О камнесечце Евлогии и авве Данииле

О камнесечце Евлогии и авве Данииле

Византийская легенда

Авва Даниил пресвитер Скита случился в Фиваиде вместе с одним учеником своим. И на возвратном пути они плыли по реке и приблизились к какому-то селению: старец велел морякам остановиться здесь. И старец говорит: «Сегодня мы останемся тут». Ученик его стал роптать, говоря: «До каких пор мы будем скитаться с места на место? Вернемся в Скит». Старец отвечает: «Нет. Сегодня останемся тут». И посреди селения того собрались странники. Брат говорит старцу: «Разве богу угодно, чтобы мы сидели здесь как собратья их? Пойдем хотя в часовню». Старец говорит: «Нет. Я буду сидеть здесь». И они просидели там до позднего вечера. И брат начал воинствовать против аввы, сказав: «Из-за тебя я помру». Когда они так препирались между собой, пришел какой-то старец мирянин высокого роста, совсем седой, весьма древний годами с вершей в руках. Увидев авву Даниила, он обнял его и стал со слезами лобзать стопы его; приветствовал он и ученика аввы и говорит им: «Приказывайте».
Старец этот держал также факел и обходил улицы того селения в поисках странников. И вот, взяв авву Даниила, и ученика его, и остальных странных, которых встретил, он привел их в дом свой, и налил воду в чан, и омыл ноги ученика и старца. Ни в доме у себя, ни где в ином каком месте не имел он никого близкого, кроме единого бога. И поставил перед ними стол, а когда они поели, бросил оставшиеся куски псам, бывшим в этом селении. Ибо таков был его обычай, и от вечера до раннего утра он не отпускал от себя ни одной души. Старец уединился с аввой, и до самого рассвета они сидели и со слезами вели душеспасительную беседу. Поутру, обнявшись, старцы расстались.
На дороге ученик поклонился авве Даниилу, говоря: «Сделай милость, отец, скажи, кто этот старец и откуда он тебе знаком?». А авва не пожелал ответить. Брат снова поклонился, говоря: «Ты ведь многое что поверял мне, почему же не поверяешь на сей раз?». Авва не пожелал рассказать ему о старце, так что брат опечалился и не говорил с аввой до самого Скита.
Вернувшись в свою келию, брат, как обычно в одиннадцатом часу, не подал старцу поесть, а старец соблюдал это время трапезы во все дни жизни своей.
Когда наступил вечер, старец взошел в келию этого брата и говорит ему: «Почему, дитя, ты заставил отца своего умирать с голоду?». Тот отвечает: «У меня нет отца. А если б был, он любил бы свое дитя». Авва говорит: «Дай мне поесть», и берется за дверь, чтобы открыть ее и выйти, но брат успевает удержать авву, и лобызает его, и говорит: «Жив господь, не пущу тебя, если не скажешь мне, кто тот старец». Брат не мог видеть, чтобы авва был чем-нибудь опечален, ибо весьма любил его.
Тогда старец говорит: «Приготовь мне немного поесть, и скажу». И, когда старец кончил есть, он говорит брату: «Учись склонять голову, ибо из-за речей твоих в той деревне я не хотел тебе ничего поведать. Смотри, не повторяй того, о чем сейчас услышишь. Старец тот зовется Евлогием, по ремеслу он камнесечец. Каждодневно от трудов рук своих он получает один кератий и до вечера ничего не ест. А вечером возвращается в деревню, и приводит в дом свой всех странников, которых встречает, и кормит их, а что остается, бросает, как ты видел, псам. С самой юности своей и по сей день он камнесечец. В его сто, если не более, лет бог дарует ему силу молодого, и каждодневно вплоть до сего дня он зарабатывает свой кератий.
Когда мне не было и сорока лет, я пришел в эту деревню, чтобы продать рукоделие свое, а вечером явился он и, пригласив по своему обычаю меня и бывших со мною братьев, принял нас в доме своем. Побывав там и увидев добродетель старца, я стал по неделям поститься, прося бога даровать ему более денег, дабы возможно было Евлогию благодетельствовать многих. После трех седмиц поста я лежал едва живой от воздержания и вот вижу, как некто, похожий на святителя, подходит ко мне и говорит: «Что с тобой такое, Даниил?». И я говорю ему: «Я обещал Христу, владыка, не есть хлеба, пока не услышит молитвы моей об Евлогии-камнесечце и не пошлет ему богатство, дабы возможно ему было благодетельствовать многих». А он говорит мне: «Нет. С него достаточно». Я отвечаю: «Недостаточно. Дай ему больше, чтобы через него все славили святое твое имя». А он отвечает мне: «Говорю тебе, что с него достаточно. Если хочешь, чтобы я добавил, стань поручителем за душу его, что она не соблазнится, если Евлогий разбогатеет, и тогда добавлю». Я говорю к нему: «Из рук моих взыщи душу его». И чудится мне, будто мы в церкви во имя святого Воскресения, и младенец сидит на пречестном камне, и справа от него стоит Евлогий. И младенец посылает ко мне одного из стоящих вокруг него, и говорит мне: «Ты поручитель за Евлогия?». Я отвечаю: «Да, владыка». И снова он говорит: «Скажите ему, что я спрошу за поручительство». И я говорю: «Знаю, владыка. Только умножь дары свои Евлогию».
