Монах из Болтонского аббатства

Английская легенда

Маркиз Хартингтон, ныне герцог Девонширский, прислал лорду Галифаксу этот рассказ о призраке, которого он видел в Болтонском аббатстве, находившемся во владениях его отца, герцога Девонширского. Это случилось в августе 1912 года, когда покойный король приезжал в Болтонское аббатство поохотиться. Скорее всего, лорд Хартингтон ночевал не в самом аббатстве, а в примыкавшем доме приходского священника.

В воскресенье восемнадцатого августа 1912 года, возвращаясь вечером в свою комнату в доме приходского священника в 11.15, я ясно увидел стоящую в дверях фигуру. Призрак был в каком-то неописуемом одеянии и без бороды. Я стоял наверху лестничного пролета, повернувшись к коридору, в котором моя комната была последней. Я спустился вниз и захватил фонарь, но, когда поднялся, привидение исчезло.
В тот вечер разговор как раз шел о призраках, но я при нем не присутствовал и ни о чем таком не думал.

(Подпись): Хартингтон
(Свидетели): Король
Герцог Девонширский
Лорд Десборо

Письмо герцогини Девонширской леди Галифакс

Не скажете ли Вы лорду Галифаксу, что Эдди (лорд Хартингтон) пошлет ему рассказ о привидении? Кажется, это тот самый человек, которого два или три раза видел викарий, но тот призрак был одет в коричневое платье, тогда как Эдди утверждал, что на нем были темно-серые или черные одежды. Привидение Эдди было безбородым, с круглым, как он описывал, грубым лицом. Когда мы потом расспросили викария, была ли у его призрака борода, он сказал «нет», но человек выглядел так, словно не брился дня четыре, и его лицо было очень полным.

Письмо Маркиза Хартингтона лорду Галифаксу

Я видел привидение, стоявшее в дверях моей комнаты, оно смотрело не на, а сквозь меня, это было в 11.15 вечера в воскресенье, восемнадцатого августа. Я ночевал в доме приходского священника и увидел привидение, когда прошел три лестничных пролета и повернул налево, к коридору, в конце которого, ярдах в одиннадцати, находилась дверь в мою комнату. Пока я поднимался по последнему пролету, в котором было всего шесть ступенек, у меня появилось ощущение, что наверху кто-то есть. Но я не придал этому значения, так как священник часто встречал меня на лестнице.
Я сразу понял, что это призрак, но в тот момент не испугался, страх охватил меня потом.
Человек этот был ниже среднего роста, на вид старик, лет шестидесяти пяти. У него было необычайно круглое лицо, или, скорее, непропорционально широкое, морщинистое, с грубыми чертами. Глаза сверкали, и лицо можно было бы принять за старушечье, если бы не седая недельная щетина на подбородке. На голову был накинут капюшон, а сам он был в длинном одеянии, напоминавшем халат. Капюшон и верхняя часть казались серыми, а нижняя черной или коричневой. Свет падал у меня из-за спины, и в руке я держал свечу, так что нижняя часть его фигуры была в тени.
Я смотрел на него секунду или две и затем спустился, чтобы позвать священника из кабинета. Его, однако, там не оказалось, тогда я взял фонарь, с которым выходил на улицу, и вновь поднялся по лестнице, но призрак исчез.
Я и раньше слышал об этом привидении, но облик его я описал прежде, чем услышал прочие свидетельства. Я не думал о привидении, когда его увидел, но в доме в это время как раз шел о нем разговор. Он вовсе не был прозрачным и выглядел вполне материально, как живой человек.
Стена в моей комнате, не менее семи футов в толщину, осталась от старой монастырской постройки.
В этой обители носили белое, а не коричневое облачение, поэтому он наверняка не был монахом Болтонского аббатства.

