Хитрец

Португальская сказка

Жила в стародавние времена одна супружеская пара, и было у них трое детей. Все, как один, мужского пола. Старший был отважен и смел, средний не так смел, как старший, но зато сильнее младшего, а младший хоть слаб и хрупок, но хитер и ловок.
Жили они бедно. Все их богатство составляла хижина, что стояла на берегу моря в том самом месте, где теперь раскинулось селенье Фузета, которого в те времена и в помине не было. И вот, достигнув совершеннолетия, решил старший податься на заработки. А решив, оставил отчий дом и пошел искать работу. Шел, шел и пришел ко дворцу, на двери которого висело огромное железное кольцо, весом в несколько арроб. Постучал он этим кольцом в дверь. Вышел к нему великан и спросил, что ему нужно.
— Да вот ищу работу. Не найдется ли у вас мук для моих рук?
— Что-что, а работа есть, — сказал великан. — Свиней пасти будешь. Но знай, если хоть одну свинью волк задерет, голова твоя с плеч!
— Согласен. Только вот нет у меня ничего, чем волков-то пугать, — сказал пришелец.
— За этим дело не станет. Дам тебе ружье, — сказал великан.
На следующий же день с ружьем за плечами пошел он пасти свиней. Восемь штук их было. Вечером по дороге домой напали на свиней волки. Как мог, отбивался парень от волков. Троих поубивал, но так и не сумел всех свиней в целости и сохранности привести в свинарник. Двоих недосчитался великан. А как недосчитался, так взял и убил свинопаса, а одежку его на вешалку повесил.
Достигнув совершеннолетия, решил средний сын податься на заработки. Испросил он разрешения у отца и, получив его, пошел искать работу. Все к тому же великану привели его пути-дороги и к тому же концу, что и старшего.
Пришел срок, и младший стал совершеннолетним. И младший решил пойти на заработки. И, как ни отговаривали его родители, настоял на своем.
Все к той же двери с железным кольцом пришел он. С большим трудом приподнял он кольцо и постучался в дверь.
— Зачем пожаловал? — спросил великан, приоткрыв дверь.
— Да вот хочу узнать, нет ли нужды в работнике?
— Нужен, нужен мне свинопас, но усердный. А то волки свиней воруют.
— Волки? Да волки меня боятся. Изумил такой ответ великана.
— Войди, — говорит.
Вошел парень и стал оглядываться вокруг. Увидел он жену великана, великаншу таких же огромных размеров, а потом и одежку своих братьев.
Утром следующего дня вышел он со стадом свиней на лужок, сломал веточку, сделал из нее дудку и продудел весь день. Вечером по дороге домой напали на свиней волки и уволокли двоих. А свинопас знай себе дудит на дудке; так, с дудкой во рту, и во дворец вошел. Великан сей же час обнаружил пропажу свиней и, побелев от злости, закричал:
— Ты умрешь! Двух свиней волки украли.
— Зачем так кричать? — ответил парень. — Свиньи-то ушли с моего разрешения. Скоро вернутся.
Немного успокоившись, великан спросил:
— А волки не съели их?
— Что еще за выдумки? Как это они могут съесть? Волки меня знают и даже подойти не решатся.
Умолк великан и пошел к жене рассказать о случившемся и не преминул заметить:
— Или этот парень и впрямь силен, или большой он мошенник! Нужно бы испытать его. А то я уж сомневаться начинаю.
Всю ночь напролет провела великанша около двери, ведущей в каморку свинопаса. Все прислушивалась да в щелку подсматривала. А он, зная об их разговоре, похвалялся своими подвигами, разговаривая сам с собой.
Пришла великанша к мужу и говорит:
— А ты прав, это очень смелый человек, и я боюсь его.
На следующий день опять отправился свинопас пасти свиней, и опять напали на стадо волки и уволокли двоих. Рассвирепел великан пуще прежнего, а тот опять за свое:
— Да говорю же я вам, что свиньи уходят с моего разрешения. Скоро вернутся.
Назавтра было воскресенье, и семья великанов развлекалась, состязаясь в силе и ловкости. Стоя на возвышенности, бросали они, кто дальше, тяжелый слиток золота в море. Дворец-то их стоял на берегу моря.
Видя это представление, парень расхохотался.
— Чего это ты смеешься? Может, думаешь, бросишь дальше?
— Конечно, — ответил он.
— Ну-ка, ну-ка, попробуй, — сказал великан.
Встал тогда парень рядом с великаншей и, прежде чем взять слиток в руки, стал махать рукой то вправо, то влево.
— Что это ты делаешь?
— Да кораблям сигнал подаю, пусть разойдутся в разные стороны, а то не ровен час упадет эта штука на палубу.
— Э, нет! Золото — мое! Не хочу, чтобы пропало.
Так и не дала великанша парню показать свою силу, а тому только это и нужно было.
Следующую неделю не пошел он пасти свиней, сказав, что хочет дождаться, когда вернутся ушедшие. А в субботу вышел хитрец во двор, поймал куропатку и припрятал в надежном месте. Ну, а как стала супружеская чета опять состязаться в ловкости, он стал поодаль и посмеивается.
— Вот что, жена дорожит этим золотом. Но ведь мы с тобой можем и камень бросить.
— Согласен! Вы бросайте с возвышения, а я вот отсюда, снизу брошу, — сказал он.
Бросил великан камень, и бросил далеко.
А парень взял припрятанную куропатку, грязную, всю в пыли, и подбросил в воздух. Оказавшись на свободе, взмахнула птица крыльями — песок-то и пыль и засыпали глаза великану.
— С какой силой он бросил камень, даже дым пошел, — сказал великан своей изумленной жене.
— И я ничего не видела, — сказала великанша, — в глаза мне земля попала.
С тех пор стал великан побаиваться парня, а тому только это и нужно было.
И вот однажды ночью сказал великан своей жене:
— Давай-ка сегодня ночью его прикончим.
— Это как же? Ты что-нибудь придумал?
— Да, придумал. Слуга спит в каморке под чердаком. А я сделал дырку в крыше. Такую дырку, через которую спокойно пройдут два огромных камня. Вот как только он заснет, я их и сброшу на него.
Жена одобрила решение мужа. Только слуга все слышал и в эту ночь лег спать в другом месте. А брошенные великаном камни столкнулись и образовали некое подобие свода.
Заметил парень, что прочен образовавшийся над его постелью свод, и решил лечь как ни в чем не бывало на свое обычное место.
Проснувшийся рано утром великан пошел взглянуть, что же стало со слугой. Открыл он дверь в каморку и крикнул:
— Эй-эй, парень!
— Что желаете, хозяин? — отозвался слуга.
— Что-нибудь случилось?
— Да ничего особенного. Свалились два камушка с потолка, но я их поймал и сделал себе шалаш над постелью. Теперь, по крайней мере, пыль в лицо сыпаться не будет.
Потрясен был великан всем услышанным. Пошел он к жене и рассказал все по порядку. А та ему в ответ:
— Ох, беда. Уж лучше его скорее рассчитать, пусть убирается на все четыре стороны. И поскорее.
— Предложи-ка ему расчет, — сказал великан.
Пошла тут великанша к свинопасу и говорит:
— Уезжаем мы на днях. Так что можешь быть свободным. Собирайся.
— Собираться-то я соберусь, — сказал парень. — Только давайте мне трех ослов, груженных золотом.
— Да, да, это как раз и мы думали тебе предложить.
И вот, получив трех ослов, груженных мешками с золотом, покинул парень проклятый богом дворец.
Всего-то, может, час какой-нибудь прошел, как уехал парень, а великан и говорит жене:
— Нет, подумать только! Отдать мерзавцу столько золота, а? Нет, не могу я так. Пойду догоню его.
— Не делай этого, — говорит великанша, — не делай. Забыл ты, что ли, как он камни поймал и шалаш себе сделал?
Но куда там, великан и слушать ничего не хочет:
— Будь что будет, а только попробую я его одолеть. — И бросился вдогонку за парнем, даже не взглянув, что жена слезы горькие льет.
Издалека заметил преследователя парень. Заметил, спрятал в густом лесу мулов, а сам вышел на дорогу, сложил руки на груди и уставился в небо.
Увидел великан смотревшего в небо парня и говорит:
— Что это ты в небо-то смотришь?
— Да вот ослов дожидаюсь. Очень медленно они тащились, так я им дал хорошего пинка под зад, они теперь по небу летят. Конечно, первым появится тот, кто первым получил вздрючку.
Ничего не захотел больше слушать великан. Бросился он в обратный путь, только пятки засверкали. А парень спокойненько с ослами к отцовскому дому прибыл.
Вот отец-то его и основал селение Фузета, и потому в легенде о происхождении Фузеты говорится, что построена она из золота, которое великан погрузил на трех ослов.

