Призрак Оливье

Французская легенда

Оливье Превильяр и Бодуэн Вертолон родились в городе Кан и с детства были ближайшими друзьями. Были они примерно одного возраста, родители их жили по соседству; все, одним словом, сулило им нерушимую и долговечную дружбу.
В один прекрасный день, пребывая в обычной для первых юношеских дней экзальтации чувств, они пообещали никогда не забывать друг друга и даже поклялись, что тот, кто умрет первым, тотчас найдет другого, дабы никогда его не покидать. Клятву эту они написали и скрепили собственной кровью.
Но вскоре неразлучникам (ибо так их прозвали в городе) пришлось расстаться; было им тогда по девятнадцать лет. Оливье, единственный сын, остался в Кане и помогал отцу в торговле; Бодуэна отправили в Париж изучать право, так как отец последнего видел его будущее в адвокатуре. Легко представить, какую боль причинила близкая разлука нашим друзьям. Они нежнейшим образом попрощались, подтвердили давнее обещание и вновь написали собственной кровью клятву встретиться и по смерти, если только позволят небеса. На следующий день Бодуэн уехал в Париж.
Пять лет пролетели мирно и незаметно; Бодуэн делал большие успехи в учебе и уже считался одним из самых многообещающих молодых адвокатов. Они с Оливье постоянно переписывались и рассказывали друг другу обо всех своих делах и чувствах. Однажды Оливье написал другу, что собирается жениться на юной Аполлине де Лалонд и что брак этот сделает его счастливейшим человеком на земле; Оливье добавил, что собирается в Париж за некоторыми важными бумагами и будет рад возвратиться в Кан вместе с Бодуэном, которого приглашает стать шафером на свадьбе. К этому Оливье присовокупил, что приедет в Париж дилижансом через несколько дней.

Читать дальше

История убитого мужа, который по смерти восстал и требовал мщения

Бретонская легенда

Господин де ла Куртиньер, бретонский дворянин, проводил большую часть времени, охотясь в своих лесах и навещая друзей. В один прекрасный день в его замок прибыли несколько соседей и родственников; де ла Куртиньер гостеприимно развлекал их несколько дней. Когда вся компания уехала, между господином де ла Куртиньером и его женой возникла небольшая ссора, так как ему показалось, что жена недостаточно радушно принимала гостей. И хотя он попрекал ее ласковыми и искренними словами, какие не могли ее обидеть, эта высокомерная дама ничего не ответила, сама же поклялась отомстить.
В тот вечер господин де ла Куртиньер отправился спать раньше обычного, поскольку очень устал. Вскоре он безмятежно заснул. Дама, собираясь в обычный час улечься в постель, заметила, что муж ее погружен в глубокий сон. Будь то по причине недавней ссоры или какой-то давней затаенной обиды, дама решила, что наступила удобная минута для задуманной ею мести, и приложила все старания, чтобы заручиться помощью лакея и служанки — которых, как она знала, будет нетрудно подкупить — обещая им щедрую награду.
Заставив их поклясться самыми ужасными клятвами и удостоверившись, что они будут молчать, госпожа раскрыла им свои преступные намерения и, стремясь поскорее вырвать у них согласие, вручила им по шесть сотен франков. Лакей и служанка приняли плату и вошли вслед за госпожой в спальню, где лежал ее муж; и, пока все в доме спали, они неслышно перерезали горло своей жертвы. Тело они отнесли в один из подвалов замка; там выкопали яму и похоронили убитого, поставив сверху бочонок с соленой свининой, дабы их не выдала взрытая земля. После этого все трое легли спать.
На следующий день прочие слуги, не видя хозяина, принялись спрашивать друг друга, не болен ли он. Дама сказала им, что вечером ее муж уехал с одним из друзей, чтобы предотвратить дуэль двух живших по соседству дворян. Эта уловка помогла ей выиграть некоторое время, но когда господин де ла Куртиньер не появился и на пятнадцатый день, все забеспокоились. Тогда вдова распустила слух, что покойный муж, как ее известили, ночью повстречался в лесу с разбойниками и был убит. Тихо стеная от горя, она надела траурные одежды и велела служить во всех приходах, расположенных во владениях ее мужа, заупокойные мессы и молиться за душу усопшего.
Все родственники и соседи приезжали ее утешать, она же с таким умением изображала страдание, что никто и помыслить не мог о совершившемся преступлении, и лишь по воле небес злодеяние было разоблачено.
У мужа этой госпожи был брат, который взялся опекать четырех малолетних детей покойного и время от времени приезжал в замок, дабы рассеять притворное горе невестки и присмотреть за делами. Однажды, прогуливаясь по саду в четвертом или пятом часу дня, он загляделся на цветник с прекрасными тюльпанами и другими редкими цветами, которые так любил его брат. Вдруг из носа у этого господина потекла кровь; это поразило его, так как ничего подобного с ним ранее не случалось. В тот миг он думал о брате и ему почудилось, будто тень господина де ла Куртиньера позвала его и поманила рукой. Он не испугался, но последовал за призраком в подвал, где тот исчез в точности там, где была вырыта могила. Видение это заронило в брата покойного некоторые подозрения касательно жестокого убийства; желая их проверить, он рассказал о виденном невестке. Дама побледнела, изменилась в лице и начала бессвязно бормотать. Подозрения брата окрепли, и он потребовал раскопать землю в том месте, где исчезло привидение. Вдова, ужаснувшись его внезапной решимости, с усилием овладела собой, приняла равнодушный вид и, стараясь успокоить тревогу деверя, начала потешаться над его рассказом о призраке. Подобные толки о привидениях, сказала она брату покойного, сделают его предметом злых шуток и превратят в посмешище для всего мира.
Но речи вдовы не могли отвлечь его от задуманного. Подвал разрыли в присутствии свидетелей; было найдено наполовину разложившееся тело господина де ла Куртиньера. Труп извлекли и судья округа Кемпер опознал убитого. Вдову взяли под стражу вместе с сообщниками, и троих убийц приговорили к сожжению на костре. Все имущество той дамы было конфисковано и отдано на благотворительные нужды.

