Хождение Ли Цина в загробный мир

Из «Преданий об услышанных мольбах» Ван Янь-Сю

Ли Цин был уроженцем Юйцяня, что в округе Усин. Он служил военным советником при начальнике военного приказа Хуань Вэне. На службе он заболел и по возвращении домой скончался. Он долго был мертв, а затем ожил и рассказал следующее.
Вначале появились глашатаи с хоругвями и призвали Цина:
— Ваш господин желает Вас видеть!
Цин подумал, что это Хуань Вэнь желает его видеть. Он встал, облачился в парадное платье и вышел. За деревьями он увидел бамбуковый экипаж и сел в него. Двое посыльных помчали его стремглав. Цин прибыл к красным воротам и увидел Юань Цзуна. К тому времени Цзун был уже тридцать лет как мертв. Он спросил Цина:
— Давно ли Вы, сударь, прибыли? Как там моя семья?
Цин отвечал, что семья Цзуна очень бедствует. Цзун стал лить слезы.
— А как там мои сыновья и внуки? — спросил он.
— Все они живы, — отвечал Цин.
— Если мне удастся Вас освободить, Вы позаботитесь о моей семье? — снова спросил Цзун.
— Если Вы это сделаете, я отплачу Вам великим милосердием, — отвечал Цин.
— Праведник Сэн-да — важный сановник, и его здесь очень почитают. Я обращусь к нему с настоятельной просьбой, — сказал Цзун и вошел в красные ворота. Он долго не появлялся. Наконец вышел посыльный и сказал:
— Перед Вами ворота четырехъярусного монастыря, возведенного на государственные средства. Сэн-да приходит сюда рано поутру на поклонение Будде. Тогда Вы и попросите его о снисхождении.
Цин вошел в монастырь и увидел некоего шрамана. Тот сказал:
— Ты был моим учеником семью перерождениями ранее. В продолжение семи перерождений, прошедших с принятия тобою благословения, ты был поглощен мирскими радостями. Ты отвратился от истины и устремился ко лжи! Ты совершил тяжкие преступления! Теперь тебя облегчит только раскаяние! Преподобный выйдет завтра, и я помогу тебе.
Цин вернулся в экипаж. Ночь была холодная, и он весь продрог. На рассвете ворота открылись: это в монастырь пришел Сэн-да. Цин последовал за ним, отбивая поклоны. Сэн-да молвил:
— Ты должен вновь обратить свое сердце к добру: вверить свою жизнь Будде, отдаться на волю его закона и довериться монахам-бхикшу! Когда примешь три эти посвящения, можешь не опасаться безвременной кончины. Тех, кто лелеет учение Будды, минуют страдания и невзгоды!
Цин сей же час принял от Сэн-да благословение. Он увидел того шрамана, с которым встречался накануне. Шрамана стал на колени перед Сэн-да и принялся просить за Цина:
— Этот человек был моим учеником в одном из прошлых перерождений. Он забыл истину и утратил Закон, за что и принял муки. Ему предначертано судьбой принять ныне посвящение! Я желал бы передать его на Ваше милостивое попечение.
— То, что этот человек был прежде благочестив, облегчает его спасение, — молвил Сэн-да и прошел через красные ворота.
Тотчас появился посыльный и возгласил:
— Советник Ли может удалиться!
Вслед за посыльным вышел Цзун и вынес какую-то темную бамбуковую палку, приказав Цину закрыть глаза и сесть на палку верхом. Цин сделал, как ему было велено, и вдруг оказался у ворот дома.
Из дома доносились громкие рыдания. Односельчане заполнили всю гостиную залу. Как ни хотел Цин пройти внутрь, ничего не получалось. Случилось так, что тем временем принесли доски, закупленные для изготовления гроба: все домашние и гости вышли на улицу поглядеть. Труп оставался лежать в зале. Цин прошел в залу и приблизился к трупу. Он знал, что тело уже оплакали, и втайне сожалел, что вернулся. Возвратившиеся с улицы люди подтолкнули его сзади… и в тот же миг он слился с тотчас ожившим телом.
Цин сразу же взял на собственное попечение семью Цзуна, отделив для нее помещение в своем доме. Он всего себя посвятил Трем драгоценностям (Будде, его учению и общине), истово верил в учение Будды, став его благодарным учеником.