Призрак Оливье

Французская легенда

Оливье Превильяр и Бодуэн Вертолон родились в городе Кан и с детства были ближайшими друзьями. Были они примерно одного возраста, родители их жили по соседству; все, одним словом, сулило им нерушимую и долговечную дружбу.
В один прекрасный день, пребывая в обычной для первых юношеских дней экзальтации чувств, они пообещали никогда не забывать друг друга и даже поклялись, что тот, кто умрет первым, тотчас найдет другого, дабы никогда его не покидать. Клятву эту они написали и скрепили собственной кровью.
Но вскоре неразлучникам (ибо так их прозвали в городе) пришлось расстаться; было им тогда по девятнадцать лет. Оливье, единственный сын, остался в Кане и помогал отцу в торговле; Бодуэна отправили в Париж изучать право, так как отец последнего видел его будущее в адвокатуре. Легко представить, какую боль причинила близкая разлука нашим друзьям. Они нежнейшим образом попрощались, подтвердили давнее обещание и вновь написали собственной кровью клятву встретиться и по смерти, если только позволят небеса. На следующий день Бодуэн уехал в Париж.
Пять лет пролетели мирно и незаметно; Бодуэн делал большие успехи в учебе и уже считался одним из самых многообещающих молодых адвокатов. Они с Оливье постоянно переписывались и рассказывали друг другу обо всех своих делах и чувствах. Однажды Оливье написал другу, что собирается жениться на юной Аполлине де Лалонд и что брак этот сделает его счастливейшим человеком на земле; Оливье добавил, что собирается в Париж за некоторыми важными бумагами и будет рад возвратиться в Кан вместе с Бодуэном, которого приглашает стать шафером на свадьбе. К этому Оливье присовокупил, что приедет в Париж дилижансом через несколько дней.

Читать дальше

Джентльмен с ключом

Английская легенда

Следующую историю «лорд Фалмут рассказал лорду Гринфилу, лорду Метъюэну и его сыну Полу» (нынешний лорд Метъюэн). Лорд Фалмут услышал ее от своего друга, узнавшего ее от человека, с которым она и произошла.

Один джентльмен возвращался как-то домой после ужина в Филмор-Гарденз, между одиннадцатью и двенадцатью часами. Он свернул на небольшую улочку (возможно, Филмор-стрит), прохожих там не было, не считая женщины и мужчины, шедшего немного впереди. Через какое-то время женщина обогнала мужчину, при этом взглянув на него. Тут она, испуганно вскрикнув, бросилась на другую сторону и свернула в проулок.
Джентльмен ускорил шаг и, решив узнать, что могло так напугать женщину и заставить столь поспешно свернуть, довольно быстро нагнал прохожего. Поравнявшись с ним, джентльмен заметил, как тот достал из кармана ключ, открыл дверь какого-то дома и вошел. Джентльмен успел разглядеть лицо незнакомца, которое, о ужас, оказалось лицом мертвеца.
Запомнив номер дома, он отправился домой, где провел беспокойную ночь, намереваясь на следующий день, как только закончит дела, попытаться выяснить, что же произошло. Он без труда нашел дом, но заметил, что на дверях появилась табличка: «Сдается». «Это мне на руку», – подумал он. Он позвонил, и дверь открыла хозяйка, выглядевшая взволнованной, и он поинтересовался комнатами.
– Да, – сказала она. – Я сдаю несколько комнат.
Он выразил желание осмотреть их, но хозяйка попросила его прийти в какой-нибудь другой день, поскольку комнаты, по ее словам, были не готовы. Он ответил, что собирается уехать из Лондона и если не увидит комнат, то ему придется отказаться от своего намерения.
Тогда она провела его наверх и показала несколько очень милых, хорошо обставленных комнат, в них было много приятных вещиц, которые свидетельствовали о том, что их хозяин имеет вкус к жизни и ценит комфорт.
– Что ж, думаю, эти комнаты мне подойдут, – сказал джентльмен. – А кто хозяин этих прелестных вещей?
– О, они принадлежат джентльмену, который раньше снимал эти комнаты.
– А где он сейчас?
Вначале хозяйка попыталась уклониться от ответа, но в конце концов разрыдалась и сказала:
– О, сэр, я вам все объясню. Комнаты сдавались джентльмену, который жил здесь много лет. Он был обходительным и добрым человеком, и у нас были превосходные отношения. Мы всячески старались ему угодить. Каждый год приблизительно в это время он отправлялся в Монте-Карло, и около месяца назад он, как обычно, уехал. Сегодня утром, в восемь часов, мы получили телеграмму, в которой сообщалось, что его нашли сидящим на стуле с пистолетом в руке и простреленной головой. Это случилось приблизительно в четверть двенадцатого.
Как раз в это время джентльмен, рассказавший историю, видел, как человек входил в дом.