И тут я вижу, как двое каких-то мужей полными пригоршнями мечут в пазуху Евлогия монеты, и все, что они бросали, оставалось в ее складках. Пробудившись, я понял, что молитва моя услышана, и восславил бога. Евлогий же, придя к месту, где он трудился, ударяет по какой-то скале и слышит, что внутри она полая, и находит небольшое углубление, и снова ударяет, и видит набитую монетами пещеру. Удивившись, он говорит в душе своей: «Деньги эти положены израильтянами. Что делать? Если я принесу их в деревню, об этом узнает архонт, он заберет деньги, и мне будет не сдобровать. Разумнее уйти в места, где меня никто не знает». И, наняв мулов будто бы для перевозки камней, он ночью свез деньги к реке и оставил свое доброе ремесло странноприимства, которым каждодневно занимался, и, сев на корабль, прибыл в Византий.
Тогда царствовал Юстин, дядя Юстиниана. Евлогий дает много денег императору и вельможам его, чтобы стать эпархом священного претория. И он купил большой дом, который вплоть до сегодняшнего дня зовется египетским. Спустя два года я снова вижу во сне того младенца в церкви во имя Воскресения и говорю в душе своей: «А где Евлогий?».
И немного спустя при моих глазах какой-то эфиоп влечет Евлогия прочь от младенца. Пробудившись, я говорю в своей душе: «Горе мне, грешному. Что я наделал? Сгубил свою душу». И, взяв суму свою, я пошел в селение, чтобы продать свое рукоделие и дождаться обычного прихода Евлогия. Но и поздним вечером никто не подошел ко мне. И тогда я встаю и прошу одну старицу, говоря ей: «Амма, достань для меня три хлебца, потому что я сегодня не ел». Она говорит: «Ладно», и пошла, и принесла мне немного поесть, и протянула, и преподала мне духовное назидание, говоря: «Тебе не ведомо, что монашеский чин требует воздержания во всем» и многие другие назидания. И я говорю ей: «Что ты мне присоветуешь сделать, ибо я пришел продать свое рукоделие?». Она мне сказала: «Хочешь продать свой товар, не приходи в селение так поздно, хочешь быть монахом, иди в Скит». Я говорю ей: «Право, прости меня, но нет ли в этой деревне богобоязненного человека, который покоил бы странных?». Она в ответ: «Что ты сказал, почтенный авва? У нас тут был один камнесечец, который много благодетельствовал странных. И бог, увидев дела его, воздал ему, и теперь он стал патрикий».
Услышав слова ее, я говорю в душе своей: «Я повинен во всем». И, сев на корабль, отправляюсь в Византий. И спрашиваю, где тут дом египтянина. Мне его показывают, и я сажусь у ворот в ожидании, когда Евлогий выйдет. И вижу его в великой роскоши и кричу ему: «Будь добр, я что-то хочу тебе сказать». А Евлогий не обратил на меня внимания, а люди из его свиты стали бить меня. И опять, растолкав их, я подошел, и снова они били меня. Так я делал четыре седмицы и не смог поговорить с ним. Тогда, отчаявшись, я ушел, и пал перед дверьми храма богородицы, и в слезах говорю: «Господи, разреши меня от поручительства моего за этого человека, иначе я вернусь в мир». Говоря так в мыслях своих, я впал в дрему, и привиделось мне, будто поднялось великое смятение и люди закричали: «Идет владычица». И перед ней шли мириады мириад и тысячи тысяч. И я вскричал, сказав: «Смилуйся надо мной».