Безвинная гибель Эббе Тюкессона.

Шведская баллада

Эббе снился тревожный сон,
Ночь была на дворе.
Он матери этот сон рассказал,
Проснувшись на заре.
Безвинно и не по чести его зарубили.

«Мне снилось, наш дом горит светло
И пламени не унять.
Мне снилось, погибла невеста моя
И ты погибла, мать».

«Не езди на охоту, сын,
Вели расседлать коней.
Ты лучше с невестой день проведи
И побеседуй с ней»,

«Усни спокойно, милая мать,
Нам беды не страшны.
Воистину не мужчина тот,
Кто верит в пустые сны».

Эббе ехал по зарослям роз,
Шипы ему платье кололи.
И вот он встретил своих убийц
По скрытой божьей воле.

«Послушай, Эббе Тюкессон,
Куда один ты скачешь?
Где сокол твой, где верный пес
И где своих слуг ты прячешь?»

«Мой пес шныряет в зарослях роз,
Он дичь найдет любую.
А слуги по морю плывут
И режут волну голубую».

Убийцы взяли Эббе в мечи,
Накинулись как черти.
Ничем ты, Эббе Тюкессон,
Такой не заслуживал смерти.

Взвалили тело на коня,
Чтоб мертвого конь увез,
И грустно бежал его серый конь
Домой по зарослям роз.

Бежал в конюшню серый конь,
Туда добежал он вскоре.
Там перед домом стояла мать,
Ждала в глубоком горе,

«Господь помилуй, серый конь,
Того, кто тобой владел.
Господь помилуй тебя, мой сын,
Ты был могуч и смел».

Мать Эббе накинула рыжий мех
На плечи и на грудь.
К невесте сына в каменный дом
Она направила путь.

«Девицы, жены и все, кто есть,
Спешите мне помочь.
Мертвое тело мне привезли,
Бессонной будет ночь».

Невеста Эббе сказала за всех:
«Я что-то не пойму,
Зачем чужого мертвеца
Держать тебе в дому».

Мать Эббе ответила в слезах:
«Он мой племянник милый.
Погублен Эрик Тюкессон
И будет взят могилой.

Мы в черный плащ его завернем,
Положим в дальнем покое,
И будут бодрствовать над ним
Все время кто-нибудь двое».

Кто восковые свечи нес,
А кто могилу копал.
Невеста гадала о женихе,
Куда же он пропал.

Мать Эббе приподняла покров,
Печальна и тиха:
«Невеста, подойти сюда,
Признай своего жениха».

Женщины плакали навзрыд,
Катились слезы из глаз.
Невеста падала без чувств,
Наверно, тысячу раз.

В слезах и в горе ночь прошла
До раннего света зари.
Где ночью лежал один мертвец,
Наутро были три.

Был мертвым Эббе Тюкессон,
Невеста мертвой была,
А вслед за ними перед зарей
От горя мать умерла.
Безвинно и не по чести его зарубили.

