Об одном аббате

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Некий аббат обесчестил девушку; когда же она ему надоела, то он выгнал ее, ничем не одарив, лишив всего. Она, с трудом перенося унижение, бедность и поруганную стыдливость, пришла к своему господину и естественному повелителю (как у нас говорят), человеку благородному — я его очень хорошо знаю — и пожаловалась на случившееся. Так как дворянин ни просьбами, ни угрозами отомстить за честь девушки ничего не смог вытянуть из аббата через посредников, то, наконец, он пошел к аббату сам и со всей настойчивостью потребовал для нее сорок гульденов.
Аббат, боясь жестокости, гнева и упорства человека, ему известного, сказал, что в их законоположении — как сами они говорят, «в уставе» — сказано, что ни одной девице за бесчестье нельзя давать больше двадцати гульденов. А дворянин ему на это: «Вот что сказано в вашем уставе? Во имя богов и людей! Что это за устав, что это за религия, которые устанавливают законы не для умеренной и святой жизни, а для бесстыдства! Чтоб мне умереть, если основатель всего этого не был величайшим плутом и обманщиком!» Аббат ответил: «Не говори так резко о столь святых отцах, тем более, что это делается с согласия и одобрения папы».
На это дворянин воскликнул: «Божья шкура! (так у нас некоторые клянутся) значит, бесчестны и отцы, и папа! И какое мне дело до того, что тебе разрешил папа? Разве я утвердил то, что папа разрешил вам во вред мне и моим людям? Нет, святой отец! Если ты в ближайшее время не сделаешь по-моему, то не защитит тебя ни папа, ни твой устав!» С этими словами он ушел, объявив открыто о своей вражде к аббату, и не примирился с ним до тех пор, пока аббат не дал девице в приданое сто гульденов, дом и крестьянский скарб.
А вначале она требовала не больше десяти гульденов.

О сожительнице священника

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Наши предки говорили, что в лучшие, добропорядочные времена сожительниц священников черти поднимали в воздух и гоняли их так, как охотничьи собаки гонят диких зверей, а потом их находили растерзанными на части. Если кто-нибудь из людей, услышав это, подзадоривал охотников своим криком, то наутро черти вешали на его дверь часть тела растерзанной наложницы.
Недавно один священник, всецело преданный своей сожительнице и выполняющий все ее желания, попросил деревенского старосту, чтобы тот ради забавы прокатил их в повозке по снегу (как это делают у нас зимой и в дурашливые дни на масленицу). Когда это произошло, то выскочила одна женщина и сказала: «В былые времена черти таскали по воздуху поповских бабенок, а теперь старосты и сильные мира сего делают то же самое, катая их в пышных колясках, и все идет наоборот!»

Почему монахи вечно побираются

Сербская сказка

В давние времена ходил по свету святой Савва, проповедовал слово божье, наставлял людей на праведный путь. Вместе с ним странствовал некий монах. Как-то раз двинулись проповедники в путь из села, а тот хозяин, что приютил их на ночь в своем доме, дал монаху три просфоры на дорогу и говорит:
— Пресвятая богородица! Храни их от всякой напасти, пока не кончатся просфоры!
Подошли святой Савва с монахом к боснийской границе и сели обедать, глядь, а просфор только две осталось — третью монах съел украдкой.
Спрашивает его святой Савва:
— Кто съел третью?
— Я не ел, клянусь спасением души своей! — А кто же ее съел?
— Не знаю, клянусь святой церковью!
Проповедовали они в народе, проповедовали, да прослышали о них турки. Выследили монахов, схватили обоих и бросили в огненную печь. Святой Савва прикрыл монаха своим телом, от пламени его защищает, а сам ему на ухо шепчет, чтобы турки не услышали:
— А ну-ка, признайся перед смертью, кто съел третью просфору?
— Пусть меня изжарят, да еще и сварят — все равно не признаюсь, раз я не виноват.
Прогорела печь, а святой Савва и монах живы и невредимы вышли из огня ведь они божьими угодниками были. Увидели турки, какой оборот дело приняло, тотчас же выпустили святого Савву и монаха, бросились им в ноги, молят:
— Простите нас, неразумных и грешных, требуйте от нас любой награды!
Отвечает святой Савва:
— Ничего нам от вас не надо! Дайте нам только триста дукатов.
Выдали им турки триста дукатов, и проповедники вернулись в Сербию в свой монастырь. Тут святой Савва и говорит:
— Надо поделить эти триста дукатов на три части — по числу просфор. Сто дукатов я возьму себе за ту просфору, которую я съел, а тебе вот вторая сотня — за твою просфору. Третья же сотня пусть хранится у меня до тех пор, пока не отыщется тот человек, что съел третью просфору.
Тут монах как закричит:
— Клянусь святой церковью, третью просфору я съел, когда с тобой по селам ходил. Отдавай мне третью сотню дукатов — я согласен с твоим решением.
— На! возьми, если уж на то пошло! — молвил святой Савва. — Да пусть господь бог и все святые предназначат вам, монахам, в удел вечно побираться и никогда не насытиться!

