Шрамана-индус Ци-юй

«Вести из потустороннего мира» Ван-Яня

Шрамана Ци-юй был уроженцем Индии. Пришел он из западных краев морем, побывал в Гуаньчжуне и Лояне. По дороге в старый Сянъян Ци-юй собирался переправиться на северный берег озера. Лодочник увидел индуса-шрамана в рваной и ветхой одежде и побрезговал им — не пустил в лодку. Лодка еще только подходила к северному берегу, а Ци-юй уже был там. Все, кто были в лодке, изумились. Навстречу Ци-юю, поджав уши и виляя хвостом, вышли два тигра. Ци-юй потрепал их по головам рукой, и те тотчас ушли в заросли. Люди с северного и южного берегов кинулись к Ци-юю с расспросами, но тот не проронил до конца дня ни слова. Когда он продолжил путь, несколько сотен человек бросились за ним вдогонку. Ци-юй шел степенно, не спеша, однако преследователи так и не настигли его.
На исходе правления императора Хуэй-ди (290—307) Ци-юй прибыл в Лоян. Праведные мужи Лояна приходили к нему выразить свое почтение. Бывало, Ци-юй даже не приподнимется им навстречу, а то и обругает за излишества в одежде:
— Вы и ваша братия не принадлежите к истинным и преданным последователям Будды! Вы — пустоцветы, домогающиеся подношений!
Увидев императорский дворец в Лояне, Ци-юй воскликнул:
— Дворец на небесах Трайястримша точь-в-точь такой же! Этот дворец сооружен с такой же сноровкой и умением, что и небесный, но какими тяжкими трудами простых смертных!
Юные Чжи Фа-юань и Чжу Фа-син пришли на поклон к Ци-юю. Ци-юй поднялся, вышел навстречу и приветствовал их. Фа-юань совершил ритуал поклонения, и Ци-юй погладил его по голове, приговаривая:
— Прекрасный бодхисаттва, рожденный среди баранов, явился к нам!
Увидев вошедшего следом в ворота Фа-сина, Ци-юй очень обрадовался и засмеялся. Он вышел ему навстречу, поклонился и обнял, а затем поднял над головой, восклицая:
— Прекрасный бодхисаттва, рожденный среди небожителей, явился к нам!
Один служащий императорского провизорного ведомства болел несколько лет и был при смерти. Ци-юй пришел к нему, осмотрел и промолвил:
— Каким же было грехопадение, вызвавшее такие муки!
Больного положили на пол; под него положили циновку, а на живот поставили патру, сверху покрытую полотняной тканью. Ци-юй пропел индийский гимн в три гатхи, произнес индийское заклинание в несколько тысяч слов. Тотчас помещение наполнилось дурным запахом, а больной молвил:
— Я еще жив.
Ци-юй велел снять ткань, и все увидели в патре что-то вроде нечистот. Больной сразу же выздоровел.
Наместник в Чанша Тэн Юн-вэнь был истым приверженцем Учения. Вот уже год, как в Лояне его разбил паралич нижних конечностей — бёри-бёри. Ци-юй произнес заклинание, и в тот же миг обе его ноги распрямились. А через несколько дней он уже поднимался и ходил.
В Монастыре на полноводной реке было Древо, пробуждающее мысль. Оно совсем засохло, и Ци-юй стал его заклинать. Через десять дней дерево ожило и расцвело.
В том же монастыре жил монах Чжу Фа-син, которого в искусстве вести беседы равняли с Юэ . Фа-син повстречал Ци-юя и, преклонив главу, вопросил:
— Вы сподобились овладеть Учением. Не угодно ли будет Вам дать мне свои наставления?
— Держите рот закрытым, а свои мысли оставляйте при себе! Не позволяйте себе нарушать это правило и сторонитесь суетного мира, — изрек Ци-юй.
— Тому, кто овладел Учением, не пристало повторять то, что известно каждому, изрекать истины, которые учат наизусть шраманера (послушники). Не то мы надеялись от Вас услышать, — сказал Фа-син.
— Судя по вашим словам, господин, то, что заучил восьмилетний ребенок, не в состоянии исполнить и столетний старец, — молвил с усмешкой Ци-юй. — Люди знают и чтят того, кто овладел Учением. Но неведомо людям, как самим обрести Учение. Я смотрю на это просто. Сокровенный закон — в Вас самих. Как жаль, что Вы об этом не знаете!
Столичная знать и простой люд поднесли Ци-юю в дар несметное множество одежд. Прежде чем покинуть Лоян, Ци-юй изготовил из части даров восемьсот хоругвей, навьючил их на верблюдов и отправил впереди себя с купцами, возвращавшимися в Индию. Еще он принял от шрамана Фа-сина монашескую рясу-кашая, сшитую из целой холстины, сказав так:
— В стране очень силен грех нововведений. Как бы не пожалеть об этом!
На проводах Ци-юя собралось несколько тысяч человек. Совершив дневную трапезу в одном из монастырей Лояна, Ци-юй отправился в путь. В тот же день из Чанъани пришел человек, который видел там Ци-юя в одном из монастырей. Купцы, отправившиеся в путь ранее Ци-юя, с караваном верблюдов и погонщиками достигли реки близ Дуньхуана. Там один из них повстречал младшего брата, идущего из Индии. Тот сказал, что видел Ци-юя неподалеку, в Дуньхуанском монастыре. Ученик Та-дэн говорил, что он встретился и беседовал с Ци-юем на севере Зыбучих Песков. Было это на десятый день по выходе Ци-юя из Лояна. Пройденный им к этому времени путь равнялся десяти тысячам ли.