Целомудрие Бхикшуни

Из «Преданий об услышанных мольбах» Ван Янь-Сю

Начальник военного приказа Хуань Вэнь на склоне лет всецело предался учению Будды, подносил дары монахам и монахиням. Как-то раз к нему из дальних мест пришла бхикшуни, имя которой неизвестно. От имени всех монахинь она удостоила Вэня званием благотворителя. Своим поведением бхикшуни выказала необычайные дарования, и Вэнь почел за честь принять ее у себя. Бхикшуни пожелала прежде помыться. Вэня обуял соблазн, и он стал за ней подсматривать. Он видел, как она разделась, затем схватила нож, вспорола живот, выпростала утробу, а вслед за этим отрезала себе голову и отсекла конечности. Вэнь испугался и отпрянул, а бхикшуни вышла из умывальни цела и невредима. Вэнь спросил, что это было, и бхикшуни отвечала:
— Если бы Вы, господин, посягнули на меня, казнь надо мной свершилась бы!
Еще когда намерение Вэня только зрело, она все поняла и огорчилась. Из боязни нарушить обеты бхикшуни она вот так и оберегла целомудрие. Она все это рассказала и ушла.
Где бхикшуни была потом — неизвестно.

Старец Юлиан

Византийская легенда из «Луга духовного» Иоанна Мосха

Аназарв — главный город второй Киликии. Милях в двенадцати от него расположена лавра, называемая Египетской. Тамошние отцы рассказали нам, что пять лет назад в их лавре скончался старец по имени Юлиан. Они поведали также, что около семидесяти лет Юлиан провел в тесной пещере, не владея ничем, принадлежащим к веку сему, кроме платья из козьей шерсти, плаща, евангелия и деревянного кубка. А еще отцы сказали, что во все время жизни своей старец не зажигал светильника и по ночам небесный свет озарял пещеру и позволял ему при чтении различать буквы.

О святом Фоме Кентерберийском

Из «Золотой легенды»

Фома означает бездонный, или близнец, или усеченный. Бездонный, то есть глубокий в смирении, которое он явил, нося власяницу и омывая ноги нищим. Близнец — в двойном служении: словом и примером, усеченный — в мученичестве.

Фома Кентерберийский, находясь при дворе короля Англии, видел, что многое там противоречит установлениям веры. Покинув двор, Фома препоручил себя архиепископу Кентерберийскому, и тот поставил его архидиаконом. Сам епископ умолял его занять пост королевского канцлера, дабы присущее Фоме благоразумие положило конец притеснениям, которые чинили Церкви ее враги. Король же полюбил его настолько, что после кончины архиепископа пожелал вознести Фому на вершину церковных почестей. Фома вначале упорно сопротивлялся этому, но, наконец, возложил на свои плечи обет послушания, дабы нести его и далее.
Тотчас же Фома полностью изменился и стал безупречен. Он изнурял плоть власяницей и постами и одевал власяницу не только вместо нижней рубахи, но также носил доходящие до колен грубые штаны. Свою святость Фома скрывал столь тщательно, что, радея о достоинстве священнослужителя, облачался в подобающие одежды и держал себя сообразно принятым обычаям. Ежедневно, преклонив колена, он омывал ноги тринадцати нищим и каждому из них подавал милостыню — четыре серебряные монеты.
Король стремился подчинить Фому своей воле, дабы умалить Церковь, ибо желал, чтобы во время его правления укреплялись обычаи, установленные его предшественниками и ограничивавшие церковные привилегии. Фома навлек на себя гнев короля и придворных, ибо наотрез отказался его поддержать. Наконец, король стал притеснять его и других епископов столь жестоко, что даже грозил вынести Фоме смертный приговор. Введенный в заблуждение советами вельмож, Фома на словах согласился с требованиями короля. Но затем, увидев, сколь великая опасность угрожает душам, архиепископ наложил на себя суровое покаяние и сам отлучил себя от церковных служб до тех пор, пока верховный понтифик не удостоил восстановить его в служении. Король потребовал, чтобы Фома скрепил своей подписью данное на словах обещание. Архиепископ мужественно сопротивлялся ему и покинул двор, неся возложенный на него крест. Нечестивцы же кричали вслед: «Держите вора, смерть предателю!».
Два благородных и глубоко верующих мужа явились к Фоме и, проливая слезы, клятвенно заверили архиепископа, что многие придворные поклялись его убить. Больше опасаясь за Церковь, чем за свою жизнь, муж Божий предался бегству. В Сансе он был принят Папой Александром, который направил его в монастырь в Понтиньи: так Фома прибыл во Францию. Король, со своей стороны, отправил послов в Рим, чтобы прекратить, наконец, все разногласия. Получив отказ, он еще сильнее разгневался на архиепископа. Король захватил все, что принадлежало Фоме, и отправил в изгнание всю его родню — как мужчин, так и женщин, не считаясь с их положением, возрастом и состоянием.
Фома же каждодневно молился за короля и королевство Англию. Архиепископу было открыто, что он вернется в свою Церковь и с пальмовой ветвью мученичества проследует ко Христу. На седьмой год изгнания архиепископ согласился возвратиться и был с почестями принят всеми.
За несколько дней до его мученической кончины некий юноша был восхищен из тела и затем чудесным образом вернулся в него. Юноша поведал, что был вознесен к высшему чину святых. Среди престолов, на которых сидели апостолы, он увидел один, остававшийся пустым. Юноша спросил, кому принадлежит этот престол, и ангел ответил, что он приуготовлен для некоего великого святого англов.
Один священник ежедневно служил обедню Блаженной Деве Марии. За это священник был обвинен перед архиепископом, который вызвал его к себе и отстранил от служения как дурачка и невежу. В то время святому Фоме понадобилось заштопать власяницу: он убрал ее под кровать, чтобы в надлежащее время привести в порядок. Тогда Пречистая Дева Мария явилась священнику и сказала: «Иди к архиепископу и скажи ему что Та, из любви к Которой ты служил обедни, заштопала власяницу, спрятанную архиепископом под кроватью, и оставила рядом красную нить, которой Она ее зашивала. Передай также, что Она приказывает снять наложенное на тебя отлучение». Услышав рассказ священника и найдя все, о чем тот поведал, Фома изумился и снял с него отлучение, но велел хранить все произошедшее в тайне.
Как и прежде, святой Фома защищал права Церкви, и король не мог склонить его на свою сторону ни силой, ни увещеваниями. И вот, поскольку Фома был неколебим, два королевских воина в полном вооружении пришли к нему и, возвысив голоса, спросили, где архиепископ.
Фома же, бывший там, сказал: «Я здесь. Что вам нужно?».
Они ответили: «Мы пришли убить тебя! Ты не должен оставаться в живых». Архиепископ сказал им: «Я готов умереть за Бога, защищать справедливость и хранить свободу Церкви. Итак, если вы ищете меня, именем Всемогущего Бога и под угрозой отлучения я запрещаю вам причинять вред кому-либо из окружающих. Дело Церкви и себя самого я препоручаю Богу, Пречистой Деве Марии, всем святым и святому Дионисию». Едва он произнес это, досточтимая глава святого была поражена мечами нечестивцев, священный венец пал, по церковному полу растекся мозг, и мученик принес себя в жертву ради Господа в лето Господне 1174-е.
Рассказывают, что когда клирики запели Вечный покой и стали служить заупокойную мессу, внезапно сонмы ангелов прервали пение предстоящих и начали служить мессу во славу мученика. Ангелы возгласили: Славится праведный в Господе, и все клирики вторили ангельским голосам.
Воистину, десница Всевышнего изменила богослужение: скорбные песнопения перешли в славословия, и голоса, певшие заупокойную службу по мученикам, сменились звуками хвалебных гимнов. Так было засвидетельствовано, что Фома обладал высочайшей святостью и был славным мучеником Господним, ибо своим приходом ангелы удостоили его великой чести и причислили к сонму святых.
Претерпел же святой страдания за Церковь, в церкви, в святом месте, в священное время, на руках у священнослужителей и верных, дабы всем была явлена святость мученика и жестокость его гонителей.

