Святой старец в монастыре в Фиваиде

Византийская легенда

Один христолюбец рассказывал так: «Побывали мы в Фиваиде в монастыре святого старца, и, когда пришли туда, огромные пастушеские собаки зарычали на нас с монастырской стены. Я, устрашившись, хотел было соскочить с коня, но бывшие со мной, которые не впервые слышали лай этот, сказали: «Не надо, господин, ибо псы имеют от аввы повеление не сходить со стены». Мы вошли в монастырь и удостоены были молитвы отцов, и они повели нас в час службы к колодцу. Там, не сходя с места своего, стоял верблюд, который доставал воду. Мы спросили, почему верблюд не делает своего дела, и нам ответили: «Авва наш повелел, чтобы во время службы, едва ударят в било, он смирно стоял, пока служба не кончится. Ибо однажды, когда служба началась, человек при колодце из-за скрипа ворота не услышал била и не пришел в церковь. И вот авва, подойдя к колодцу, говорит тому человеку: «Почему ты не был в церкви, когда следовало?». Тот сказал: «Прости мне, отец, скрип ворота не дал мне услышать била». Тогда авва сказал верблюду, который доставал воду: «Благословен господь, когда будут созывать в церковь, стой на месте, пока не кончится служба». И верблюд послушался его веления. Если другого какого верблюда приставить к колесу, он тоже будет соблюдать такое веление его». И выслушав это, мы восславили бога.

Ещё чудеса святого Николая

Из «Золотой легенды»