Она остановилась и говорит мне: «Что у тебя?». Я говорю ей: «Я поручился за Евлогия эпарха. Разреши меня от этого поручительства». Она сказала: «Не мое это дело. Как хочешь, выполни свое поручительство». Пробудившись, я говорю в своем сердце: «Пусть я умру, но не отойду от ворот». И когда эпарх вышел, я закричал. Тут ко мне подбегает привратник и бьет меня до тех пор, пока все мое тело не покрывается ранами. Тогда, отчаявшись, я говорю в душе своей: «Пойду в Скит, если будет ему угодно, бог спасет Евлогия». Я отправился в гавань, нашел александрийский корабль и взошел на него, чтобы добраться до монастыря. Едва взошедши, с отчаяния лег и вижу во сне, будто я снова в церкви во имя святого Воскресения, и младенец тот сидит на священном камне и гневно смотрит на меня, так что я от страха перед ним дрожу, как лист, и не могу произнести слова, ибо сердце мое оцепенело. Младенец говорит мне: «Ты отступился от своего поручительства». И приказывает двоим из окружающих его повесить меня со связанными за спиной руками, а мне говорит: «Не ручайся превыше возможного для тебя и не перечь богу». Но я висел и не мог произнести слова. И вот раздался глас: «Идет владычица». И, увидев ее, я исполнился смелости и тихо говорю ей: «Смилуйся надо мною, владычица мира». Она говорит: «Что тебе вновь надо?». Я говорю ей: «Я терплю кару, ибо поручился за Евлогия». Она говорит мне: «Я заступлюсь за тебя». Я вижу, что она отошла и припала к ногам того младенца. И младенец говорит мне: «Больше не делай так». Я говорю: «Не буду, владыка, Я просил того ради, чтобы от Евлогия была польза людям. Прости прегрешение мое».
И по велению младенца меня освобождают. «Ступай в свой монастырь, а я, не бойся, возвращу Евлогия к прежней жизни его». И, пробудившись, я тотчас возликовал великим ликованием, ибо освободился от своего поручительства и отплыл, благодаря господа.
Три месяца спустя услышал я, что император Юстин умер и воцарился Юстиниан. И восстают на него Ипат, Дексикрит, Помпий и эпарх Евлогий. Трое из них были казнены, и все их имущество расхищено; достояние Евлогия тоже было расхищено, а ночью он тайно оставляет Константинополь. Император приказывает убить Евлогия, где бы его ни нашли. И тогда он бежит в свою деревню и переодевается в одежду, какую носят поселяне.
И вся деревня сходится посмотреть на него, и люди говорят ему: «Мы слышали, что ты теперь патрикий». И он отвечает: «Будь это я, я бы знал вас. Есть другой Евлогий родом отсюда, а я ходил в святые места».
И он опамятовался и говорит к себе: «Смиренный Евлогий, очнись, возьми свой молот и веди меня. Нет ведь здесь царских палат, и ничто тебе не вскружит голову». И, взяв свой молот, он пошел к скале, где был клад, и, трудившись до шестого часа, ничего не нашел и стал вспоминать о яствах, о своей свите, о прельщениях тех и снова стал говорить в душе своей: «Пробуди меня, ибо вновь я в Египте». И мало-помалу святой младенец и владычица богородица вернули его к прежней жизни, ибо бог справедлив и не забыл ему прежде совершенных трудов.
Несколько времени спустя случился я в той деревне, и, гляди, вечером он пришел и повел меня с собой по обычаю своему. И, едва увидев его, я стал вздыхать и со слезами сказал: «Как велики дела твои, господи, все ты устроил премудро. Кто бог так великий, как бог наш, из праха подъемлет он бедного, из брения возвышает нищего? Унижает и возвышает. Кто может исследить чудеса твои, господи боже?!». Я, грешный, попытался и едва не обрек аду душу свою. Принеся воды, Евлогий по обыкновению омыл ноги мои и поставил предо мной стол. И, когда мы поели, я говорю ему: „Как живешь, авва Евлогий?». Он отвечает: «Помолись обо мне, авва, ибо я нищ, и пусты руки мои». А я сказал ему: «О, лучше б тебе было не владеть тем, чем ты владел!». Он говорит мне: «Почему, почтенный авва? Когда я чем тебя обидел?». Я говорю: «Чем только не обидел!». Тогда я все рассказал ему. Мы оба заплакали, и он говорит мне: «Помолись, чтобы бог послал мне богатство, ибо отныне не согрешу». А я говорю ему: «Право, дитя, не жди, чтобы господь, пока ты в мире этом, доверил тебе больше кератия». И, смотри, в течение столького времени бог каждодневно давал ему выручить кератий. Вот я и рассказал тебе, откуда знаю Евлогия. А ты не повторяй никому».
Это поверил авва Даниил ученику своему, после того как они ушли из Фиваиды. Должно дивиться человеколюбию божиему, тому, как в краткое время для блага того мужа он высоко вознес его и столь же потом унизил. Помолимся же, чтобы познали смирение, убоявшись господа и спасителя нашего Иисуса Христа и сподобились милости пред страшным судилищем его по молитвам и заступничеству владычицы нашей богородицы приснодевы Марии и всех святых. Аминь!

