Самыртал

Абхазская сказка

Жил один богатый человек по имени Самыртал.
Он пользовался всеобщим доверием. Чего бы Самыртал ни попросил, ему все давали.
Но вот спустя некоторое время Самыртал обеднел. Тогда он позвал к себе одного попа. Поп пришел. Самыртал отобрал у него деньги, убил попа и спрятал в подвале своего дома, чтобы бросить его куда-нибудь, если это убийство сойдет благополучно.
После этого Самыртал вызвал к себе другого попа. Пришел и другой поп. Самыртал отобрал у него деньги, убил и этого попа и положил рядом с первым.
Попы стали исчезать. Люди об этом только и говорили. Все попы очень испугались, а один, перетрусив больше других, спросил своих односельчан:
— Куда мне деться? Где спрятать свою голову?
Люди думали-думали и посоветовали ему спрятаться у Самыртала.
— Правда, — согласился поп, — Самыртал — человек справедливый. Лучшего места мне и не найти! Пойду спрячусь у Самыртала!
И пошел.
В это время Самыртал вызвал к себе одного человека, которому он доверял. Они сговорились, что этот человек похоронит попа за десять рублей.
— Но если он встанет и придет обратно, ты не получишь своих десяти рублей! — предупредил Самыртал.
— Как мертвец может встать?! Нет, он у меня не встанет! — сказал нанятый Самырталом и в ту же ночь отнес попа в дремучий лес и закопал его там, а сверху навалил большие камни.
Вернулся к Самырталу и сказал:
— Похоронил!
— Какой там похоронил! Убежал от тебя поп! — ответил ему Самыртал.
— Как это? — удивился человек, похоронивший мертвеца.
— Да так! Иди покажу — сказал Самыртал и повел его туда, где лежал второй убитый им поп. Увидел человек попа, удивился — он не знал, что это другой поп, да и никто этого не знал. Самыртал же хотел заставить его за десять рублей похоронить двух попов.
Тогда нанятый Савтырталом воскликнул:
— Хай, поп! Я тебе покажу! Сейчас же идем обратно! — Он поднял попа и отнес его в другое место. Там он снова вырыл могилу, поставил в нее попа, взял большой кол и так ударил мертвеца по голове, что размозжил ее вдребезги.
Потом толкнул попа в могилу, завалил камнями, а сверху засыпал землей и пошел обратно.
Рассвело. И вот, когда этот человек шел к Самырталу за своими десятью рублями, впереди себя он увидел попа. Это был тот самый поп, который Шел к Самырталу, чтобы спрятаться у него. «Хайт! Мой поп опять встал, вот идет впереди меня!» — подумал человек и, быстро выдернув из забора кол, догнал попа и — бац! — ударил его по голове, да так, что голова разлетелась вдребезги. Потом он похоронил и этого попа и пошел к Самырталу, чтобы взять у него свои десять рублей.

Дух-свидетель

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

В году гэн-у правления императора под девизом Цянь-лун (1750 г.) из казенной сокровищницы пропал яшмовый сосуд. Стали проводить дознание среди привратников, и, когда сличали реестры, привратник Чан Мин внезапно сказал детским голосом:
— Яшмового сосуда он не крал, а вот человека убил. Я и есть дух убитого.
Проводивший дознание чиновник был очень удивлен и решил передать дело в уголовную палату. Начальником отделения этой палаты в Цзянсу был назначен в это время достопочтенный господин из Яоани. Вместе с достопочтенным Юй Вэнь-и и другими чиновниками он проводил допрос, и дух рассказал им следующее:
— Зовут меня Эр-гэ, мне четырнадцать лет, семья моя живет в столице, отца зовут Ли Син-ван. В пятнадцатый день первой луны прошлого года Чан Мин повел меня смотреть на фонари. На обратном пути глубокой ночью, когда все вокруг спали, Чан Мин стал приставать ко мне, я его оттолкнул что было силы и сказал, что, вернувшись домой, пожалуюсь отцу. Тогда Чан Мин задушил меня своим поясом и закопал мой труп на берегу реки.
Отец мой, подозревая, что Чан Мин похитил меня и спрятал, подал жалобу губернатору, дело передали в уголовную палату, но доказательств у отца не было и арестовать злодея оказалось невозможно. С тех лор мой дух постоянно следовал за Чан Мином, куда бы он ни отправился, но стоило мне приблизиться к нему на расстояние четырех-пяти чи, как я начинал ощущать жар, словно от яркого пламени. На большем расстоянии жар ослабевал, и я стал приучать себя, постепенно приближаясь к нему, пока между нами не осталось расстояние в какой-нибудь чи с небольшим. Наконец вчера я совсем не ощутил жара и смог проникнуть в его тело.
Показаний, данных во время допроса, дух придерживался и в уголовной палате, он все время стоял на своем. Основываясь на указанной им дате, среди старых дел нашли жалобу его отца. На вопрос, где находится его труп, дух ответил, что рядом с ивами, растущими на берегу реки. Труп выкопали, он еще не успел разложиться. Вызвали отца для опознания. Зарыдав, он закричал:
— Это мой сын!
Хотя дело это носило фантастический характер, улики были налицо, к тому же когда во время допроса называли Чан Мина по имени, то он, словно вдруг пробудившись ото сна, отвечал своим голосом, когда же обращались по имени к Эр-гэ, откликался голосом мальчика. Долго тянулись допросы, пока Чан Мин наконец не повинился. Отец с сыном много беседовали о своих семейных делах, все было ясно, и сомнений ни у кого не оставалось. Запросили высшие инстанции, велено было поступить по закону.
В день вынесения приговора дух был очень весел, он вдруг начал подражать выкрикам разносчиков пирожков. Отец, плача, сказал:
— Давно я не слышал этого, ну точь-в-точь как при жизни! — Потом спросил:
— Куда же теперь отправишься, сынок?
— Не знаю, — ответил мальчик, — но отсюда уйду.
С этой минуты, сколько бы к нему ни обращались, Чан Мин больше не отвечал голосом Эр-гэ.