Житие святого Андроника и жены его Афанасии

Византийская легенда

Жил в великой Антиохии один золотых дел мастер по имени Андроник. Он взял в жены некую Афанасию, и подлинно в сообразии с именем стала она бессмертной] благодаря делам своим. Андроник был весьма богобоязнен и исполнен добродеяний. Супруги владели большим богатством и все свое достояние разделили на две части — одна была предназначена нищим и монашествующим, а вторая — для уплаты подати и для своих нужд. У них было двое детей: сын, которого назвали Иоанном, и дочь, нареченная Марией. И они предуставили себе не сходиться больше друг с другом и всецело предаться трудам и делам милосердия.
В один из дней блаженная Афанасия вошла в дом взглянуть на детей своих, и застала их сильно занемогшими, и, напугавшись, легла вместе с ними на постелю, и обняла их. Андроник, войдя и застав ее там, начал пенять ей, зачем она спит. Афанасия сказала: «Не сердись, господин мой, ибо дети наши занемогли». Прикоснувшись к ним, он убедился, что дети в жару, и со стенанием отошел, говоря: «Да будет воля божия». И удалился из города, чтобы помолиться в храме во имя святого Юлиана. В середине дня Андроник слышит плач и крики в доме своем и, прибежав, видит, что оба ребенка его умерли. И, войдя в домашнюю молельню, он пал перед образом Спасителя, говоря: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, господь взял.
Как угодно было господу, так и сделалось. Да будет имя господне благословенно отныне и вовеки». Жена же его просила себе смерти. Сошлась немалая толпа, чтобы схоронить детей Андроника и Афанасии, и снесли их на кладбище, и положили рядом с родителями Андронпка при храме во имя святого мученика Юлиана.
Среди ночи блаженной Афанасии, спавшей в храме во имя святого Юлиана, этот мученик предстал во сне в образе монаха и говорит к ней: «Зачем тревожишь покоящихся здесь?». Она сказала: «Господин, не огорчайся на меня, ибо я в горе. Ведь сегодня я схоронила здесь разом обоих своих детей». Мученик говорит к ней: «Сколько лет им было?». Она сказала: «Двенадцать лет одному, а другому десять». Он говорит ей: «Зачем же ты плачешь по ним? Лучше бы оплакивала свои грехи! Ибо, говорю тебе, как естество человеческое требует пищи, так и младенцы в судный день просят себе у Христа благ грядущей жизни со словами: „Неумытный судия, ты лишил нас земных радостей, не лиши и небесных»». Эти слова подвигли Афанасию претворить печаль в радость, и она говорит: «Зачем я плачу, если дети мои обитают небеса?». И, оборотившись, стала искать явившегося ей монаха, и не нашла, и зовет привратника, и говорит ему: «Где авва, который вошел сюда?». Тот отвечает: «Видишь, двери заперты, а говоришь: „Где тот, кто только что вошел сюда?»». И он понял, что Афанасии было видение. Афанасия в страхе ушла в дом свой и рассказала о том, что видела, Андронику. И говорит ему: «Право, господин мой, когда дети наши были еще живы, я хотела тебе это сказать, но боялась, а теперь скажу, если тебе угодно выслушать меня. Отпусти меня в монастырь, чтобы мне оплакать грехи свои». Андроник говорит ей: «За седмицу обдумай решение свое, и, если не отступишь от него, мы об этом поговорим». Она пришла снова и повторила то же самое.
Тогда блаженпый Андроник зовет своего тестя и вверяет ему все их имущество, говоря: «Мы уходим на моление в святые места. Если нас пристигет смерть, ради бога, распорядись имением этим и, прошу тебя, сотвори благо душе своей — учреди больницу и странноприимный дом для монахов». И он освободил рабов своих и рабынь, и дал каждому долю от имущества, и, взяв с собой немного добра и двух мулов, ночью вместе с женой своей ушел из города. Блаженная Афанасия, издали взглянув на дом свой, подняла глаза к небу и сказала: «Бог, рекший Аврааму и Сарре: „Пойди из земли твоей, от родства твоего», сам путеводи нас в страхе твоем. Ибо вот мы оставили дом наш открытым ради имени твоего; не закрывай перед нами двери царствия твоего». И оба пошли прочь в слезах. Достигши святых мест, они поклонились им, посетили многих отцов и вступили в александрийский храм во имя святого Мины.
Около девятого часа блаженный Андроник видит, как один мирянин ссорится с монахом, и говорит мирянину: «За что ты обижаешь авву?». Мирянин отвечает: «Владыка, он нанял у меня мула, и я говорю ему: „Сейчас отправимся в Скит, чтобы нам, свершив весь путь ночью, к шестому часу утра добраться до места, а он не хочет»». Блаженный Андроник говорит: «Есть у тебя еще один мул?». Мирянин отвечает: «Да». Блаженный Андроник говорит ему: «Сходи, приведи мула — я его у тебя нанимаю, потому что тоже направляюсь в Скит». Андроник говорит жене своей: «Побудь здесь в храме святого Мины, пока я схожу в Скит, чтобы получить благословение отцов, и вернусь». Блаженная Афанасия говорит ему: «Возьми меня с собой». Андроник отвечает: «Женщине нельзя ходить туда». Она со слезами говорит ему: «Ты ответишь пред святым Миной, если останешься там, пока не устроишь меня в монастырь».
И они обнялись, и Андроник отправился в Скит, и, поклонившись отцам, услышал об авве Данииле. Уйдя из Скита, с великим трудом он сошелся с аввой Даниилом и все поведал старцу. И старец говорит: «Ступай и приведи жену свою, и я дам тебе письмо, и ты отдашь жену в Тавенниский монастырь, что в Фиваиде». Андроник сделал по слову его и привел жену свою к старцу, и они услышали от него слово спасения.
И он написал в Тавенниский монастырь, и отпустил их. Когда Андроник воротился, старец дал ему монашескую одежду, наставив его в иноческом житии. И Андроник оставался у него двенадцать лет. По их прошествии он попросил старца отпустить его в святые места. Тот, помолившись за Андроника, отпустил его. На пути своем туда Андроник присел под деревом отдохнуть от зноя (это было в Египте) и, гляди, по строению божию в мужском платье идет жена его, ибо и она направлялась в святые места. И они приветствовали друг друга. Голубка признала супруга своего, а ему как же было признать ее, когда вся красота Афанасии увяла и женщина стала черна, как эфиоп?! И вот она говорит ему: «Куда направляешься, авва?». Он отвечает: «В святые места». Опять она говорит: «И я направлюсь туда: пойдем вместе, но не будем разговаривать друг с другом, будто идем врозь». Он сказал: «Как тебе угодно». Афанасия говорит ему: «Не ученик ли ты аввы Даниила?». Андроник отвечает: «Да». «А звать тебя не Андроником?». «Андроником», — отвечает он. Афанасия сказала: «Молитвы старца будут сопутствовать нам». Андроник говорит: «Аминь».
Поклонившись святым местам, они возвратились в Александрию, и авва Афанасий говорит авве Андронику: «Хочешь, будем жить в одной келии?». И тот говорит: «Да, но вперед хочу получить благословение старца». Авва Афанасий говорит: «Ступай, я буду ожидать тебя в монастыре на 18-й миле и, если вернешься, как и прежде на пути, будем наблюдать молчание. А если старец не одобрит этого, не приходи. Я останусь в обители на 18-й миле». Андроник, вернувшись, в страхе божием провел с Афанасией еще двенадцать лет и не признал ее.
Часто посещал их старец и вел с ними спасительные для души беседы. И вот однажды он побыл у них, и уже простился, и отправился восвояси, но не успел дойти до монастыря святого Мины, как его догнал авва Андроник, говоря: «Авва Афанасий отходит к господу». И, возвра тившись, старец видит, что тот отходит. Авва Афанасий начал плакать, а старец говорит ему: «Почему вместо того, чтобы радоваться своему отшествию ко Христу, ты плачешь?». Тот отвечает: «Я плачу только из-за аввы Андроника. Но окажи милость: когда схоронишь меня и в головах у меня найдешь таблички, прочитай их и вручи авве Андронику». После молитвы авва Афанасий приобщился и почил во господе. Пришли обрядить его и увидели, что авва Афанасий — женщина, и это стало известно всей лавре. Старец велел созвать отцов из Скита и из внутренней пустыни: сошлись все монахи из александрийских лавр и собрались все жители города. И скитские монахи по обычаю явились в белых одеждах и с ветвями. И понесли хоронить честные останки блаженной Афанасии, славя бога, даровавшего женщине столь великую стойкость. И старец оставался там седмицу после кончины блаженной Афанасии. По скончании ее он пожелал взять с собой Андроника, но тот не согласился идти, говоря: «Я окончу жизнь там, где и госпожа моя».
И снова старец, попрощавшись, удалился и прежде чем достиг монастыря во имя святого Мины, его догнал какой-то брат, говоря: «Авва Андроник отходит». И снова старец велел созвать монахов из Скита, говоря: «Проводите авву Андроника». А они пришли, и застали его живым, и получили от него благословение, и он почил в мире.
И великая распря случилась между отцами из монастыря на 18-й миле и из Скита: скитские иноки говорили, что это де наш брат, и мы возьмем останки его в Скит, чтобы молитвы святого обороняли нас.
Так же говорили и монахи обители на 18-й миле, что мы де схороним его вместе с сестрой. Но монахов из Скита было больше. Архимандрит обители на 18-й миле говорит: «Сделаем по слову старца». А старец сказал, чтобы Андроник был схоронен в обители на 18-й миле. Иноки Скита не желали его слушать, говоря: «Старец уже выше мирского и всякой распри, мы же моложе и потому хотим мощей брата; довольно, что мы отдали авву Афанасия». Старец, видя, что поднимается великое смятение, говорит братьям: «Раз вы не слушаете меня, я останусь здесь, и меня похоронят с моими детьми». Тогда все успокоились. Андроника схоронили и говорят старцу: «Вернемся в Скит». И он сказал: «Дайте мне пробыть здесь седмицу после смерти брата», и они не стали перечить.
Помолимся, чтобы нам по молитвам святых достичь добродетели аввы Афанасия и аввы Андроника. Аминь.