Учёный егерь

Немецкая сказка из «Домашних сказок» братьев Гримм

Некогда жил на свете молодой парень, и обучился он слесарному мастерству, а затем сказал отцу, что хочет пойти побродить по белу свету и попытать свои силы. «Что же, — сказал отец, — я против этого ничего не имею», — и даже дал ему немного денег на дорогу.
Пошел он всюду бродить и стал искать себе работы. Немного спустя разонравилось ему Слесарное мастерство, и задумал он поступить в егеря.
Вот и попался ему навстречу егерь в зеленом платье, и спросил его, откуда он и куда направляется. «Да вот, был в подмастерьях у слесаря,  — отвечал молодец, — а теперь разонравилось мне это мастерство, захотелось в егеря поступить; так не возьмешь ли ты меня к себе в ученики?»  — «О да, охотно! — сказал тот. — Если только ты захочешь за мною следовать».
Вот и пошел с ним молодец, нанялся к нему на многие годы и выучился егерскому делу.
Затем ему захотелось опять-таки повидать света белого и самостоятельно попытать свои силы, и старый егерь за все годы службы дал ему в вознаграждение только духовое ружье, но такое, что он мог из него стрелять без промаха.
Пошел молодец далее и пришел в очень большой лес, шел по нему целый день, а конца лесу все не было видно. Когда завечерело, он вскарабкался на высокое дерево, чтобы обезопасить себя от диких зверей.
Около полуночи ему показалось, что вдали мерцает маленький огонек, и он высмотрел его сквозь ветви деревьев и запомнил, как к нему пройти. Снял он с себя шляпу и швырнул ее с дерева по направлению к свету, чтобы по ней и направиться, как слезет с дерева. Слез с дерева, направился к шляпе, надел ее опять на голову и прямехонько пошел вперед. Чем далее он шел, тем ярче становился этот свет, а когда он к нему приблизился, то увидел громадный костер и около него трех великанов, которые жарили на вертеле целого вола.
Один из них и сказал: «Попробую, можно ли уже есть мясо?»  — отодрал кусок мяса и хотел было его в рот сунуть, но егерь выстрелом вышиб у него кусок мяса из руки. «Ну, вот еще, — сказал великан, — ветром у меня кусок из рук вырвало!» — и взял себе другой.
Чуть только он хотел его положить на зубы, егерь опять у него кусок изо рта выстрелом выбил; тогда этот великан, рассердившись, дал оплеуху другому великану, сидевшему с ним рядом, и проговорил: «Зачем ты у меня кусок изо рта вырвал?» — «И не думал вырывать, — отозвался тот, — это у тебя какой-нибудь меткий стрелок выстрелом изо рта его вышиб». Великан попытался было взять третий кусок, да и тот егерь у него из руки вышиб.
Тут стали говорить великаны между собою, что, верно, хорош должен быть этот стрелок, который чуть не изо рта кусок вышибать может… «Такой-то стрелок и нам бы мог быть полезен! — решили они и стали громко его кликать: — Эй, ты, меткий стрелок! Выходи к нам, садись к нашему огню и наедайся досыта, мы тебе никакого зла не сделаем; а коли не выйдешь, мы вытащим тебя силою из леса, и тогда ты погиб».
Услышав это, молодец выступил из леса и сказал им, что он ученый егерь и уж если на что нацелит ружье свое, в то попадет верно и без промаха.
А они ему на это сказали, что если он с ними решится пойти, то ему хорошо будет, да притом же и рассказали: «Там, за лесом — большая река, а за рекой стоит башня, и в той башне сидит красавица-королевна, которую бы нам очень хотелось похитить». — «Да, — сказал парень, — эту королевну я скорехонько добуду».
А великаны добавили: «Тут еще кое-что запомнить надо — есть там собачонка маленькая, которая тотчас начинает лаять, чуть только кто-нибудь к той башне приблизится, а как она залает, все на королевском дворе и поднимется; вот почему мы туда и не можем проникнуть… Так вот, не возьмешься ли ты пристрелить ту собачку?» — «Да это для меня сущий пустяк».
Затем сел он в лодку и переправился на тот берег; подплывая к берегу, он увидел собачонку, которая к реке бежала и собиралась уже залаять, но он выхватил ружье и застрелил ее.
Когда великаны это увидели, то обрадовались и решили, что королевна уже у них в руках; однако же егерь хотел сначала сам попытаться в башню пройти и сказал великанам, чтобы они обождали за воротами, пока он их кликнет. Потом сам вошел в замок, в котором царствовала полнейшая тишина и все спало мертвым сном.
Когда он отпер первую комнату, то увидел на стене саблю из чистого серебра, и на той сабле была насажена золотая звезда и, начертано имя самого короля; рядом с саблей лежало на столе запечатанное письмо, которое он вскрыл, и в том письме было написано: «Кто тою саблею владеет, тот всех порубить может, кто бы против него ни выступил». Тогда он взял саблю со стены, привесил к поясу и пошел далее; и вот пришел в комнату, где спала королевна…
Она была так прекрасна, что он приостановился и залюбовался ею, притаив дыхание. При этом он про себя подумал: «Могу ли я эту невинную девушку отдать во власть дикарей-великанов, у которых что-то недоброе на уме?»
Он стал осматриваться и увидел под кроватью пару туфель: на правой стояло имя короля со звездочкой, на левой — имя королевны со звездочкой. На шее у королевны был большой платок, вытканный из шелка с золотом, на правой стороне платка было вышито имя короля, а на левой — ее собственное, и все это — золотыми буквами.
Вот и взял егерь ножницы, отрезал у платка правый угол и сунул его в свою котомку; да туда же сунул и правую туфлю королевны с именем ее отца.
А девица-красавица все спала да спала, окутанная своею сорочкою; наш молодец и из ее сорочки ухитрился вырезать кусок и припрятал его в котомку, и все это сделал, не коснувшись даже спящей королевны.
Затем он ушел и оставил ее спящей, и когда вновь пришел к воротам, то увидел, что великаны все еще стоят за воротами и ждут его, вообразив себе, что он уж прямо вынесет им королевну на руках. Он крикнул им, чтобы они входили, что девица-красавица уже в его руках; но так как он не может им отворить двери, то указал им дыру в стене, через которую они могли пролезть.