О невинно убиенных младенцах

Из «Золотой легенды»

Невинно убиенные названы невинными по трем причинам — из-за невинной жизни, невинно принятой казни и невинности, которую они снискали мученичеством. Жизнь их была невинна, ибо на них не было никакой вины. Ведь они никому не причинили зла: ни Богу — неповиновением, ни ближнему — несправедливостью, ни себе каким-либо греховным проступком. Потому сказано в псалме: Непорочность и правота да охраняют меня (Пс 25 (24), 21). Непорочные в жизни и правые в вере. Они названы так из-за казни, которую приняли невинно и несправедливо. О том говорит Псалмопевец: Проливали кровь невинную (Пс 106 (105), 38). Младенцы были невинны из-за непорочности крещения, то есть чистоты от первородного греха, которую снискали мученичеством. О ней сказано в псалме: Наблюдай за непорочным и смотри на праведного (Пс 37 (36), 37), то есть храни непорочность крещения, и затем соблюдай праведность добрых дел.

Невинные младенцы были убиты Иродом Аскалонитом. Священное Писание упоминает трех Иродов, известных своей жестокостью. Первым назван Ирод Аскалонит, в правление которого родился Господь и которым были избиты младенцы. Вторым назван Ирод Антипа, обезглавивший Иоанна. Третьим назван Ирод Агриппа, казнивший Иакова и заключивший в оковы Петра. О том есть стих:
Аскалонит младенцев казнил, Иоанна — Антипа,
Иаков Агриппой убит, Петра заключившим в оковы.

Кратко изложим историю первого Ирода. Антипатр Идумейский, как рассказано в Схоластической истории, взял в жены внучку царя Аравии, которая родила ему сына, нареченного Иродом. Его затем прозвали Аскалонитом. Он получил Иудейское царство от кесаря Августа, и тогда жезл царствия впервые был отнят у Иудеи. У Ирода родились шестеро сыновей: Антипатр, Александр, Аристобул, Архелай, Ирод Антипа и Филипп.
Александра и Аристобула, рожденных от матери-иудейки, Ирод послал в Рим изучать свободные искусства. По возвращении Александр стал грамматиком, Аристобул же блестящим оратором. Оба брата начали все чаще спорить с отцом о наследовании престола. Оскорбленный этим, царь решил поставить над ними Антипатра. Когда же Александр и Аристобул стали помышлять об убийстве отца, тот изгнал их, и они явились к кесарю, жалуясь на отцовскую несправедливость.

Между тем в Иерусалим пришли волхвы и начали старательно расспрашивать всех о Рождестве нового Царя. Услышав об этом, Ирод смутился, испугавшись, как бы не родился некто из истинно царского рода, кто мог бы изгнать его как узурпатора. Он стал просить волхвов, чтобы те возвестили ему о том, что было им явлено, притворившись, что желает поклониться Младенцу, которого на самом деле хотел убить. Однако волхвы иным путем отошли в страну свою (Мф 2, 12).
Не дождавшись их возвращения, Ирод решил, что волхвы, обманутые ложным видением, постыдились сказать ему об этом. Ирод перестал разыскивать Младенца, но, узнав о рассказах пастухов и пророчествах Симеона и Анны, сильно убоялся и счел себя позорно обманутым волхвами. И вот Ирод замыслил избить в Вифлееме всех младенцев, чтобы среди них погиб Тот, чьего имени он не знал.
Тем временем по увещеванию ангела Иосиф с Младенцем и Матерью Его бежали в Египет в город Гермополь, где пребывали семь лет, пока не умер Ирод. Когда Господь входил в Египет, согласно пророчеству Исайи, пали все статуи богов (Ис 19, 1). Также рассказывают, что как при Исходе сынов Израилевых из Египта не было в стране дома, где по воле Божией смерть не поразила первенца, так и в то время не нашлось храма, где3не пали идолы. Кассиодор говорит в Трехчастной истории, что в Гермополе Фивейском растет дерево, которое называют персидским. Оно дает исцеление многим, стоит лишь повесить на шею страждущего его плод, листок или кусочек коры. То дерево согнулось до земли и смиренно поклонилось Христу, когда Блаженная Мария со Своим Сыном бежали в Египет. Так у Кассиодора.
В Книге о детстве Спасителя есть следующий рассказ. Когда они отдыхали под высокой пальмой, Дева сказала: «Как бы я хотела достать ее плоды!». Иосиф ответил: «Ты думаешь о плодах с этой пальмы, я же беспокоюсь о воде, которой нет в нашем кувшине». Тогда младенец Иисус сказал: «Склони, пальма, ветви свои, источи воду меж своих корней!». Так и произошло.