Как Иисус Христос по молитве Святого Франциска обратил богатого владетельного сеньора, предложившего Святому Франциску великое пожертвование, и вдохновил его стремлением принять постриг

«Цветочки святого Франциска»

Святой Франциск, слуга Христов, однажды поздним вечером пришел с одним из своих братьев в дом богатого и владетельного сеньора. Тот принял их, как если бы они были ангелами Божьими — со столь великой учтивостью и уважением, что Святой возлюбил его всем сердцем, ибо тот сердечно обнял его при входе, омыл его ноги и с кротостью вытирал и лобызал их, зажег большой очаг и приготовил ужин из самых различных блюд, с радостью прислуживая Святому.
Когда ужин закончился, сеньор так обратился к Святому Франциску: «Смотри, отче, я предлагаю тебе себя и все, чем владею. Если ты желаешь приобрести рясу, мантию или любую другую вещь — купи ее, и я заплачу. Смотри, я готов дать все, что ты хочешь, ибо, по милости Божьей, сие в моей власти. Я в изобилии владею богатством преходящим, и из любви к Богу, который дал мне все это, весьма охотно одаряю я нищих Его из достатка своего».
Святой Франциск, видя столь великую учтивость и великодушие, почувствовал великое расположение к сему владетельному господину. И попрощавшись с ним сказал своему спутнику: «Воистину, сей благородный сеньор был бы добрым приобретением для нашего Ордена, ибо он исполнен благодарности к Богу и столь добр и милостив с ближними и с бедными. Ибо знай, дорогой Брат, что милостивость есть одно из свойств Бога, посылающего дождь на справедливых и неправедных. Ибо милостивость есть сестра милостыни, она гасит ненависть и разжигает любовь. Я различил в сем добром человеке такие божественные добродетели, что весьма охотно обрел бы в нем спутника. Через несколько дней мы вновь навестим его, ибо возможно, что Господь тронет его сердце и склонит следовать за нами в служении Ему. Пока же помолимся Богу, дабы вложил он сие желание в сердце этого человека и дал ему силы исполнить его».
И вот через несколько дней после того, как Святой Франциск совершил сию молитву, Господь тронул сердце владетельного сеньора. И Святой сказал своему спутнику: «Пойдем, Брат мой, в дом того милостивого господина, ибо я надеюсь, что по милости Божьей помимо своих даров из числа вещей преходящих, он предложит также себя и войдет в наш Орден». И, в согласии, отправились они в путь.
Когда они подошли к дому, Святой Франциск сказал своему спутнику: «Подожди меня немного, ибо прежде я должен просить Бога споспешествовать нашему походу и помолиться, дабы, если будет сие угодно нашему Спасителю Иисусу Христу, ради Его святых Страстей, забрать из мира сего добродетельного сеньора и вверить его нам, Его бедным служителям».
Сказав сие, он пал на колени в месте таком, где сеньор мог бы, проходя по комнатам, увидеть его. И было угодно Богу, чтобы тот заметил Святого Франциска молящимся пред Христом, явившимся в великой славе и стоявшим пред Святым. Увидел он также, что Святой долгое время был вознесен над землей. Увидев сие, сеньор почувствовал в сердце своем столь страстное желание оставить мир, что поспешил из своего дворца и с великим пылом подбежал к Святому Франциску, пал на колени у ног его, настойчиво и искренне умоляя принять его в Орден и дозволить ему принять епитимью.
Тогда Святой, видя, что молитва его вознаграждена, и что сеньор просит об исполнении его желания, поднялся и радостно обнял его, искренне благодаря Бога, сделавшего такой подарок его Ордену.
И сеньор сказал Святому Франциску: «Что ты желаешь, чтобы я сделал, отче? Я готов повиноваться тебе и раздать все свое достояние нищим, следуя с тобой за Христом, без всяких помех от преходящего».
И следуя совету Святого он раздал все свое имущество бедным и вступил в Орден, живя жизнью праведной и покаянной и всегда говоря о божественном.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

О святом апостоле Андрее (1)

О святом апостоле Андрее

«Золотая легенда»

Андрей переводится как прекрасный, или дающий ответ, или мужественный: от ander, что значит муж. Или Андрей происходит от anthropos — человек, аnа — вверх и thropos — обращение, как бы обращенный к небесным высям и поднявшийся к своему Создателю. Таким образом, Андрей был прекрасным в жизни, дающим ответ в мудром учении, мужественным в страдании и обращенным к небесному во славе. Страсти апостола Андрея записали священники и диаконы Ахайи или Азии, видевшие воочию его мученичество.
Господь трижды призвал Андрея и некоторых других учеников.
В первый раз — к тому, чтобы познать Его. Ведь когда Андрей однажды стоял со своим учителем Иоанном и другим учеником, он услышал от Иоанна: Вот Агнец Божий… и проч. Тотчас Андрей с другим учеником пошли и увидели, где жил Иисус, и пробыли у Него день тот (Ин 1, 29-39)· Найдя же брата своего Симона, Андрей привел его к Иисусу.
На следующий день они вышли на ловлю рыбы, после чего Иисус призвал их во второй раз — к тому, чтобы стать Его друзьями. Ведь когда народ теснился к Иисусу у озера Геннисаретского, называемого также Галилейским морем, Он вошел в лодку Симона и Андрея. Они поймали великое множество рыбы и призвали на помощь Иакова и Иоанна, бывших в соседней лодке (Ак 5, 1 — 1 1 ). После этого они последовали за Иисусом, а затем вновь возвратились в дома свои.
В третий и последний раз Иисус призвал их к тому чтобы стать Его учениками. Ведь, проходя по тому самому берегу, Он призвал их от рыбной ловли, сказав: Идите за Мною и Я сделаю вас… и проч. (Мк 1, 17 -18 ). Они же, оставив все, последовали за Ним, и всегда были с Ним, и более не возвращались в дома свои.
Также Иисус призвал Андрея и некоторых других учеников к апостольству. Об этом призвании Марк говорит: Позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были (Мк 3, 13-14).
По Вознесении Господнем, когда апостолы разделились, Андрей проповедовал в Скифии, Матфей же в Маргундии. Жители той страны, всецело отвергнув проповедь Матфея, лишили его очей, связали и бросили в темницу. Они думали умертвить его спустя несколько дней. Тем временем святому Андрею явился ангел Господень и повелел идти к святому Матфею в Маргундию. Андрей ответил, что не знает дороги. Тогда ангел приказал ему идти к берегу моря и взойти на первый корабль, который встретит. Поспешно выполняя повеление, святой Андрей прибыл в этот город, предводимый ангелом и сопровождаемый благоприятным ветром. Там он обнаружил темницу святого Матфея открытой и увидел его самого. Андрей возрыдал и начал возносить молитвы. Тогда Господь возвратил Матфею оба ока, которых тот лишился из-за нечестия грешников. Матфей ушел из тех мест в Антиохию, Андрей же остался в Маргундии. Жители города, разгневанные бегством Матфея, схватили Андрея и, связав руки, протащили его по улицам. Когда же полилась его кровь, апостол стал молиться за них и своею молитвой обратил их ко Христу. Оттуда Андрей отправился в Ахайю.
Этот рассказ об освобождении Матфея и возвращении ему очей кажется мне недостойным доверия. Ведь такой великий евангелист оказывается настолько незначительным, будто не может получить того, что с легкостью испросил для него Андрей.

