял мятеж. Император направил против мятежников трех полководцев — Непотиана, Урса и Апилиона. Их корабли, застигнутые в Адриатическом море неблагоприятными ветрами, были отнесены к Мире. Желая, чтобы солдаты удержали его народ от разбоя, творимого на ярмарках, блаженный Николай пригласил полководцев отобедать с ним. В это время, в отсутствие святого, консул был подкуплен и отдал приказ обезглавить трех ни в чем не повинных воинов. Услышав об этом, святой муж стал просить военачальников как можно скорее поспешить с ним туда, где должна была свершиться казнь. Придя на место казни, они увидели, что осужденные стоят на коленях с завязанными глазами и меч палача уже занесен над их головами.
Ревнуя о правосудии, Николай бесстрашно бросился к палачу и выхватил меч из его рук. Освободив невинных, он увел их с собой, живых и здравых. Затем святой Николай направился ко дворцу консула и силой отворил запертые двери. Консул выбежал навстречу приветствовать его, но Николай оттолкнул его и воскликнул: «Враг Божий, лицемерно толкующий Закон, как смеешь ты, зная о своем преступлении, дерзко смотреть нам в глаза?». Он продолжал бранить консула все сильнее, и только уступив мольбам полководцев, милосердно принял его покаяние.
Получив благословение святого, воины отправились в путь. Одержав бескровную победу над нечестивым врагом, они вернулись в Рим, где были с почестями приняты императором. Однако некоторые, завидуя их счастью, просьбами и подкупом склонили префекта обвинить полководцев в преступном оскорблении императорского величия. Когда об этом доложили императору, тот страшно разгневался и приказал заключить воинов в тюрьму и той же ночью казнить без суда и следствия. Узнав от стражника о приказе императора, узники разодрали на себе одежды и стали горько стенать. Тогда один из них, по имени Непотиан, вспомнил, что святой Николай освободил троих невинно осужденных, и призвал товарищей прибегнуть к покровительству святого.
По их молитвам святой Николай той же ночью предстал перед императором Константином и сказал ему: «За что ты несправедливо заключил полководцев под стражу и присудил казнить их, не совершивших никакого преступления? Вставай сейчас же и как можно скорее отдай приказ об их освобождении! Если не сделаешь этого, я обращусь к Богу, чтобы Он возбудил против тебя войну, в которой ты будешь повержен и станешь добычей диких зверей!». Император сказал ему: «Кто ты такой? Как ты посмел проникнуть ночью в мой дворец и дерзостно тревожить меня подобными речами?». Святой ответил: «Я — Николай, епископ города Миры». Подобным же образом Николай явился префекту и грозно сказал ему: «О лишенный рассудка и разумения! Зачем ты дал согласие на убийство невинных? Ступай немедля и потрудись освободить их! Если не сделаешь этого, твое тело скоро будет кишеть червями, и дом твой будет разрушен!». Тот спросил: «Кто ты, что угрожаешь
нам подобным наказанием?» Святой ответил: «Знай, что я — Николай,
епископ города Миры».
Проснувшись утром, оба пересказали друг другу свои сны и тотчас же послали за теми заключенными. Император сказал им: «Какому колдовству вы обучены, если сумели послать нам обманные сны?». Воины ответили, что не владеют колдовским искусством и не заслужили смерти. Тогда император спросил: «Вам известен человек по имени Николай?». Услышав это имя, несчастные простерли руки к небу, умоляя Бога, чтобы заслугами святого Николая Он избавил их от грозящей опасности. Выслушал их рассказ о жизни святого и его чудесах, император сказал: «Ступайте и благодарите Бога, Который освободил вас по его молитвам. Прославляя святого, просите и о нас, чтобы Николай более не угрожал мне, но возносил Господу молитвы обо мне и моем царстве». Некоторое время спустя те мужи пали в ноги рабу Божию, говоря: «Воистину, ты раб Божий, воистину, ты тот, кто почитает и любит Христа!». Когда воины по порядку поведали ему обо всем, святой воздел руки к небу и, от всей души возблагодарив Бога, наставил полководцев в вере и отослал домой.
Когда же Господь пожелал призвать к Себе святого Николая, тот попросил Его послать к нему Своих ангелов. Склонив голову при виде сошедших к нему ангелов, под звуки ангельского пения святой прочел псалом: На Тебя, Господи, уповаю… и В Твою руку предаю дух мой… и проч. (Пс 31 (30), 2-6), и предал свою душу Господу в лето Господне 343-е.
Святой Николай был погребен в мраморной гробнице. У изголовья той гробницы стал истекать источник мира, в ногах же забил чистый ключ воды, и вплоть до сего дня мощи святого источают миро, дающее исцеление многим.
Святому Николаю наследовал некий достойный муж, но завистники сместили его с епископского престола. После его изгнания миро перестало истекать, но тотчас появилось, когда епископа вернули обратно. Спустя многие годы турки разрушили город Миру. Однажды туда прибыли сорок семь рыцарей из Бари в сопровождении четырех монахов. Открыв гробницу святого Николая, они обрели его мощи, источающие миро, и перенесли их в город Бари. Это произошло в лето Господне 1087-е.