Господин Дуй Вэнь-кэ и оборотни

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Когда господин Дуй Вэнь-кэ еще не получил ученой степени, он как-то раз остановился на заброшенном постоялом дворе. Говорили, что там часто появляются оборотни, но Дун не верил этому и решил ночью посидеть при свете лампы — посмотреть, что будет. Миновала третья стража, как вдруг поднялся ветер, дверь сама растворилась и в комнату ввалилась целая компания каких-то существ, похожих на людей.
Увидев Дуна, они испугались и с криками «Здесь бес!» в панике обратились в бегство.
Дун бросился за ними, но они, крича: «Бес гонится за нами! Скорее, скорее!» — и отталкивая друг друга, попрыгали через ограду и исчезли.
Рассказывая эту историю, Дун всегда смеялся:
— Не понимаю, почему они меня обозвали бесом?
Цзя Хань-хэн из Гучэна, уже слышавший рассказ Дуна об этой истории, напомнил ему, что в Тай-пин гуанцзи повествуется о том, как якша хотел полакомиться трупом только что скончавшейся наложницы некоего Гэ Шу-ханя, но, увидев, что Гэ Шу-хань находится тут же, воскликнул: «Благородный господин здесь, что же делать?» Гэ Шу-хань подумал: «Раз он назвал меня благородным господином, так не будет вреда, если я его отлуплю» — и набросился было на якшу с кулаками, но тот мгновенно исчез.
— Гуй «бес» и гуй «благородный господин», — продолжал Цзя Хань-хэн, — звучат одинаково. Может быть, те бесы назвали вас благородным господином, а вы просто не разобрались.
— А что, — рассмеялся Дун, — вполне возможно!