История об одном невежественном священнике

История об одном невежественном священнике

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Так как в книге одного священника значилось, что праздник непорочного зачатия надо отмечать так же, как и рождество, только слово «рождество» следует заменить словом «зачатие», то он, когда дошел до Евангелия, где стоит: «Авраам же родил Исаака, Исаак же родил Иакова» и т. д., заменив «рождение» «зачатием», читал: «Авраам же зачал Исаака, Исаак же зачал Иакова, Иаков же зачал…» и т. д. Когда его прервали, он сказал: «Вы собираетесь исправлять Священное писание? Посмотрите в мой бревиарий!». Они, увидав и бревиарий, и глупость этого человека, чрезвычайно расхвалили его усердие.

Святой Бенедикт и вдова

Святой Бенедикт и вдова

Португальская сказка

У одной богатой вдовы была дочка на выданье. Матери не терпелось дочку пристроить — что ни день, то она в церковь: молится, просит жениха получше у святого Бенедикта — без его помощи в тех краях ни одна свадьба не игралась.
Усердие вдовы заметил пономарь и решил поживиться за вдовий счет. Вот как-то спрятался он за святым. Приходит вдова, начинает поклоны бить:
— Святой Бенедикт, миленький, пошли моей дочке мужа.
А пономарь утробным голосом за святого отвечает:
— Отдай ее в жены пономарю, чем не жених!
— Благослови тебя господь! Уж я так тебе благодарна, слов нет. Гореть перед тобою лампадке целый год за мои денежки.
На другой день позвала она пономаря и предложила в жены свою дочку. Пономарь обрадовался — ухватился руками и ногами.
Миновал год, как дочка замужем за пономарем. Вдова в церковь и прямиком к алтарю, где святой стоит. Да на весь храм:

Святой Бенедикт,
Ты обманщик и плут,
Равно заслужил ты
И палку и кнут.
Святой Бенедикт,
До чего ты хорош —
Ни дать ни взять
Мой вылитый зять —
Уж больно на шельму похож!

Пономарь-то все денежки вдовы за год промотал.

Кис-кис

Кис-кис

Португальская сказка

Один монах, что ни вечер, проходил под окном замужней женщины и шептал ей: «Кис-кис!»
Рассказала женщина про это мужу, и тот рассудил так— Стоит хорошенько проучить нахала. Если он снова заявится и ляпнет свое дурацкое «кис-кис», замани его в дом. Тут я кашлять начну, а ты спрячь его в мешок. Остальное, будь покойна, я беру на себя.
На другой день, уже в сумерках, явился монах, прошел близехонько под окнами и сказал:
— Кис-кис!
— Зайдите, — шепнула ему женщина.
А монаху только того и надо. Заперла женщина дверь, в дом его ведет. Тут муж закашлял, жена — в слезы:
— Ох, я несчастная! Не иначе как муж воротился. Полезайте, ваше преподобие, поскорее в мешок.
Влез монах в мешок, женщина тот мешок завязала и к другим, доверху набитым кукурузой, подтащила. Муж вошел и — во весь голос:
— Слышь, жена, к нам в дом воры забрались. Мне знать дали, что здесь они.
Сказал и заметался из угла в угол. А под конец прокричал:
— Что-то не видать их. Разве что в мешках поглядеть?
И как начал колотить по мешкам палкой, чуть в клочья не изодрал. Ухажеру тоже досталось, только он и пикнуть не посмел.
— Что ж, делать нечего, нету их здесь. Ушел муж, а жена по уговору, понятно, вытащила монаха из мешка. Бросился он со всех ног наутек, только его и видели.
Днями позже довелось монаху той же улицей проходить, женщина возьми да и скажи ему из окошка:
— Кис-кис!
Монах здорово разозлился:
— Я тебе не долгоносик, сама полезай в мешок! Брысь!