Утка со сломанным крылом

Утка со сломанным крылом

«Вести из потустороннего мира» Ван Яня

В уезде Лоцзян, что в округе Цзиньань, есть горы Хошань, заслоняющие солнце. На вершине — каменное ложе, несколько чжанов в обхвате, а по нему беспрерывно струится полноводный родник глубиной в пять-шесть чи. Древние старцы поведали, что сюда захаживали утолить жажду горные отшельники.
Шрамана Сэн-цюнь жил отшельником в тех горах. Выпьет он, бывало, из того родника и уже не ощущает голода, даже к злакам не притрагивается. Наместник округа Цзинь-ань Тао Ся прослышал об этом и приказал добыть ему воды. Сэн-цюнь передавал ему воду, но стоило посыльному спуститься с горы, как она портилась. Тогда Тао Ся сам переправился через озеро и пришел к горе. Небо в этот день было ясное и безоблачное. Но только Тао Ся ступил на гору, как ветер, дождь и кромешная тьма — три непреодолимых препятствия — стали на его пути.
Обитель Сэн-цюня была отделена от родника горным потоком. Утром и на обратном пути вечером он переходил речку по бревну, служившему ему мостом. Как-то утром Сэн-цюнь собирался как обычно перейти речку, но увидел утку со сломанным крылом. Положив крыло на бревно, та изгибала шею и щелкала клювом. Сэн-цюнь так и не смог через нее переступить. Хотел он было столкнуть крыло посохом, но побоялся, что утка утонет. Так Сэн-цюнь остался без родниковой воды и вскоре скончался от жажды и голода.
Говорили, что было ему тогда сто сорок лет. В преддверии смерти Сэн-цюнь так истолковал происшедшее:
— Ребенком я перебил крыло одной утке. Теперь во исполнение Закона причин и следствий утка послужила мне воздаянием.