История убитого мужа, который по смерти восстал и требовал мщения

Бретонская легенда

Господин де ла Куртиньер, бретонский дворянин, проводил большую часть времени, охотясь в своих лесах и навещая друзей. В один прекрасный день в его замок прибыли несколько соседей и родственников; де ла Куртиньер гостеприимно развлекал их несколько дней. Когда вся компания уехала, между господином де ла Куртиньером и его женой возникла небольшая ссора, так как ему показалось, что жена недостаточно радушно принимала гостей. И хотя он попрекал ее ласковыми и искренними словами, какие не могли ее обидеть, эта высокомерная дама ничего не ответила, сама же поклялась отомстить.
В тот вечер господин де ла Куртиньер отправился спать раньше обычного, поскольку очень устал. Вскоре он безмятежно заснул. Дама, собираясь в обычный час улечься в постель, заметила, что муж ее погружен в глубокий сон. Будь то по причине недавней ссоры или какой-то давней затаенной обиды, дама решила, что наступила удобная минута для задуманной ею мести, и приложила все старания, чтобы заручиться помощью лакея и служанки — которых, как она знала, будет нетрудно подкупить — обещая им щедрую награду.
Заставив их поклясться самыми ужасными клятвами и удостоверившись, что они будут молчать, госпожа раскрыла им свои преступные намерения и, стремясь поскорее вырвать у них согласие, вручила им по шесть сотен франков. Лакей и служанка приняли плату и вошли вслед за госпожой в спальню, где лежал ее муж; и, пока все в доме спали, они неслышно перерезали горло своей жертвы. Тело они отнесли в один из подвалов замка; там выкопали яму и похоронили убитого, поставив сверху бочонок с соленой свининой, дабы их не выдала взрытая земля. После этого все трое легли спать.
На следующий день прочие слуги, не видя хозяина, принялись спрашивать друг друга, не болен ли он. Дама сказала им, что вечером ее муж уехал с одним из друзей, чтобы предотвратить дуэль двух живших по соседству дворян. Эта уловка помогла ей выиграть некоторое время, но когда господин де ла Куртиньер не появился и на пятнадцатый день, все забеспокоились. Тогда вдова распустила слух, что покойный муж, как ее известили, ночью повстречался в лесу с разбойниками и был убит. Тихо стеная от горя, она надела траурные одежды и велела служить во всех приходах, расположенных во владениях ее мужа, заупокойные мессы и молиться за душу усопшего.
Все родственники и соседи приезжали ее утешать, она же с таким умением изображала страдание, что никто и помыслить не мог о совершившемся преступлении, и лишь по воле небес злодеяние было разоблачено.
У мужа этой госпожи был брат, который взялся опекать четырех малолетних детей покойного и время от времени приезжал в замок, дабы рассеять притворное горе невестки и присмотреть за делами. Однажды, прогуливаясь по саду в четвертом или пятом часу дня, он загляделся на цветник с прекрасными тюльпанами и другими редкими цветами, которые так любил его брат. Вдруг из носа у этого господина потекла кровь; это поразило его, так как ничего подобного с ним ранее не случалось. В тот миг он думал о брате и ему почудилось, будто тень господина де ла Куртиньера позвала его и поманила рукой. Он не испугался, но последовал за призраком в подвал, где тот исчез в точности там, где была вырыта могила. Видение это заронило в брата покойного некоторые подозрения касательно жестокого убийства; желая их проверить, он рассказал о виденном невестке. Дама побледнела, изменилась в лице и начала бессвязно бормотать. Подозрения брата окрепли, и он потребовал раскопать землю в том месте, где исчезло привидение. Вдова, ужаснувшись его внезапной решимости, с усилием овладела собой, приняла равнодушный вид и, стараясь успокоить тревогу деверя, начала потешаться над его рассказом о призраке. Подобные толки о привидениях, сказала она брату покойного, сделают его предметом злых шуток и превратят в посмешище для всего мира.
Но речи вдовы не могли отвлечь его от задуманного. Подвал разрыли в присутствии свидетелей; было найдено наполовину разложившееся тело господина де ла Куртиньера. Труп извлекли и судья округа Кемпер опознал убитого. Вдову взяли под стражу вместе с сообщниками, и троих убийц приговорили к сожжению на костре. Все имущество той дамы было конфисковано и отдано на благотворительные нужды.

Появление мистера Бекбека

Английская легенда

Мистер У.Дж. Бекбек, так странно появившийся в этой истории перед мистером Г. У. Хиллом, рассказавшим об этом случае, был близким другом лорда Галифакса. Он был известным богословом и сторонником сближения с Русской Православной Церковью.

Мистер У.Дж. Бекбек из Стратон-Сторлесса в Норвиче – мой дорогой друг, к которому я испытываю большую симпатию и с которым у меня много общего. Около семи лет назад (1907), зимой, по одному случаю я написал мистеру Бекбеку важное письмо и отправил по его адресу в Стратон-Сторлесс. На следующий день я неважно себя чувствовал и не пошел на службу. Я сидел в своей комнате в доме номер девять на Блумфилд-Террас, когда без четверти четыре пополудни я увидел, как мимо окна прошел мистер Бекбек и направился к входной двери. Я сказал себе: «Надо же, я и не знал, что мистер Бекбек в Лондоне». Затем я приготовил для него стул, с минуты на минуту ожидая, что будет доложено о его приходе. Время шло, а он все не появлялся. И тогда, чтобы успеть к вечерней почте, я сел и написал мистеру Бекбеку записку, спрашивая, что он делал или о чем думал сегодня без четверти четыре. Он ответил, что в это время был на охоте и подумал, что должен вернуться, чтобы отправить мне письмо: ответ на одно важное послание, которое я написал днем ранее.
Мистер Бекбек – человек выдающейся наружности, которого невозможно с кем-то перепутать.