Господь через Своего святого удостоил явить Себя многими и различными чудесами, ведь по заслугам блаженного Фомы слепые прозревали, глухие обретали слух, калеки начинали ходить и жизнь возвращалась к умершим. Даже вода, в которой были омыты пелены, пропитанные кровью святого, принесла исцеление многим.
Некая дама из Англии, чтобы стать еще более красивой и соблазнительной, желала изменить цвет своих глаз. Дав обет, она босиком пришла ко гробу святого Фомы и простерлась перед ним в молитве. Поднявшись, дама поняла, что полностью ослепла. В раскаянии она немедля стала просить блаженного Фому вернуть ей прежние зрячие глаза, говоря, что ей вовсе не нужны глаза другого цвета. С большим трудом дама сумела вымолить себе прощение.
Один мошенник, прислуживая за трапезой своему господину, принес сосуд с простой водой, заявив, что это вода святого Фомы. Господин сказал ему: «Если ты никогда не обкрадывал меня, пусть святой Фома позволит тебе подать сосуд, полный воды, но если ты виновен в краже, вода в сосуде исчезнет». Когда он это сказал, слуга, зная, что сосуд был недавно наполнен водой, согласился проверить слова господина. О, чудо! Они тотчас же открыли сосуд и убедились, что тот пуст. Так слуга был изобличен во лжи, и было доказано, что он виновен в краже.
Однажды некую ученую птицу, умевшую говорить, преследовал сокол. Птица закричала, как некогда ее научили: “Святой Фома, помоги мне!” Тотчас же сокол упал мертвым, а птица улетела.
Некий человек, которого сильно любил святой Фома, тяжело занемог. Больной пришел ко гробнице святого, помолился об исцелении, и его просьба была исполнена. Полностью исцеленный, он вернулся домой и стал размышлять, что с легкостью полученное телесное здоровье не принесет пользы его душе. Вернувшись, он стал молиться перед гробницей, прося, чтобы болезнь поразила его снова, если здоровье не полезно душе. И тогда он вновь стал немощным, как раньше.
Убийц святого Фомы постигла Божия кара, так что одни откусили себе пальцы, другие утратили здоровье, иные были разбиты параличом, иных поразило безумие, и они умерли жалкой смертью.