Один муж тайно взял в долг у иудея некую сумму денег. Не имея другого поручителя, он поклялся перед алтарем Святого Николая, что возвратит деньги так скоро, как только сможет. Должник долго не возвращал деньги. Когда иудей потребовал их назад, тот человек стал утверждать, что уже вернул свой долг. Иудей отвел его в суд, где должника попросили принести клятву. Он же спрятал золото в посох, полый внутри, и взял посох в суд, притворившись, что ему необходимо на него опираться.
Перед тем как дать клятву, должник передал посох иудею, чтобы тот на время подержал его, и поклялся, что вернул заимодавцу больше денег, чем был должен. Поклявшись, он попросил у иудея свой посох назад, и тот вернул его, не подозревая о хитрости. На обратном пути обманщика неожиданно сразил сон, так что он упал на перекрестке, и быстро мчавшаяся повозка задавила его насмерть. Наполненный золотом посох разломился, и деньги рассыпались по земле. Узнав об этом, иудей поспешил туда и увидел, что обманут. Многие стали убеждать его забрать золото, но иудей наотрез отказался это сделать до тех пор, пока заслугами святого Николая не ввернется к жизни тот, кто лежал мертвым. Если это произойдет, иудей обещал принять крещение и стать христианином. И вот умерший воскрес, иудей же крестился во имя Христово.
Некий иудей увидел, что святой Николай наделен великим даром творить чудеса. Он попросил изготовить для себя его образ и поместил тот образ в своем доме. Уезжая надолго по делам, иудей грозно обращался к нему с такими или подобными словами: «Смотри, Николай, я оставляю тебя хранить мое добро. Если будешь плохо стеречь его, я накажу тебя плетьми и розгами». Однажды в отсутствие хозяина в дом забрались воры и унесли все, что смогли, оставив только изображение святого. Когда иудей вернулся и увидел, что его ограбили, он произнес перед образом такие или подобные речи: «Господин мой Николай, разве я не поставил тебя в своем доме охранять имущество от разбойников? Что же ты не захотел служить мне? Почему не помешал грабителям? За это ты претерпишь жестокие мучения и будешь наказан вместо разбойников. Я возмещу убыток, глядя на твои страдания, и остужу свой гнев, предав тебя побоям и порке». Взяв образ, иудей стал колотить его палкой и стегать плетьми. И тут произошло невиданное чудо. Приняв на себя удары плетей, святой Николай явился разбойникам, которые как раз в это время делили добычу, и сказал им примерно следующее: «Отчего меня так жестоко избили за вашу вину? Почему так сурово высекли? За что я претерпел столь великие мучения? Поглядите, мое тело покрыто синяками! Взгляните, как оно обагрено кровью! Сейчас же бегите и возвратите все награбленное, иначе гнев Всемогущего Бога обрушится на вас: ваше преступление станет явным, и все вы будете повешены!». Разбойники сказали в ответ: «Кто ты такой, чтобы говорить нам это?». Он ответил им: «Я — Николай, раб Иисуса Христа! Иудей подверг меня жестоким побоям в отместку за ваше преступление». Грабители испугались, пришли к иудею и рассказали ему о чуде. Узнав, как поступил тот с образом святого, они вернули иудею украденное добро. Так разбойники встали на путь истинный, а иудей обратился к спасительной вере.
Некий муж из любви к сыну, усердно изучавшему науки, из года в год торжественно отмечал праздник Святого Николая. Однажды отец мальчика задал пир и пригласил на него многих клириков. И вот к дверям подошел диавол в обличье странника и стал просить милостыню. Отец тотчас велел мальчику подать милостыню нищему. Мальчик вышел из дома и, не найдя странника, последовал за ним. Он дошел до перекрестка, но там диавол схватил ребенка и задушил. Узнав о том, отец разрыдался, принес в дом тело сына и, положив его на постель, стал в отчаянии стенать и причитать: «Сын мой любезный, что с тобою? О святой Николай, неужели такова награда за почести, что я воздавал тебе все это время?». И вдруг, когда он произносил эти и подобные речи, сын его, как будто пробудившись ото сна, открыл глаза и воскрес.
Некий благородный муж обратился к святому Николаю с молитвой, чтобы тот попросил Господа даровать ему сына, пообещав, что вместе с сыном придет в храм святого и принесет ему в дар золотую чашу. И вот у того человека родился сын и стал подрастать, так что надлежало пожертвовать золотую чашу в храм. Однако та чаша очень нравилась этому мужу. Он решил оставить ее у себя и велел изготовить другую чашу, столь же дорогую. Отправившись на корабле к храму Святого Николая, во время плавания отец попросил сына подать ему воды в первой чаше. Мальчик стал наполнять ее, но вдруг упал в море и тотчас пропал из виду. Горько оплакивая сына, отец, тем не менее, пожелал завершить данный обет. Подойдя к алтарю Святого Николая, он поставил на него вторую чашу, но она упала наземь, как будто кто-то ее столкнул. Он поднял чашу, но та снова была сброшена с алтаря и упала еще дальше. Все поражались, глядя на столь удивительное зрелище. И тут в храм, держа в руках первую чашу, вошел мальчик, живой и невредимый. Люди окружили его, и мальчик рассказал, что, когда он упал в море, ему тотчас явился блаженный Николай и сохранил его невредимым. И тогда обрадованный отец пожертвовал в храм обе чаши.
Некий богатый человек заслугами святого Николая вымолил себе сына и нарек его именем Адеодат, что означает Данный от Бога. Он построил в своем доме часовню в честь святого Божия и каждый год торжественно отмечал его праздник. Место, где они жили, находилось рядом с землею агарян. Однажды агаряне схватили Адеодата и отдали в рабство своему царю. На следующий год, когда отец мальчика благочестиво справлял праздник, его сын прислуживал царю, держа в руке драгоценную чашу И вот мальчик вспомнил, как его увели из родных земель, вспомнил радости и печали родных и все, что случалось в этот праздник в отчем доме, и стал глубоко вздыхать. Царь грозно спросил мальчика, почему тот вздыхает, говоря: «Какие бы чудеса ни совершил твой Николай, тебе суждено оставаться с нами!». Не успел он произнести эти слова, как налетел сильный ветер, до основания разрушивший дом. Вихрь подхватил мальчика вместе с чашей и перенес к дверям церкви, где его родители отмечали торжество Святого Николая. Сколь велика была радость всех, собравшихся там!
Иные, правда, говорят, что упомянутый юноша был родом из Нормандии. Он отправился за море и был захвачен в плен султаном, который часто бил его. Когда юношу высекли в праздник Святого Николая и посадили в темницу, он стал горько оплакивать свою свободу и радость, которая царила в день этого праздника в родительском доме. Неожиданно юноша заснул, а пробудившись, понял, что находится в часовне, принадлежавшей его отцу.