Лиса выдает любовников

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Старуха — торговка цветами рассказывала:
«Был в столице один дом, стоявший поблизости от заброшенного сада. В саду том издавна водилось множество лис.
Одна красавица, перелезая через невысокую стену, ходила туда на свидания со своим возлюбленным, юношей, жившим по соседству. Боясь, как бы люди не узнали об их связи, она вначале назвалась ему чужим именем, а потом, увидев, что он все больше привязывается к ней и уже не бросит, выдала себя за лису-оборотня из этого сада. Увлеченный ее красотой, юноша, конечно, не отверг красавицу.
Прошло уже много времени, как вдруг с крыши дома этой красавицы посыпалась черепица и послышалась брань:
— Я давно уже живу в этом саду, у меня там дети бегают, кирпичами бросаются, соседи жалуются, что их беспокоят, до развратных ли мне развлечений? Да как же ты посмела на меня клеветать?
И тут все узнали об этой истории.»
Вот уж поистине чудеса! Завлекая мужчин, лиса обычно выдает себя за женщину, а тут женщина выдала себя за лису.
В искусстве обольщения она оказалась посильнее лисы, но лиса-то оказалась куда добродетельнее!

Дух женщины в кабинете

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Дед мой, достопочтенный господин Чжан Сюэ-фэн, был человеком высокой нравственной чистоты. В кабинете его столы и тушечницы были изысканно строги, книги, картины — все находилось в строгом порядке. Двери он держал на запоре и впускал только близких. (А во дворике, куда выходили окна кабинета, пышно цвели деревья и цветы, зеленел мох.)
Слуги без особого на то распоряжения не решались туда и ногой ступить.
Моему дяде, достопочтенному господину Цзян-тину, в то время было лет одиннадцать или двенадцать. Дождавшись, когда дед ушел как-то из дому, он самовольно пробрался во дворик подышать свежим воздухом среди деревьев. Вдруг ему показалось, что в кабинете кто-то ходит. Решив, что дед вернулся домой раньше времени, он тихонько подкрался к окну и заглянул в комнату.
В бамбуковом кресле сидела женщина, нарумяненная и напудренная, как на картине. Напротив кресла было большое квадратное зеркало высотой примерно в пять чи, и отражалась в этом зеркале лиса. Мальчик испугался так, что пошевелиться не мог, и остался у окна словно прикованный.
Неожиданно женщина заметила свое изображение, встала, подышала на зеркало, и оно словно покрылось туманом, затем она вернулась на прежнее место. Через некоторое время следы ее дыхания стали исчезать с зеркала, и в нем снова отразилось ее изображение, но теперь уже в виде красавицы женщины. Боясь, что она заметит его, мальчик, крадучись, убежал. Впоследствии он сам рассказывал об этом моему отцу, достопочтенному господину из Яоани.
Достопочтенный господин из Яоани, излагая внукам раздел книги «Великое учение», в котором шла речь о самоусовершенствовании личности, привел в пример эту историю.
— Чистое зеркало, — сказал он, — пусто, поэтому вещи не могут в нем спрятать свое изображение. Однако когда оно потускнело от дыхания нечисти, то истинный облик в нем уже не отражался. Личное чувство ведет к пристрастию, а может быть, и в прошлом было что-то, что теперь служит преградой на пути к совершенству.
И еще он добавил:
— И не только личные чувства, но и забота об общем благе тоже может служить преградой добродетели. Благородный муж, посвятивший себя воспитанию людей, если и даст подлым людишкам возможность обойти себя, то все-таки в конце концов отринет их, порвет самые крепкие узы и отличит истину от лжи. Некогда Бао Сяо-су делал вид, что злоупотребляет властью и полностью полагается на показания арестованных, а на самом деле совсем на них не полагался; так и с этим затуманенным нечистью зеркалом. Поэтому, чтобы сердце было искренним, а помыслы честными, стремясь к знаниям, сначала надо постичь сущность вещей.