Самыртал

Абхазская сказка

Жил один богатый человек по имени Самыртал.
Он пользовался всеобщим доверием. Чего бы Самыртал ни попросил, ему все давали.
Но вот спустя некоторое время Самыртал обеднел. Тогда он позвал к себе одного попа. Поп пришел. Самыртал отобрал у него деньги, убил попа и спрятал в подвале своего дома, чтобы бросить его куда-нибудь, если это убийство сойдет благополучно.
После этого Самыртал вызвал к себе другого попа. Пришел и другой поп. Самыртал отобрал у него деньги, убил и этого попа и положил рядом с первым.
Попы стали исчезать. Люди об этом только и говорили. Все попы очень испугались, а один, перетрусив больше других, спросил своих односельчан:
— Куда мне деться? Где спрятать свою голову?
Люди думали-думали и посоветовали ему спрятаться у Самыртала.
— Правда, — согласился поп, — Самыртал — человек справедливый. Лучшего места мне и не найти! Пойду спрячусь у Самыртала!
И пошел.
В это время Самыртал вызвал к себе одного человека, которому он доверял. Они сговорились, что этот человек похоронит попа за десять рублей.
— Но если он встанет и придет обратно, ты не получишь своих десяти рублей! — предупредил Самыртал.
— Как мертвец может встать?! Нет, он у меня не встанет! — сказал нанятый Самырталом и в ту же ночь отнес попа в дремучий лес и закопал его там, а сверху навалил большие камни.
Вернулся к Самырталу и сказал:
— Похоронил!
— Какой там похоронил! Убежал от тебя поп! — ответил ему Самыртал.
— Как это? — удивился человек, похоронивший мертвеца.
— Да так! Иди покажу — сказал Самыртал и повел его туда, где лежал второй убитый им поп. Увидел человек попа, удивился — он не знал, что это другой поп, да и никто этого не знал. Самыртал же хотел заставить его за десять рублей похоронить двух попов.
Тогда нанятый Савтырталом воскликнул:
— Хай, поп! Я тебе покажу! Сейчас же идем обратно! — Он поднял попа и отнес его в другое место. Там он снова вырыл могилу, поставил в нее попа, взял большой кол и так ударил мертвеца по голове, что размозжил ее вдребезги.
Потом толкнул попа в могилу, завалил камнями, а сверху засыпал землей и пошел обратно.
Рассвело. И вот, когда этот человек шел к Самырталу за своими десятью рублями, впереди себя он увидел попа. Это был тот самый поп, который Шел к Самырталу, чтобы спрятаться у него. «Хайт! Мой поп опять встал, вот идет впереди меня!» — подумал человек и, быстро выдернув из забора кол, догнал попа и — бац! — ударил его по голове, да так, что голова разлетелась вдребезги. Потом он похоронил и этого попа и пошел к Самырталу, чтобы взять у него свои десять рублей.

Дух-свидетель

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

В году гэн-у правления императора под девизом Цянь-лун (1750 г.) из казенной сокровищницы пропал яшмовый сосуд. Стали проводить дознание среди привратников, и, когда сличали реестры, привратник Чан Мин внезапно сказал детским голосом:
— Яшмового сосуда он не крал, а вот человека убил. Я и есть дух убитого.
Проводивший дознание чиновник был очень удивлен и решил передать дело в уголовную палату. Начальником отделения этой палаты в Цзянсу был назначен в это время достопочтенный господин из Яоани. Вместе с достопочтенным Юй Вэнь-и и другими чиновниками он проводил допрос, и дух рассказал им следующее:
— Зовут меня Эр-гэ, мне четырнадцать лет, семья моя живет в столице, отца зовут Ли Син-ван. В пятнадцатый день первой луны прошлого года Чан Мин повел меня смотреть на фонари. На обратном пути глубокой ночью, когда все вокруг спали, Чан Мин стал приставать ко мне, я его оттолкнул что было силы и сказал, что, вернувшись домой, пожалуюсь отцу. Тогда Чан Мин задушил меня своим поясом и закопал мой труп на берегу реки.
Отец мой, подозревая, что Чан Мин похитил меня и спрятал, подал жалобу губернатору, дело передали в уголовную палату, но доказательств у отца не было и арестовать злодея оказалось невозможно. С тех лор мой дух постоянно следовал за Чан Мином, куда бы он ни отправился, но стоило мне приблизиться к нему на расстояние четырех-пяти чи, как я начинал ощущать жар, словно от яркого пламени. На большем расстоянии жар ослабевал, и я стал приучать себя, постепенно приближаясь к нему, пока между нами не осталось расстояние в какой-нибудь чи с небольшим. Наконец вчера я совсем не ощутил жара и смог проникнуть в его тело.
Показаний, данных во время допроса, дух придерживался и в уголовной палате, он все время стоял на своем. Основываясь на указанной им дате, среди старых дел нашли жалобу его отца. На вопрос, где находится его труп, дух ответил, что рядом с ивами, растущими на берегу реки. Труп выкопали, он еще не успел разложиться. Вызвали отца для опознания. Зарыдав, он закричал:
— Это мой сын!
Хотя дело это носило фантастический характер, улики были налицо, к тому же когда во время допроса называли Чан Мина по имени, то он, словно вдруг пробудившись ото сна, отвечал своим голосом, когда же обращались по имени к Эр-гэ, откликался голосом мальчика. Долго тянулись допросы, пока Чан Мин наконец не повинился. Отец с сыном много беседовали о своих семейных делах, все было ясно, и сомнений ни у кого не оставалось. Запросили высшие инстанции, велено было поступить по закону.
В день вынесения приговора дух был очень весел, он вдруг начал подражать выкрикам разносчиков пирожков. Отец, плача, сказал:
— Давно я не слышал этого, ну точь-в-точь как при жизни! — Потом спросил:
— Куда же теперь отправишься, сынок?
— Не знаю, — ответил мальчик, — но отсюда уйду.
С этой минуты, сколько бы к нему ни обращались, Чан Мин больше не отвечал голосом Эр-гэ.