О коварстве диавола и о том, сколь неисповедимы суды божии

О коварстве диавола и о том, сколь неисповедимы суды божии

Из «Римских деяний»

Один отшельник затворился в пещере; дни и ночи он право служил богу. Вблизи его келий жил пастух, пасший овец. Однажды случилось, что пастух днем заснул. Когда он спал, пришел какой-то вор и угнал все стадо; хозяин стада стал спрашивать с пастуха пропавших овец. Тот признался, что их потерял, а как – и сам не знает. Тогда хозяин стада в ярости убил пастуха. Отшельник все это видел и говорит в сердце своем: «Господи, вот человек этот винил невиновного и зазря его убил. Раз ты попускаешь такое, я ворочусь в мир и буду жить, как все прочие люди». И действительно, отшельник покинул пустыню и пошел в мир.
Но господь не хотел его отпускать и послал к нему ангела в образе человека, чтобы сопровождал его. Когда ангел встретил идущего дорогой отшельника, говорит ему: «Любезнейший, куда держишь путь?». А тот: «В ближний город». Ангел сказал ему: «Я буду сопровождать тебя, ибо я ангел божий и пришел к тебе, чтобы быть тебе сопутником». И вот оба они зашагали к городу. Когда же пришли туда, Христа ради попросили у какого-то рыцаря приюта. Рыцарь гостеприимно их встретил и принял с почетом и щедростью. У рыцаря этого был единственный сын, младенец, еще лежащий в колыбели, которого он очень любил. После ужина хозяин проводил отшельника и ангела в спальню, где им заботливо были постланы постели. В полночь ангел встал и задушил спавшего в колыбели младенца. Видя это, отшельник подумал: «Неужто он ангел божий? Рыцарь дал ему приют Христа ради, и ничего-то у него нет, кроме сына, невинного младенца, а сопутник мой взял и ни за что ни про что его убил!». Но отшельник не посмел ему ничего сказать.
Поутру оба они встали и отправились в другой город, где были с почетом встречены и со щедростью приняты в одном доме. У их хозяина был золотой кубок, которым он весьма дорожил. В полночь ангел встал и положил в свой кошель этот кубок. Видя это, отшельник подумал: «Истинно, это ангел зла; ведь наш хозяин обошелся с нами как нельзя лучше, а он взял себе его кубок». Однако и тут отшельник ничего не сказал ангелу, ибо страшился его.
Поутру оба они встали, отправились в путь и шли, пока не оказались у реки, через которую вел мост. Они взошли на мост и повстречали нищего. Ангел говорит: «Любезнейший, укажи нам дорогу в город». Нищий обернулся и пальцем показал на дорогу. Когда нищий зашагал в противоположную сторону, ангел, внезапно схватив его за плечи, столкнул в воду, и нищий утонул. Отшельник увидел, что тот сделал, и сказал в своем сердце: «Теперь я неложно знаю, что это диавол, а не ангел божий. Что худого совершил этот нищий, а мой сопутник его убил?».
С того самого часа отшельник захотел уйти от ангела, но не смел и ничего своему сопутнику не сказал. Под вечер они пришли в город и постучали в дом какого-то богача и Христа ради попросили приюта. Тот без лишних слов отказал. Ангел божий говорит: «Христа ради пустите нас хотя бы под крышу, чтобы волки или другие дикие звери нас не пожрали». Богач говорит: «Вот свиной хлев, если угодно вам ночевать вместе со свиньями, извольте, а нет – ступайте, другого места для ночлега я вам не дам». Ангел говорит ему: «Если иначе нельзя, мы переночуем в хлеву рядом с вашими свиньями». Так они и сделали. Поутру, когда путники встали, ангел позвал хозяина и говорит: «Любезнейший, вот я даю тебе кубок». И дает ему кубок, который давеча унес из другого дома. Отшельник, глядя на это, сказал себе: «Теперь-то я точно знаю, что он диавол: у доброго человека, который принял нас сердечно, он унес кубок и отдал его этому злому человеку, отказавшемуся впустить нас в дом».
Тут отшельник сказал ангелу: «Больше я не хочу идти вместе с вами, ступайте с богом». Ангел ему: «Выслушайте меня, а потом, если угодно, идите! Перво-наперво, когда ты еще пребывал в пустыне, хозяин безвинно убил своего пастуха. Да будет тебе известно, что пастух тогда не заслуживал смерти, но прежде совершил злодеяние, достойное смерти, тот же раз на нем не было греха; господь допустил его гибель, чтобы человек этот избегнул посмертного воздаяния за свой старый грех, оставшийся безнаказанным. Тот же, который угнал овец, обречен будет на вечные муки, а хозяин стада, убивший пастуха, искупит свою жизнь, ибо щедро подавал милостыню и втайне творил дела милосердия. Далее. Ночью я задушил сына рыцаря, который оказал нам гостеприимный прием. Знай, что до рождения этого младенца отец его был весьма щедр и творил дела милосердия; когда же у него родился сын, стал скуп, алчен и копил для него богатства, так что младенец стал виновником прегрешений рыцаря. Потому я его убил. Теперь рыцарь стал, как прежде, добрым христианином. Затем я унес кубок того человека, который принял нас с сердечностью. Знай, что прежде, чем этот кубок был выкован, не было на земле более строгого трезвенника, чем он, но кубок так полюбился его владельцу, что тот всякий день по многу раз из него пил и дважды или даже трижды на дню становился пьян. Потому я унес у него кубок, и человек тот стал, как прежде, трезвенником. Затем я сбросил с моста нищего. Знай, что нищий этот был добрым христианином, но, пройди он еще немного вперед, совершил бы смертный грех, убив человека, а теперь он спасен и пребывает в небесной славе. Наконец, я отдал унесенный мной кубок богачу, который отказал нам в приюте. Знай – все на свете имеет свои основания: он отвел нам свиной хлев и потому получил кубок, но, свершив эту жизнь, попадет в преисподнюю.
Потому положи узду на уста свои и не суди дел божиих: богу ведомо все». Услышав эти слова, отшельник пал к стопам ангела и попросил простить его. Он воротился в пустыню и стал добрым христианином.