Духи и яшмовая подвеска

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Покойная тетка моего отца рассказывала:
«Когда умер Цао Хуа-чунь, его домашние положили ему в гроб яшмовую подвеску, пожалованную ему императором прежней династии Мин. Прошло несколько лет, и вдруг перед его могилой увидели белую змею. Потом заметили, что гроб источила вода.
В тот день, когда останки перенесли в другое место, увидели, что все драгоценности целы, но яшмовая подвеска пропала. А на теле змеи узоры были расположены точь-в-точь как на той подвеске.
Ну не наглость ли это со стороны духов так изменить яшму?»

Вождь Туо и вождь Тендо

Новокаледонская сказка

Вождь Туо расчищал валежник вокруг своего дома, отбрасывал сор в одну сторону, отбрасывал в другую. Он подумал: «Что бы мне сделать, чтобы поесть мяса? Сделаю-ка я силок для птиц».
Он лег спать, а утром начал плести веревку. К вечеру он сделал силок, пошел и поставил его на большом фикусе.
Потом вернулся домой, покурил и лег спать. Он спал, спал до света, а утром встал и пошел проверять силок. Там он увидел двух крыланов. Туо взобрался на фикус, распутал их, отрезал им лапы и крылья и сбросил крыланов вниз. Потом он спустился, поднял их и отнес своей матери. Мать взяла копалку и вырыла два клубня ямса и два клубня таро, завернула крыланов в листья и сунула все это в горшок. Она стала готовить на печи и нюхала пар, чтобы узнать, когда еда будет готова. Потом она достала еду: вот один крылан для вождя Туо, вот один для нее — его матери, вот один клубень ямса и один клубень таро для вождя Туо, один клубень ямса и один клубень таро для матери. Так они ели, пока не съели все.
Они покурили и пошли спать. Утром вождь Туо встал и пошел проверять силок.
И что же он там увидел? О чем пойдет наш рассказ?
Наш рассказ пойдет о вожде Тендо, о духе, который попал в силок.
Туо собрался взлезть на дерево, но увидел, кто сидел в силке, испугался и спрятался.
— О-о, — сказал Туо.— Кто это там наверху? Не злой ли это дух?
А тот из ловушки говорит ему:
— Иди, иди сюда!
— Я не могу, — отвечает Туо, — я боюсь.
— Не бойся, иди и освободи меня.
Туо залез и освободил вождя Тендо из силка. Тот, как только почувствовал себя свободным, вскочил вождю Туо на шею.
— О мой отец! О мой отец! — закричал вождь Туо, взывая к духу своего предка.— Мне страшно! Что теперь со мной будет? — и он заплакал.
— Перестань плакать, — сказал Тендо, — спускайся и пойдем в деревню.
Туо слез с дерева, а тот все сидел у него на шее. У подножия дерева Туо тяжело вздохнул и сказал:
— Слезай и иди, как я.
— Нет, я не слезу, я буду сидеть на тебе, ты ведь устроил мне ловушку.
Туо пошел в деревню, мать издали заметила его, так как ждала сына, и увидела, что он кого-то несет на себе.
— Кого это ты несешь на себе? — спросила старуха.
— А я и сам не знаю, он был в моем силке.
— Что же теперь будет?
— Не знаю, он не хочет слезать.
— Как же так? А что я буду готовить есть?
— Ну о чем ты спрашиваешь, — отвечал Туо, — мне совсем не до еды, мне страшно.
Тут вождь Тендо сказал:
— Я хочу есть, приготовь мне еду, старуха.
Старуха заторопилась, приготовила ямс и таро и подала Тендо. Он принялся есть, и из его рта капало на голову Туо.