Первого, сунувшегося в дыру, он ухватил за волосы, одним взмахом сабли отрубил ему голову и затем уже втащил в дыру все его тело. Подозвав к дыре второго великана, он точно так же отрубил и ему голову, а за ним и третьему, и от души порадовался, что он избавил девицу-красавицу от ее врагов; на память об этом он обрезал троим великанам языки и сунул их в свою котомку.
Тут и подумал он: «Пойду-ка я к отцу своему да покажу ему, что я успел сделать, а потом опять отправлюсь странствовать по белу свету; коли мне от Бога назначена счастливая доля, так она меня везде сама отыщет».
Когда же король проснулся в замке, то увидел там троих мертвых великанов. Затем направился он в опочивальню своей дочери, разбудил ее и спросил, кто убил троих великанов. Та отвечала: «Дорогой батюшка, не знаю — я спала».
Когда же она поднялась с постели и хотела обуться, то заметила, что правой туфли нет, а когда взглянула на свой шейный платок, то увидела, что он перерезан и не хватает у него правого угла; точно так же и у сорочки не хватало кусочка.
Приказал король созвать весь свой двор, всех солдат и всех людей, бывших в замке, и стал у них спрашивать, кто убил великанов и тем избавил его дочь от них?
Был у него в ту пору капитан, на один глаз кривой и очень дурной человек. Тот и сказал, будто он расправился с великанами. Тогда король сказал ему: «Ты это совершил, ты и должен быть моей дочери мужем».
Но девица-красавица сказала отцу: «Чем за этого замуж выходить, я лучше уйду на край света белого! ». Король в гневе ответил ей, что если она не хочет выйти замуж за капитана, то должна скинуть с себя королевское платье, надеть крестьянское и немедленно покинуть дворец; при этом он приказал ей идти к горшечнику и приняться за торговлю горшечным товаром.
Тогда она сняла свою королевскую одежду, пошла к горшечнику и взяла у него в долг горшечного товара; при этом она ему обещала, что если распродаст товар к вечеру, то за него и уплатит. А король сказал ей, что она должна сесть со своим товаром на таком-то перекрестке улиц, да сам же заказал нескольким крестьянским телегам, чтобы они через тот самый товар переехали и разбили бы его на тысячи черепков.
И точно: чуть только королевна расставила свой товар на перекрестке, наехали эти телеги и искрошили весь горшечный товар в мелкие дребезги. Стала она плакать и сказала: «Ах, Боже мой, как я теперь уплачу горшечнику?» Король же хотел ее именно таким образом вынудить к тому, чтобы она вышла замуж за капитана; а она вместо этого пошла к горшечнику и спросила его, не пожелает ли он еще раз ссудить ее товаром. Он отвечал ей: «Нет, заплати сначала за тот, который ты уже взяла».
Тогда направилась она к своему отцу, кричала и плакала, и приговаривала, что она пойдет искать своей доли по белу свету. Отец сказал ей на это: «Я тебе выстрою в лесу домик, в нем ты весь век живи, вари кушанья для каждого встречного и поперечного и ни с кого не смей платы брать».
Когда дом был построен, над дверью его была повешена вывеска с надписью: «Сегодня даром, завтра за деньги». Там и сидела она долгое время, и все кругом говорили, что вот посажена в этот домик девица-красавица, которая на всех варит кушанье даром, — так, мол, оно и на вывеске над дверью обозначено.
Прослышал об этом и егерь и подумал: «Это мне на руку, ведь я же беден, и денег у меня ни гроша». Взял он с собою ружье и котомку, в которой сложено было все, прихваченное из замка на память, пошел в лес и разыскал домик с надписью: «Сегодня даром, завтра за деньги».
Опоясанный саблею, которою он отрубил головы трем великанам, егерь вошел в домик и приказал дать себе чего-нибудь поесть. При этом он налюбоваться не мог на девицу-красавицу!
Она спросила его, откуда он пришел и куда направляется, и он отвечал: «Странствую по белу свету». А она еще его спросила: «Где добыл ты эту саблю, на которой начертано имя моего отца?» Он тут же спросил, не королевская ли она дочь. «Да», — отвечала она. «Этою саблею, — сказал он,  — я отрубил головы трем великанам». И в доказательство вытащил их языки из котомки, а затем показал ей также ее туфлю, угол платка и кусок сорочки. Она этому очень обрадовалась и признала, что он и есть ее избавитель.
Затем они вместе пошли к королю и вызвали его; она повела короля в свою комнату и сказала ему, что егерь и есть ее настоящий избавитель от великанов. Увидев все доказательства, король уже не мог более сомневаться и попросил егеря рассказать в подробности, как все это произошло, обещая свою дочь выдать за него замуж, чему, конечно, красавица была очень рада.
Выслушав рассказ егеря, король велел одеть его иноземцем и приказал устроить пиршество.
Когда они подошли к столу, капитану пришлось сесть по левую руку от королевны, а егерю — по правую руку. Капитан так и подумал, что это какой-то чужеземец, который приехал к королю в гости.
Когда они попили и поели, король сказал, обращаясь к капитану, что он хочет ему загадку загадать. «Вот, если кто-нибудь станет говорить, что он трех великанов убил, а его станут спрашивать, куда он языки их девал, и он сам, осматривая их головы, убедился бы, что языков там нет,  — то как бы ты это объяснил?» — «Да, верно, у них совсем и не было языков», — сказал капитан. «Едва ли так, — сказал король, — у каждой твари есть язык». И задал последний вопрос: чего достоин тот, кто его, короля, обманет? Капитан отвечал: «Его следует разорвать на части». — «Ты произнес свой собственный приговор!» — сказал король и приказал сначала посадить капитана в темницу, а потом — четвертовать. Королевна же была выдана замуж за егеря.
Егерь привез к себе и отца и мать, и они зажили у сына в полном довольстве; а по смерти старого короля егерь наследовал его королевство.