О камнесечце Евлогии и авве Данииле

О камнесечце Евлогии и авве Данииле

Византийская легенда

Авва Даниил пресвитер Скита случился в Фиваиде вместе с одним учеником своим. И на возвратном пути они плыли по реке и приблизились к какому-то селению: старец велел морякам остановиться здесь. И старец говорит: «Сегодня мы останемся тут». Ученик его стал роптать, говоря: «До каких пор мы будем скитаться с места на место? Вернемся в Скит». Старец отвечает: «Нет. Сегодня останемся тут». И посреди селения того собрались странники. Брат говорит старцу: «Разве богу угодно, чтобы мы сидели здесь как собратья их? Пойдем хотя в часовню». Старец говорит: «Нет. Я буду сидеть здесь». И они просидели там до позднего вечера. И брат начал воинствовать против аввы, сказав: «Из-за тебя я помру». Когда они так препирались между собой, пришел какой-то старец мирянин высокого роста, совсем седой, весьма древний годами с вершей в руках. Увидев авву Даниила, он обнял его и стал со слезами лобзать стопы его; приветствовал он и ученика аввы и говорит им: «Приказывайте».
Старец этот держал также факел и обходил улицы того селения в поисках странников. И вот, взяв авву Даниила, и ученика его, и остальных странных, которых встретил, он привел их в дом свой, и налил воду в чан, и омыл ноги ученика и старца. Ни в доме у себя, ни где в ином каком месте не имел он никого близкого, кроме единого бога. И поставил перед ними стол, а когда они поели, бросил оставшиеся куски псам, бывшим в этом селении. Ибо таков был его обычай, и от вечера до раннего утра он не отпускал от себя ни одной души. Старец уединился с аввой, и до самого рассвета они сидели и со слезами вели душеспасительную беседу. Поутру, обнявшись, старцы расстались.
На дороге ученик поклонился авве Даниилу, говоря: «Сделай милость, отец, скажи, кто этот старец и откуда он тебе знаком?». А авва не пожелал ответить. Брат снова поклонился, говоря: «Ты ведь многое что поверял мне, почему же не поверяешь на сей раз?». Авва не пожелал рассказать ему о старце, так что брат опечалился и не говорил с аввой до самого Скита.
Вернувшись в свою келию, брат, как обычно в одиннадцатом часу, не подал старцу поесть, а старец соблюдал это время трапезы во все дни жизни своей.
Когда наступил вечер, старец взошел в келию этого брата и говорит ему: «Почему, дитя, ты заставил отца своего умирать с голоду?». Тот отвечает: «У меня нет отца. А если б был, он любил бы свое дитя». Авва говорит: «Дай мне поесть», и берется за дверь, чтобы открыть ее и выйти, но брат успевает удержать авву, и лобызает его, и говорит: «Жив господь, не пущу тебя, если не скажешь мне, кто тот старец». Брат не мог видеть, чтобы авва был чем-нибудь опечален, ибо весьма любил его.
Тогда старец говорит: «Приготовь мне немного поесть, и скажу». И, когда старец кончил есть, он говорит брату: «Учись склонять голову, ибо из-за речей твоих в той деревне я не хотел тебе ничего поведать. Смотри, не повторяй того, о чем сейчас услышишь. Старец тот зовется Евлогием, по ремеслу он камнесечец. Каждодневно от трудов рук своих он получает один кератий и до вечера ничего не ест. А вечером возвращается в деревню, и приводит в дом свой всех странников, которых встречает, и кормит их, а что остается, бросает, как ты видел, псам. С самой юности своей и по сей день он камнесечец. В его сто, если не более, лет бог дарует ему силу молодого, и каждодневно вплоть до сего дня он зарабатывает свой кератий.
Когда мне не было и сорока лет, я пришел в эту деревню, чтобы продать рукоделие свое, а вечером явился он и, пригласив по своему обычаю меня и бывших со мною братьев, принял нас в доме своем. Побывав там и увидев добродетель старца, я стал по неделям поститься, прося бога даровать ему более денег, дабы возможно было Евлогию благодетельствовать многих. После трех седмиц поста я лежал едва живой от воздержания и вот вижу, как некто, похожий на святителя, подходит ко мне и говорит: «Что с тобой такое, Даниил?». И я говорю ему: «Я обещал Христу, владыка, не есть хлеба, пока не услышит молитвы моей об Евлогии-камнесечце и не пошлет ему богатство, дабы возможно ему было благодетельствовать многих». А он говорит мне: «Нет. С него достаточно». Я отвечаю: «Недостаточно. Дай ему больше, чтобы через него все славили святое твое имя». А он отвечает мне: «Говорю тебе, что с него достаточно. Если хочешь, чтобы я добавил, стань поручителем за душу его, что она не соблазнится, если Евлогий разбогатеет, и тогда добавлю». Я говорю к нему: «Из рук моих взыщи душу его». И чудится мне, будто мы в церкви во имя святого Воскресения, и младенец сидит на пречестном камне, и справа от него стоит Евлогий. И младенец посылает ко мне одного из стоящих вокруг него, и говорит мне: «Ты поручитель за Евлогия?». Я отвечаю: «Да, владыка». И снова он говорит: «Скажите ему, что я спрошу за поручительство». И я говорю: «Знаю, владыка. Только умножь дары свои Евлогию».
И тут я вижу, как двое каких-то мужей полными пригоршнями мечут в пазуху Евлогия монеты, и все, что они бросали, оставалось в ее складках. Пробудившись, я понял, что молитва моя услышана, и восславил бога. Евлогий же, придя к месту, где он трудился, ударяет по какой-то скале и слышит, что внутри она полая, и находит небольшое углубление, и снова ударяет, и видит набитую монетами пещеру. Удивившись, он говорит в душе своей: «Деньги эти положены израильтянами. Что делать? Если я принесу их в деревню, об этом узнает архонт, он заберет деньги, и мне будет не сдобровать. Разумнее уйти в места, где меня никто не знает». И, наняв мулов будто бы для перевозки камней, он ночью свез деньги к реке и оставил свое доброе ремесло странноприимства, которым каждодневно занимался, и, сев на корабль, прибыл в Византий.
Тогда царствовал Юстин, дядя Юстиниана. Евлогий дает много денег императору и вельможам его, чтобы стать эпархом священного претория. И он купил большой дом, который вплоть до сегодняшнего дня зовется египетским. Спустя два года я снова вижу во сне того младенца в церкви во имя Воскресения и говорю в душе своей: «А где Евлогий?».
