Марстиг (Марск Стиг) и его жена

Марстиг (Марск Стиг) и его жена

Датская баллада

Марстиг был в походе,
Резал морскую волну,
А дома король Эрик
Взял силой его жену.
Жена одна в Зеландии, и горько у ней на душе.

Марстиг вернулся с моря,
Поход пора кончать.
Но мужа из похода
Не вышла жена встречать.

Марстиг в покои входит,
Досада его сильна,
Но не встает навстречу
Любимая жена.

Стоял и думал Марстиг:
«Ходил я в долгий поход,
Так отчего мне навстречу
Жена моя не встает?»

«Насильно честь оказали
Бедной твоей жене.
Я датская королева,
Но это не нравится мне.

Не будешь ты спать со мною,
Постель мою деля,
Покуда не прикончишь
Эрика-короля».

Марстиг ей не ответил,
Ничем не выдал боль.
Отправился он на ландстинг,
Где должен быть король.

Марстиг туда приехал
По делу своему.
Рыцари и слуги
Желали здоровья ему.

Король поднялся с места,
Марстига обнял он:
«Добро пожаловать, Марстиг,
Домой из дальних сторон!»

Ему ответил Марстиг,
Он жарким гневом пылал:
«Напрасно я резал волны
И новых трудов желал.

Я Ревель взял и Ригу
Ради блага страны,
А ты в это время силой
Добился моей жены!»

«Мой добрый верный Марстиг,
Не нужно гневных слов.
Восемь зеландских замков
Тебе подарить я готов».

«Восемь зеландских замков
Твоей не загладят вины.
Дороже всех подарков
Мне честь любимой жены.

Покуда живу на свете
И бьется сердце в груди,
Не жди, король, прощенья
И верности но жди».
Жена одна в Зеландии, и горько у ней на душе.