Когда Ирод распорядился избить младенцев, к нему пришло письмо от кесаря Августа, призвавшего Ирода ответить на обвинения, выдвинутые сыновьями. Проходя через Тарс, он узнал, что корабли тарсийцев переправили волхвов через море. Тогда Ирод велел сжечь все корабли Тарса, как и было предсказано: В ярости духа Ты сокрушил Фарсийские корабли (Пс 48 (47), 8). Когда кесарь рассудил тяжбу между отцом и сыновьями, было решено, чтобы те во всем повиновались Ироду, а отец оставил царство наследнику, которого изберет по своей воле.
Вернувшись, утвержденный в своей власти Ирод стал еще более дерзок и приказал избить в Вифлееме всех младенцев от двух лет и ниже, сообразно сроку, о котором стало известно от волхвов.
Приказание Ирода можно истолковать двояко. Во-первых, можно понять, что ниже относится к истекшему времени. Тогда смысл таков: от двух лет и ниже, то есть от детей двух лет от роду вплоть до младенцев, проживших одну ночь. Ведь Ирод узнал от волхвов, что Господь родился в тот день, когда появилась звезда. Поскольку с тех пор уже минул год, и царь поехал в Рим и вернулся обратно, он считал, что Господу исполнился год и немногим более. Поэтому Ирод жестоко истребил всех младенцев в возрасте от двух лет вплоть до тех, кто был не старше одной ночи. Ведь он опасался, что облик Младенца мог измениться, тревожась, как бы Дитя, Которому служили звезды, не приняло облик, превосходящий Его возраст. Такое мнение широко известно, кажется справедливым и пользуется доверием.
Другое рассуждение приводит Златоуст, отмечая, что ниже относится к возрасту. И смысл таков: от двух лет и ниже, то есть старше двухлетних младенцев. Златоуст считает, что звезда явилась волхвам за год до Рождества Спасителя. Ирод же, узнав об этом от волхвов, провел еще год в Риме. Царь полагал, что Господь родился именно тогда, когда явилась звезда и Младенцу уже исполнилось два года. Поэтому Ирод избил всех младенцев от двухлетнего возраста вплоть до пятилетних, но не тех, кто был младше двух лет. В пользу этого мнения говорит то, что кости невинно убиенных столь велики, что не могут принадлежать двухлетним детям. Но можно предположить, что люди в те времена были значительно выше, чем в наши дни.
Сам же Ирод немедля был наказан за это. Макробий, а также некая Хроника упоминают, что один из малых сыновей Ирода, отданный кормилице в Вифлеем, был убит вместе с другими младенцами. Тогда исполнилось предреченное пророком: Голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание (Иер 31, 15), — то есть голос благочестивых матерей, что услышан на небесах.

Бог, Справедливейший Судия, как сказано в той же Схоластической истории, не допустил, чтобы такое нечестие Ирода осталось безнаказанным.
По Божию суду тот, кто отнял сыновей у многих, сам лишился своих детей. Ведь царь снова стал подозревать Александра и Аристобула, когда один из приближенных признался, что Александр обещал ему щедрую награду, если он подмешает яд в чашу Ирода. Также цирюльник признался Ироду, что ему были обещаны богатые дары, если во время бритья он перережет царю горло. Суля цирюльнику награду, Александр прибавил, что не следует возлагать надежды на старца, который красит волосы, чтобы казаться юношей. Разгневанный отец приказал убить обоих сыновей и поставил будущим царем Антипатра. В преемники Антипатру он назначил Ирода Антипу. Кроме того, царь проявлял отеческую любовь к Ироду Агриппе и Иродиаде, дочери Филиппа, которые наследовали Аристобулу. По этим двум причинам Антипатр стал испытывать непреодолимую ненависть к отцу, так что стремлся отравить его. Ирод узнал о том и заключил его в темницу. Услышав, что Ирод убил своих сыновей, кесарь Август сказал: «Я скорее бы желал быть свиньей Ирода, чем его сыном. Ведь будучи правоверным иудеем, он щадит свиней, а сыновей убивает».
Когда Ироду исполнилось семьдесят лет, он тяжко заболел. Его мучила жестокая лихорадка, чесотка, ломота во всем теле и боль в ногах. Срамной уд его кишел червями и издавал зловоние. Кроме того, Ирод постоянно кашлял и задыхался. Врачи опускали его в елей, словно покойника.
Узнав, что иудеи с радостью ожидают его смерти, Ирод собрал благородных иудейских юношей и заключил их в темницу. При этом Ирод сказал Саломее, сестре своей: «Знаю, что иудеев порадует моя смерть. Однако у меня будет много плакальщиков и достойная похоронная процессия, если ты исполнишь мой приказ: после моей смерти казни всех, кого я держу под стражей, дабы вся Иудея рыдала, хотя и против своей воли».
Ирод имел обыкновение после обеда съедать яблоко, которое сам очищал для себя. Однажды, держа в руке нож, он стал задыхаться от кашля. Оглянувшись, не станет ли кто мешать ему, он занес руку, чтобы пронзить себя, но сотрапезник удержал его десницу. По всему дворцу немедленно разнесся скорбный вопль, как будто царь умер. Услышав крики, Антипатр обрадовался и пообещал вознаградить тюремщиков, если его отпустят. Ирод больше страдал от того, что узнал о радости сына, чем от ожидания скорой смерти. Он послал приближенных умертвить Антипатра и объявил Архелая наследником своего царства. Через пять дней царь Ирод умер, счастливый во всем, кроме семейных дел. Сестра его Саломея освободила всех, кого царь приказал казнить. Ремигий же в Толковании на Матфея, напротив, говорит, что Ирод заколол себя ножом, которым чистил яблоко, и Саломея, сестра его, следуя приказанию брата, казнила всех узников.