О невинно убиенных младенцах

Из «Золотой легенды»

Невинно убиенные названы невинными по трем причинам — из-за невинной жизни, невинно принятой казни и невинности, которую они снискали мученичеством. Жизнь их была невинна, ибо на них не было никакой вины. Ведь они никому не причинили зла: ни Богу — неповиновением, ни ближнему — несправедливостью, ни себе каким-либо греховным проступком. Потому сказано в псалме: Непорочность и правота да охраняют меня (Пс 25 (24), 21). Непорочные в жизни и правые в вере. Они названы так из-за казни, которую приняли невинно и несправедливо. О том говорит Псалмопевец: Проливали кровь невинную (Пс 106 (105), 38). Младенцы были невинны из-за непорочности крещения, то есть чистоты от первородного греха, которую снискали мученичеством. О ней сказано в псалме: Наблюдай за непорочным и смотри на праведного (Пс 37 (36), 37), то есть храни непорочность крещения, и затем соблюдай праведность добрых дел.

Невинные младенцы были убиты Иродом Аскалонитом. Священное Писание упоминает трех Иродов, известных своей жестокостью. Первым назван Ирод Аскалонит, в правление которого родился Господь и которым были избиты младенцы. Вторым назван Ирод Антипа, обезглавивший Иоанна. Третьим назван Ирод Агриппа, казнивший Иакова и заключивший в оковы Петра. О том есть стих:
Аскалонит младенцев казнил, Иоанна — Антипа,
Иаков Агриппой убит, Петра заключившим в оковы.

Кратко изложим историю первого Ирода. Антипатр Идумейский, как рассказано в Схоластической истории, взял в жены внучку царя Аравии, которая родила ему сына, нареченного Иродом. Его затем прозвали Аскалонитом. Он получил Иудейское царство от кесаря Августа, и тогда жезл царствия впервые был отнят у Иудеи. У Ирода родились шестеро сыновей: Антипатр, Александр, Аристобул, Архелай, Ирод Антипа и Филипп.
Александра и Аристобула, рожденных от матери-иудейки, Ирод послал в Рим изучать свободные искусства. По возвращении Александр стал грамматиком, Аристобул же блестящим оратором. Оба брата начали все чаще спорить с отцом о наследовании престола. Оскорбленный этим, царь решил поставить над ними Антипатра. Когда же Александр и Аристобул стали помышлять об убийстве отца, тот изгнал их, и они явились к кесарю, жалуясь на отцовскую несправедливость.

Между тем в Иерусалим пришли волхвы и начали старательно расспрашивать всех о Рождестве нового Царя. Услышав об этом, Ирод смутился, испугавшись, как бы не родился некто из истинно царского рода, кто мог бы изгнать его как узурпатора. Он стал просить волхвов, чтобы те возвестили ему о том, что было им явлено, притворившись, что желает поклониться Младенцу, которого на самом деле хотел убить. Однако волхвы иным путем отошли в страну свою (Мф 2, 12).
Не дождавшись их возвращения, Ирод решил, что волхвы, обманутые ложным видением, постыдились сказать ему об этом. Ирод перестал разыскивать Младенца, но, узнав о рассказах пастухов и пророчествах Симеона и Анны, сильно убоялся и счел себя позорно обманутым волхвами. И вот Ирод замыслил избить в Вифлееме всех младенцев, чтобы среди них погиб Тот, чьего имени он не знал.
Тем временем по увещеванию ангела Иосиф с Младенцем и Матерью Его бежали в Египет в город Гермополь, где пребывали семь лет, пока не умер Ирод. Когда Господь входил в Египет, согласно пророчеству Исайи, пали все статуи богов (Ис 19, 1). Также рассказывают, что как при Исходе сынов Израилевых из Египта не было в стране дома, где по воле Божией смерть не поразила первенца, так и в то время не нашлось храма, где3не пали идолы. Кассиодор говорит в Трехчастной истории, что в Гермополе Фивейском растет дерево, которое называют персидским. Оно дает исцеление многим, стоит лишь повесить на шею страждущего его плод, листок или кусочек коры. То дерево согнулось до земли и смиренно поклонилось Христу, когда Блаженная Мария со Своим Сыном бежали в Египет. Так у Кассиодора.
В Книге о детстве Спасителя есть следующий рассказ. Когда они отдыхали под высокой пальмой, Дева сказала: «Как бы я хотела достать ее плоды!». Иосиф ответил: «Ты думаешь о плодах с этой пальмы, я же беспокоюсь о воде, которой нет в нашем кувшине». Тогда младенец Иисус сказал: «Склони, пальма, ветви свои, источи воду меж своих корней!». Так и произошло.