Падишах, судья и дервиш

Падишах, судья и дервиш

Персидская сказка

Было так или не было, а кроме бога никого не было. В давние времена в некоем городе жил судья, на вид очень праведный. Все были о нем хорошего мнения и полагали, что ни одна мать никогда не производила на свет такого правдивого, честного, умного и проницательного сына, как он. Такие воздавали судье почести, что он понемногу стал всему этому верить, считать себя выше всех божьих творений и жене стал говорить:
— Положение судьи — это для меня мало. Такому человеку, как я, подобает быть везиром шаха и вести все дела государства.
Жена ему отвечала:
— Желания человеческие безграничны, но ты должен довольствоваться своим уделом и не вытягивать ноги дальше края своего ковра. Выбрось лучше из головы все эти пустые мечты о том, чтобы стать везиром, и займись своими делами.
Но судья, который в мыслях залетал высоко, не обращал внимания на советы жены и с каждым днем все больше лелеял мечту о положении везира. Он искал случая встретиться с шахом и сообщить ему о своем желании в надежде на то, что шах исполнит его просьбу и даст приказ о назначении его везиром.
Поскольку судья знал, что шах переодетый выходит по ночам из дворца в город, чтобы разузнать, как живут его подданные, он решил его подкараулить и рассказать ему о своем намерении. Однажды ночью судья остановился в нескольких шагах от дворца падишаха и стал ждать. Когда прошла первая ночная стража, шах вышел из дворца в одежде дервиша, с посохом в руке. Судья подошел к нему, низко поклонился, поздоровался и поцеловал шаху руку. Шах сказал:
— О судья! Что ты делаешь в такое позднее время около моего дворца? Почему ты не дома?
Судья, не выдавая своего волнения, обратился к шаху:
— О падишах, средоточие вселенной! Я всегда поздним вечером иду молиться и в это время возвращаюсь домой. Этой ночью, когда я поверял свои тайны и нужды господу всевышнему, меня охватил экстаз и я впал в беспамятство. В этом состоянии я увидел ангела, который мне сказал: «О судья! Знай, что шах нуждается в везире благочестивом, правдивом, чистом, все схватывающем на лету, способном управлять. Поскольку ты обладаешь всеми этими качествами, иди сейчас же к шаху и откройся ему, чтобы он дал тебе пост везира и положение страны и жизнь народа от того улучшились бы!»
— Только я пришел в себя, я тотчас же направился ко дворцу и вот встретил вас, о средоточие мира!
Шах был человеком опытным и хорошо разбирался в людях. Он пристально посмотрел судье в лицо и подумал: «Этот человек большой мошенник и плут. Он воображает, что сможет обмануть меня своей ложью и захватить в свои руки управление страной. Он не знает, что везиру нужны черты характера и свойства, которых я, сколько ни смотрю, не нахожу в нем».
Подумав это, шах обратился к судье:
— Послушай, судья! Ангел сказал тебе правду, я действительно нуждаюсь в везире знающем, заботящемся о делах государства и благоденствии народа. Но прежде чем назначить тебя на этот высокий пост, я должен испытать твой ум и твою проницательность.
Судья почтительно ответил:
— Да будет на то воля падишаха. Цари всегда знают, что есть благо для страны.
Тогда шах сказал:
— Раз я так решил, пойдем сейчас походим вместе по городу, посмотрим, как живут подданные. Ты должен только закрыть лицо, чтобы тебя никто не узнал.
Судья закрыл лицо и пошел за падишахом. Они ходили по улицам и базарам, и шах всюду лично проверял ночную стражу, которая должна была нести караул и охранять покой и безопасность горожан. Имена всех тех, кто или не выполнил cвoii долг, или спал, или был пьян, шах записывал, чтобы назавтра их наказать. Если он слышал, что из какого-нибудь дома доносился плач голодных детей, он ставил на дверях этого дома знак, чтобы завтра прислать сюда своих люден и вызвать во дворец хозяина дома. Бедным, нуждающимся и безработным он давал денег или работу, вдовам и сиротам устанавливал определенное содержание.