Чудодейственный дар Чжу Чан-шу

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Предки Чжу Чан-шу были уроженцами западных краев. Семейство вело торговлю и было богатым. В годы правления династии Цзинь под девизом Вечное спокойствие (291—299) оно обосновалось в Лояне. Чан-шу чтил Закон и соблюдал себя в чистоте. С особым тщанием твердил он сутру «Гуаньшиинь цзин».
Как-то раз у соседей Чан-шу случился пожар. Семья Чан-шу жила в тростниковом доме, а ветер дул в их сторону. Огонь подступил вплотную к дому, и домочадцы решили выносить вещи: может быть, что-то удастся спасти. Тогда Чан-шу велел им оставить тележку с вещами и не пытаться залить пожар водой, а с чистым сердцем твердить сутру «Гуаньшиинь цзин». Меж тем пламя, охватившее соседний дом, перекинулось на бамбуковую изгородь их дома. Но тут ветер переменился, и огонь, подобравшийся было к их дому, вдруг погас. Посчитали, что Чан-шу обладает чудодейственным даром.
В деревне жили четверо или пятеро надменных и вероломных юнцов. Они насмехались над Чан-шу:
— На его счастье ветер переменился. При чем же здесь божественный дар?! Вот будет сухая ночь, и мы спалим его дом. Как он нам тогда помешает?!
Они дождались, когда установится сухая погода, да к тому же с сильным ветром, тайно собрались и стали бросать на крышу дома Чан-шу зажженный факел: трижды бросали они факелы, и трижды те гасли. Тогда юнцов обуял ужас, и они разбежались по домам. А наутро они один за другим пришли к Чан-шу и рассказали о том, что совершили. Они пали перед Чан-шу ниц, моля о прощении. Чан-шу им отвечал:
— Я — никакое не божество. На самом деле я взывал к Гуаньшииню, и его грозная божественная сила снизошла на меня. Очистите свои помыслы, юноши, и обратите к Гуаньшииню свою веру!
С тех пор соседи и вся округа особо почитали Чан-шу.

Икона Богородицы из Одигиса

Византийская легенда

Есть священный и прекрасный храм святой преславной и пречистой богородицы, отданный монахам, который горожане и поселяне, живущие вокруг царственного града, зовут на местный лад Одигис. Входящий в храм с восточной стороны попадает в помещение, отведенное женщинам, где они собираются для божественного песнопения и причастия. Там есть святой образ пречистой богоматери, держащей на руках господа нашего Христа, ради нас рожденного ею по плоти, на котором чистое тело его изображено было не в полный рост. Служители этого храма в страхе перед жестоким приказом императора Льва и считая совершаемое ими нечестие все же более благочестивым, чем этот приказ, сохранили икону, накрыв ее покровом, обмазанным глиной и с двух сторон прибитым гвоздями. Таким образом они сделали икону невидимой, так что всем казалось, будто ее нет на стене. Спустя некоторое время после того как этот святой и честной образ был ими скрыт, глина вдруг отпала, то ли по произволению свыше, то ли от руки человеческой, а покров исчез. Я не могу этого утверждать, так как ничего подлинно не известно, но хотя многие приписывали случившееся божественной силе, святая и пречистая икона божией матери открылась всем и стала ясно и отчетливо видима.
Нечестивая и презренная женщина (впрочем, впоследствии она обратилась на путь благочестия), некая Анна — пусть будет названо ее имя, — подошла к месту, где была икона. Увидев вновь открывшийся священный образ, эта несчастная исполнилась гнева и в великом безумии своем стала дерзко оскорблять его и хулить, крича: «Опять здесь этот языческий идол!». Она произнесла и другие слова, которые в ходу у хмельных и беспутных женщин, и, не в силах совладать с нечестивым своим желанием, подняла, безумная, нож, который у нее был с собой, и, метнув его в лик господа нашего Христа, во гневе своем и дерзости пронзила левое его око. Не успели с уст ее сойти богохульные и нечестивые слова, как по реченному псалмопевцем, гнев божий пришел на нее. Ибо ткань, покрывающая голову ее, тотчас, как от ножа, рассеклась над левым глазом, (ибо на левое око образа несчастная занесла свою преступную руку), так что женщина почувствовала боль и опечалилась. Не успела она дойти до дома своего, как глаз ее стал слезиться и кровоточить, пока весь не вытек, так что она вернулась домой ослепшей на один глаз, получив справедливое возмездие; ведь она вооружила руку свою на левое око лика Христова и лишилась левого глаза. Несчастная навеки стала одушевленным памятником нечестия и весь остаток дней жила слепой на один глаз, недвусмысленно повествуя всем о дерзком своем святотатстве и наставляя всех испытанием, которым была взыскана за свое богохульство. Но когда ослеплено было плотское ее око, милость божия сделала зрячим внутреннее, так что женщина, отвратившись от богохульства, стала возвещать спасительную веру, и путеводить других к благочестию, и обличать нечестие перед всеми престолами. Но уже довольно сказано об этой женщине, и пора нам обратиться к другому знамению.