Туо не мог ни есть, ни курить, и тогда он пошел спать, но и тут Тендо его не отпускал.
— О горе! Отпусти же меня! — взмолился Туо.
— Нет, мы будем спать так, ложись! — отвечал ему Тендо.
Они легли и уснули, а в полночь дух во сне отпустил вождя Туо. Тот почувствовал свободу и тихонько вышел из дому.
Он взобрался на кокосовую пальму и спрятался в ее листьях.
Пришел день, вождь Тендо в доме проснулся, огляделся вокруг:
— Где же вождь Туо? Где он? Куда он мог уйти ночью? Ну, я сейчас его отыщу!
С этими словами он вышел, поискал вверху, поискал внизу, но не нашел Туо. А тот сидел на пальме. Тогда дух решил напиться и полез за кокосовыми орехами. Он лез, лез, лез, остановился передохнуть, полез выше, наконец добрался доверху. Он сорвал слева орех, справа орех, хотел уже спускаться и тут увидел вождя Туо за листьями.
— Вот ты где! Хорошо, что я тебя нашел. Ты хотел сбежать от меня?
С этими словами дух снова вскочил на вождя Туо.
— Спускайся, надо собрать орехи, — приказал дух.
Вождь Туо спустился, подобрал орехи и очистил их.
— Мой сын, — спросила его старуха мать, — почему ты сам не хочешь съесть орех?
— О мать! — отвечал Туо. — Мне совсем не до еды, когда он сидит на мне. О горе мне, горе!
— Да он не хочет есть, — сказал дух, — а я проголодался, принеси мне поесть, старуха!
Потом опять наступила ночь, и вождь Туо пошел домой спать вместе с вождем Тендо, и они легли и уснули. В полночь дух опять отпустил свою жертву.
Туо почувствовал свободу, проснулся, встал, достал свой пояс из кожи крылана, натянул на голову шапку, натерся сажей, привязал к ногам красивые раковины, надел на руки браслеты, повязал белую набедренную повязку, на плечи набросил накидку из луба, вооружился копьем и дротиком и вышел из дома.
Вождь Туо спустился к морю и побежал вдоль берега. Он оставил позади свою землю, переплыл реку Пуананду и прибыл наконец к вождю Уагапа.
— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо? — спросил вождь Уагапа.
— Да, это я, — отвечал вождь Туо.
— Что случилось с тобой?
— Я спасаюсь.
— От кого ты спасаешься?
— Я не знаю его, может быть, он злой дух!
— Где ты его встретил?
— Он попался в мою ловушку для птиц. Я пришел и выручил его, а он вскочил мне на шею, и как я ни тряс его, и влево, и вправо, и вперед, и назад, — он меня так и не отпустил. Я лег спать, в полночь он меня выпустил, и я убежал и спрятался на кокосовой пальме. Тогда он меня быстро нашел на пальме, а сейчас я уже убежал к тебе.
— Входи, — сказал вождь Уагапа, — садись здесь и ничего не бойся. Если он придет к нам, мы его убьем.
Не успели они присесть, как увидели вдали духа. Головой он доставал до неба, а ногами упирался в морское дно.
— Ты видишь, кто там идет? — спросил вождь Туо.
Смелость вождя Уагапа сразу исчезла.
— Вождь Туо, беги скорее отсюда, не то он и меня прихватит с тобой.
Вождь Туо бросился бежать и прибежал к вождю Баи.
— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо? Что с тобой случилось?
— Да, это я. Я спасаюсь.
— Кто за тобой гонится? Он такой же, как мы?
— Я его не знаю, может быть, он злой дух.
— Входи, входи сюда; он найдет у нас свою смерть.