Гуаньшиинь спасает от плена

Из «Преданий об услышанных мольбах» Ван Янь-Сю

Доу Чжуань был уроженцем округа Хэнэй. В годы под девизом правления Вечный мир (345—356) наместником в Бинчжоу был Гао Чан, а в Цзинчжоу — Люй Ху.
Между подчиненными им войсками происходили стычки. Чжуань был на службе у Гао Чана офицером. Войска Люй Ху совершили стремительный набег на противника: в плен были захвачены Чжуань и еще шесть-семь воинов. Их схватили и бросили в узилище, заковали в самые тяжкие оковы, намереваясь со дня на день с ними расправиться. В то время в лагере Люй Ху был шрамана Чжи Дао-шань, знавший Чжуаня. Он прослышал, что Чжуань попал в беду, и пошел к тюрьме в надежде повидаться с ним. Они переговаривались через двери тюрьмы.
— Я на краю гибели! Предел моей жизни вот-вот наступит! Нет ли способа спасти меня?! — взывал Чжуань к шрамана.
— Если бы Вы смогли от всего сердца сотворить молитву, то непременно удостоились бы божественного отклика, — отвечал Дао-шань.
Прежде Чжуань много раз слышал о Гуаныииине и теперь после слов Дао-шаня стал всецело уповать на него. Три дня и три ночи он с полнейшим чистосердечием вверял себя бодхисаттве, а затем глянул на оковы: те как будто ослабли, стали посвободнее, чем прежде. Чжуань дотронулся до них, и те вдруг упали. И вновь он стал всем сердцем взывать к Гуаньшииню:
— Я удостоился Вашего покровительства и ныне свободен от оков. Но со мной мои товарищи, а у меня не было в мыслях уходить одному. Божественная сила Гуаньшииня всеобъятна! Так пусть же он освободит всех!
Как только он это сказал и стал поднимать товарищей, так с них одни за другими пали оковы, будто разрубленные и отброшенные чьей-то рукой. Тотчас открылась дверь, и они вышли из тюрьмы. Беглецы опасались, что их схватят, но остались незамеченными. Миновав крепостную стену, они пустились прочь из города. Ночь близилась к рассвету. Они прошли четыре-пять ли затемно, а потом стало светать, и беглецы не могли продолжать путь. Они разбежались, попрятавшись в зарослях. Вскоре беглецов хватились. Пешие и верховые прочесали все окрестности: жгли заросли травы, вытоптали лес. Они добрались до всех беглецов. Лишь тот му земли, на котором прятался Чжуань, был ими обойден.
Затем Чжуаню удалось бежать. Он вернулся домой. Жители деревни поверили его рассказу о столь необычайном происшествии и все вместе стали почитать Закон.
Впоследствии шрамана Дао-шань переправился через Янцзы и во всех подробностях рассказал о происшедшем мирянину Се Фу.

Авраам и Нимрод

Еврейская сказка

После того, как Авраам разбил идолов, повел Ферах сына на суд к Нимроду.
— Это ты и есть Авраам, сын Фераха? — проговорил знаменитый зверолов, вперив в юношу грозный взор, — отвечай же мне: разве неизвестно тебе, что я господин над всем творением; и солнце, и луна, и звезды, и планеты, и люди — все движется волей моей. Как же ты дерзнул священные изображения уничтожить?
В эту минуту озарил Господь ум Авраама мудростью, и так отвечал он Нимроду:
— Позволь мне слово сказать не в укор, но в хвалу тебе.
— Говори, — сказал Нимрод.
— Исконный порядок в природе таков: солнце всходит на востоке, а заходит на западе. Так вот, прикажи, чтобы завтра оно взошло на западе, а зашло на востоке, и тогда я признаю, что ты подлинно господин над всем творением. И еще вот что: для тебя не должно быть ничего сокровенного. Скажи мне сейчас: что у меня в мыслях и что я сделать намерен?
Нимрод задумался, важно поглаживая рукою свою бороду.
— Нет, — продолжал Авраам, — напрасно ты ищешь ответ. Не владыка вселенной ты, а сын Хуша. И если бы ты действительно был Богом, то отчего ты не спас отца своего от смерти? И так же, как ты отца своего не спас от смерти, ты и сам не спасешься от нее.
Тут Нимрод обратился к Фераху, говоря:
— Не заслуживает ли жестокой кары сын твой, отрицающий божественное всемогущество моё? Он должен быть сожжен!
И, обращаясь к Аврааму, продолжал:
— Поклонись огню как божеству, и я пощажу тебя.
— Огню? — ответил Авраам. — Не правильнее ли поклоняться воде, которая тушит огонь?
— Хорошо, поклонись воде.
— Не поклониться ли лучше облаку, насыщенному водою?
— Я и на это согласен, — поклонись облаку.
— Но разве не сильнее ветер, разгоняющий облако?
— Поклонись же, наконец, ветру!
— Но разве человек не преодолевает и силу ветра?
— Довольно! — воскликнул Нимрод. — Я поклоняюсь огню и тебя заставлю ему поклоняться.
— Бросить его в огонь! — приказал он слугам. — И увидим, спасет ли его тот Бог, которому он поклоняется.
Повели Авраама к калильной печи, связали его, распростерли на каменном помосте, обложили дровами с четырех сторон, с каждой стороны на пять локтей в ширину и на пять локтей в вышину, и подожгли. Видя это, соседи Фераха и прочие сограждане его стали наступать на него с угрозами, говоря:
— Стыд и позор тебе! Не сам ли ты говорил, что сыну твоему суждено унаследовать и земной мир, и загробную жизнь, и ты же предал его Нимроду на казнь!
Но сам Всевышний сошел с неба и спас Авраама от смерти.