Праведник

Праведник

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Дал один юноша обет — никогда не есть ничего, что неправедно, и однажды шел он берегом реки и увидел — несет вода яблоко. Поймал юноша яблоко и съел натощак, и вспомнил тут про обет свой, и, терзаемый совестью, пошел вверх по реке и нашел сад и узнал, что яблоко было из этого сада. Юноша сказал садовнику: «Будь милостив ко мне, и возьми с меня стоимость яблока и прости мне, ибо сроду не ел я того, что неправедно». И хозяин сада сказал: «Половина, что моя — да будет на здоровье тебе, но другая половина — моего брата, — за то не в ответе я. И далеко отсюда мой брат — шесть дней ходу до него». И пустился юноша в путь, и нашел того человека, и сказал: «Или возьми у меня деньги за половину яблока, или прости меня». И человек сказал: «Ни денег не возьму, и не прощу. Если хочешь, чтоб простил, знай: есть у меня дочь — ни ушей у нее, ни языка, ни рук, ни ног, возьми ее в жены, тогда и прощу». Ничего не поделаешь, согласился юноша взять эту девушку в жены и, когда поженились они, увидел, что девушка совершенно здорова. И юноша сказал тестю: «Почему ты насмеялся над дочерью своей?» И он сказал: «Я был прав, ибо с рождения своего дочь моя видела солнечный свет лишь в дымовое отверстие, чужого голоса не слышала, ни с кем посторонним не разговаривала, руками ни до чего греховного не дотрагивалась, нога ее за порог родного дома не ступала. И хотел я выдать ее за человека праведного, подобно тебе, и вот ты пришел».