Ёнавъёчгын

Ёнавъёчгын

Чукотская сказка

Рассказывают, что Ёнавъёчгын жил со своей женой. Каждый день ходил он промышлять диких оленей. И очень много оленей убивал.
Однажды пришел вечером с охоты домой, а жены нет. Говорит:
— Куда же ушла жена?
А надо сказать, что жили они вдвоем — ни сына у них не было, ни дочери, да и собаки не было.
Вошел Ёнавъёчгын в пустой дом. Давай жену искать — нигде не может найтн. Так и не нашел. Пошел в тундру, сел и заплакал.
Вдруг идет песец. Спрашивает:
— Что это ты делаешь? Чего это ты плачешь?
— Жена у меня потерялась. Нигде не могу найти.
— Ох, какая жалость! — говорит песец.
— Помоги мне, пожалуйста, найти мою жену.
— Ну что ж, помогу, пожалуй! Но только сначала навари мне самого лучшего мяса, тогда я тебе расскажу что-то, — говорит песец.
— Конечно, я сварю тебе самого лучшего мяса, — говорит Ёнавъёчгын.
— Тогда я пока посплю. Но только разбуди меня, когда мясо сварится, — говорит песец.
— Конечно!
Сварил мясо Ёнавъёчгын.
— Вставай, мясо готово!
— Давай!
Стал песец мясо есть. Много съел. Наелся.
— Ну вот, теперь буду рассказывать, — говорит песец. — Осталась твоя жена дома. Вдруг откуда ни возьмись летит великан-мужчина с большущими крыльями. Оказывается, это большущий орел. Схватил он твою жену и унес по воздуху в свой дом. Ты вот что сделай: смастери маленький лук и две стрелы и отправляйся в другую страну. Увидишь по дороге большой длинный холм. А перевалить через него нельзя: дорогу большой орел преграждает. До того большой, что свое место — этот длинный холм — почти весь своим телом закрыл. Так вот, если ты его сразу не убьешь, он убьет тебя. А ты вот как поступи. Он хотя и спит, но все равно всегда настороже, караулит, чтобы никто в землю орлов не вошел. Ты уж тихонько подкрадись к нему. Как подкрадешься, стреляй в него из лука. Но только целься прямо в голову. А как задрожит он, сразу вторую стрелу пускай. Если убьешь его, путь будет свободен и ты сможешь до жилища главного орла дойти. Это он твою жену себе в жены забрал. И помни: иди туда тайно; если открыто пойдешь, убьет он тебя.
Жену Енавъёчгына звали Варэны.
Стал собираться в путь Ёнавъёчгын. Песец говорит ему:
— Ну, теперь иди!
А сам стал в доме Енавъёчгына жить. Ведь Ёнавъёчгын сказал ему: «А ты пока в моем доме живи».
Отправился Ёнавъёчгын. Идет-идет, вдруг видит: очень большой орел. Действительно, большущий — своим телом даже весь длинный холм закрыл.
Стал Ёнавъёчгын подкрадываться, а большущий орел спит. Как подкрался поближе, выстрелил ему в толову. Задрожал орел, попытался в предсмертных муках убежать, а Ёнавъёчгын второй раз выстрелил. Теперь уж окончательно добил орла.
Затем дальше пошел. Очень быстро идет — так быстро, как только может.
Вдруг вдали большущий домище показался. Говорит он:
— Вот где, наверное, Варэны живет.
Спрятался в отдалении, стал вечера ждать. Сидит в укрытии, ждет. Как стало темнеть, отправился к этому дому. Подошел. Чуть в стороне большое озеро увидел. Притаился на берегу озера. Лежит.
Вдруг видит — Варэны за водой пошла. Длиннущая одежда на ней. К этому озеру за водой пошла.
Не зря, видно, когда темнело, гагары сильно кричали. Идет она к озеру, где воду берут. Всю дорогу к озеру плачет. Идет Варэны, опустила голову и плачет. А на озере много гагар плавает. Постояла Варэны некоторое время задумавшись. А гагары на разные голоса кричат:
— Варэн, гуг-гуг-гук! Аау-га-ауу-гаа! Варэн, гуг-гуг-гук!
Закричал тогда главный орел, на спине лежа:
— Отчего это птицы так кричат?
Выскочил неожиданно из-за кочки Ёнавъёчгын. Увидела его жена:
— Откуда это ты пришел? — спрашивает.
— Из дому.
— Зачем ты пришел, убьют тебя!
— Пусть! За тем и пришел, чтобы убили.
— Он, боюсь ругать будет, что долго не возвращаюсь!
— Ну и пусть! Скажи ему, что нет здесь людей. И вот что сделай: ночью поразвлекай его как следует. А как только уснет орел, большущим ножом горло ему перережь.
— Ладно, — согласилась Варэны и ушла.
А вернулась Варэны с водой, стал орел сильно ругаться. Очень рассердился:
— Почему так долго не шла! Наверное, видела там кого-нибудь!
— Да нет! Никого не видела. Там ведь нет людей.
— А почему же так долго была там?
— Потому что воду долго брала.
— А-а? Значит, там нет людей? Нет? А почему птицы кричали?
— Так это же гагары!
— Aa-a!
Поверил. Но все еще спрашивает:
— А почему же они кричали: «Варэн, гуг-гуг-гук!» Почему они так кричали? Наверное, твой муж пришел?
— Как же он придет? Невозможно ему сюда прийти. Далеко.
— Аа-а! — только тогда поверил.
Легли спать. Весь вечер развлекала Варэны орла. Вот наконец стал он засыпать. Скоро крепко заснул. Вышла женщина потихоньку, ножище из-под подушки вытащила, зажгла огарок, подняла переднюю стену полога и ударила изо всех сил орла. Отделилась огромная голова от туловища. Стало одно туловище подниматься. Еще раз ударила Варэны. Наконец убила. Затем отправилась к мужу. И вот пошли они домой.
Приходят домой. А там все еще песец живет. Говорит им песец:
— Ну, здравствуйте!
— Здравствуй! Только не все еще опасности кончились. Погоня за нами. Что нам делать?
Стал песец думать:
— Вы пока в тундру идите, спрячьтесь, а я опять буду один здесь жить.
— Ладно.
Отправились они с женой в тундру. Муж спрятался в зарослях. Жена тоже. Но спрятались не вместе, а по отдельности, в зарослях, на берегу реки.
Вдруг громкие голоса вдалеке послышались. Очень много врагов из-за хребта появилось. Стал песец усердно хозяйничать.
Подступило вражеское войско к дому. Спрашивают у песца враги:
— Где Ёнавъёчгын?
Песец отвечает:
— Не знаю? А кто такой Ёнавъёчгын? Каков из себя?
— Говори скорее! Где Ёнавъёчгын? Если не скажешь, мы тебя кнутом побьем!
— Да не знаю я, кто такой Ёнавъёчгын!
— А чей же это дом?
— Как это чей? Мой! У меня тоже дом есть, — говорит песец.
Затем песец говорит:
— Давайте я вам лучше вкусного мяса сварю. Давно у меня таких хороших гостей не было! А вы пока поспите!
— Ну что ж, пожалуй, поспим, — говорят враги.
Как только уснули они в доме Енавъёчгына, начал песец дом со всех сторон поджигать. Загорелся дом, запылал. А песец громко так голосит:
— Ёнавъёчгын! Горят твои враги, пылают!
Выскочил Ёнавъёчгын из зарослей и прибежал. А у врагов уже все жилы скрючились. Некоторые так и сгорели, не проснувшись.
Вот как песец обманул врагов. Он им нарочно сказал: «Вкусного мяса сварю вам, давно таких хороших гостей не было». Конец.