О невинно убиенных младенцах

Из «Золотой легенды»

Невинно убиенные названы невинными по трем причинам — из-за невинной жизни, невинно принятой казни и невинности, которую они снискали мученичеством. Жизнь их была невинна, ибо на них не было никакой вины. Ведь они никому не причинили зла: ни Богу — неповиновением, ни ближнему — несправедливостью, ни себе каким-либо греховным проступком. Потому сказано в псалме: Непорочность и правота да охраняют меня (Пс 25 (24), 21). Непорочные в жизни и правые в вере. Они названы так из-за казни, которую приняли невинно и несправедливо. О том говорит Псалмопевец: Проливали кровь невинную (Пс 106 (105), 38). Младенцы были невинны из-за непорочности крещения, то есть чистоты от первородного греха, которую снискали мученичеством. О ней сказано в псалме: Наблюдай за непорочным и смотри на праведного (Пс 37 (36), 37), то есть храни непорочность крещения, и затем соблюдай праведность добрых дел.

Невинные младенцы были убиты Иродом Аскалонитом. Священное Писание упоминает трех Иродов, известных своей жестокостью. Первым назван Ирод Аскалонит, в правление которого родился Господь и которым были избиты младенцы. Вторым назван Ирод Антипа, обезглавивший Иоанна. Третьим назван Ирод Агриппа, казнивший Иакова и заключивший в оковы Петра. О том есть стих:
Аскалонит младенцев казнил, Иоанна — Антипа,
Иаков Агриппой убит, Петра заключившим в оковы.

Кратко изложим историю первого Ирода. Антипатр Идумейский, как рассказано в Схоластической истории, взял в жены внучку царя Аравии, которая родила ему сына, нареченного Иродом. Его затем прозвали Аскалонитом. Он получил Иудейское царство от кесаря Августа, и тогда жезл царствия впервые был отнят у Иудеи. У Ирода родились шестеро сыновей: Антипатр, Александр, Аристобул, Архелай, Ирод Антипа и Филипп.
Александра и Аристобула, рожденных от матери-иудейки, Ирод послал в Рим изучать свободные искусства. По возвращении Александр стал грамматиком, Аристобул же блестящим оратором. Оба брата начали все чаще спорить с отцом о наследовании престола. Оскорбленный этим, царь решил поставить над ними Антипатра. Когда же Александр и Аристобул стали помышлять об убийстве отца, тот изгнал их, и они явились к кесарю, жалуясь на отцовскую несправедливость.

Между тем в Иерусалим пришли волхвы и начали старательно расспрашивать всех о Рождестве нового Царя. Услышав об этом, Ирод смутился, испугавшись, как бы не родился некто из истинно царского рода, кто мог бы изгнать его как узурпатора. Он стал просить волхвов, чтобы те возвестили ему о том, что было им явлено, притворившись, что желает поклониться Младенцу, которого на самом деле хотел убить. Однако волхвы иным путем отошли в страну свою (Мф 2, 12).
Не дождавшись их возвращения, Ирод решил, что волхвы, обманутые ложным видением, постыдились сказать ему об этом. Ирод перестал разыскивать Младенца, но, узнав о рассказах пастухов и пророчествах Симеона и Анны, сильно убоялся и счел себя позорно обманутым волхвами. И вот Ирод замыслил избить в Вифлееме всех младенцев, чтобы среди них погиб Тот, чьего имени он не знал.
Тем временем по увещеванию ангела Иосиф с Младенцем и Матерью Его бежали в Египет в город Гермополь, где пребывали семь лет, пока не умер Ирод. Когда Господь входил в Египет, согласно пророчеству Исайи, пали все статуи богов (Ис 19, 1). Также рассказывают, что как при Исходе сынов Израилевых из Египта не было в стране дома, где по воле Божией смерть не поразила первенца, так и в то время не нашлось храма, где3не пали идолы. Кассиодор говорит в Трехчастной истории, что в Гермополе Фивейском растет дерево, которое называют персидским. Оно дает исцеление многим, стоит лишь повесить на шею страждущего его плод, листок или кусочек коры. То дерево согнулось до земли и смиренно поклонилось Христу, когда Блаженная Мария со Своим Сыном бежали в Египет. Так у Кассиодора.
В Книге о детстве Спасителя есть следующий рассказ. Когда они отдыхали под высокой пальмой, Дева сказала: «Как бы я хотела достать ее плоды!». Иосиф ответил: «Ты думаешь о плодах с этой пальмы, я же беспокоюсь о воде, которой нет в нашем кувшине». Тогда младенец Иисус сказал: «Склони, пальма, ветви свои, источи воду меж своих корней!». Так и произошло.