Об упорствующих и не желающих отступиться и о печальной участи, назначенной им приговором

Из «Римских деяний»

Император Фридрих установил такой закон: кто освободит из рук злодея девушку, похищенную против ее воли, получает ее в жены, если ей будет это угодно. Однажды некий злодей похитил девушку, увез ее в лес и обесчестил, а она громко звала на помощь. Один рыцарь, благородный по своему происхождению и поступкам, случайно проезжал по этому лесу и, услышав ее крики, пришпорил коня, подскакал к девушке и спросил, почему она зовет на помощь. Она в ответ: «О, господин мой, ради бога помогите мне! Этот злодей похитил меня, обесчестил и теперь пригрозился меня убить». Похититель говорит: «Господин, эта женщина – моя жена, и я узнал, что она совершила прелюбодеяние, поэтому решил ее убить». Девушка говорит: «Это ложь. Господин, я никогда не была чьей бы то ни было женой, и до сего дня никто, кроме этого человека, ко мне не прикасался. Поэтому помогите мне! У меня есть доказательства, что я сказала истинную правду». Рыцарь говорит злодею: «Я вижу эти доказательства в том, что против ее воли ты похитил эту девушку и обесчестил, но я освобожу ее из твоих рук». Злодей отвечает: «Если хочешь ее освободить, тебе придется за нее сразиться со мной».
Тотчас оба они сшиблись в схватке и нанесли друг другу жестокие удары. Победу одержал рыцарь, но был опасно ранен. После этой победы он говорит девушке: «Согласна ли ты пойти за меня замуж?». Она отвечает: «Я хочу этого всем сердцем и клянусь тебе в верности». Затем рыцарь говорит девушке: «Малое время ты пробудешь в моем замке, я же отправлюсь к своим родителям и позабочусь о праздновании нашей свадьбы, а затем ворочусь, и мы торжественно ее сыграем». Девушка говорит: «Господин, я готова во всем слушаться вашей воли».
Рыцарь попрощался с девушкой, и она отправилась в его замок. Пока рыцарь был в отлучке, чтобы позаботиться о праздновании свадьбы, к замку, где жила девушка, явился тот злодей и постучал в ворота. Она его не впустила. Тогда злодей стал сулить девушке всякие блага и обещался взять ее честь по чести в жены. Девушка поверила его словам, впустила этого негодного человека, и оба они вместе проспали ночь.
Через месяц воротился рыцарь и постучал в замковые ворота. Девушка не отозвалась. Видя это, рыцарь с горечью сказал: «О, добрая девушка, вспомни, что я тебя спас от смерти и ты дала мне клятву верности. Скажи хоть слово, добрая девушка, и дай взглянуть на тебя!». Слыша это, она открыла окошко и говорит: «Вот я, гляди! Что тебе нужно?». Рыцарь сказал: «Я дивлюсь, что ты забыла, сколько я ради тебя совершил дел. Ради тебя я получил множество ран, а если не веришь, я покажу их тебе». Тут рыцарь снял одежду и говорит: «Вот, любезнейшая, эти раны я получил, когда вызволял тебя от грозящей тебе смерти, отопри мне и стань моей женой». Она же отворотила лицо от него и не пожелала отпереть ворота.
Тогда рыцарь пожаловался судье, ссылаясь на закон, и рассказал, с какой опасностью для себя он освободил девушку и что поэтому желает взять ее в жены. Слыша это, судья позвал похитителя. Когда злодей явился, судья сказал ему: «Эту ли женщину ты похитил и этот ли рыцарь благодаря своей отваге освободил ее из твоих рук?». Тот отвечает: «Да, господин». Судья ему: «Согласно закону, она по доброй воле жена рыцаря. Зачем же ты домогался чужой жены – в первый раз, когда без ведома хозяина вошел в его замок, во второй раз, когда осквернил чужое ложе, и в третий, когда столько времени отнимал жену от мужа? Что ты можешь на это ответить?». Злодей молчал.
Судья, оборотившись к женщине, сказал: «По закону ты дважды жена этого рыцаря: один раз, так как он вызволил тебя из рук похитителя, а второй, так как ты дала ему клятву верности. Почему же, несмотря на это, ты не отперла мужу ворота собственного его замка, а того негодного человека впустила?». Дама не могла на это ответить. Судья тут же вынес приговор – отвести обоих на виселицу, что и было исполнено. Все хвалили судью за такое его решение.