Как брат Пачифико во время молитвы видел душу брата Юмиле, своего брата по плоти, восходившую на Небеса

«Цветочки святого Франциска»

Были в Анконской провинции два брата, которые вступили в Орден после смерти Святого Франциска — одного звали брат Юмиле, а другого брат Пачифико. Оба они достигли великого совершенства и святости. Брат Юмиле жил в Монастыре Соффиано, где и скончался. Брат Пачифико жил в другом Монастыре, удаленном от того, где жил брат Юмиле.
Было угодно Богу, дабы брат Пачифико, молясь однажды в уединенном месте, вошел в экстаз и увидел душу своего брата, только что покинувшую тело и беспрепятственно восходящую прямо на небеса. Через много лет, в то время, когда, по требованию Владык Бруфорте, братья Монастыря в Соффиано переселялись из прежнего монастыря в другой и переносили останки праведных братьев, что скончались там, брата Пачифико послали туда.
И когда была вскрыта могила брата Юмиле, брат Пачифико взял кости его, омыл их вином, бережно вытер белым рушником и плакал над ними, целуя их с великой любовью. Другие братья были весьма удивлены тому, что он подает им столь дурной пример, ибо они не поняли, как человек настолько праведный может проявлять такую телесную привязанность к своему брату, почитая его останки превыше останков всех прочих братьев, которые были не менее праведны, чем брат Юмиле, и также заслуживали почитания.
Тогда брат Пачифико, узнав, что братья не правильно поняли его, кротко разъяснил им свое поведение, говоря: «Дражайшие братья мои, не удивляйтесь тому, что я почитаю кости брата моего превыше останков других братьев. Ибо — благодарение Богу! — не из мирских чувств поступаю я так, но потому, что, когда брат мой ушел из этой жизни, молился я в уединенном месте, очень далеко от монастыря, где он скончался. И видел я душу его, восходящую прямо на небеса. Вот почему я уверен, что его кости святы и будут почтены на Небесах. Если Господь откроет мне подобное о других братьях, я буду воздавать их костям такое же почтение».
Тогда братья убедились, что стремления брата Пачифико были благочестивы и праведны, и были наставлены тем, что он говорил им, и хвалили Бога, творящего такие чудеса ради праведных монахов Его.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Монахиня обращает императора в истинную веру

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Бхикшуни (монахиня) Чжу Дао-жун, о происхождении которой ничего не известно, жила при монастыре на Черной речке. Она строжайше соблюдала обеты, и ей много раз были явлены божественные отклики. В годы правления цзиньского Мин-ди (322—325) она удостоилась особых почестей, когда обнаружили, что цветы, которыми была устлана ее циновка, не вянут.
Император Цзянь-вэнь-ди (371—373) был сторонником учения Чистой воды и принимал наставления от мастера, известного в столице под именем Ван Пу-ян. В покоях наследника император соорудил даосскую молельню. Дао-жун тотчас приступила к проповеди Учения, но император не внимал ее речам. Однако всякий раз, когда император направлялся в даосскую обитель, он видел там божество в образе шрамана. И образ этот заполнил все помещение. Император задумался над тем, что проповедовала Дао-жун, а затем стал исполнять ее наказы. Он стал поклоняться Истинному закону. В том, что династия Цзинь всенародно признала буддийское учение, — заслуга монахини Дао-жун.
Дао-жун удостоилась в то время высочайших почестей и была наречена святой. Для нее был возведен императором монастырь Синьлиньсы. В начале правления императора Сяо-у-ди (373—397) ее следы оборвались: никто не знал, где она почила. Тогда предали земле ее одеяние и патру. Погребение находится неподалеку от монастыря.

Рассказ о голубях и богомольце (ночь 148)

«Тысяча и одна ночь»

Случилось, что какой-то богомолец поклонялся богу на одной горе, а на этой горе ютилась чета голубей. И богомолец делил свою пищу на две половины, и половину он назначал для себя, а половину — для той четы голубей. И богомолец молился, чтобы у них было большое потомство, и потомство их умножилось, и голуби стали ютиться только на той горе, где был богомолец. А причиною пребывания голубей вместе с богомольцем было то, что голуби много хвалят Аллаха. А говорят, что голуби кричат при славословье: «Хвала творцу тварей, дающему пропитание, воздвигшему небеса, простёршему земли!»
И чета голубей пребывала со своим потомством в приятнейшей жизни, пока богомолец не умер. И тогда расстались голуби, бывшие вместе, и рассеялись по городам, селениям и горам.