И немного спустя при моих глазах какой-то эфиоп влечет Евлогия прочь от младенца. Пробудившись, я говорю в своей душе: «Горе мне, грешному. Что я наделал? Сгубил свою душу». И, взяв суму свою, я пошел в селение, чтобы продать свое рукоделие и дождаться обычного прихода Евлогия. Но и поздним вечером никто не подошел ко мне. И тогда я встаю и прошу одну старицу, говоря ей: «Амма, достань для меня три хлебца, потому что я сегодня не ел». Она говорит: «Ладно», и пошла, и принесла мне немного поесть, и протянула, и преподала мне духовное назидание, говоря: «Тебе не ведомо, что монашеский чин требует воздержания во всем» и многие другие назидания. И я говорю ей: «Что ты мне присоветуешь сделать, ибо я пришел продать свое рукоделие?». Она мне сказала: «Хочешь продать свой товар, не приходи в селение так поздно, хочешь быть монахом, иди в Скит». Я говорю ей: «Право, прости меня, но нет ли в этой деревне богобоязненного человека, который покоил бы странных?». Она в ответ: «Что ты сказал, почтенный авва? У нас тут был один камнесечец, который много благодетельствовал странных. И бог, увидев дела его, воздал ему, и теперь он стал патрикий».
Услышав слова ее, я говорю в душе своей: «Я повинен во всем». И, сев на корабль, отправляюсь в Византий. И спрашиваю, где тут дом египтянина. Мне его показывают, и я сажусь у ворот в ожидании, когда Евлогий выйдет. И вижу его в великой роскоши и кричу ему: «Будь добр, я что-то хочу тебе сказать». А Евлогий не обратил на меня внимания, а люди из его свиты стали бить меня. И опять, растолкав их, я подошел, и снова они били меня. Так я делал четыре седмицы и не смог поговорить с ним. Тогда, отчаявшись, я ушел, и пал перед дверьми храма богородицы, и в слезах говорю: «Господи, разреши меня от поручительства моего за этого человека, иначе я вернусь в мир». Говоря так в мыслях своих, я впал в дрему, и привиделось мне, будто поднялось великое смятение и люди закричали: «Идет владычица». И перед ней шли мириады мириад и тысячи тысяч. И я вскричал, сказав: «Смилуйся надо мной».
Она остановилась и говорит мне: «Что у тебя?». Я говорю ей: «Я поручился за Евлогия эпарха. Разреши меня от этого поручительства». Она сказала: «Не мое это дело. Как хочешь, выполни свое поручительство». Пробудившись, я говорю в своем сердце: «Пусть я умру, но не отойду от ворот». И когда эпарх вышел, я закричал. Тут ко мне подбегает привратник и бьет меня до тех пор, пока все мое тело не покрывается ранами. Тогда, отчаявшись, я говорю в душе своей: «Пойду в Скит, если будет ему угодно, бог спасет Евлогия». Я отправился в гавань, нашел александрийский корабль и взошел на него, чтобы добраться до монастыря. Едва взошедши, с отчаяния лег и вижу во сне, будто я снова в церкви во имя святого Воскресения, и младенец тот сидит на священном камне и гневно смотрит на меня, так что я от страха перед ним дрожу, как лист, и не могу произнести слова, ибо сердце мое оцепенело. Младенец говорит мне: «Ты отступился от своего поручительства». И приказывает двоим из окружающих его повесить меня со связанными за спиной руками, а мне говорит: «Не ручайся превыше возможного для тебя и не перечь богу». Но я висел и не мог произнести слова. И вот раздался глас: «Идет владычица». И, увидев ее, я исполнился смелости и тихо говорю ей: «Смилуйся надо мною, владычица мира». Она говорит: «Что тебе вновь надо?». Я говорю ей: «Я терплю кару, ибо поручился за Евлогия». Она говорит мне: «Я заступлюсь за тебя». Я вижу, что она отошла и припала к ногам того младенца. И младенец говорит мне: «Больше не делай так». Я говорю: «Не буду, владыка, Я просил того ради, чтобы от Евлогия была польза людям. Прости прегрешение мое».
И по велению младенца меня освобождают. «Ступай в свой монастырь, а я, не бойся, возвращу Евлогия к прежней жизни его». И, пробудившись, я тотчас возликовал великим ликованием, ибо освободился от своего поручительства и отплыл, благодаря господа.
Три месяца спустя услышал я, что император Юстин умер и воцарился Юстиниан. И восстают на него Ипат, Дексикрит, Помпий и эпарх Евлогий. Трое из них были казнены, и все их имущество расхищено; достояние Евлогия тоже было расхищено, а ночью он тайно оставляет Константинополь. Император приказывает убить Евлогия, где бы его ни нашли. И тогда он бежит в свою деревню и переодевается в одежду, какую носят поселяне.
И вся деревня сходится посмотреть на него, и люди говорят ему: «Мы слышали, что ты теперь патрикий». И он отвечает: «Будь это я, я бы знал вас. Есть другой Евлогий родом отсюда, а я ходил в святые места».
И он опамятовался и говорит к себе: «Смиренный Евлогий, очнись, возьми свой молот и веди меня. Нет ведь здесь царских палат, и ничто тебе не вскружит голову». И, взяв свой молот, он пошел к скале, где был клад, и, трудившись до шестого часа, ничего не нашел и стал вспоминать о яствах, о своей свите, о прельщениях тех и снова стал говорить в душе своей: «Пробуди меня, ибо вновь я в Египте». И мало-помалу святой младенец и владычица богородица вернули его к прежней жизни, ибо бог справедлив и не забыл ему прежде совершенных трудов.
Несколько времени спустя случился я в той деревне, и, гляди, вечером он пришел и повел меня с собой по обычаю своему. И, едва увидев его, я стал вздыхать и со слезами сказал: «Как велики дела твои, господи, все ты устроил премудро. Кто бог так великий, как бог наш, из праха подъемлет он бедного, из брения возвышает нищего? Унижает и возвышает. Кто может исследить чудеса твои, господи боже?!». Я, грешный, попытался и едва не обрек аду душу свою. Принеся воды, Евлогий по обыкновению омыл ноги мои и поставил предо мной стол. И, когда мы поели, я говорю ему: „Как живешь, авва Евлогий?». Он отвечает: «Помолись обо мне, авва, ибо я нищ, и пусты руки мои». А я сказал ему: «О, лучше б тебе было не владеть тем, чем ты владел!». Он говорит мне: «Почему, почтенный авва? Когда я чем тебя обидел?». Я говорю: «Чем только не обидел!». Тогда я все рассказал ему. Мы оба заплакали, и он говорит мне: «Помолись, чтобы бог послал мне богатство, ибо отныне не согрешу». А я говорю ему: «Право, дитя, не жди, чтобы господь, пока ты в мире этом, доверил тебе больше кератия». И, смотри, в течение столького времени бог каждодневно давал ему выручить кератий. Вот я и рассказал тебе, откуда знаю Евлогия. А ты не повторяй никому».
Это поверил авва Даниил ученику своему, после того как они ушли из Фиваиды. Должно дивиться человеколюбию божиему, тому, как в краткое время для блага того мужа он высоко вознес его и столь же потом унизил. Помолимся же, чтобы познали смирение, убоявшись господа и спасителя нашего Иисуса Христа и сподобились милости пред страшным судилищем его по молитвам и заступничеству владычицы нашей богородицы приснодевы Марии и всех святых. Аминь!