Красная смерть

Красная смерть

Советская детская страшилка

Жил один принц. Однажды до него дошли слухи, будто в других королевствах объявилась Красная смерть. Говорили, что, если она посмотрит на человека, тог сразу умирает. Принц не поверил в слухи, но для безопасности решил скрыться в горах. Он построил себе новый замок и поселился в нем со своими придворными. Со всех сторон замок был обнесен высокой каменной стеной, а кроме того, его окружал ров, наполненный водой. Теперь принц был в безопасности.
В честь этого события он устроил бал и пригласил множество гостей. Специально для бала были оборудования три комнаты. Первая была голубая и все в ней было голубое, вторая комната от пола до потолка была розовая. А третья комната была черная: ее стены и потолок были выкрашены черной краской, кресла и диваны обтянуты черным бархатом, а в стене было небольшое окошко из красного стекла, над которым висели часы. Бал проходил очень весело. Сначала все танцевали в голубой комнате, потом в розовой, потом перешли в черную… Вдруг часы стали бить двенадцать. Музыка стихла. Красный свет освещал черную комнату, и гостям стало так жутко, что все остановились. Когда часы перестали бить, все заметили вдруг человека, которого никто до этого не замечал. Он был одет в черный бархатный костюм, и на нем была красная маска. Принц очень удивился. «Кто ты такой? — спросил он. — И как ты посмел явиться сюда без приглашения? Сию минуту убирайся из замка!» Но человек в маске и не думал уходить. Принц не любил, когда его приказы не выполняли. Он вытащил свой меч и занес его уже над головой, но тут человек снял с себя маску, и все увидели — это была Красная смерть. Ее глаза налились кровью, она заглянула в лицо принца — и принц упал замертво… В ужасе люди кинулись в разные стороны, по было поздно: сверкнула молния, загремел гром, и замок рухнул.

Леопард и антилопа

Леопард и антилопа

Сказка амхара

Леопард и антилопа много лет враждовали между собой. И вот однажды леопард, обращаясь к антилопе, повел такую речь:
— Послушай-ка! До каких пор мы будем врагами? Почему ты повсюду порочишь мое имя? Почему ты проводишь всю жизнь в страхе, прячешься в лесной чаще или в кустарнике? Давай дадим друг другу клятву верности, сочетаемся законным браком и будем жить вместе в любви и согласии. От этого будет лучше и тебе и мне.
Антилопа испугалась, как бы леопард ей не отомстил, если она не согласится на его предложение, и после долгих колебаний согласилась. Они заключили брачный договор и стали жить вместе.
Постепенно их любовь крепла, а обиды прошлого забывались. Антилопа похорошела, тело ее стало упругим и гибким.
Леопарда, видевшего все это, стало одолевать искушение отведать мяса антилопы. Однажды, когда они вместе вышли на прогулку и развлекались на лоне природы, леопард окликнул антилопу:
— Послушай, антилопа!
— Что вы сказали, господин? — ответила антилопа, приблизившись к леопарду.
— Что бывает с другом, который нарушил клятву? — спросил ее леопард.
— С ним ничего не бывает, а вот его дети и внуки страдают от этого,— ответила ему антилопа.
— Ну, коль так, я сейчас съем тебя, а за то, что я нарушил клятву, пусть ответит мой сын,— сказал леопард и бросился на антилопу.
Антилопа, помня, что побеждает смелый, начала изо всех сил отбиваться. Ударом рогов она распорола леопарду живот, и его внутренности вывалились наружу.
Леопард, видя, что его смертный час настал, говорит антилопе:
— Что же это такое! Разве ты, антилопа, не говорила мне, что за нарушение клятвы отвечают дети?!
— Друг мой, откуда я знаю: может быть, твой отец, как-то дав клятву, нарушил ее,— ответила ему антилопа.
Так закончилась эта история.

Обреченный всадник

Обреченный всадник

Шотландская легенда

Конан – красивейшая река у нас на севере. На ее берегах много солнечных полянок, и, еще будучи маленьким мальчиком, я часто бродил по мелководью – ставил снасти для форели и угрей, собирал большие перламутровые раковины мидий, которыми было усыпано дно. На ее заросших роскошными лесами берегах хорошо провести день, но ни в коем случае не ночь. Я это хорошо знаю. Это не дикая река, текущая по пустынной местности, как Эйвон. Она не падает с ревом со скал, скрываясь в облаках пены и брызг, как Фойерс, и не прячется в темных глубинах земли, как страшный Альдгрант, и все же ни с одной из этих рек не связано так много ужасных историй, как с рекой Конан. Читать далее

Мойры

Мойры

Пересказ по «Мифы древней Греции» Грейвса

Существуют три одетых в белое неразлучных мойры, которых Эребу родила Ночь. Звали их Лахесис, Клото и Атропос — самая младшая по чину и самая ужасная из трех (Клото — «прядущая», Лахесис — «отмеряющая жребий», а Атропос — «та, которую нельзя избежать или отвратить». Мойра означает «часть» или «доля»). Читать далее