Волхв Месит и христолюбивый нотарий

Византийская легенда

Прекрасно и поучительно поведать об этом дивном и великом чуде.
При блаженной памяти императоре Маврикии жил в Константинополе некий человек по имени Месит, превосходящий в искусстве волхования всех когда-либо бывших чародеев. И вот этот трижды злосчастный и проклятый Месит познакомился однажды с весьма христолюбивым и богобоязненным нотарием. Желая свести его с правильного пути и завладеть его умом при помощи своего преступного и нечестивого искусства, как-то раз вечером этот безумный и исполненный скверны человек уговорил нотария проехаться с ним верхом. Когда уже смеркалось, они сели на быстрых коней и вдвоем выехали из города. Оказавшись в полночь на пустынной равнине, где не было ни жилищ, ни каких-либо владений, они вдруг видят крепость. Оба спешиваются и привязывают своих коней к какому-то росшему там дереву, а Месит начинает стучать в ворота крепости. Им тот-час отворили ворота, и большая толпа находившихся в крепости эфиопов вышла навстречу Меситу и приветствовала его. Затем эфиопы, указывая дорогу, привели их в огромный, расположенный на уровне земли покой, где пришедшие увидели множество ярко горящих серебряных светильников и золотых подсвечников с зажженными свечами, скамьи справа и слева и высокий престол, на котором восседал какой-то рослый и безобразный эфиоп, а вокруг него справа и слева сидели другие. Месит приветствовал сидящего на престоле и пал к его ногам. Тот же встретил его, говоря: «Как дела, господин мой Месит? Все ли твои желания исполняются?». Несчастный говорит ему в ответ: «Да, владыка, и потому я пришел поклониться тебе и воздать тебе великую благодарность». Сидящий на престоле говорит ему: «Изволь, и для тебя будет сделано еще больше. Садись». Тогда Месит занял первое место на правой скамье. «Я же, — рассказывал потом нотарий, — видя вокруг себя только эфиопов и гнушаясь приблизиться к кому-нибудь из них, отошел и встал позади несчастного Месита. А сидящий на престоле, пристально взглянув на меня, спросил злополучного Месита, говоря: „Кто этот человек, стоящий позади тебя?». Несчастный Месит говорит ему: „Твой раб, владыка»». Тогда сидящий на престоле спрашивает нотария, говоря ему: «Скажи, достойный юноша, ты мой раб?». Христолюбивый нотарий, осенив все тело свое крестными знамениями, не медля, ответил, сказав: «Я раб отца и сына и святого духа». И чуть только он произнес эти страшные и святые слова, как сидевший на престоле рухнул на пол, престол рассыпался, светильники угасли, эфиопы с воплем бежали, покой исчез, земля поглотила крепость, Месит скрылся и все пропало. Нигде ни звука, нигде ни души, кроме нотария и двух привязанных к дереву коней. Когда случились эти страшные и предивные чудеса, боголюбезный тот нотарий не стал дожидаться или искать Месита, но, взяв обоих коней, тотчас вскочил на одного из них и быстро поскакал к богохранимому граду. Вскоре он достиг его и постучал в те ворота, откуда вечером вышел. Оказавшись внутри городских стен, он все рассказал стражу, бывшему при воротах, и вошел в дом его, и отдыхал там в полном одиночестве, не вспоминая о несчастном и ненавистном Месите, и только хвалил и славил господа.
По прошествии некоторого времени христолюбивый тот нотарий прилепился сердцем своим к одному патрикию, мужу премилостивому и христолюбивому. Однажды поздним вечером оба они, патрикий и нотарий, идут в храм во имя спасителя, называемый Плифрон или храм у святого кладезя. Когда они вошли и стали молиться, встав перед честной и святой иконой господа нашего Иисуса Христа, святой лик оборотился к нотарию и взирал на него. Заметив это, патрикий попросил нотария стать по другую сторону от себя, и снова святой и предивный лик спасителя, также оборотившись, взирал на боголюбезного нотария. Тогда страх и душевное смятение одержали патрикия, и он пал на лицо свое и с несказанными слезами и громкими стенаниями стал взывать к господу нашему Иисусу Христу, говоря: «Благой владыка и человеколюбец, ведающий людскую слабость и страдание, не отврати лика своего от меня, нижайшего и недостойного раба твоего, но призри на меня и помилуй. Сознаю, владыка, ведаю и знаю, что — грешен и ничтожен, но нет на мне такого греха, чтобы ты так отвращал лик свой от меня, жалкого и нижайшего раба твоего. Помилуй меня, человеколюбец, и прости, терпел, ибо я — творение пречистых рук твоих. Ведь ты единый непогрешим и всемилостив, и слава тебе вовеки. Аминь».
Долго патрикий говорил такое и тому подобное и каялся со слезами и воплями. А Христос, взирая на боголюбезного нотария со святой и пречистой иконы, рек христолюбивому патрикию: «Тебе, патрикий, я воздаю великую благодарность за то, что всякий день ты приносишь мне от того, что получил от меня, подавая нищим и жертвуя на церкви. Пред этим же человеком я в долгу, ибо в решительный и страшный час он не отрекся своей веры, но признал, что чтит и поклоняется отцу и сыну и святому духу. За это в день воздаяния я почту его достойной наградой».
Вы услышали, возлюбленные братья мои, страшное и предивное предание, узнали, благочестивые прихожане, достохвальный и исполненный назидания рассказ о том, как по благоутробию и человеколюбию своему бог сказал одному из рабов своих, что благодарен ему, а другому, что в долгу перед ним и щедро воздаст ему. Прочитав это предание или узнав его изустно, все мы да возблагодарим за них господа и да восславим отца и сына и святого духа, единое божество и силу в трех ипостасях, ибо слава, сила, честь, могущество и величие ему ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Ручная веприца на горнем месте