Как Святой Франциск разъяснил брату Льву чудесное видение, которое было тому явлено

Как Святой Франциск разъяснил брату Льву чудесное видение, которое было тому явлено

«Цветочки святого Франциска»

Однажды, когда Святой Франциск был тяжко болен, брат Лев, молясь у его ложа, впал в экстаз, и душой перенесся к великой, широкой и быстрой реке. И увидев людей, кои переправлялись через нее, заметил он, как несколько братьев вошли в реку с тяжким грузом. И были они унесены потоком и потонули. Некоторые ухитрились пройти треть пути. Другие достигли середины течения. Но никто не мог выдержать напора воды, все падали и тонули.
И увидел он, что пришли другие братья. Эти ничего не несли на своих спинах, но все несли на себе знаки святой бедности. Они вошли в реку и перешли на другой берег без малейшей опасности для себя. Увидев сие, брат Лев пришел в себя. И Святой Франциск, зная в душе, что брату Льву было видение, подозвал его и спросил, что он видел.
Когда брат Лев рассказал о своем видении, Святой Франциск сказал: «То, что ты видел, есть сущая истина. Великая река — есть мир. Братья, кои были нагружены — суть те, кто не следовал своему евангельскому предназначению и не исповедовали великую добродетель бедности. Те же, кто пересек реку — суть те, кто не искал земных богатств в мире сем, кто довольствовался едой и одеждой и следовал за Христом, обнаженным на кресте, неся охотно и с радостью Его сладостное и легкое ярмо и возлюбя святое послушание. Сии с легкостью проходят через жизнь земную к жизни вечной».
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

Как Святой Людовик, Король Франции, приезжал посетить праведного Брата Жиля

Как Святой Людовик, Король Франции, приезжал в одеянии пилигрима, чтобы посетить праведного Брата Жиля

«Цветочки Святого Франциска»