Долго ходили так шах и судья, пока не пришли к какому-то полуразвалившемуся дому. Шах вошел внутрь. Там на полу у стены горела свеча. В ее свете сидел растрепанный дервиш и молился. Шах его приветствовал и сел рядом с ним. Дервиш сперва почтительно встал, но потом снова сел. Шах его спросил:
— Как твои дела, дервиш? По твоему лицу видно, что ты очень устал и расстроен. Разве три на девять у тебя не получилось? .
Дервиш т.яжко вздохнул и сказал:
— Нет, почему же, три на девять получилось. Больше того, и девять на три получилось.
Тогда падишах сказал:
— Хорошо, как же оно получилось?
Дервиш ответил:
— Да вот, как видишь.
Шах очень огорчился, вынул из кармана сколькото денег, дал дервишу и сказал:
— Возьми и истрать, но если… тогда.
Тут дервиш схватил шаха за руку, поцеловал и говорит:
— Разве я безумец!
Судья, который стоял на улице и не входил внутрь, слышал весь этот разговор, ничего не понял и подумал: «Наверно, шах не в своем уме. Иначе он не стал бы говорить дервишу такую бессмыслицу».
Между тем шах встал, попрощался с дервишем, вышел к судье из развалин и сказал ему:
— Я иду во дворец, а ты иди домой и отдохни. Я подумаю о том, чтобы назначить тебя везиром.
Судья радостно пошел домой и по дороге думал о разговоре шаха с дервишем: «О чем же они все-таки говорили? «Разве три на девять не получилось»,«Если… тогда», «Разве я безумец». Что все это может значить? В этих словах, должно быть, заключена какая-то тайна. Шах что-то важное сказал дервишу, а дервиш ему ответил. Какой же я олух, что не могу разгадать их слова! А впрочем, пойду-ка я завтра утром в те развалины к дервишу. Тогда и разгадаю эту загадку».
Придя домой, судья лег в постель, но заснуть не мог. Он все время думал о падишахе и дервише, повторял их полные скрытого смысла слова и ничего не мог понять. Потом он принялся считать про себя и смотреть на звезды, чтобы как-нибудь провести время. Когда ночь, наконец, кончилась, наступило утро, судья оделся и, не позавтракав, вышел из дома. Он сейчас же пошел
к вчерашним развалинам и, когда пришел, увидел, что дервиш совершает намаз. Он подождал, пока тот кончит молиться, и спросил дервиша:
— Я слышал, что к тебе ночью заходил какой-то дервиш и вы с ним обменялись тайными словами. Например, он тебе сказал: «Разве три на девять не вышло?» А ты ему ответил: «Нет, почему же, три на девять вышло. Кроме того, еще девять на три вышло». Он еще сказал: «Если… тогда»,- а ты ему ответил: «Разве я безумец?» — Каков смысл этих тайных фраз?
Дервиш ответил:
— Эх, судья! Это очень ценная тайна, и знать ее не входит в твои обязанности. Это тайна самого падишаха.
Судья сказал:
— Я — судья города и обязан узнавать обо всем, всеми мерами!
Дервиш ему в ответ:
— Я не понимаю, что ты говоришь. Но если ты хочешь понять смысл тех фраз, дай мне тысячу золотых ашрафи, а иначе не трудись, ничего не выйдет.
Судья видит: угрозы тут не помогут, говорит:
— Будь покоен, завтра .я принесу тебе тысячу ашрафи.
Пошел он после этого домой и в суд уже в тот день не ходил, все думал, откуда ему взять тысячу золотых ашрафи для дервиша. В это время шейтан шепнул ему на ухо одну мысль. Он обрадовался, встал, пошел, открыл сундук, вынул оттуда запечатанный печатью кошелек, разрезал угол кошелька ножом и высыпал оттуда тысячу золотых ашрафи. Глаза его при виде золота заблестели, он всыпал в кошелек вместо золотых монет тысячу фальшивых свинцовых монет, позвал слугу и велел ему привести самого искусного штопальщика в городе. Через полчаса слуга привел штопальщика, и судья ему сказал:
— Заштопай этот кошелек так, чтобы совсем не было заметно, что его разрезали.
Штопальщик сказал: «Слушаюсь» — и сел за работу. Кошелек после его штопки оказался таким же, каким был с самого начала. Судья хорошо ему заплатил, отпустил его и положил кошелек со свинцовыми монетами в сундук. А тысячу золотых ашрафи он завязал в платок и на следующий день пошел разыскивать дервиша. Отыскал его и отдал ему деньги. Дервиш взял деньги вместе с платком, в который они были завернуты, положил их под изголовье, кашлянул и сказал:
— Послушай, судья! Знай, что тот человек в одежде дервиша был сам падишах. Раз в год он надевает эту одежду и приходит ко мне. В этом году он увидел меня очень печальным и спросил: «Разве три на дев.ять не получилось?» — то есть разве в году ты три месяца не отдыхал, а девять месяцев не работал? Я ответил: «Нет, почему же, три на девять получилось и даже девять на три получилось»,- то есть три месяца я отдыхал, а остальные девять месяцев тоже не работал. Когда падишах спросил: «Хорошо, как же оно получилось?» — я ответил: «Да вот, как видишь». После этого шах собрался уходить, подмигнул в ту сторону, где ты стоял, и сказал: «Если … тогда»,- то есть: если городской судья спросит у тебя, что все это значит, ты ничего ему не говори, тогда только скажи, когда получишь с него большую сумму денег».- Тут я ему ответил: «Разве я безумец!»
Судья выслушал все это, облегченно вздохнул и, опустив голову, пошел домой. Случайно в этот день как раз вернулся из путешествия тот купец, который несколько месяцев назад оставил судье на хранение кошелек с тысячью ашрафи. Купец пришел к судье и потребовал свой кошелек обратно. Судья вынул кошелек из сундука и отдал купцу.
Купец пришел домой, вскрыл кошелек и увидел: вместо золотых ашрафи там одни свинцовые кружочки.
Тяжко вздохнул и опять пошел к судье. Говорит ему:
— Я оставил тебе на хранение золото, а ты мне вернул свинец!
Судья и бровью не повел, говорит ему:
— Я твоего кошелька не трогал, как ты мне его дал, так я и положил в сундук. А когда ты пришел,
я его тебе отдал.
Купец понял, что судья забрал себе золото и далее с ним разговаривать бесполезно. Огорченный, вышел он из дома судьи, пошел прямо во Дворец падишаха. Рассказал
купец шаху всю историю с судьей. Шах сказал:
— Успокойся, ты получишь свою тысячу ашрафи, но с тем условием, что больше к судье не пойдешь и никому обо всем этом рассказывать не будешь.
Купец поцеловал падишаху руку и ушел. Падишах сейчас же разрезал кинжалом свой кафтан, позвал раба и сказал:
— Я разрезал свой кафтан. Сейчас же приведи мне самого искусного штопальщика, чтобы он мне его заштопал.
Раб пошел и привел того самого штопальщика, который штопал для судьи кошелек. Штопальщик пришел и заштопал кафтан падишаха так, что никто не смог бы разобрать, где было разрезано. Тогда падишах взял кошелек купца, показал штопальщику и спросил:
— Этот кошелек тоже ты штопал?
Штопальщик вывернул кошелек на левую сторону, рассмотрел и говорит:
— Да, я. Вчера судья позвал меня к себе и попросил заштопать этот кошелек, который был разрезан.
Тогда шах послал двух своих телохранителей к судье и велел ему передать, чтобы он тотчас явился во дворец для вручения приказа о назначении его на пост везира. Судья обрадовался, надел свои лучшие одежды и отправился вместе с телохранителями во дворец.
Когда они пришли к шаху и судья увидел штопальщика и кошелек, он побледнел, и сердце у него упало. Он понял, что покров с его тайны снят, штопальщик успел все рассказать падишаху и отпираться ему нельзя. Тут судья тяжко вздохнул и упал к ногам падишаха с мольбой:
— О средоточие вселенной! Прости меня, прости мне мою вину! Я совершил непоправимую ошибку!
Шах сказал ему:
— Эх, судья! Я хотел тебя испытать, посмотреть, достоин ты поста везира или нет. Слава богу, представился этот случай, и сам ты теперь знаешь, что ты недостоин не только поста везира, но и поста судьи. Ведь для судьи первое условие — это правдивость и верность. С сегодняшнего дня ты больше не судья, ступай и проведи остаток жизни в молитвах, кайся перед всевышним в твоем проступке.
Потом шах отдал приказ взять из казны тысячу ашрафи, вложить в кошелек и послать купцу.
А судья пришел домой повесив голову и к вечеру умер от горя.