Когда Ирод распорядился избить младенцев, к нему пришло письмо от кесаря Августа, призвавшего Ирода ответить на обвинения, выдвинутые сыновьями. Проходя через Тарс, он узнал, что корабли тарсийцев переправили волхвов через море. Тогда Ирод велел сжечь все корабли Тарса, как и было предсказано: В ярости духа Ты сокрушил Фарсийские корабли (Пс 48 (47), 8). Когда кесарь рассудил тяжбу между отцом и сыновьями, было решено, чтобы те во всем повиновались Ироду, а отец оставил царство наследнику, которого изберет по своей воле.
Вернувшись, утвержденный в своей власти Ирод стал еще более дерзок и приказал избить в Вифлееме всех младенцев от двух лет и ниже, сообразно сроку, о котором стало известно от волхвов.
Приказание Ирода можно истолковать двояко. Во-первых, можно понять, что ниже относится к истекшему времени. Тогда смысл таков: от двух лет и ниже, то есть от детей двух лет от роду вплоть до младенцев, проживших одну ночь. Ведь Ирод узнал от волхвов, что Господь родился в тот день, когда появилась звезда. Поскольку с тех пор уже минул год, и царь поехал в Рим и вернулся обратно, он считал, что Господу исполнился год и немногим более. Поэтому Ирод жестоко истребил всех младенцев в возрасте от двух лет вплоть до тех, кто был не старше одной ночи. Ведь он опасался, что облик Младенца мог измениться, тревожась, как бы Дитя, Которому служили звезды, не приняло облик, превосходящий Его возраст. Такое мнение широко известно, кажется справедливым и пользуется доверием.
Другое рассуждение приводит Златоуст, отмечая, что ниже относится к возрасту. И смысл таков: от двух лет и ниже, то есть старше двухлетних младенцев. Златоуст считает, что звезда явилась волхвам за год до Рождества Спасителя. Ирод же, узнав об этом от волхвов, провел еще год в Риме. Царь полагал, что Господь родился именно тогда, когда явилась звезда и Младенцу уже исполнилось два года. Поэтому Ирод избил всех младенцев от двухлетнего возраста вплоть до пятилетних, но не тех, кто был младше двух лет. В пользу этого мнения говорит то, что кости невинно убиенных столь велики, что не могут принадлежать двухлетним детям. Но можно предположить, что люди в те времена были значительно выше, чем в наши дни.
Сам же Ирод немедля был наказан за это. Макробий, а также некая Хроника упоминают, что один из малых сыновей Ирода, отданный кормилице в Вифлеем, был убит вместе с другими младенцами. Тогда исполнилось предреченное пророком: Голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание (Иер 31, 15), — то есть голос благочестивых матерей, что услышан на небесах.

Бог, Справедливейший Судия, как сказано в той же Схоластической истории, не допустил, чтобы такое нечестие Ирода осталось безнаказанным.
По Божию суду тот, кто отнял сыновей у многих, сам лишился своих детей. Ведь царь снова стал подозревать Александра и Аристобула, когда один из приближенных признался, что Александр обещал ему щедрую награду, если он подмешает яд в чашу Ирода. Также цирюльник признался Ироду, что ему были обещаны богатые дары, если во время бритья он перережет царю горло. Суля цирюльнику награду, Александр прибавил, что не следует возлагать надежды на старца, который красит волосы, чтобы казаться юношей. Разгневанный отец приказал убить обоих сыновей и поставил будущим царем Антипатра. В преемники Антипатру он назначил Ирода Антипу. Кроме того, царь проявлял отеческую любовь к Ироду Агриппе и Иродиаде, дочери Филиппа, которые наследовали Аристобулу. По этим двум причинам Антипатр стал испытывать непреодолимую ненависть к отцу, так что стремлся отравить его. Ирод узнал о том и заключил его в темницу. Услышав, что Ирод убил своих сыновей, кесарь Август сказал: «Я скорее бы желал быть свиньей Ирода, чем его сыном. Ведь будучи правоверным иудеем, он щадит свиней, а сыновей убивает».
Когда Ироду исполнилось семьдесят лет, он тяжко заболел. Его мучила жестокая лихорадка, чесотка, ломота во всем теле и боль в ногах. Срамной уд его кишел червями и издавал зловоние. Кроме того, Ирод постоянно кашлял и задыхался. Врачи опускали его в елей, словно покойника.
Узнав, что иудеи с радостью ожидают его смерти, Ирод собрал благородных иудейских юношей и заключил их в темницу. При этом Ирод сказал Саломее, сестре своей: «Знаю, что иудеев порадует моя смерть. Однако у меня будет много плакальщиков и достойная похоронная процессия, если ты исполнишь мой приказ: после моей смерти казни всех, кого я держу под стражей, дабы вся Иудея рыдала, хотя и против своей воли».
Ирод имел обыкновение после обеда съедать яблоко, которое сам очищал для себя. Однажды, держа в руке нож, он стал задыхаться от кашля. Оглянувшись, не станет ли кто мешать ему, он занес руку, чтобы пронзить себя, но сотрапезник удержал его десницу. По всему дворцу немедленно разнесся скорбный вопль, как будто царь умер. Услышав крики, Антипатр обрадовался и пообещал вознаградить тюремщиков, если его отпустят. Ирод больше страдал от того, что узнал о радости сына, чем от ожидания скорой смерти. Он послал приближенных умертвить Антипатра и объявил Архелая наследником своего царства. Через пять дней царь Ирод умер, счастливый во всем, кроме семейных дел. Сестра его Саломея освободила всех, кого царь приказал казнить. Ремигий же в Толковании на Матфея, напротив, говорит, что Ирод заколол себя ножом, которым чистил яблоко, и Саломея, сестра его, следуя приказанию брата, казнила всех узников.