Купец Керим

Курдская сказка

Жил купец. Звали его Керим. Нагрузил он однажды свой караван и отправился торговать в далекую страну.
Остановился он у родника, а недалеко пастух своих овец пас.
— Нет ли у тебя кого-нибудь, кто выстирал бы мне одежду? — спросил купец пастуха.
— Да, есть, — отвечал пастух.— Моя жена тебе выстирает.
Ахмад, так звали пастуха, взял одежду купца и отнес жене:
— Выстирай одежду и принеси мне, я сам отдам ее купцу.
Жена — а звали ее Залиха — выстирала одежду и понесла к роднику. Пришла, видит: Ахмад уже угнал овец в горы.
Увидел ее купец и влюбился. Вылетел у него разум из головы.
Позвал он слугу и говорит:
— Приведи сюда эту женщину.
Слуга пригласил Залиху войти в шатер. Пока купец разговаривал с ней, слуги приготовили караван в путь. Залиху силой посадили на верблюда и увезли.
Ахмад возвращается — нет ни купца, ни жены. Спрашивает соседей.
— Твоя жена понесла одежду купцу и больше не вернулась. Наверное, купец увез ее! — сказали соседи.
Ахмад взял с собой обоих своих сыновей и отправился на поиски жены. Подошли к широкой, глубокой реке. Одного сына Ахмад оставил на берегу, а с другим стал переплывать реку. Отплыл немного, видит: выскочил из кустов волк, кинулся на мальчика, который сидел на берегу, и унес его. Ахмад бросился назад, но, когда выскочил на берег, споткнулся, уронил второго сына в воду, и быстрое течение реки унесло его.
А волк с мальчиком тем временем бежал по лесу. По дороге попался ему пастух с собаками. Кинулись собаки за волком, тот бросил свою ношу и убежал. Пастух подобрал мальчика и стал его растить.
А второй мальчик не утонул, а плыл себе по течению, и принесло его к мельнице. Увидел его мельник, взял себе и усыновил.
Вырос мальчик и говорит:
— Отец, пусти меня, я пойду искать работу, хочу тебе помочь, отдохни немного!
Мельник отпустил его. Точно так же сделал и тот мальчик, которого подобрал пастух.
Посмотрим теперь, что делает Ахмад.
Горько зарыдал он, потеряв обоих сыновей, и пошел бродить по свету. Долго ходил он и пришел в страну, где накануне умер падишах. По обычаю выпустили «сокола счастья»: на чью голову птица сядет — тому быть падишахом. Птица села на голову Ахмада. Народ удивился: «Такой грязный и оборванный будет падишахом! Птица ошиблась!». Заперли Ахмада в дом, опять выпустили сокола. Птица разбила стекло, влетела в дом и села на голову Ахмада. «Ну, что же, — решил народ, — он для нас совсем чужой, пусть правит нами!»
Так Ахмад стал падишахом.
Однажды пришли в тот город двое юношей искать себе работу. Оба нанялись на службу к падишаху: один пас ягнят, другой — телят. Пусть они пасут себе свои стада, а мы посмотрим, что делает купец Керим.
Однажды пришел он со своим караваном в тот город, где Ахмад был падишахом. По обычаю он поднес падишаху богатый подарок и говорит:
— Разреши мне торговать в твоем городе!
— Торгуй, пожалуйста, — отвечал Ахмад, — по любой цене продавай свой товар, а сегодня вечером ты — мой гость.
Вечером пришел купец к падишаху. Сели они, стали разговаривать. А Керим все о своей жене думает: он ведь всегда ее с собой брал. Недолго просидел он у падишаха, собрался уходить.
— Почему так быстро уходишь? — спросил Ахмад. — Садись, поговорим еще!
— Падишах, здрав будь, со мной здесь моя жена. Она осталась одна, как бы с ней чего не случилось!
Велел падишах позвать своих новых пастухов и приказал им:
— Идите и караульте шатер, в котором спит жена этого купца!
Те отправились, стали караулить. Вот один спрашивает другого:
— Ты чей сын?
— Считается, что я — сын мельника, но настоящий мой отец — пастух и зовут его Ахмад. А ты чей сын?
— А я — сын пастуха, но говорят, что мой отец не он, а другой пастух. Его тоже зовут Ахмад.
— А как звали твою мать?
— Ее звали Залиха.
— И мою так же!
А Залиха все это слышит.
— А как называлась твоя деревня? — спрашивает один другого.
— Хайдарбег.
— И моя так же называлась!
— А как звали вашего соседа?
— Его звали Асо!
— И нашего тоже звали Асо!
— Ну, раз так, значит, мы — братья!
Жена купца все это слышала, позвала она обоих юношей и спрашивает:
— Расскажите мне свою историю.
Они рассказали ей, как отец вместе с ними отправился за купцом, как один из них упал в воду, другого — унес волк, как один из них попал к мельнику, а другой — к пастуху.
Заплакала Залиха и сказала:
— Я ваша мать, а вы — мои сыновья, — и рассказала, как ее увез купец.
Все трое бросились обнимать друг друга. Наговорились вдоволь, а под утро уснули.
Пришел купец домой, видит: обнявшись с его женой, двое юношей спят.
Керим прибежал к падишаху:
— Что за людей ты дал мне? Они настоящие разбойники! — закричал он.
— Что случилось? Почему ты так говоришь? — удивился падишах.
— Пойдем со мной и сам все увидишь, — сказал Керим.
Пришли. Видит падишах: и правда — оба караульных, обнявшись, спокойно спят себе с женой купца.
Разгневался падишах, разбудил обоих юношей и стал их ругать. Проснулась Залиха и говорит:
— Не ругай их, падишах, я сейчас все объясню тебе: эти юноши — мои сыновья. Когда-то я была женой пастуха, звали его Ахмад. Этот купец насильно увез меня.
— Ну, раз так, — сказал падишах, — идемте все ко мне в диванхане, там рассудим всех!
Пришли в диванхане. Каждого юношу допросили в отдельности. Оба рассказали одно и то же.
Тогда падишах сказал:
— Принесите мою старую одежду, в которой я пришел сюда в первый раз!
Одежду принесли. Увидела ее Залиха и вскрикнула:
— Это же одежда Ахмада — моего мужа!
— Верно, — сказал падишах, —это моя одежда, а я — твой муж Ахмад.
Купца тут же казнили. А падишах Ахмад с женой и сыновьями зажил счастливо.

Мальчик-слуга из Хейна

Английская легенда

В 1885 году, когда лорд Галифакс гостил у своего тестя в замке Паудерхэм, в Девоншире, среди гостей была леди Фергюсон Дэйви, жена сэра Джона Фергюсона Дэйви из Криди, приходившегося племянником старому лорду Девону. Однажды вечером, когда рассказывали истории о призраках, леди Дэйви поделилась этим происшествием.