Две женщины и табаран

Две женщины и табаран

Сказка папуасов папаратава

У-одного мужчины было две жены. Однажды он сказал им:
— Я пойду погуляю. Оставайтесь дома и сварите овощи. Если придет кто-нибудь из мужчин, попросите его нарвать кокосовых орехов. А если он начнет приставать к вам, скажите мне. Я вернусь ночью.
Мужчина ушел, и женщины остались одни. Немного погодя к ним подошел злой дух — табаран.
Он спросил:
— Где ваш муж?
— Он пошел погулять.
И еще женщины сказали:
— Нарви нам орехов!
Табаран полез на кокосовую пальму. Причем он взбирался на нее вниз головой, а ногами вверх. Добравшись до орехов, он сорвал их пальцами ног и спустился на землю. Женщины раскололи орехи. Табаран предложил:
— Давайте я наскоблю их.
Когда он кончил скоблить, женщины сказали ему:
— А теперь уходи, а то придет муж и убьет тебя.
Но табаран сказал:
— Я сам слышал, как он говорил, что вернется ночью.
Женщины сварили еду. Табаран снова взобрался на пальму и посмотрел, не возвращается ли хозяин дома. Не увидав его, он спустился вниз и сел с женщинами за еду. После еды женщины сказали:
— Теперь иди. Уже ночь.
— Не хочу,— ответил табаран.— Давайте посидим.
Но женщины не остались сидеть с ним, а пошли в дом. Ему же они сказали еще раз:
— Уходи же.
— Нет, не уйду!
— Тогда заходи в дом.
— Вот это другое дело!
— Ложись там, в ногах.
— Не хочу: боюсь крыс.
— Тогда ложись в головах, там повыше.
— Не хочу: боюсь змей.
— Ну, ложись в заднем углу.
— Не хочу: там мыши.
— Тогда ложись между нами.
— Вот хорошо, тут я согреюсь!
Все трое легли. Но женщины боялись, что вернется муж и застанет их с мужчиной. Ведь он их убьет!
Когда табаран уснул, женщины встали, срезали два банановых стебля и уложили их вместо себя. Затем они срезали перья, взяли оружие и корзины и осторожно вышли из дома. Лыком дерева маль женщины крепко-накрепко привязали дверную циновку и подожгли дом.
Табаран проснулся.
— Эй вы, вставайте! Пожар! — закричал он.— Надо бежать отсюда, иначе мы сгорим!
Ног увидев, что перед ним стебли, а двери дома закрыты, он сказал:
— Перестаньте шутить. Отвяжите циновку, ведь я могу стать калекой.
Но женщины не открыли двери, и табаран сгорел.
Между тем от огня стал с треском раскалываться бамбук. Мужчина услышал треск и поспешил домой.
— Почему вы подожгли дом? — спросил он у своих жен.
И те ответили:
— Там в доме — чужой мужчина. Он вошел к нам, а мы его заперли и сожгли.
Тогда муж сказал:
— Сейчас же бегите к То Нгарангаралоко! Не то вас убьют табараны.
Женщины побежали к нему. То Нгарангаралоко спросил их:
— Что вам нужно?
— Мы заперли в доме мужчину и сожгли его. И муж послал нас к тебе. Иначе, сказал он, табараны отомстят нам.
То Нгарангаралоко взял двадцать снизок раковинных денег и уплатил отступное. Женщины были спасены.