Когда Ирод распорядился избить младенцев, к нему пришло письмо от кесаря Августа, призвавшего Ирода ответить на обвинения, выдвинутые сыновьями. Проходя через Тарс, он узнал, что корабли тарсийцев переправили волхвов через море. Тогда Ирод велел сжечь все корабли Тарса, как и было предсказано: В ярости духа Ты сокрушил Фарсийские корабли (Пс 48 (47), 8). Когда кесарь рассудил тяжбу между отцом и сыновьями, было решено, чтобы те во всем повиновались Ироду, а отец оставил царство наследнику, которого изберет по своей воле.
Вернувшись, утвержденный в своей власти Ирод стал еще более дерзок и приказал избить в Вифлееме всех младенцев от двух лет и ниже, сообразно сроку, о котором стало известно от волхвов.
Приказание Ирода можно истолковать двояко. Во-первых, можно понять, что ниже относится к истекшему времени. Тогда смысл таков: от двух лет и ниже, то есть от детей двух лет от роду вплоть до младенцев, проживших одну ночь. Ведь Ирод узнал от волхвов, что Господь родился в тот день, когда появилась звезда. Поскольку с тех пор уже минул год, и царь поехал в Рим и вернулся обратно, он считал, что Господу исполнился год и немногим более. Поэтому Ирод жестоко истребил всех младенцев в возрасте от двух лет вплоть до тех, кто был не старше одной ночи. Ведь он опасался, что облик Младенца мог измениться, тревожась, как бы Дитя, Которому служили звезды, не приняло облик, превосходящий Его возраст. Такое мнение широко известно, кажется справедливым и пользуется доверием.
Другое рассуждение приводит Златоуст, отмечая, что ниже относится к возрасту. И смысл таков: от двух лет и ниже, то есть старше двухлетних младенцев. Златоуст считает, что звезда явилась волхвам за год до Рождества Спасителя. Ирод же, узнав об этом от волхвов, провел еще год в Риме. Царь полагал, что Господь родился именно тогда, когда явилась звезда и Младенцу уже исполнилось два года. Поэтому Ирод избил всех младенцев от двухлетнего возраста вплоть до пятилетних, но не тех, кто был младше двух лет. В пользу этого мнения говорит то, что кости невинно убиенных столь велики, что не могут принадлежать двухлетним детям. Но можно предположить, что люди в те времена были значительно выше, чем в наши дни.
Сам же Ирод немедля был наказан за это. Макробий, а также некая Хроника упоминают, что один из малых сыновей Ирода, отданный кормилице в Вифлеем, был убит вместе с другими младенцами. Тогда исполнилось предреченное пророком: Голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание (Иер 31, 15), — то есть голос благочестивых матерей, что услышан на небесах.