Несколько лет назад мистер Харрис из Хейна, что в Девоне, обнаружил, что у него украли столовое серебро, вместе с которым пропал и мальчик, состоявший какое-то время у него на службе. Поиски не дали результатов, и слуга с посудой исчезли без следа. Мистера Харриса так расстроило это происшествие, что он уехал и долгое время отсутствовал. Вскоре после своего возвращения домой он увидел, или вообразил, что увидел, мальчика-слугу, стоявшего у изножья постели. Решив, что это ему снится или же разыгралось воображение, он повернулся на другой бок и заснул, так что едва ли вспоминал потом об этом; на следующую ночь он вновь увидел наяву или во сне того же мальчика, стоявшего у края его кровати, и снова мистер Харрис не придал этому значения, но когда на третью ночь тот же призрак явился снова, мистер Харрис встал с постели и, когда мальчик-слуга покинул комнату, последовал за ним. Мальчик прошел по коридору к лестнице, все время немного опережая мистера Харриса, постоянно оглядываясь и кивая, словно вел его куда-то. Наконец они вместе вышли из дому и направились к близлежащему лесу. Там призрак исчез у большого дуплистого дерева.
На следующий день мистер Харрис велел срубить дерево. Внутри были обнаружены останки мальчика и часть столового серебра. Открытие привело к аресту и признанию дворецкого, который рассказал, что потихоньку воровал серебро; когда предоставлялась возможность, он прятал его в дупле дерева, до тех пор, пока не подворачивался случай его сбыть; обнаружив, что мальчик-слуга все узнал, он убил его, спрятав тело в дупле вместе с посудой.

Мертвец

Норвежская баллада

Солнце зашло, отдохнуть пора,
Завтра опять мне в путь пора.
Тайное быстро становится явным.

Я на поляне стреножил коня,
Тут сон глубокий сморил меня.

Вдруг — не забыть такого вовек —
Мертвый явился мне человек.

«Очнись, очнись, о рыцарь усталый!
Сонного мне убивать не пристало.

Очнись, о рыцарь в красных ботфортах,
Ты — в живых, а я — среди мертвых.

Ночью меня задушила подушкой
Жена Ингебьёрг и ее подружки.

В лес повезли в сене сухом,
В яме зарыли, покрыли мхом.

На обе ноги — запомни примету —
Ботфорты красные надеты.

Парень, что лучшим был другом мне,
Скачет теперь на моем коне.

Седлает его у моих дверей,
Моими собаками травит зверей.

Запасы берет из моих клетей,
Бранит за столом моих детей.

Ест ножом, что наточен мной,
Спит с моей молодой женой.

Если поверишь словам мертвеца,
Правую месть доведешь до конца».

Рыцарь видение гонит прочь,
Кончился сон, длинный, как ночь.

Кончился сон, и мертвец исчез,
Рыцарь за ним пустился в лес.

Рыцарь в лес прискакал наконец,
Увидел — в яме лежит мертвец.

Тело привез к Ингебьёрг на порог,
Сбросил па пол у самых ног.

Только труп увидала жена,
Стала она, как земля, черна.

Суд и расправу над ней учинили —
В землю сырую живьем зарыли.

Живьем зарыли в землю сырую,
Камнем тяжелым накрыли живую.
Тайное быстро становится явным.

Каин и Авель

Еврейская легенда

И сказал Каин Авелю, брату своему:
— Поделим мир между собою.
— Поделим, — согласился Авель.
Взял Каин землю, а Авель стада. И условились не затрагивать один владения другого.
Погнал Авель свои стада в поле, а Каин кричит ему: “Земля, по которой ты ходишь, моя!” — “А одежда, которая на тебе, не из шерсти ли моих овец сделана?” — отвечает Авель.
— Прочь с моей земли!
— Долой одежду из моей шерсти!
Погнался Каин за Авелем по холмам и долинам, пока не настиг его. Завязалась борьба. Не выдержал Каин, упал и, прижатый к земле, стал молить о пощаде: “Авель, брат мой! Нас двое на земле. Умертвив меня, что ты ответишь отцу нашему?” Сжалился Авель над Каином, освободил его. Встал Каин и убил Авеля.
Медленно, долго убивал его Каин: схватив камень, но не зная, как нанести смертельный удар, он наносил ему побои по всему телу, пока не перешиб ему горло, — и Авель умер.
Убив брата, Каин подумал:
— Спрячусь от отца и матери; ведь от меня они и станут взыскивать за убитого брата, потому что кроме меня и его нет никого на свете.
В это время предстал Каину Господь, говоря:
— От родителей своих ты можешь бежать, но от Меня скрыться ли тебе? Отвечай: где Авель, брат твой?
— Не знаю, — отвечал Каин, — почему Ты спрашиваешь меня? Скажи Ты мне, где он?
— Злодей! — сказал Господь. — Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли.
Подобно вору, который стал бы возлагать вину свою на стражу, не устерегшую его, Каин говорил:
— Да, я убил брата моего, но не Тобою ли внушено мне это злое дело? Ведь Ты — страж всего сущего на земле. Кроме того, если бы Ты не отверг моей жертвы, я не стал бы завидовать и мстить ему.
И еще говорил Каин:
— Владыка вселенной! Я никогда не видал убитого и не знал, что, нанося Авелю удары камнем, я этим убью его. И откуда Ты узнал об убийстве? Отец и мать находятся на земле и не знают; как же об этом узнал Ты, находясь на небе?
— Глупец! Всю тяжесть мира я в долготерпении ношу на Себе, — сказал Господь, — и от Меня ничего сокровенного нет.
— Так Тебе ли, Господи, — взмолился Каин, — трудно снести единый грех мой? “Наказание же мое больше, нежели снести можно”.
— Раскаяние спасает тебя, — сказал Господь.
“И пошел Каин от лица Господня и поселился в земле Нод”.
Каин шел, и земля дрожала под его ногами, и лютые звери метались кругом, и звучал их рев и вой: “Вот он, вот он, братоубийца, изгнанник и скиталец на земле. Растерзаем его, сожрем его! ”
Ручьями полились слезы из глаз Каина; и взмолился он: “Куда уйду от духа Твоего?