Об упорствующих и не желающих отступиться и о печальной участи, назначенной им приговором

Из «Римских деяний»

Император Фридрих установил такой закон: кто освободит из рук злодея девушку, похищенную против ее воли, получает ее в жены, если ей будет это угодно. Однажды некий злодей похитил девушку, увез ее в лес и обесчестил, а она громко звала на помощь. Один рыцарь, благородный по своему происхождению и поступкам, случайно проезжал по этому лесу и, услышав ее крики, пришпорил коня, подскакал к девушке и спросил, почему она зовет на помощь. Она в ответ: «О, господин мой, ради бога помогите мне! Этот злодей похитил меня, обесчестил и теперь пригрозился меня убить». Похититель говорит: «Господин, эта женщина – моя жена, и я узнал, что она совершила прелюбодеяние, поэтому решил ее убить». Девушка говорит: «Это ложь. Господин, я никогда не была чьей бы то ни было женой, и до сего дня никто, кроме этого человека, ко мне не прикасался. Поэтому помогите мне! У меня есть доказательства, что я сказала истинную правду». Рыцарь говорит злодею: «Я вижу эти доказательства в том, что против ее воли ты похитил эту девушку и обесчестил, но я освобожу ее из твоих рук». Злодей отвечает: «Если хочешь ее освободить, тебе придется за нее сразиться со мной».
Тотчас оба они сшиблись в схватке и нанесли друг другу жестокие удары. Победу одержал рыцарь, но был опасно ранен. После этой победы он говорит девушке: «Согласна ли ты пойти за меня замуж?». Она отвечает: «Я хочу этого всем сердцем и клянусь тебе в верности». Затем рыцарь говорит девушке: «Малое время ты пробудешь в моем замке, я же отправлюсь к своим родителям и позабочусь о праздновании нашей свадьбы, а затем ворочусь, и мы торжественно ее сыграем». Девушка говорит: «Господин, я готова во всем слушаться вашей воли».
Рыцарь попрощался с девушкой, и она отправилась в его замок. Пока рыцарь был в отлучке, чтобы позаботиться о праздновании свадьбы, к замку, где жила девушка, явился тот злодей и постучал в ворота. Она его не впустила. Тогда злодей стал сулить девушке всякие блага и обещался взять ее честь по чести в жены. Девушка поверила его словам, впустила этого негодного человека, и оба они вместе проспали ночь.
Через месяц воротился рыцарь и постучал в замковые ворота. Девушка не отозвалась. Видя это, рыцарь с горечью сказал: «О, добрая девушка, вспомни, что я тебя спас от смерти и ты дала мне клятву верности. Скажи хоть слово, добрая девушка, и дай взглянуть на тебя!». Слыша это, она открыла окошко и говорит: «Вот я, гляди! Что тебе нужно?». Рыцарь сказал: «Я дивлюсь, что ты забыла, сколько я ради тебя совершил дел. Ради тебя я получил множество ран, а если не веришь, я покажу их тебе». Тут рыцарь снял одежду и говорит: «Вот, любезнейшая, эти раны я получил, когда вызволял тебя от грозящей тебе смерти, отопри мне и стань моей женой». Она же отворотила лицо от него и не пожелала отпереть ворота.
Тогда рыцарь пожаловался судье, ссылаясь на закон, и рассказал, с какой опасностью для себя он освободил девушку и что поэтому желает взять ее в жены. Слыша это, судья позвал похитителя. Когда злодей явился, судья сказал ему: «Эту ли женщину ты похитил и этот ли рыцарь благодаря своей отваге освободил ее из твоих рук?». Тот отвечает: «Да, господин». Судья ему: «Согласно закону, она по доброй воле жена рыцаря. Зачем же ты домогался чужой жены – в первый раз, когда без ведома хозяина вошел в его замок, во второй раз, когда осквернил чужое ложе, и в третий, когда столько времени отнимал жену от мужа? Что ты можешь на это ответить?». Злодей молчал.
Судья, оборотившись к женщине, сказал: «По закону ты дважды жена этого рыцаря: один раз, так как он вызволил тебя из рук похитителя, а второй, так как ты дала ему клятву верности. Почему же, несмотря на это, ты не отперла мужу ворота собственного его замка, а того негодного человека впустила?». Дама не могла на это ответить. Судья тут же вынес приговор – отвести обоих на виселицу, что и было исполнено. Все хвалили судью за такое его решение.