Бог, Справедливейший Судия, как сказано в той же Схоластической истории, не допустил, чтобы такое нечестие Ирода осталось безнаказанным.
По Божию суду тот, кто отнял сыновей у многих, сам лишился своих детей. Ведь царь снова стал подозревать Александра и Аристобула, когда один из приближенных признался, что Александр обещал ему щедрую награду, если он подмешает яд в чашу Ирода. Также цирюльник признался Ироду, что ему были обещаны богатые дары, если во время бритья он перережет царю горло. Суля цирюльнику награду, Александр прибавил, что не следует возлагать надежды на старца, который красит волосы, чтобы казаться юношей. Разгневанный отец приказал убить обоих сыновей и поставил будущим царем Антипатра. В преемники Антипатру он назначил Ирода Антипу. Кроме того, царь проявлял отеческую любовь к Ироду Агриппе и Иродиаде, дочери Филиппа, которые наследовали Аристобулу. По этим двум причинам Антипатр стал испытывать непреодолимую ненависть к отцу, так что стремлся отравить его. Ирод узнал о том и заключил его в темницу. Услышав, что Ирод убил своих сыновей, кесарь Август сказал: «Я скорее бы желал быть свиньей Ирода, чем его сыном. Ведь будучи правоверным иудеем, он щадит свиней, а сыновей убивает».
Когда Ироду исполнилось семьдесят лет, он тяжко заболел. Его мучила жестокая лихорадка, чесотка, ломота во всем теле и боль в ногах. Срамной уд его кишел червями и издавал зловоние. Кроме того, Ирод постоянно кашлял и задыхался. Врачи опускали его в елей, словно покойника.
Узнав, что иудеи с радостью ожидают его смерти, Ирод собрал благородных иудейских юношей и заключил их в темницу. При этом Ирод сказал Саломее, сестре своей: «Знаю, что иудеев порадует моя смерть. Однако у меня будет много плакальщиков и достойная похоронная процессия, если ты исполнишь мой приказ: после моей смерти казни всех, кого я держу под стражей, дабы вся Иудея рыдала, хотя и против своей воли».
Ирод имел обыкновение после обеда съедать яблоко, которое сам очищал для себя. Однажды, держа в руке нож, он стал задыхаться от кашля. Оглянувшись, не станет ли кто мешать ему, он занес руку, чтобы пронзить себя, но сотрапезник удержал его десницу. По всему дворцу немедленно разнесся скорбный вопль, как будто царь умер. Услышав крики, Антипатр обрадовался и пообещал вознаградить тюремщиков, если его отпустят. Ирод больше страдал от того, что узнал о радости сына, чем от ожидания скорой смерти. Он послал приближенных умертвить Антипатра и объявил Архелая наследником своего царства. Через пять дней царь Ирод умер, счастливый во всем, кроме семейных дел. Сестра его Саломея освободила всех, кого царь приказал казнить. Ремигий же в Толковании на Матфея, напротив, говорит, что Ирод заколол себя ножом, которым чистил яблоко, и Саломея, сестра его, следуя приказанию брата, казнила всех узников.

Оклеветанный чтец

Византийская легенда

Дочь какого-то пресвитера в Кесарии палестинской потеряла девственность и была подучена своим соблазнителем обвинить в этом одного чтеца из этого города. Уже беременная, она в ответ на допрос родителя назвала чтеца; пресвитер же осмелился донести об этом епископу. Тот созвал причт и велел позвать чтеца. Дело стали исследовать. Допрашиваемый епископом, чтец не признавался. Да и как же можно утверждать то, чего не было? В гневе епископ строго сказал ему: «Не хочешь признаваться, несчастный ты человек, исполненный нечистоты и жалкий?». Чтец отвечал: «Я сказал то, что было — я непричастен к этому. Даже в помыслах о ней я не виновен. Если тебе угодно услышать, чего не было, вот — я это сделал». После таких слов епископ отрешил чтеца от его должности. Тогда чтец подходит к епископу и просит его, говоря: «Раз я согрешил, прикажи отдать ее мне в жены. Теперь я уж больше не клирик, да и она не девушка». Епископ согласился, думая, что юноша любит эту женщину и никак не может порвать с ней. А чтец, получив ее и от епископа и от отца, ведет в женский монастырь и просит тамошнюю диаконису приютить женщину до родов. В скором времени дни эти наступили. Пришел решительный час — стоны, родовые муки, скорбь, загробные видения, а ребенок не появлялся на свет. Миновал первый день, второй, третий, наконец, седьмой. Роженица от нестерпимых страданий была при смерти, не ела и не пила, не могла спать и только кричала: «Горе мне, несчастной, — мне грозит смерть, а я оклеветала этого чтеца».
Тогда монахини идут к ее отцу и передают все. Он, страшась, что будет сочтен клеветником, еще два дня медлит. А дочь не умерла, но и не разродилась. Монахини не могли выносить ее воплей и побежали к епископу, говоря ему: «Такая-то целыми днями кричит, что оклеветала чтеца». Тогда епископ посылает к этому чтецу диаконов сказать: «Помолись, чтобы родила оклеветавшая тебя». А чтец не дал им ответа, и не открыл своей двери, запертой со дня, как он затворился для молитвы богу. Отец опять идет к епископу, происходит моление в церкви, но и так она не может родить. Тогда епископ отправился к чтецу и, толкнув дверь, вошел к нему, говоря: «Встань, Евстафий, разреши, что связал».
Чуть только чтец и епископ преклонили колени, женщина родила.
Просьба чтеца и его неустанная молитва обличили клевету и наставили клеветницу, дабы мы научились творить постоянные молитвы и познали их силу.