Куда от лика Твоего я скроюсь?
На небо вознесусь ли я, — Ты там;
Сойду ли в преисподнюю, — Ты там же.
Возьму ли крылья утренней зари,
Переселюсь на край ли океана, —
И там меня рука Господня поведет,
И там десница Божья остановит!”

Мятеж Ху Вэй-Хуа

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

В середине годов правления под девизом Кан-си Ху Вэй-хуа из Сяньсяня под предлогом моления собрал своих сообщников, с которыми хотел поднять мятеж. Одну группу, идущую по дорогам из Дачэна и Вэньани, отделяло от столицы сто с лишним ли. Тем, кто шел из Цинсяня и Цзинхая до Тяньцзиня, надо было проделать больше двухсот ли. Вэй-хуа решил поделить отряды на две группы: первая должна была неожиданно захватить столицу, вторая, взяв Тяньцзинь, завладеть морскими судами. Если все сложится благополучно, то из Тяньцзиня отряды должны были пойти на север, а нет — обойти Тяньцзинь и на судах выйти в открытое море.
Но один из сторонников Ху Вэй-хуа изменил ему, и все обнаружилось. Правительственные войска окружили их, стали палить из пушек и никого не оставили в живых.
А началось все с отца Вэй-хуа, Ху, который слыл человеком щедрым, любившим помогать беднякам и никому не причинившим серьезного вреда. У соседа Ху, старого начетчика Чжан Юэ-пина, была дочь, красавица, какой во всем государстве, пожалуй, равных не было. Увидев ее, Ху совсем потерял голову. Но старый Юэ-пин очень дорожил дочерью и не хотел отдавать ее в наложницы Ху, все оттягивал, ссылаясь на то, что она еще очень молода.
Родители Юэ-пина скончались в Ляодуне, и он постоянно скорбел, что не смог их похоронить как положено, на родине. Наняв человека, чтобы он перевез тела родителей в родные края, Юэ-пин обещал ему подарить за это участок земли для погребения его родных. Труп этого человека нашли на поле Юэ-пина — так он его отблагодарил! Чиновники, ведшие расследование, пытались доказать, что убийца — Юэ-пин, но тому всеми правдами и неправдами удалось отвести от себя обвинение и добиться оправдания.
Однажды жена Юэ-пина, взяв с собой дочь, отправилась проведать своих родителей, вернуться она должна была через несколько дней. Юэ-пин остался дома с тремя сыновьями, совсем еще маленькими. Ху втайне подослал своего человека, тот ночью запер все двери и поджег жилище Юэ-пина, отец и трое сыновей сгорели. Ху притворился очень опечаленным, похоронил их за свой счет, помогал жене Юэ-пина и его дочери. Жена Юэ-пина приняла все это как веление судьбы.
Когда кто-то хотел жениться на дочери Юэ-пина, мать её посчитала необходимым посоветоваться с Ху, и тот запретил ей отдавать дочь замуж, и брак не состоялся. Прошло довольно много времени, и Ху перестал скрывать свое намерение взять дочь Юэ-пина в наложницы. Мать ее считала, что Ху этим оказывает им честь, и готова была согласиться. Дочь вначале не соглашалась, но потом ей приснился отец, который сказал ей:
— Если не пойдешь за него, помешаешь исполниться моей воле!
Тогда она покорилась судьбе.
Через год с небольшим она родила Вэй-хуа и сразу же умерла.
А Вэй-хуа кончил предательством, как и его отец, Ху.