Молодой великан

Молодой великан

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

У одного крестьянина был сын, ростом с мизинчик. Он нисколько не рос и за много лет ни на волосок не вырос. Задумал однажды крестьянин в поле выехать пахать, а малютка-сын и говорит ему: «Батюшка, я хочу с тобою в поле». — «В поле? — сказал отец. — Нет, уж лучше дома оставайся; ты там ни на что не пригоден; того и гляди, еще потеряешься».
Тут начал малютка плакать, и, чтобы унять его плач, отец сунул его в карман и захватил с собою.
Выехав в поле, отец вынул его из кармана и посадил в свежевзрытую борозду.
В это время из-за горы вышла громадная великанша. «Видишь ли ты эту громадину? — спросил отец сына, и, желая на всякий случай пристращать ребенка, добавил: — Вот она придет, да и возьмет тебя».
А великанша лишь переступила два шага, уж и очутилась рядом с бороздою.
Осторожно подняла великанша малютку двумя пальцами из борозды, внимательно его осмотрела и, ни слова не сказавши отцу, унесла его с собою.
Отец был при этом, но от страха не мог произнести ни звука; он счел своего сына погибшим и навек для себя утраченным.
Великанша унесла малютку домой и стала кормить его своею грудью; и вот малютка стал расти и крепнуть, как все великаны.
По истечении двух лет великанша пошла со своим воспитанником в лес, желая испытать его силу, и сказала ему: «Вытащи-ка себе из земли дубинку».
Мальчик оказался уже настолько крепким, что вырвал молодое деревце из земли с корнями.
Но великанша подумала, что это надо лучше делать, вернула его домой и еще два года кормила грудью.
При вторичном испытании силы мальчика возросли уже настолько, что он мог вытащить из земли старое дерево.
И это показалось великанше еще недостаточным, и она кормила его еще два года грудью.
Через два года великанша вместе с повзрослевшим мальчиком пришла в лес и сказала: «Ну-ка, вырви теперь себе порядочную дубину».
Тот шутя вырвал толстейший дуб из земли, так что треск кругом пошел. «Ну, теперь довольно с тебя, — сказала великанша, — теперь ты выучился!»
И повела его обратно на то поле, с которого его унесла. Отец юноши стоял на том поле за плугом.
Молодой великан подошел к нему и сказал: «Видишь, отец, каким твой сын молодцом стал?»
Крестьянин перепугался и стал отнекиваться: «Нет, ты мне не сын, не надо мне тебя — ступай себе». — «Ну, конечно же, я твой сын; пусти меня поработать, ведь я могу пахать так же, как ты, и даже, пожалуй, еще лучше тебя». — «Да нет же, нет, ты мне не сын, и пахать ты тоже не можешь, пойди ты от меня».
А между тем, испугавшись этого великана, он бросил плуг, отошел от него и присел в сторонке.
Тогда юноша принялся за плуг и надавил на него одною рукою, но напор был так силен, что плуг глубоко ушел в землю.
Крестьянин не мог на такую работу смотреть хладнокровно и крикнул ему: «Коли хочешь пахать, не напирай так сильно, не то испортишь все дело».
Юноша же, чтобы исправить свой промах, отпряг лошадей, сам впрягся в плуг и сказал: «Ступай себе домой, батюшка, да прикажи матушке приготовить какой-нибудь еды побольше, а я тем временем вспашу все поле».
Пошел отец домой и заказал жене приготовить сыну поесть. А юноша вспахал на себе все поле в две десятины величиною, а затем впрягся в две бороны и взборонил все поле.
Окончив эту работу, он пошел в лес, вырвал два дуба с корнями, положил их на плечи, да привесил на них спереди и сзади по бороне и по лошади, и понес все это, словно охапку соломы, к родительскому дому.
Когда он пришел во двор, мать не узнала его и спросила: «Кто этот страшный, громадный человек?» Муж сказал ей: «Да это сын наш». — «Нет, уж никак не сын — такого большого у нас не было; наш был маленький». И давай кричать сыну: «Ступай прочь, нам тебя не надобно».
Юноша на это ничего не сказал, поставил лошадей в стойло, задал им овса и сена. Все справив, вошел он в дом, присел на скамейку и сказал: «Матушка, мне бы теперь поесть хотелось — скоро ли будет у тебя готово?» Она сказала: «Сейчас!» — и внесла два большущих блюда — ими она с мужем дней восемь подряд были бы сытехоньки!
А юноша очистил их один, да еще спросил у матери, нет ли у ней еще чего-нибудь в запасе. «Нет, — отвечала мать, — тут все, что у нас есть». — «Да это меня только разлакомило, мне этого мало». Не решилась мать ему противоречить, поставила на огонь полнешенек котел свинины и, когда свинина сварилась, внесла котел в комнату. «Наконец-то перепадает мне и еще пара крошечек!» — сказал юноша, и весь котел опорожнил один; но и этого оказалось недостаточно.
Вот и сказал он: «Батюшка, вижу я, что тебе меня не прокормить; сделай ты мне железный посошок настолько крепкий, чтобы я его о колено переломить не мог, так я и пойду по белу свету счастья искать».
Отец был этому очень рад, запряг пару коней в повозку и привез от кузнеца железную палицу такой длины и толщины, какую могли свезти его кони. Юноша упер в палицу колено и — ррраз! — сломал ее, как прутик, надвое и отбросил в сторону. Впряг отец две пары коней в повозку и привез на них палицу еще длиннее и толще первой. Сын и эту переломил о колено, отбросил и сказал: «Батюшка, эта мне не годится; запрягай коней побольше, привези мне палицу потолще».
Впряг отец четыре пары коней в повозку и привез такую большую и толстую палицу, какую четыре пары лошадей на себе свезти могли. Взял ее сын в руки, тотчас отломил от нее сверху кусок и сказал: «Вижу, батюшка, что ты не можешь мне добыть такого посоха, какой мне нужен».
Пошел он путем-дорогою и, стал всюду выдавать себя за кузнеца. Вот пришел он в деревню, где жил один кузнец; он был большой скряга, никому ничего не любил давать и все старался захватить в свои руки.
К нему-то и пришел наш молодец в кузницу и спросил, не нужен ли ему подмастерье. «Нужен», — сказал кузнец и, взглянув на него, подумал: «Здоровый детина — хорошим молотобойцем будет, не даром будет хлеб есть!» Потом спросил: «Сколько же ты хочешь получать жалованья?» — «Никакого мне жалованья не нужно, — отвечал тот, — а только каждые две недели я тебе буду давать два тумака, и ты их должен выдержать». Скряга был этим очень доволен. На другое утро пришлому кузнецу надо было впервые ковать; но когда хозяин вытащил из печки раскаленный брус железа, то молодец так ударил молотом, что и железо разлетелось вдребезги, и наковальня ушла в землю. Тут скряга озлился и сказал: «Э-э, брат, ты мне не гож! Ты бьешь слишком грубо! Говори скорее, сколько тебе за этот один удар следует?» Молодец отвечал ему: «А вот сколько: дам я тебе самый легонький пинок, и больше ничего!» И дал легонько пинка ногою, так что скряга от того пинка через четыре стога сена перелетел. Затем он выискал себе в кузнице самый толстый железный брус и пошел далее.
Пройдя сколько-то, наш молодец пришел к фольварку и спросил у управляющего, не нужен ли ему старший рабочий. «Да, — отвечал управляющий, — мне старший рабочий может пригодиться, а ты смотришься здоровенным детиной, так сколько же ты хочешь в год жалованья?» Молодец и этому отвечал, что не требует никакой платы, а только желает дать ему три тумака, и он те тумаки должен выдержать. Управляющий был очень доволен таким условием, потому что и он тоже был скряга.