О некоторых удивительных чудесах, которые Господь произвел чрез брата Петра из Монтичелло и брата Конрада из Оффиды. Как брат Бентивольо пронес прокаженного на расстояние в пятнадцать миль за весьма краткое время, как Святой Михаил говорил с братом, и как Дева Мария явилась брату Конраду и передала Своего Божественного Сына ему на руки

«Цветочки святого Франциска»

Как небо украшается звездами, так и Анконская Марка в прошлые времена украшалась праведными и достойными подражания братьями, которые, подобно ярким светилам небесным, украшали Орден Святого Франциска и освещали мир своей верой и примерами добродетели. Первейшим среди них был брат Люсидо Антико, в коем сиял истинный огонь божественной милости и свет праведности. Ибо, наставляемая Духом Божьим, проповедь его производила неисчислимые плоды.
Другого брата — Бентивольо из Северино — брат Массео видел парящим над землей, когда тот молился в лесу, после чего брат Массео и стал братом-миноритом и возрос в праведности так, что свершил многие чудеса, как при жизни, так и после смерти. Погребен он в Мурро.
Брат Бентивольо, будучи как-то один в Траве-Бонанти, кормил одного прокаженного и ухаживал за ним. И получил он повеление от начальствующих своих ступать в монастырь в пятнадцати милях оттуда. Не желая оставить бедного прокаженного, он осторожно усадил его к себе на спину и терпеливо нес его на себе. Ко времени, когда наступил день, и солнце взошло, он прошел пятнадцать миль и прибыл со своей ношей в монастырь, куда был послан, и который назывался Монте-Санчино. Будь он орлом, не прилетел бы он столь быстро. Чудо сие вызвало большое удивление и восторг по всей той местности.
Другой брат — Петр из Монтичелло, бывший Гвардианом (Наместником) древнего Анконского Монастыря, воспарил на несколько футов над землей и поднялся к Распятию, пред которым он молился. Этот же самый брат Петр однажды, соблюдя Михайлов Пост с великим благочестием, молился в последний день праздника в церкви, и один юноша, укрывшийся за высоким алтарем в надежде увидеть что-нибудь чудесное, услышал, как брат Петр говорил со Святым Михаилом. И слова, которые тот юноша слышал, были таковы. Святой сказал Брату Петру: «Ты с верой страдал ради меня и много дней умерщвлял свою плоть. И вот пришел я, чтобы утешить тебя, и любую милость, которую ты попросишь у Бога, я добуду для тебя». Брат Петр отвечал: «Пресвятой князь небесного воинства, верный слуга любви божественной и душ защитник праведный. Вот дар, о котором я прошу тебя, — вымоли у Господа прощение моих грехов». И Святой Михаил отвечал: «Проси другой дар, ибо сие исполнить весьма легко». Но, поскольку брат Петр не просил ни о чем другом, Архангел сказал: «За веру и твою мне преданность добуду я для тебя не только сей дар, но также множество других». И, когда беседа, длившаяся некоторое время, завершилась, Архангел Михаил исчез, оставив Брата Петра весьма утешенным.
В то же время жил брат Конрад из Оффиды в монастыре Фораны в пределах Анконы, где проживал и брат Петр. Однажды брат Конрад пошел в лес поразмышлять о Боге, а брат Петр последовал за ним, чтобы посмотреть, что с тем будет. И брат Конрад стал молить Деву Марию с великим жаром и благочестием, дабы упросила она своего Благословенного Сына — да позволит Он ему испытать хотя бы долю сладости, что испытал Святой Симеон в день Сретенья, когда на своих руках держал Иисуса, Благословенного Спасителя. Когда закончил брат Конрад молитву, Дева Мария исполнила его просьбу — И узрите! — Царица Небесная явилась в великой славе со своим Благословенным Сыном на руках и, приблизившись, передала Святое Дитя на руки брату Конраду.
Брат Конрад принял Его с великим благоговением и, обняв, прижал к своей груди, к серду, переполняясь и пылая божественной любовью и невыразимым утешением.
Брат Петр, видя сие издалека, также испытал в душе великую сладость и ликование. Когда Дева Мария оставила брата Конрада, брат Петр поспешил в монастырь, дабы не быть замеченным. Но когда брат Конрад вернулся, исполненный радости и счастья, брат Петр сказал ему: — O брат, ты обрел великое утешение сегодня! И Брат Конрад отвечал: — О чем говоришь ты, брат Петр? Как ты узнал? Ты видел меня? — Я знаю, — отвечал брат Петр, — что Дева Мария со своим Благословенным Сыном посетила тебя. И брат Конрад, который из великого смирения желал сохранить в тайне милость, что обрел он от Бога, умолял брата Петра никому не говорить о том, чему он был свидетелем.
И с того времени столь велика была любовь между этими двумя братьями, что казалось, будто у них была одна душа и одно сердце во всём.
Сей брат Конрад, будучи однажды в Монастыре Сируоло, избавил женщину, одержимую дьяволом, молившись за нее целую ночь. Когда мать той женщины, придя, узнала о сем, брат Кондрад тем же утром покинул то место, дабы не воздавали ему почести местные жители.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Муж, владеющий Учением, испытывает странников