Купец Керим

Курдская сказка

Жил купец. Звали его Керим. Нагрузил он однажды свой караван и отправился торговать в далекую страну.
Остановился он у родника, а недалеко пастух своих овец пас.
— Нет ли у тебя кого-нибудь, кто выстирал бы мне одежду? — спросил купец пастуха.
— Да, есть, — отвечал пастух.— Моя жена тебе выстирает.
Ахмад, так звали пастуха, взял одежду купца и отнес жене:
— Выстирай одежду и принеси мне, я сам отдам ее купцу.
Жена — а звали ее Залиха — выстирала одежду и понесла к роднику. Пришла, видит: Ахмад уже угнал овец в горы.
Увидел ее купец и влюбился. Вылетел у него разум из головы.
Позвал он слугу и говорит:
— Приведи сюда эту женщину.
Слуга пригласил Залиху войти в шатер. Пока купец разговаривал с ней, слуги приготовили караван в путь. Залиху силой посадили на верблюда и увезли.
Ахмад возвращается — нет ни купца, ни жены. Спрашивает соседей.
— Твоя жена понесла одежду купцу и больше не вернулась. Наверное, купец увез ее! — сказали соседи.
Ахмад взял с собой обоих своих сыновей и отправился на поиски жены. Подошли к широкой, глубокой реке. Одного сына Ахмад оставил на берегу, а с другим стал переплывать реку. Отплыл немного, видит: выскочил из кустов волк, кинулся на мальчика, который сидел на берегу, и унес его. Ахмад бросился назад, но, когда выскочил на берег, споткнулся, уронил второго сына в воду, и быстрое течение реки унесло его.
А волк с мальчиком тем временем бежал по лесу. По дороге попался ему пастух с собаками. Кинулись собаки за волком, тот бросил свою ношу и убежал. Пастух подобрал мальчика и стал его растить.
А второй мальчик не утонул, а плыл себе по течению, и принесло его к мельнице. Увидел его мельник, взял себе и усыновил.
Вырос мальчик и говорит:
— Отец, пусти меня, я пойду искать работу, хочу тебе помочь, отдохни немного!
Мельник отпустил его. Точно так же сделал и тот мальчик, которого подобрал пастух.
Посмотрим теперь, что делает Ахмад.
Горько зарыдал он, потеряв обоих сыновей, и пошел бродить по свету. Долго ходил он и пришел в страну, где накануне умер падишах. По обычаю выпустили «сокола счастья»: на чью голову птица сядет — тому быть падишахом. Птица села на голову Ахмада. Народ удивился: «Такой грязный и оборванный будет падишахом! Птица ошиблась!». Заперли Ахмада в дом, опять выпустили сокола. Птица разбила стекло, влетела в дом и села на голову Ахмада. «Ну, что же, — решил народ, — он для нас совсем чужой, пусть правит нами!»
Так Ахмад стал падишахом.
Однажды пришли в тот город двое юношей искать себе работу. Оба нанялись на службу к падишаху: один пас ягнят, другой — телят. Пусть они пасут себе свои стада, а мы посмотрим, что делает купец Керим.
Однажды пришел он со своим караваном в тот город, где Ахмад был падишахом. По обычаю он поднес падишаху богатый подарок и говорит:
— Разреши мне торговать в твоем городе!
— Торгуй, пожалуйста, — отвечал Ахмад, — по любой цене продавай свой товар, а сегодня вечером ты — мой гость.
Вечером пришел купец к падишаху. Сели они, стали разговаривать. А Керим все о своей жене думает: он ведь всегда ее с собой брал. Недолго просидел он у падишаха, собрался уходить.
— Почему так быстро уходишь? — спросил Ахмад. — Садись, поговорим еще!
— Падишах, здрав будь, со мной здесь моя жена. Она осталась одна, как бы с ней чего не случилось!
Велел падишах позвать своих новых пастухов и приказал им:
— Идите и караульте шатер, в котором спит жена этого купца!
Те отправились, стали караулить. Вот один спрашивает другого:
— Ты чей сын?
— Считается, что я — сын мельника, но настоящий мой отец — пастух и зовут его Ахмад. А ты чей сын?
— А я — сын пастуха, но говорят, что мой отец не он, а другой пастух. Его тоже зовут Ахмад.
— А как звали твою мать?
— Ее звали Залиха.
— И мою так же!
А Залиха все это слышит.
— А как называлась твоя деревня? — спрашивает один другого.
— Хайдарбег.
— И моя так же называлась!
— А как звали вашего соседа?
— Его звали Асо!
— И нашего тоже звали Асо!
— Ну, раз так, значит, мы — братья!
Жена купца все это слышала, позвала она обоих юношей и спрашивает:
— Расскажите мне свою историю.
Они рассказали ей, как отец вместе с ними отправился за купцом, как один из них упал в воду, другого — унес волк, как один из них попал к мельнику, а другой — к пастуху.
Заплакала Залиха и сказала:
— Я ваша мать, а вы — мои сыновья, — и рассказала, как ее увез купец.
Все трое бросились обнимать друг друга. Наговорились вдоволь, а под утро уснули.
Пришел купец домой, видит: обнявшись с его женой, двое юношей спят.
Керим прибежал к падишаху:
— Что за людей ты дал мне? Они настоящие разбойники! — закричал он.
— Что случилось? Почему ты так говоришь? — удивился падишах.
— Пойдем со мной и сам все увидишь, — сказал Керим.
Пришли. Видит падишах: и правда — оба караульных, обнявшись, спокойно спят себе с женой купца.
Разгневался падишах, разбудил обоих юношей и стал их ругать. Проснулась Залиха и говорит:
— Не ругай их, падишах, я сейчас все объясню тебе: эти юноши — мои сыновья. Когда-то я была женой пастуха, звали его Ахмад. Этот купец насильно увез меня.
— Ну, раз так, — сказал падишах, — идемте все ко мне в диванхане, там рассудим всех!
Пришли в диванхане. Каждого юношу допросили в отдельности. Оба рассказали одно и то же.
Тогда падишах сказал:
— Принесите мою старую одежду, в которой я пришел сюда в первый раз!
Одежду принесли. Увидела ее Залиха и вскрикнула:
— Это же одежда Ахмада — моего мужа!
— Верно, — сказал падишах, —это моя одежда, а я — твой муж Ахмад.
Купца тут же казнили. А падишах Ахмад с женой и сыновьями зажил счастливо.