Едва присели они, как вдали показался дух. Трудно описать его рост: верхняя часть его тела терялась в облаках, а нижняя в глубине моря.
— Вождь Туо, — сказал вождь Баи, — подумай, куда ты сейчас побежишь, я боюсь, как бы он и меня не прихватил вместе с тобой.
Вождь Туо бросился бежать, он бежал, бежал и прибежал к вождю Каналы.
— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо?
— Да, это я, — отвечал Туо.
— Что с тобой? — спросил вождь Каналы.
— Я спасаюсь, за мной гонятся от самого моего дома.
— Кто же это?
— Я не знаю, быть может, злой дух.
— А где он?
— Смотри, он скоро будет здесь.
— Садись, — сказал вождь Каналы, — мы его убьем.
И только сказал он эти слова, как показался дух. Голова его уходила далеко в небо, а ноги ступали по земле.
— Вождь Туо, поищи себе другое убежище, — воскликнул вождь Каналы, — а то я очень боюсь, как бы он и меня не прихватил вместе с тобой.
Туо вышел и побежал дальше. Так бежал он, бежал от вождя к вождю, пока не достиг Мааламоа, самого края страны. Он посмотрел вокруг, куда бежать дальше, но дальше земли не было. Он увидел лишь двух детей, которые купались в море.
И они тоже увидели его.
— Вы кто такие? — спросил их Туо.
— Мы — это мы, — ответили дети.
— Что вы здесь делаете?
— Мы купаемся.
И дети перестали на него смотреть. Они купались. Вождь Туо закричал им:
— Скажите мне, куда я могу бежать, чтобы спрятаться?
— А от кого тебе прятаться?
— От того, кто за мной гонится.
— Он такой же, как мы?
— Я не знаю, посмотрите туда, вон он идет.
— Ну, хорошо, оставайся здесь. Когда он будет совсем близко, мы нырнем в воду, и ты ныряй с нами.
Дух был уже близко. Дети нырнули, и вождь Туо нырнул вместе с ними. И они вошли в дом на дне моря.
Дух остался на берегу один. Он не мог спуститься на дно моря за своей жертвой. И тогда он вырвал два пучка травы, призвал двух птиц и велел им созвать всех остальных птиц.
Одна полетела вдоль западного берега, другая вдоль восточного, и они слетелись на острове Поот.
Вскоре все птицы, все до одной, собрались перед вождем Тендо, и он сказал им:
— Я созвал вас, чтобы вы выпили всю воду из моря,
И птицы ответили:
— Мы повинуемся!
Первыми начали пить цапли. Они пили, пили, пили, и вода стала убывать, как при малом отливе.
Потом стали пить кулики. Они пили, пили, пили, и из воды показались кораллы.
Потом стали пить чайки. Они пили, пили, пили, и вода стала убывать, как при большом отливе.
Потом стали пить другие птицы. Показалась крыша, потом и стены дома; наконец все стало сухо.
— Дело сделано, — сказал вождь Тендо, — вы свободны, а я пойду и найду вождя Туо, чтобы он меня накормил.
Он подошел к дому, и вождь Туо начал опять причитать:
— О, я несчастный, вот он идет за мной.
— Что же ты будешь делать? — спросили дети.
— То, что вы скажете.
— Хорошо, — сказали дети, — слушай нас: когда он тебя позовет, ты не выходи, скажи ему, пусть он сам войдет в дом.
Вождь Тендо стал звать вождя Tyo:
— Выходи!
— Не выйду, — отвечал Туо. — Если я тебе нужен, войди за мной.
Тем временем дети взяли по топору и встали с двух сторон у входа.
Вождь Тендо нагнулся, чтобы войти, и тогда дети отрубили ему голову, она покатилась внутрь дома, а тело осталось лежать снаружи.