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Шрамана Кан Фа-лан провел годы ученичества в округе Чжуншань. В годы под девизом правления Вечная радость (307—312) вместе с четырьмя бхикшу Фа-лан с запада отправился в Индию. Им оставалось пройти тысячу ли по Зыбучим Пескам, когда близ дороги они увидели разрушенный буддийский монастырь с обезлюдевшими залами и кельями; одна полынь, и никого вокруг. Фа-лан и его спутники совершили земной поклон и вдруг увидели в отдельных кельях двух монахов. Один читал сутру; другого одолевал такой понос, что была загажена вся келья. Монах, читавший сутру, даже не удостоил их взглядом. Фа-лан проникся состраданием к больному. Из остатков риса он приготовил на огне отвар, подмел и вымыл до блеска келью. На шестой день больному стало совсем плохо: понос вконец его одолел.
Странники ухаживали за ним, а про себя решили, что он не дотянет до утра. Наутро они пришли на него взглянуть, и что же: лик его был ясен и светел. Болезни как не бывало, а келья благоухает ароматом цветов. Странники поняли, что перед ними владеющий Учением муж, пришедший из потустороннего мира испытать их. Больной меж тем молвил:
— Бхикшу в соседней келье — мой наставник. Он давно уже овладел премудростью Учения. Пойдите и поклонитесь ему.
Странники подозревали монаха, читавшего сутру, в жестокосердии. Теперь они пришли к нему с поклоном и покаянием. Он сказал им так:
— Все вы, господа, устремлены к вере и вместе ступили на Путь. Однако Вам, досточтимый Фа-лан, недостает познаний. Ваши чаяния не сбудутся в этой жизни. Ваша мудрость, — сказал он сотоварищам Фа-лана, — глубока и основательна. Вы обретете желаемое в этой жизни.
С тем он и оставил их.
Впоследствии Фа-лан вернулся в Чжуншань и стал великим закононаставником. Его чтили и праведники и миряне.

Студент и монах

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Один студент, находясь как-то вечером дома, позвал жену и наложницу, а те не шли. Опросил маленькую служанку, где они, и та ответила:
— А они с каким-то молодым человеком уехали в южном направлении.
Студент схватил меч и помчался вдогонку. Догнав, хотел было отрубить им головы, как вдруг юноша исчез, а на месте его появился старый буддийский монах в красном плаще: в одной руке у него чашка для сбора подаяний, в другой — посох. Ударив посохом по мечу, старик сказал:
— Ты все еще ничего не понял! Слишком много думаешь о личной выгоде, слишком много в тебе зависти слишком много хитростей, они и мешают тебе прозреть. Духи питают отвращение ко злу, творимому исподтишка, поэтому и решено было, чтобы эти женщины отмолили твои грехи. Чья же тут вина? —сказал и исчез.
В полном молчании студент повез женщин домой. Обе они говорили:
— Мы раньше никогда не видали этого юношу, да он нам совсем ни к чему, только нас вдруг одолела какая-то растерянность, мы были словно во сне, когда поехали за ним.
Соседи рассуждали так:
— Ведь не из развратных же побуждений сбежали эти женщины из дому! И не сговаривались раньше. Как же они поехали за ним? Ведь при побеге от людей прячутся, а они так открыто, средь бела дня уехали, да еще медленно, словно дожидаясь, пока их нагонят? Наверное, студента действительно духи покарали!
Но так в конце концов и не могли назвать совершенное им зло. Видно, это действительно было зло, творимое исподтишка!