Святой Иоанн и святой Эдмунд

Из «Золотой легенды»

Святой Эдмунд, король Англии, никогда не отказывал тем, кто просил его именем святого Иоанна евангелиста. Случилось, что некий странник в отсутствии казначея стал настойчиво просить у короля милостыню во имя святого Иоанна. Король же подал нищему драгоценное кольцо, поскольку у него не было с собой ничего иного. Много дней спустя один английский рыцарь оказался в заморских краях, и тот странник передал ему кольцо, чтобы воин вернул его королю, сказав при этом: «Тот, кому ты дал кольцо, и Тот, из любви к кому ты это сделал, возвращают его тебе». Так стало известно, что сам блаженный Иоанн предстал перед королем в образе странника.
Исидор в книге О рождении, жизни и кончине святых говорит: «Иоанн превратил в золото листья на ветвях дерев, обратил в жемчуга камни морского берега и вновь соединил осколки драгоценных камней. Он приказал вдове воскреснуть, оживил тело умершего юноши, которое уже покинула душа, избежал опасности, выпив смертоносный яд, и вернул к жизни людей, отравленных тем ядом».

Сунь Чжи является с того света порадеть о близких

«Вести из потустороннего мира» Ван-Яня

Сунь Чжи, по прозванию Фа-хуэй, был уроженцем уезда Баньян, что в Циго. Его отец Цзо был советником при династии Цзинь. Чжи с юных лет почитал Закон. В восьмом месяце первого года под девизом правления Всеобщее спокойствие (335) в возрасте восемнадцати лет Чжи заболел и умер. Семейство Чжи впоследствии переселилось в Учан.
В восьмой день четвертого месяца третьего года под девизом правления Всеобщее спокойствие шрамана Юй Фацзе, совершая вынос статуи Достославного (Будды), проходил мимо их дома. Отец и мать, вся семья от мала до велика вышли на улицу. В процессии, сопровождавшей статую, они увидели Чжи. Тот преклонил колени пред отцом и матерью и осведомился здоровы ли они. Затем он прошел за ними в дом. Отец был болен, но Чжи его успокоил:
— Ваша болезнь не опасная. Не пытайтесь исцелиться, и она сама пройдет в следующем месяце.
Чжи сказал так, попрощался и ушел.
В пятнадцатый день седьмого месяца того же года Чжи вернулся вновь. Он стал перед родителями на колени и справился об их здоровье. Он был таким же, как при жизни, а рассказал следующее.
Дед по материнской линии стал судьей в преисподней гор Тайшань. Он увидел Чжи и назвал имя его матери:
— Ты — сын такой-то. Тебе не полагалось приходить сюда. Так отчего же ты здесь?! — вопрошал он.
— Мой дядюшка прибудет сюда, и я явился, чтобы принять кару взамен его, — отвечал Чжи. Его допросили по всей форме и собирались наказать плетьми, но освободили от наказания по прошению о помиловании.
Старшему брату Жу-ну, по прозванию Сы-юань, Чжи сказал так:
— Я освободился от прежней плоти и пребываю в довольствии и радости. У меня нет иных занятий, кроме чтения книг. Так что прошу обо мне не беспокоиться. Благополучие сопутствует только тому, кто неустанно совершенствовался в вере, всецело предавался благодеяниям. Я через два года выучусь и буду рожден в царской семье. Вместе со мной в зале Благости проходят обучение еще пятьсот человек. Все они вознесутся на шестое небо. И мне полагалось бы вознестись, но ради спасения предков я перепутал свою судьбу. И вот теперь один только я буду рожден в царской семье.
В седьмой день седьмого месяца пятого года под девизом правления Всеобщее спокойствие Чжи вновь возвратился в дом и во всех подробностях рассказал о разбое, который случится в городе Чжучэн. Все, что он предсказал, сбылось. Семья держала его слова в тайне, и другие о том не знали.
Еще Чжи сказал:
— Наших предков ожидает кара за многие грехи, и вам надлежит совершить по ним поминовение. Я ныне принимаю человеческое обличье, и за меня радеть незачем. Порадейте за наших предков! Вам, отец и старший брат, желаю неустанно множить свои заслуги! Когда будете совершать подношение пищей, следите, чтобы она была свежей. Радения о предках совершайте по порядку, начиная с первопредка и переходя к последующим. Если такой порядок не будет соблюден, ваши хлопоты окажутся напрасными. Вы должны радеть за всех одинаково и как будто на их месте вы сами. Блага предков тогда умножатся.
В семье Цзо была служанка. Перед одним из возвращений Чжи она вдруг заболела и была при смерти: все тело ныло от боли. Чжи сказал:
— Эта женщина хотела убежать от нас, не понеся наказание плетью. Но избежать наказания ей так и не удалось!
Служанку допросили, и она призналась:
— Я и вправду хотела бежать: заранее договорилась об этом с одним господином. Но назначенный день прошел, а я так и осталась здесь.