Оленеводы

Оленеводы

Эскимосская сказка

Жил оленевод с женой и сыном. Стадо у него многочисленное было. Жалел он сына, все на пастбище один делал. Вот однажды призадумался и говорит себе: «Если я умру, сын мой совсем один останется, трудно ему будет справиться с таким большим стадом. Вот бы сироту к себе взять, чтобы был помощником сыну! Эх, хорошо бы сироту найти!» Однажды бродил по тундре, нашел мальчика-сироту и привел к себе. Стал тот на день его в стаде сменять. Легче стало старику. Когда зима наступила, снег выпал, стали юноши чередоваться. Сирота быстро научился владеть копьем. Сын же старика ленивый был. Сирота с каждым днем сил набирался. А далеко на северной стороне было еще два стойбища. У ближнего соседа пять сыновей было. Все шестеро мужчин — мастера копьями владеть. Самый младший брат к тому же хороший бегун, быстрее всех бегал. И еще были у них две сестры. А дальний сосед один с женой жил.
Сын этого человека ленивый был. Плохо оленей охранял, а ночью, только стадо остановится, он сразу и заснет. И спит беспечно всю ночь. А сирота, пока хозяйский сын спит, всю ночь с копьем упражняется, силу и ловкость развивает. Проснется сын, а сирота говорит ему:
— Смотри, не спи так много! Какая от этого польза? Упражняйся так же, как я, учись копьем владеть. Бывает иной год, что появляются откуда-нибудь недобрые люди.
Скоро сирота научился очень хорошо на оленях ездить. Упражняясь, над головами оленей копьем размахивает и говорит так сыну старика:
— Смотри, когда небо землю снегом покрывает, то и корм олений прячет, трудно тогда становится стаду. Или же недобрые люди откуда-нибудь появятся — и здесь погода много значит.
И еще сирота сказал:
— Поэтому нельзя тебе много спать, а надо в силе и ловкости упражняться.
Сын старика ответил:
— Как ты можешь мне советы давать? Ведь ты от меня во всем зависишь. У меня отец есть, потому ты не должен меня учить. А у тебя нет отца, и потому ты от меня зависишь.
А сирота еще больше упражняется, хочет стать ловким и сильным.
Вот уже несколько лет береговые люди не приезжали. Отец однажды сказал:
— Не стало у нас лахтачьих подошв, износилась оленья упряжь, не стало ремней для нарт, износились подполозки у нарт. Как не позавидовать северным соседям! Приезжали к ним береговые люди, привезли в обмен подошвы, ремни для нарт и упряжек, подполозки к нартам. Вот бы мне поехать туда!
Воспитанник его и родной сын отвечают:
— И правда, поезжай!
Назавтра с рассветом уехал. К вечеру до многосемейного оленевода доехал. Подъезжает к первой яранге, выходит из яранги хозяин, оленей приехавшего привязал, затем сказал:
— Входи к нам, поешь!
Вошел гость, хозяин у него спрашивает:
— Ты, наверное, с какой-нибудь целью ездишь?
— Да, подошвы, лахтачью шкуру, ремни, подполозки хочу достать, вот и езжу. Ведь нас береговые люди в этом году не посетили, поэтому ничего у нас нет.
Хозяин сказал:
— К сожалению, это у северного соседа много береговых людей было. Туда тебе и надо ехать! Если там ничего не достанешь, тогда уж к нам заезжай. Я с тобой хоть чем-нибудь поделюсь.
Гость сказал хозяину:
— Пожалуй, поеду туда!
Хозяин сказал:
— Когда там что-нибудь раздобудешь, еще куда-нибудь поедешь?
Гость ответил:
— Нет, обратно сюда поеду.
Вышел и поехал дальше. А хозяин тем временем говорит своим сыновьям:
— Как заедет он сюда на обратном пути, я его убью. А вещи его себе заберем.
Приехал оленевод к дальнему соседу. Земля в том месте большим снегом покрылась, но от южного ветра и позднего дождя поверх снега ледяная корка легла. Подошел гость к яранге. Хозяин сказал:
— Входи!
Стали вошедшего угощать. Во время еды хозяин спрашивает:
— Ты, наверное, с какой-нибудь целью ездишь?
Отвечает гость:
— Да, подошвы, лахтачью шкуру, ремни для упряжки, подполозки для нарт хочу достать, вот и езжу. Ведь к нам береговые люди в этом году не приезжали, поэтому нет у нас ничего.
Хозяин сказал:
— С какой стороны ты моего соседа объехал?
Гость ответил:
— Я прямо через их стойбище ехал.
Хозяин спросил;
— Что тебе сказал отец тех братьев?
Гость ответил:
— Он мне сказал: «Удачно гы приехал. Есть у нас все эти вещи. Но сначала к дальнему соседу поезжай. Если там ничего не достанешь, мы тебе что нужно дадим».
Хозяин говорит гостю:
— Конечно, я тебе все, за чем ты приехал, дам. А ты отсюда, наверное, в другое место заедешь?
Гость сказал:
— Нет, я обратно к тому многосемейному заеду.
Хозяин сказал:
— Смотри, если к ним поедешь, жизни лишишься, убьют они тебя!
Затем хозяин еще сказал:
— Я думаю, что надо тебе отсюда уехать ночью. Когда поедешь мимо соседского стойбища, будь настороже. А как убедишься, что в безопасности, поезжай дальше прямо.