На следующее утро рабочие должны были ехать в лес за дровами, и все уже встали, а наш молодец еще лежал на кровати. Тут и крикнул ему один из рабочих: «Вставай скорее, пора в лес ехать, и тебе надо ехать с нами». — «Ах, ступайте вы! — отвечал он им грубо и насмешливо. — Я все же раньше всех вас поспею».
Тогда рабочие пошли к управляющему и сказали, что старший еще не встал и не хочет с ними в лес ехать. Управляющий послал их еще раз его будить и приказать ему, чтобы он впрягал лошадей. Но тот отвечал то же, что и прежде: «Ступайте вперед! Я все же прежде всех вас поспею».
Затем он пролежал еще два часа в постели; наконец поднялся с перины, но сначала принес с чердака два мешка гороха, сварил себе кашу и преспокойно ее съел, и только тогда уж запряг коней и поехал в лес.
Невдалеке от леса дорога шла оврагом; он по этому оврагу проехал, а затем завалил дорогу деревьями и хворостом так, что никакой конь не мог по ней пробраться. Прибыв к лесу, он увидел, что остальные рабочие выезжают из леса с нагруженными возами и направляются домой; он и сказал им: «Поезжайте, поезжайте! Все же раньше меня не будете дома». Сам он далеко в лес не поехал, а вырвал с корнями два самых больших дерева, бросил их на телегу и повернул назад.
Когда он подъехал к завалу, остальные рабочие все еще стояли там со своими возами и не могли пробраться. «Вот видите, — сказал он, — кабы вы со мною остались, то вместе со мною могли бы и домой вернуться да еще лишний час поспать». Так как и его лошади не могли через завал пробраться, то он их отпряг, положил и их на воз, сам взял дышло в руку, и разом перетащил воз через завал, словно воз перьями был нагружен. Перетащив свой воз, он обернулся и сказал другим рабочим: «Вот видите, я скорее вас пробрался! ».
Приехав во двор фольварка, он взял одно из деревьев в руку, показал его управляющему и сказал: «Тут в одном дереве добрая сажень будет». Управляющий поглядел и сказал своей жене: «Хорош этот детина! Хоть и дольше других спит, а раньше всех домой возвращается».
Так служил он у управляющего целый год; когда дошло до уплаты жалованья рабочим, то и наш молодец тоже сказал, что ему хотелось бы получить условленное вознаграждение. Управляющий же испугался не на шутку тех тумаков, которые ему предстояло получить, и стал его усердно просить, чтобы он ему те тумаки не давал, а за то он уступал ему свое место управляющего, а сам поступал к нему в рабочие.
«Нет, — сказал тот, — не хочу я быть управляющим; я — старший рабочий и хочу рабочим остаться, да желаю, чтобы и условие мое соблюдено было в точности». Управляющий откупался от него, чем тот пожелает, но все было напрасно, и молодец на все отвечал отказом. Тогда управляющий растерялся и просил дать ему двухнедельный срок на размышление. Молодец на это согласился. Вот собрал управляющий всех своих дельцов, чтобы они обдумали, как тут быть, и чтобы дали ему добрый совет. Дельцы долго раздумывали и наконец решили, что от этого детины всем грозит опасность и что ему человека убить — то же, что муху задавить. Они посоветовали, чтобы управляющий велел ему очистить колодец, а когда он туда влезет, они бросят в колодец жернов; тогда уж он верно живой оттуда не вылезет. Понравился этот совет управляющему, и наш молодец согласился в колодец лезть.
Когда он опустился на дно колодца, они скатили в колодец самый большой из жерновов, находившихся вблизи, и думали, что уж наверно у молодца голова окажется размозженной; но тот крикнул: «Отгоните кур прочь от колодца, а то они роются там наверху в песке, все глаза мне залепили». Управляющий и прикинулся, будто кур от колодца отгоняет, а молодец, покончив работу, вылез оттуда с жерновом на шее и сказал: «Посмотрите-ка, не правда ли, славное у меня ожерелье?» Тут опять-таки захотел он получить свое вознаграждение; но управляющий опять стал просить о двухнедельной отсрочке.
Снова собрались к нему дельцы и посоветовали, чтобы он отправил молодца на заколдованную мельницу: пусть ночью зерно смелет — оттуда-то еще ни один человек жив поутру не возвращался. Предложение понравилось управляющему; он позвал молодца в тот же вечер и велел ему свезти на мельницу восемь четвертей ржи, да в ночь и смолоть их.
Пошел молодец в амбар, засунул две четверти в правый карман да две же — в левый, а четыре четверти в перекидном мешке взвалил себе на грудь и на плечи и с этим грузом потащился на заколдованную мельницу.
Мельник сказал ему, что днем он может молоть, а ночью мельница заколдована, и всех, кто туда входил, утром находили мертвыми. Молодец отвечал ему: «Ну, уж я как-нибудь улажусь; ступайте отсюда да ложитесь спать». Затем он пошел на мельницу, засыпал зерно и стал его молоть. Часов около одиннадцати вечера он вошел в комнату мельника.
Вдруг открылись двери настежь, и в комнату вкатился большущий стол, а на том столе сами собою поставились вина и всякие вкусные блюда, и никого кругом не было видно, кто бы те блюда на стол подавал. А потом и стулья сами собою придвинулись к столу, хотя людей и не было, и только уже после разглядел он там чьи-то руки, которые распоряжались ножами и вилками и раскладывали кушанье.
Молодец был голоден, увидел кушанья, тоже уселся за стол, принялся за еду и наелся всласть. Когда он насытился, да и другие тоже очистили блюда свои, он явственно услышал, как кто-то задул все свечи; в комнате стало темно, и вдруг он ощутил на щеке своей нечто вроде оплеухи. «Ну, если еще что-нибудь подобное повторится, — крикнул он, — тогда ведь и я в долгу не останусь!» Получив вторую оплеуху, он и сам стал раздавать их направо и налево. И так продолжалось всю ночь; он ничего не спускал своим невидимым противникам и щедро воздавал им за то, что от них получал. На рассвете все прекратилось разом.
Когда мельник поднялся с постели, то пошел взглянуть на молодца и очень удивился тому, что молодец еще жив. А тот и говорит: «Я досыта наелся, много оплеух получил, да немало и сам их роздал». Мельник был очень обрадован этим, сказал, что теперь, верно, мельница от всякого колдовства освободится, и охотно предлагал ему большую денежную награду. Но тот отвечал: «Денег мне не надо, у меня всего вдоволь». Потом взвалил муку на спину, отправился домой и сказал управляющему, что вот он все исполнил по его приказу, а теперь желал бы получить условленную плату. Когда управляющий это услышал, тогда-то его настоящий страх обуял: он не мог успокоиться, стал ходить взад и вперед по комнате, и пот крупными каплями катился у него со лба. Чтобы немножко освежиться, он открыл окно, но прежде чем успел остеречься, наш молодец дал ему такого пинка, что он через окно вылетел на воздух, взвился вверх и из глаз совсем скрылся.
Тогда молодец обратился к жене управляющего и сказал: «Коли он не вернется, так следующий тумак тебе останется». Та воскликнула: «Нет, нет, я этого не выдержу!» — и тоже открыла было другое окно, потому что и у ней тоже холодный пот проступал от страха на лбу. Тогда он и ей дал пинка, и она тоже от того пинка через окошко вверх взлетела, и еще выше своего мужа, потому что была легче его.
Муж-то кричит ей на лету: «Спускайся ко мне», — а она ему: «Нет, ты поднимайся ко мне, я к тебе не могу спуститься». Так они и носились по воздуху, и ни один к другому приблизиться не мог, да, пожалуй, и теперь все еще носятся…
А наш молодец взял свою железную палицу и пошел себе домой.