Мальчик-слуга из Хейна

Английская легенда

В 1885 году, когда лорд Галифакс гостил у своего тестя в замке Паудерхэм, в Девоншире, среди гостей была леди Фергюсон Дэйви, жена сэра Джона Фергюсона Дэйви из Криди, приходившегося племянником старому лорду Девону. Однажды вечером, когда рассказывали истории о призраках, леди Дэйви поделилась этим происшествием.

Несколько лет назад мистер Харрис из Хейна, что в Девоне, обнаружил, что у него украли столовое серебро, вместе с которым пропал и мальчик, состоявший какое-то время у него на службе. Поиски не дали результатов, и слуга с посудой исчезли без следа. Мистера Харриса так расстроило это происшествие, что он уехал и долгое время отсутствовал. Вскоре после своего возвращения домой он увидел, или вообразил, что увидел, мальчика-слугу, стоявшего у изножья постели. Решив, что это ему снится или же разыгралось воображение, он повернулся на другой бок и заснул, так что едва ли вспоминал потом об этом; на следующую ночь он вновь увидел наяву или во сне того же мальчика, стоявшего у края его кровати, и снова мистер Харрис не придал этому значения, но когда на третью ночь тот же призрак явился снова, мистер Харрис встал с постели и, когда мальчик-слуга покинул комнату, последовал за ним. Мальчик прошел по коридору к лестнице, все время немного опережая мистера Харриса, постоянно оглядываясь и кивая, словно вел его куда-то. Наконец они вместе вышли из дому и направились к близлежащему лесу. Там призрак исчез у большого дуплистого дерева.
На следующий день мистер Харрис велел срубить дерево. Внутри были обнаружены останки мальчика и часть столового серебра. Открытие привело к аресту и признанию дворецкого, который рассказал, что потихоньку воровал серебро; когда предоставлялась возможность, он прятал его в дупле дерева, до тех пор, пока не подворачивался случай его сбыть; обнаружив, что мальчик-слуга все узнал, он убил его, спрятав тело в дупле вместе с посудой.

Мертвец

Норвежская баллада

Солнце зашло, отдохнуть пора,
Завтра опять мне в путь пора.
Тайное быстро становится явным.

Я на поляне стреножил коня,
Тут сон глубокий сморил меня.

Вдруг — не забыть такого вовек —
Мертвый явился мне человек.

«Очнись, очнись, о рыцарь усталый!
Сонного мне убивать не пристало.

Очнись, о рыцарь в красных ботфортах,
Ты — в живых, а я — среди мертвых.

Ночью меня задушила подушкой
Жена Ингебьёрг и ее подружки.

В лес повезли в сене сухом,
В яме зарыли, покрыли мхом.

На обе ноги — запомни примету —
Ботфорты красные надеты.

Парень, что лучшим был другом мне,
Скачет теперь на моем коне.

Седлает его у моих дверей,
Моими собаками травит зверей.

Запасы берет из моих клетей,
Бранит за столом моих детей.

Ест ножом, что наточен мной,
Спит с моей молодой женой.

Если поверишь словам мертвеца,
Правую месть доведешь до конца».

Рыцарь видение гонит прочь,
Кончился сон, длинный, как ночь.

Кончился сон, и мертвец исчез,
Рыцарь за ним пустился в лес.

Рыцарь в лес прискакал наконец,
Увидел — в яме лежит мертвец.

Тело привез к Ингебьёрг на порог,
Сбросил па пол у самых ног.

Только труп увидала жена,
Стала она, как земля, черна.

Суд и расправу над ней учинили —
В землю сырую живьем зарыли.

Живьем зарыли в землю сырую,
Камнем тяжелым накрыли живую.
Тайное быстро становится явным.