Три подмастерья

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жили-были три подмастерья, которые условились во время своих странствий не разлучаться и всегда работать в одном городе. Случилось однажды, что не понравились все трое своим хозяевам, работы у них не стало, и ходили они ободранные и голодные.
Вот один и сказал: «Что нам делать? Здесь мы не можем долее оставаться, приходится опять идти странствовать; и если в ближайшем городе не найдем работы, то я вот что вам предлагаю: мы у хозяина гостиницы запишем, куда кто идет и где о ком можно будет осведомиться, да тогда уже и разойдемся в разные стороны».
Предложение понравилось; пошли они путем-дорогою и повстречали богато одетого господина, который их и спросил: «Кто вы такие?» — «Мы подмастерья и нуждаемся в работе: до сих пор мы держались вместе, но если не найдем работы, то придется нам разойтись». — «Это вовсе не нужно! — сказал встретившийся им мужчина. — Если вы поступите так, как я вам скажу, то у вас не будет недостатка ни в деньгах, ни в работе… Мало того: в большие господа выйдете и в каретах разъезжать станете!»  — «Если твое предложение не повредит ни душе нашей, ни спокойствию нашему, то мы все готовы исполнить», — сказал один из подмастерьев. «Нет, — сказал незнакомец, — я вам не наврежу!»
Другой подмастерье, взглянув случайно на ноги незнакомца, увидел, что одна нога у него человечья, а на другой — лошадиное копыто, и разговаривать с ним не захотел. А дьявол сказал им: «Успокойтесь, не на вас я рассчитываю, а на душу другого человека, который и без того уже принадлежит мне наполовину… Надо только, чтобы мера грехов его переполнилась!»
Успокоились подмастерья, согласились на его предложение, и дьявол изложил им, в чем именно состояло его желание: первый из них должен был на все обращенные к нему вопросы отвечать: «Все втроем»; второй: «За деньги»; а третий: «И правильно». Все это они должны говорить один за другим, не добавляя к этому ни одного слова, и если преступят этот завет, все деньги у них обратятся в прах; а пока они будут исполнять поведенное им, карманы их будут постоянно полны золотом.
Для начала дьявол сразу дал им столько, сколько они снести могли, и приказал им, придя в город, остановиться в такой-то гостинице.
Пришли они в ту гостиницу; хозяин вышел к ним навстречу и спросил: «Не хотите ли чего поесть?» Первый отвечал: «Все втроем». — «Ну да, конечно!» — сказал хозяин. Другой Добавил: «За деньги!» — «Понятное дело!» — сказал хозяин. А третий сказал: «И правильно!» — «Конечно, правильно!» — сказал хозяин, принес им все самое лучшее и ухаживал за ними. После еды, когда надо было за нее расплатиться, хозяин подал счет одному из подмастерьев, и тот сказал: «Все втроем»; второй добавил: «За деньги»; а третий: «И правильно!» — «Конечно, правильно! — сказал хозяин.  — Все трое платите, без денег я никому не могу ничего отпустить!» А они заплатили ему еще больше, чем он от них требовал.
Остальные гости смотрели на этих троих и говорили между собою: «Должно быть, они не в своем уме». — «Ну да, конечно! — сказал хозяин. — Сразу видно, что они не очень умны». Так и оставались они некоторое время в гостинице, не произнося ни единого слова, кроме «все втроем», «за деньги», «и правильно». Но они отлично видели и понимали, что там происходило…
Вот и случилось так, что приехал в ту гостиницу именитый купец и были при нем большие деньги. Он и сказал хозяину: «Хозяинушка, припрячь у себя мои деньги, а то, пожалуй, вот эти трое подмастерьев у меня еще украдут их». Хозяин исполнил его желание; но когда он нес его дорожный мешок в свою комнату, то заметил, что мешок был набит золотом. Затем он поместил подмастерьев внизу, а купцу отвел наверху особую комнату.
Когда пробило полночь, хозяин подумал, что постояльцы его уже заснули; он пришел вместе с женою, прихватив с собою топор, и они убили богатого купца; а убивши, легли спать.
Когда рассвело, поднялась страшная суматоха: купец лежал в постели убитый и плавал в своей крови. Сбежались все постояльцы гостиницы, а хозяин сказал: «Верно, это те трое полоумных подмастерьев его убили!» Постояльцы подтвердили его предположение и сказали: «Никто другой не мог бы этого сделать!»
Хозяин же позвал подмастерьев и спросил: «Не вы ли убили купца?»  — «Все втроем», — отвечал старший. «За деньги», — сказал второй. «И правильно», — добавил третий. «Вот извольте-ка послушать, — сказал хозяин, — сами сознаются!»
Их повели в тюрьму и предали суду.
Когда подмастерья увидели, что до них добираются не на шутку, им стало страшно.
Но ночью к ним пришел дьявол и сказал: «Еще только денек выдержите  — не отворачивайтесь сами от своего счастья! С вас ни один волосок не упадет».
Наутро их повели в суд. Судья спросил их: «Вы ли убийцы?»  — «Все втроем». — «За что же вы убили купца?» — «За деньги».  — «Злодеи! Как могли вы так безбожно поступить?» — воскликнул судья. «И правильно»,  — добавил третий подмастерье. «Они во всем сознались, — сказал судья, — да еще упорствуют в своем преступлении! Ведите их немедленно на казнь».
Вот и повели их на место казни, и хозяин гостиницы пошел поглазеть на нее в толпе.
Когда помощники палача схватили их и повели вверх на помост, где уже ожидал их палач с обнаженным мечом, вдруг видят все, что мчится на площадь карета, запряженная четверкою огненно-рыжих лисиц, и мчится так, что искры из-под колес сыплются…
В то же время кто-то махнул из окна белым платком. Палач сказал: «Видно, это помилованье им везут!» И из кареты кто-то тоже кричал: «Помилованье! Помилованье!»
Из кареты же вышел дьявол, приняв облик весьма важного господина в богатой одежде, и сказал, обращаясь к подмастерьям: «Вы ни в чем не повинны! Вам стоит только высказать все, что вы видели и слышали!»
Тогда старший из подмастерьев сказал: «Мы купца не убивали; убийца его стоит вон там, в толпе, — и указал на хозяина гостиницы. — А чтобы убедиться в правоте моих слов, пойдите и загляните в его погреб; там у него повешены тела многих других убитых им людей».
Услышав это, судья отправил туда помощников палача, которые и нашли там все, о чем говорил подмастерье, и когда они доложили об этом судье, тот велел взвести хозяина гостиницы на помост и отрубить ему голову.
Тут дьявол и шепнул трем подмастерьям: «Ну, вот теперь досталась мне душа, которой я уж давно добивался; а вы свободны и на весь ваш век богаты».