Византийская легенда

Ручная веприца, питавшаяся отбросами, бродя по митиленским улицам и переулкам и валяясь по присущей ей любви к нечистоте в грязи, оказалась однажды вблизи одного из местных храмов. Так как веприца постоянно делала набеги на окрестные поля и топтала их, в наказание за потравы ей отрезали уши, и, как домашняя свинья, она была покрыта великим множеством рубцов. И вот, увидев храм этот, носом, как это свойственно свиньям, веприца толкнула двери и, протиснувшись в щель, вошла внутрь, затем направилась к святому алтарю и, поднявшись по его ступеням, села, сколько ей возможно пристойно, на горнее место.
Многие из числа бывших в храме людей, увидев это, были поражены ужасом и, усмотрев в происшедшем зловещее знамение, тут же с побоями вытолкали ее. И действительно, появление в алтаре веприцы предуказывало грядущее отпадение от веры — оскверняющаяся грязью веприца обозначала грязь, которой осквернится церковь, и показывала будущих иереев ее, являя собой для способных понимать и вникнуть разумом в то, что произошло, мерзость тех иереев, ибо «когда увидите мерзость запустения, стоящую на святом месте, читающий да разумеет».
Кроме того, веприца предуказывала грядущие беззакония нечестивых и исполненных скверны, грозящие церковному престолу, а также то, что иереи оставят священнослужение. Свершившееся не следует объяснять неосмотрительностью веприцы, ибо не по обычному своему побуждению, не в поисках пищи взошла она в церковный алтарь, но движимая некоей силой, предуказывающей грядущее. На этом закончим и перейдем к другому преданию.

Как Богоматерь и Святой Иоанн Евангелист явились брату Петру и рассказали ему, кто испытал величайшие страдания по Страстям Христовым

«Цветочки святого Франциска»