Рыба настоятеля

Рыба настоятеля

Португальская сказка

Расселись монахи в трапезной по местам, один из них глядит — ну и мелкая рыбешка ему досталась. Он к соседям в тарелки — у настоятеля-то рыбина хоть куда, вон как уплетает за обе щеки. Монах был хитрец да из тех, что нипочем обиды не спустит. Пригнул он голову над тарелкой и бормочет что-то себе под нос — мол, не для чужих ушей этот разговор. Под конец и настоятель не выдержал:
— Эй, братец, что ты там бормочешь?
— Да я, преподобный отец мой, спросил эту жалкую рыбешку, а что, не встречался ей мой родитель, утонувший в море. А рыбешка мне в ответ — мала я очень, не успела вволю погулять по свету. Другое дело рыбина у вашего преподобия — уж она-то многое повидала, о многом порассказать может.

Отшельник и собака

Отшельник и собака

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Жил отшельник возле одной деревни, и полюбил он девушку из этого села, и долгое время пребывал с ней в греховной связи. И был у старосты села волкодав, который все село сторожил. Пришел в одну из ночей отшельник, дабы предаться любви со своей подругой, а на окраине села повстречалась ему собака сельского старосты и набросилась на него, искусала его и много ран нанесла и с лаем прогнала прочь. И отшельник, плача, окровавленный, вошел в келью и дверь закрыл, раскаялся в содеянном, и, набросившись на колени, стал молиться, и зарыдал, и стал бить себя в грудь, и сказал: «Господи, долгое время предавался я греху и не убоялся кары твоей и не устрашился ада, но этой ночью испугался я волкодава и не смог уж блудить.»

Нищий и Евангелие

Нищий и Евангелие

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Пришел нищий в село и зашел в церковь, которая была очень ветхой и в дождь протекала. И нищий тот промок насквозь, и голоден был, и одет в лохмотья, и продрог он, и устал с дороги. И вошел в церковь священник и начал службу. Взял Евангелие и прочел то место, где написано было: «Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня». Услышал тот нищий и обрадовался: «Это про меня сказано, и скоро желания мои исполнят». А священник отслужил службу и ушел домой, и оставил нищего в церкви, и не позаботился о нем. И нищий сказал: «Та книга, что прочел он, лжет». И взял Евангелие, привязал к камню и бросил в воду. И священник, придя в церковь, не нашел Евангелия и сказал нищему: «Где Евангелие?» И нищий сказал священнику: «На что тебе лживое Евангелие, я бросил его в воду». И священник, разгневавшись, стал бить нищего, и нищий сказал: «Зачем ты бьешь меня, бессовестный, если веришь, что Евангелие — праведное слово Божье, то почему не исполнишь волю его? Ибо странник я — не приняли вы меня, наг я — не одели вы меня, голоден я — не дали мне есть, жаждой томлюсь — не напоили вы меня. Неужто Бог, нуждаясь во всем этом, про себя лишь это сказал?!»

Священник-вор и вдова

Священник-вор и вдова

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Украл один священник у вдовы корову и привязал ее в хлеву. И вдова узнала и говорит священнику: «Батюшка, настал мой смертный час, пойдем в хлев, исповедуюсь я в своих грехах». И тогда отвел священник корову в дом, а оттуда — в церковь. И сказала: «Батюшка, исповедоваться перед смертью следует в церкви». И священник впустил корову на алтарь и спустил занавес. Когда вошли они в церковь и сели, отодвинула вдова занавес и говорит корове: «О, мерзкая, я думала, ты корова, но кто, скажи мне, сделал тебя ныне служительницей церкви?»