Великан и белка

Великан и белка

Шведская народная сказка

Жил-был великан. Съел он семь мисок каши, выпил семь кружек молока, да все равно голодным остался. Вот и отправился он поискать, чем бы ему еще поживиться. Встречает он корову.
– Здравствуй, корова рогатая! – говорит великан. – Съел я семь мисок каши да семь кружек молока и тебя съем!
– А я убегу, – отвечает корова.
– А я догоню, – сказал великан и съел ее.
Пошел он дальше и встречает теленка.
– Здравствуй, теленок-постреленок! – говорит великан. – Съел я семь мисок каши да семь кружек молока, да корову рогатую и тебя, постреленка, съем!
– А я убегу, – говорит теленок.
– А я догоню, – сказал великан и съел его.
Идет он дальше и встречает лису.
– Здравствуй, лисичка-сестричка! – говорит великан. – Съел я семь мисок каши да семь кружек молока, да корову рогатую, да теленка-постреленка и тебя, сестричку, съем!
– А я убегу, – отвечает лиса.
– А я догоню, – сказал великан и съел ее.
Пошел он дальше и встретил коня.
– Здравствуй, коняга-трудяга! – говорит великан. – Съел я семь мисок каши да семь кружек молока, да корову рогатую, да теленка-постреленка, да лисичку-сестричку и тебя, трудягу, съем!
– А я убегу, – отвечает конь.
– А я догоню, – сказал великан и съел его.
Идет он дальше и видит – пять землекопов яму копают.
– Здравствуйте, землекопы! – говорит великан. – Съел я семь мисок каши да семь кружек молока, да корову рогатую, да теленка-постреленка, да лисичку-сестричку, да конягу-трудягу и вас, землекопов, съем!
– А мы убежим, – отвечают землекопы.
– А я догоню, – сказал великан и съел их.
Пошел он дальше и видит – семь девушек весело пляшут.
– Здравствуйте, плясуньи-хохотуньи! – говорит им великан. – Съел я семь мисок каши да семь кружек молока, да корову рогатую, да теленка-постреленка, да лисичку-сестричку, да конягу-трудягу, да пять землекопов и вас, плясуний, съем!
– А мы убежим, – отвечают девушки.
– А я догоню, – сказал великан и съел их.
Идет он дальше и видит – белка по дороге прыгает.
– Здравствуй, белка-свиристелка! – говорит великан. – Съел я семь мисок каши да семь кружек молока, да корову рогатую, да теленка-постреленка, да лисичку-сестричку, да конягу-трудягу, да пять землекопов да семь плясуний-хохотуний и тебя, свиристелку, съем!
– А я убегу, – отвечает белка.
– А я догоню, – сказал великан.
Да только белка – прыг на высокую сосну, на самую верхушку. Задрал великан голову посмотреть, куда же она девалась, увидел солнце и лопнул. И вышли наружу: семь плясуний-хохотуний, да пять землекопов, да коняга-трудяга, да лисичка-сестричка, да теленок-постреленок, да корова рогатая, да молоко да каша, вот и вся сказка наша.

Тролль на празднике

Тролль на празднике

Шведская народная сказка

В Телемарке, в общине Рауланд, между хуторами Уребё и Ойгард, что на берегу озера Тотак, есть одна долина, усеянная огромными валунами. Кажется, что кто-то снес верхушку горы и забросал всю долину камнями. И рассказывают об этом такую легенду.
В давние времена жило в тех краях множество народу. Как-то раз справляли на одном из хуторов свадьбу, и пришли на нее все окрестные жители. Пили они, ели и веселились на славу. Увидел это со своей горы тролль. А звали того тролля Тор Троллебане. И захотелось ему пива. Спустился Тор Троллебане в долину, пришел к пирующим и подсел к столу. Росту же тролль был громадного и брюхо имел бездонное. Ест да пьет, а все ему мало. Испугались тут хозяева, что совсем объест их великан, и давай гнать его из-за стола. Рассердился Тор, нахмурился. Заметил это его сосед за столом и понял, что недалеко тут до беды.
А был он человек добросердечный и говорит Тору:
— Пойдем ко мне на хутор, налью я тебе пива да дам, чего поесть.
Пришли они на хутор, и выкатил хозяин троллю целую бочку пива. Выпил ее Тор, закусил хозяйской телочкой, и поубавился чуть его гнев, хотя и не совсем прошел. Вот и говорит Тор крестьянину:
— Обидели меня те люди, и не будет им от меня прощения. Но ты не так жаден, как они, и за это я тебя пощажу.
Взял он крестьянина и его семью, посадил в карман и отнес к себе в горы.
— А теперь, — говорит, — смотри, что будет.
Поднял Тор свой молот и ударил им по вершине горы — и посыпались камни на долину, и не было никому от них спасения.
Отомстил Тор обидчикам и говорит крестьянину:
— Ввел я тебя в расход: выпил все твое пиво и съел твою единственную телку. Но не жалей о том — получишь ты за это от меня всю долину Уребё во владение. Расчищу я ее от камней, и будешь ты там жить.
Сдержал великан свое слово. Расчистил он хутор Уребё и дорогу к нему, и поселился на том хуторе добрый крестьянин со своей семьей.

Копуваи

Копуваи

Сказка народа маори

Людоед? Великан? Мы сами не знаем, кто такой Копуваи, чье имя означает «Живот, раздувшийся от воды» или «Водоглот». У Копуваи была голова собаки и тело человека, только покрытое рыбьей чешуей. С собакой его роднило еще одно: Копуваи прекрасно различал запахи и на воде не хуже, чем на суше. Он жил в пещере возле реки Матау (Матау — река Клута в графстве Отаго на Южном острове.) и держал свору свирепых двухголовых собак. Копуваи рыскал по окрестностям в поисках пищи. Любимым же лакомством людоеда и его собак были люди.
В большой деревне в устье Матау жил хапу племени рапу-ваи. Мужчины и женщины из этой деревни бродили в поисках пищи по равнине, поднимались вверх по реке, ловили рыбу, угрей, охотились за лесными птицами и старались доверху наполнить амбары, чтобы не голодать, когда наступят зимние холода.
Охотничьи отряды не всегда возвращались домой. Сначала люди с огорчением думали, что виной тому столкновения с враждебными племенами или несчастные случаи. Но охотники погибали все чаще, и жители деревни встревожились так сильно, что начали выходить на охоту только под охраной воинов.
Однажды несколько молодых женщин и мужчин отправились на охоту. Одна из девушек — Каиамио — отстала от других. Копуваи притаился в кустах и не спускал глаз с охотников. Когда он уверился, что крики Каиамио не достигнут ушей ее подруг, убежавших далеко вперед, он спустил двухголовых собак, и те с яростным лаем бросились на девушку. Каиамио попятилась. Но она испугалась в десять раз больше, когда чудовище с собачьей мордой схватило ее чешуйчатыми лапами и земля ушла у нее из-под ног. Копуваи быстро донес девушку до пещеры, где ее окружили рычащие собаки.
Каиамио знала, что ей грозит, потому что в деревне рассказывали о людоедских пиршествах Копуваи. Но ее ожидала иная участь. Девушка была так хороша собой, что тронула каменное сердце Копуваи. Он решил сделать ее своей женой, но вовсе не для того, чтобы баловать. Каиамио должна была заботиться о муже и готовить ему еду. Копуваи не разрешал жене оставлять пещеру, а когда уходил на реку за водой, привязывал длинную льняную веревку к ее волосам. Он не выпускал веревку из рук и время от времени дергал за конец, чтобы проверить, в пещере его жена или нет. Год проходил за годом, но Копуваи не становился доверчивее, и Каиамио продолжала жить как пленница в ненавистной пещере. Родные искали Каиамио, но убежище Копуваи было хорошо спрятано, и они в конце концов решили, что она умерла.
Каиамио не теряла надежды убежать. Как-то раз Копуваи разрешил ей пойти на реку за водой, но не отвязал веревку. Много месяцев ходила Каиамио на реку и каждый раз по несколько минут рвала тайком стебли льна и связывала в снопы. Потом она складывала снопы рядом и крепко связывала друг с другом, пока не получился плот — мокихи — достаточно прочный, чтобы удержать ее на воде.
Однажды утром Каиамио вышла из пещеры раньше обычного. На берегу реки она отвязала веревку от волос и обмотала ее вокруг пучка тростника. Потом торопливо столкнула мокихи в воду и поплыла вниз по реке, со страхом поглядывая на берег, где в любую минуту мог появиться Копуваи со своими кровожадными псами. Но людоед спал, пригревшись на ярком солнце. Время от времени он просыпался и дергал за податливую веревку, проверяя, на месте ли жена. Внезапно что-то его встревожило. Веревка была крепко натянута, а это означало, что Каиамио все время оставалась на одном месте. Кликнув собак, Копуваи поспешил к реке. Каиамио нигде не было видно, и он понял, что жена провела его. Копуваи завыл от ярости и велел собакам искать ее на берегу. Но собаки вернулись ни с чем, и тогда Копуваи догадался, что это река помогла убежать его жене. Он опустил голову в воду и пил, пока в реке совсем не осталось воды (за что его и назвали Копуваи). Но свежая вода из озера вновь наполнила русло, и людоеду ничего не оставалось, как вернуться в пещеру.
Увидав Каиамио, соплеменники не поверили своим глазам. Радостным крикам не было конца. А вечером все плакали, с ужасом слушая рассказ о ее жизни в пещере. Соплеменники Каиамио решили разделаться с людоедом, тем более что стало известно, где он скрывается. Каиамио будет их проводником! Но Каиамио сказала, что надо дождаться лета, потому что летом дует теплый северо-западный ветер. Ветер навевает на Копуваи сон, и тогда вооруженные мужчины справятся с ним без труда.
Через несколько месяцев большой отряд воинов направился к пещере людоеда. По дороге мужчины собирали сухой тростник и стебли льна. Когда до пещеры было уже недалеко, Каиамио пошла вперед посмотреть, что делает Копуваи. Вскоре она вернулась и сказала, что они пришли вовремя. Копуваи и его псы крепко спят в пещере. Воины прокрались вперед и сложили сухой тростник перед входом в пещеру. В своде пещеры было отверстие, и самые отважные расположились вокруг него.
Мужчины бросили факел в кучу сухой травы, льна и веток. Огонь занялся, и ветер унес горящие ветки и траву во мрак пещеры. Собаки Копуваи задохнулись в дыму, только две из них перепрыгнули через стену огня и убежали в лес. Сам Копуваи попытался вылезти из пещеры через отверстие в своде. Но как только собачья голова показалась снаружи, воины, поджидавшие дикаря, убили его.
Собаки, спасшиеся от огня, прибежали в другую пещеру и окаменели, выставив наружу передние лапы — их можно отыскать и посмотреть. Один из горных кряжей с тех пор называют Копуваи, потому что на его вершине стоит огромный камень, похожий на туловище людоеда.