Святой Людовик, Король Франции, отправился в паломничество, дабы посетить святыни мира. И прослышав о славе святого брата Жиля, одного из первых спутников Святого Франциска, решил он в сердце своем идти и посетить его лично. Для этого он отправился в Перуджу, где жил сей брат. Придя к воротам обители как простой бедный пилигрим, Король весьма настойчиво просил позвать брата Жиля, не говоря привратнику, кто он, желающий видеть сего брата.
И привратник пошел к брату Жилю и сказал ему, что у ворот стоит пилигрим, спрашивающий его. Но Господь открыл брату Жилю, что пилигрим был на самом деле Королем Франции. Он поспешно вышел из своей хижины и побежал к воротам, не задавая вопросов. Оба они встали на колени, обнялись с великой почтительностью и оказывали друг другу разные знаки любви и милости, как будто бы между ними существовала давняя дружба, хотя они никогда не встречались ранее.
Они не говорили ни слова и некоторое время стояли, обнявшись, а затем разошлись в молчании. Святой Людовик продолжил странствие, а брат Жиль вернулся в свою хижину. Когда Король ушел, некий брат осведомился у одного из товарищей своих, кто был тот человек, что обнимал брата Жиля, и тот отвечал, что это был Людовик, Король Франции.
И когда другие братья услышали об этом, они весьма огорчились, что брат Жиль ничего не сказал. И с горестью говорили они: «O брат Жиль, как мог ты быть столь неучтивым, что не сказал даже слова столь праведному Королю, который приехал из Франции, чтобы увидеть тебя и услышать от тебя несколько добрых слов?»
Брат Жиль отвечал: «Возлюбленные братья, не удивляйтесь тому, что ни я, ни он не сказали друг другу ни слова. Ибо, едва мы обнялись, свет божественной мудрости открыл мне его сердце, а мое — ему. И по божественному соизволению мы читали в сердцах друг друга и лучше узнали, что хотели сказать, чем если бы изъясняли словами то, что чувствовали в сердцах. Ибо столь несовершенно язык человеческий открывает сокрытые тайны Божьи, что слова скорее воздвигли бы между нами преграду, нежели дали утешение. Узнайте же, что Король ушел от меня довольным и весьма утешенным в душе».
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

Как Святая Клара по велению Папы благословила хлебы

Как Святая Клара по велению Папы благословила хлебы, что были на столе, и как на каждом хлебе появился знак Святого Креста

«Цветочки Святого Франциска»

Святая Клара, весьма преданная служительница Креста Христова и один из сладчайших цветов Святого Франциска, была столь праведна, что не только Епископы и Кардиналы, но и сам Папа желал видеть и слышать ее, и часто посещал ее. Однажды, помимо прочего, Святой Отец прибыл в монастырь, дабы услышать ее речи о божественном.
Беседа их была долгой, и Святая Клара повелела накрыть стол и положить на него хлебы, дабы Святой Отец благословил их. Когда их духовный совет был закончен, Святая Клара встала перед ним на колени с великим почтением и просила его благословить хлебы, лежащие на столе.
Святой Отец отвечал ей: «Верная Сестра моя, я хочу, дабы ты благословила этот хлеб знамением Креста, которому ты предана». Святая Клара сказала: «Святейший Отец, прости меня. Я буду достойна порицания, если я, ничтожная женщина, отважусь дать такое благословение в присутствии Викария Христа».
На это Папа отвечал: «Дабы деяние сие не выглядело дерзким, но несло бы на себе знак послушания, я повелеваю тебе, во имя святого послушания, сотворить над хлебами сими крестное знамение и благословить их во имя Божье».
И Святая Клара, как верная дочерь послушания, с благочестием благословила хлебы, сотворив над ними знамение Святого Креста. И — дивно рассказывать об этом! — на всех хлебах явственно возник Крест. И некоторые их них были съедены, а оставшиеся отложены, дабы засвидетельствовать чудо.
И Святой Отец, узрев чудо сие, возблагодарил Бога. И взяв несколько хлебов удалился, благословив Святую Клару. В это время Сестра Ортолана, мать Святой Клары, и Сестра Агнесса, её сестра по плоти, жили вместе со Святой Кларой в монастыре. Обе они были весьма добродетельные женщины, исполненные Святого Духа, как и многие другие сестры. К ним Святой Франциск отправлял великое множество больных, которые все исцелялись их молитвами и знамением Святейшего Креста.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

Как Святая Клара оказалась перенесена Рождественской ночью в церковь к Святому Франциску

Как Святая Клара, будучи больной, чудесным образом оказалась перенесена Рождественской ночью в церковь к Святому Франциску, где сослужила ему в Службе

«Цветочки Святого Франциска»

Однажды Святая Клара столь опасно захворала, что не могла даже пойти в церковь с другими сестрами служить Службу в ночь на Рождество Христово. Все прочие сестры отправились к Заутрене, а она оставалась в постели, весьма огорченная тем, что не может пойти вместе с другими сестрами, дабы получить духовное утешение.
Однако Иисус Христос, ее Супруг, не желая оставить Святую Клару без утешения, чудесным образом перенес ее в церковь Святого Франциска, так что она была на Заутрене, сослужа в Полуночной Мессе, и приняла Святое Причастие, после чего оказалась вновь перенесена в свою постель.
Когда Служба в церкви Сан-Дамиано закончилась, сестры-монахини вернулись в свою обитель и пришли к Святой Кларе и сказали ей: «O Сестра Клара, Матерь наша, сколь великое утешение обрели мы на сем празднестве Святого Рождества! Ах, если бы Богу было угодно, чтобы ты была с нами!»
На что Святая Клара отвечала: «Хвалите и славьте нашего Господа Иисуса Христа благословенного, возлюбленные сестры и дочери мои. Ибо я не только сослужила всем службам этой святейшей ночи, но и обрела в своей душе даже более великое утешение, чем то, что обрели вы. Ибо по заступничеству моего отца, Святого Франциска и по милости нашего Спасителя Иисуса Христа, лично присутствовала в церкви моего почтенного отца, Святого Франциска, и своими ушами и душой своей слышала всю Службу, и звуки органа, и пение, и также приняла Святейшее Причастие. Возрадуйтесь же сей милости, кою я получила, и возблагодарите нашего Господа Иисуса Христа».
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.