Когда брат Конрад и вышереченный брат Петр, два лучезарных светоча Анконы, жили вместе в Монастыре Форано, между ними царила такая любовь и взаимная забота, что казалось, будто у них одна душа и одно сердце на двоих. Они знали друг о друге всё и разделяли все милости, которые Господь посылал им. Пребывая в таком согласии, Брат Петр однажды молился, благочестиво размышляя о Страстях Христовых и о том, как Его Благословенная Матерь со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском пребывали у подножия Креста, будучи в своих душевных страданиях сораспяты со Христом, испытывал великое желание узнать, кто из трех испытал величайшие муки по Страстям Христовым — Матерь, которая родила Его, Ученик, преклонявший главу на грудь Его, или Святой Франциск, бывший как бы сораспят с Ним.
Когда он размышлял о сем, явились ему Дева Мария со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском, облаченные в небесные одежды душ прославленных. И Святой Франциск, казалось, был одет богаче, чем Святой Иоанн. Брат Петр был весьма напуган cим видением, но Святой Иоанн успокоил его, сказав: «Не бойся, дорогой брат, ибо пришли мы просветить тебя в твоих сомнениях: знай же, что Матерь Христова и я, Его ученик, страдали и скорбели о Его Страстях больше всех созданий, а после нас более всех страдал Святой Франциск. Посему зришь ты его в такой славе».
И брат Петр сказал: «Почему тогда, Пресвятой Апостол Христов, одеяния Святого Франциска прекраснее твоих?» «Потому что, — отвечал Святой Иоанн, — когда пребывал он в миру, то одевался скромнее, чем я». И с этими словами он дал брату Петру славное облачение, кое держал в руках, сказав: «Возьми сии одеяния, кои принес я тебе».
И, когда Святой Иоанн едва не возложил облачение на брата Петра, тот упал в страхе и стал восклицать: «Брат Конрад, брат Конрад, поспеши, дабы помочь мне! Приди и узри чудеснейшее!»
И едва он сказал сии слова, видение исчезло. Тогда Брат Петр рассказал Брату Конраду обо всем, что видел, и они вместе вознесли благодарения Богу.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Праведники Юй Фа-лань и Дхармаракша

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Шрамана Юй Фа-лань был уроженцем уезда Гаоян. Пятнадцати лет он оставил семью, овладел глубочайшими познаниями, соблюдая себя в полнейшей строгости. Монастырь Юй Фа-ланя находился высоко в горах. Ночами шрамана сиживал в позе самосозерцания. Как-то раз в келью вошел тигр и, поджав лапы, лег перед ним. Юй Фа-лань гладил тигра по голове, а тот лежал, поджав уши и уткнувшись ему мордой в ноги. По прошествии нескольких дней тигр ушел.
Дхармаракша был уроженцем Дуньхуана. И внешностью и поведением он был под стать Юй Фа-ланю. Переводы сутр с индийского языка, в таком множестве появившиеся в то время, были неразборчивы и путанны, гатхи переложены беспорядочно. Дхармаракша принялся за исправление переводов и приведение их в порядок. Как и Юй Фа-лань, Дхармаракша обосновался с учениками в горах. Там был чистый родник, из которого он брал воду, чтобы полоскать рот. Пришли сборщики хвороста и замутили воду. Родник истощился, и ручья не стало. Дхармаракша пришел к ручью, стал бродить взад-вперед по берегу и вздыхать:
— Если вода иссякнет, то чем я буду поддерживать жизнь?!
Только он это сказал, как забил родник и ручей наполнился водою.
Оба, и Юй Фа-лань и Дхармаракша, жили при императорах У-ди (265—289) и Хуай-ди (290—307). Чжи Дао-линь на картине с их изображением поместил славословие:

Юй, господин, презрел суеты мира;
Связал он воедино форму с тайной сутью.
В уединенье благостном у озера в горах
Единорога с тигром добротой растрогал.
Обрел покой достопочтенный Дхармаракша,
Глубокой праведности кладезь несравненный.
Едва вздохнул над высохшим ручьем,
И вновь родник наполнился водою.

Чудо с кровельными балками

Еврейская легенда

Соседка р. Ханины строила себе домик, и потолочные балки оказались недостаточно длинными. Пришла она и рассказала о том р. Ханине.
— Как зовут тебя? — спросил р. Ханина.
— Эйху.
— Эйху, — сказал р. Ханина, — повелеваю, чтобы балки сделались достаточно длинными!
Так и произошло.
Пелеймо рассказывал:
— Я видел этот домик. Балки выступали на целую локоть с одного и с другого конца, и соседи мне говорили: «Это тот самый домик, балки которого удлинились по молитве р. Ханины бен Досы».