Кип, заколдованный кот

Кип, заколдованный кот

Шведская народная сказка

Жила-была однажды королева, у которой была кошка. Также у нее был муж — король, прекрасное королевство, драгоценности и множество верных слуг. Но больше всего на свете королева любила свою кошку.
Она была очень красива: с пышной серебристой шерстью и ярко — голубыми глазами. Она тоже очень любила королеву. Они всегда были вместе, и кошке было позволено есть за королевским столом.
Однажды у кошки появился котенок, и его назвали Кип.
— Ты счастливее меня, — сказала кошке королева. — У меня нет детей, а у тебя такой чудесный малыш, а ты покидаешь меня, оставляя его на мое попечение.
— Не плачьте, Ваше Высочество, — сказала кошка, которая была настолько же разумна, насколько красива. — Слезами горю не поможешь. Я обещаю вам, что скоро и вы родите малыша.
В ту же ночь кошка ушла в лес, чтобы найти своих сородичей, а через некоторое время королева родила прелестную дочь, которую назвали Ингрид.
Маленькая принцесса и котенок очень подружились. Они целыми днями вместе играли спали в одной кроватке. Но однажды котенок ночью отправился ловить мышей и исчез. Больше его никто не видел.
Прошли годы. Однажды принцесса Ингрид играла в саду с мячом. Она подбрасывала мяч вверх, как можно выше, забавляясь и смеясь. И вот, подброшенный ею мяч упал в кустарник с розами. Она отправилась искать его и услышала голос: Читать далее

Сказка о пастушке Лассе и короле эльфов

Сказка о пастушке Лассе и короле эльфов

Шведская народная сказка

Жил на свете пастушок Лассе. Отец у него помер, и остался он один с мачехой. Мачеха была женщина злая, морила пасынка голодом, одевала в лохмотья, а иной раз случалось, что и била она мальчонку. Худо жилось бедняге Лассе. День-деньской бродил он со стадом в лесу, а придет домой — сунет ему мачеха с бранью ломоть хлеба и гонит прочь в сарай.

А как-то утром она и хлеба ему не дала, и пришлось Лассе не евши в лес со стадом идти. Вот бредет он по лесу и горько плачет.
Вдруг видит — на зеленом пригорке на солнце блестит что-то.
Подошел Лассе поближе, глядит — под деревом пара хрустальных башмачков стоит, каждый с наперсток величиной. Обрадовался мальчонка, позабыл про голод и про мачеху злую и весь день этими башмачками любовался.
И как подошел вечер, и солнце за лесом село, созвал Лассе своих коров и коз и отправился домой. Идет он по проселочной дороге, а навстречу ему мальчик попадается — маленький-премаленький, ростом с былинку.
— Вечер добрый,- говорит мальчик.
— И тебе добрый вечер, — отвечает Лассе.
— Не попадались ли тебе мои хрустальные башмачки, что я нынче поутру на зеленом пригорке обронил?
— Попадались,- отвечает Лассе. — Только я хотел их мачехе отнести. Авось она тогда бранить меня перестанет и поесть чего-нибудь даст.
Стал тут мальчик его упрашивать:
— Отдай мне мои башмачки! Может, когда-нибудь и я тебе службу сослужу. Читать далее

Великан Тоангина

Великан Тоангина

Легенда народа маори

Вождь Тоангина был грозой Уаикато; сильный, огромного роста — его справедливо называли великаном. Остальные воины не доходили ему до плеча. Недалеко от своей деревни Тауран-гануи он привязал к верхушке дерева длинную лиану и, раскачиваясь на ней, летал над рекой, где вверх и вниз плыли лодки. Во время этих полетов он разглядывал мужчин и женщин, которые собирали моллюсков на берегу и в воде. Выбрав несколько человек, Тоангина прокрадывался сквозь кусты, хватал их и уносил к себе или убивал тут же на месте. Но хуже всего было тем, кто плыл по реке. Стоило каким-нибудь безрассудным смельчакам или беззаботным путникам приблизиться к деревне, как Тоангина раскачивался на лиане и, пролетая над лодкой, хватал кого хотел. Лиана доставляла на берег двойную ношу, а Тоангина уже высматривал новую жертву. Иногда великан поднимал в воздух лодку со всеми путниками и тащил к себе. Даже те, кто плыли у дальнего берега, дрожали от страха перед вождем-великаном с устья Уаикато. Столкнув лодку на воду, Тоангина с такой силой ударял веслами, что за ним на гладкой воде тянулся хвост бурунов и через несколько минут несчастные уже были в его власти. Тоангина накидывал петлю на корму лодки, за которой гнался, и пригонял пленников к себе в па (укрепленное поселение), где с удовольствием пожирал их. Читать далее