Стемнело, собрался гость и уехал. Когда совсем темно стало, решил, что теперь уж безопасно, и поехал прямо. Всю ночь оленей изо всех сил гнал. А отец той большой семьи с вечера его караулил, ждал, когда он через их стойбище поедет. К полуночи не дождался, бросился наугад догонять. Слышит убегающий скрип снега и удары палкой по оленям, думает: «Совсем погоня близко». А олени его сильно шерсть потерли. Оглянулся — видит, правда сосед его догоняет. Вот-вот догонит, хотя олени его быстро-быстро бегут. Догнал, наконец. Когда поравнялись упряжки, бросил сосед копье. Убегающий пригнулся, копье в бедро одного оленя вонзилось. Соскочил он с нарты, вынул копье из оленя. Сосед тоже с нарты спрыгнул. Убегающий копье на него нацелил, вертит в руках. Попятился сосед, смотрит, как бы не упасть. Говорит ему оленевод:
— Имеющий копье вперед смотрит! Берегись теперь!
Прижал врага к сугробу, подумал: «Если сейчас нападу, он отпрыгнет и в сугроб упадет». Бросился на врага, тот отпрыгнул и упал на спину. Вскочил на него оленевод и пронзил насмерть копьем. Затем снял с убитого одежду и здесь же захоронил его. В головах его копье острием вверх поставил. Затем малахай убитого на копье повесил и шнурком закрепил. После этого пошел к своим ослабевшим оленям и заколол их. Вместо них пару оленей соседа взял. И скоро домой вернулся.
С рассветом отправились сыновья убитого на поиски. Идут и говорят:
— Наверное, отец наш снова в эту ночь траву к земле склонил.
Шли, шли, видят — вдали из снега копье торчит. Старший брат сказал:
— Вон там опять отец траву к земле склонил, а сам ушел в их жилище поесть.
Когда же братья к копью подошли, малахай увидели. Младший брат узнал шапку и говорит:
— Да ведь это нашего отца малахай!
Убедились они, что отец убит, вернулись домой. Стали после этого остерегаться.
Вернулся домой оленевод, ничего не рассказал о случившемся ни сыну, ни сироте.
Наступила зима, толстым слоем снега покрыло тундру, погнали юноши стадо к подножию гор. А нарты их совсем без подполозков стали, ездовые олени без упряжки остались, кончились ремни для нарт, у самих все подошвы износились.
А землю еще больше снегом покрыло. Ближние оленьи пастбища совсем занесло. Целыми днями ездит сирота по тундре, корм для оленей ищет. Можно позавидовать соседним стойбищам: ко всем приезжали береговые люди. Все есть у соседей: и подполозки для нарт, и подошвы, и ремни. Особенно много всего у дальнего оленевода, который когда-то с их отцом поделился. А ехать до него один день и еще полдня. Да и снег в ту зиму очень глубокий выпал. Целыми днями сирота на оленях ездит, неглубокого снега ищет. Вот однажды, вернувшись, сказал своему хозяину:
— Целыми днями я езжу, ищу места с неглубоким снегом. Недалеко от нас многосемейные. За ними одиночная гора. Подножие этой горы покрыто неглубоким снегом. Вот бы туда перегнать стадо! Если здесь останемся, совсем олени из сил выбьются.
И вот погнали стадо к подножию той горы. К ночи подошли туда. Сын оленевода говорит:
— Вот бы к многосемейным в стойбище за горячей едой пойти да поесть хорошенько!
Сирота отвечает:
— Если хочешь ехать, поезжай. Я же останусь в стаде. Не впервые мне на снегу быть.
Сын оленевода говорит:
— Вот ведь ты какой непослушный!
Сирота объяснил, что нельзя им ехать туда, ведь у них в стаде есть чужие олени. Спросил сына оленевода:
— Неужели ты не догадываешься?
Сын оленевода сказал:
— Отец наш, пожалуй, рассказал бы нам. Вижу я, ты без отца хочешь хозяином быть. Но ведь я настоящий хозяин стада! Ведь мой это отец, а не твой!
Сказал тогда сирота:
— Что ж, поедем!
И вот запрягли оленей, поехали. К тем многосемейным приехали. Там их хорошо приняли. Отвели их к первой яранге, к яранге старшего брата. Он один с женой живет. Там юноши нарты свои поставили. У сына оленевода нарта с колокольчиком была. Хозяин приглашает:
— Входите!
Сын оленевода первым поспешил войти. Вошел в полог, занял место у передней стены. Сирота последний вошел. А тот уж раздеться успел. Сирота подумал: «Зачем же он разделся?» — и прислонил голову к передней стенке. А за пологом в сенях муж и жена разговаривают. Слушает их сирота. Муж жене говорит:
— Отец этих парней, сидящих в пологе, нашего отца убил. Они наши враги. Приготовь им горячей еды повкуснее.
Сын оленевода слышит, что за пологом разговаривают, но не разбирает, о чем они говорят. Сирота тоже слышит и все понимает. Сын оленевода спрашивает:
— О чем разговариваете?
А хозяин нарочно погромче говорит жене:
— Отец наш рассказывал, что отец сидящих в пологе его хороший друг.
Сын оленевода снова из полога спрашивает:
— О чем разговариваете?
Ответил хозяин:
— Говорю жене, что сидящие в пологе наши друзья.
Посмотрел сирота с тревогой на сидящего у передней стены товарища. Наступила ночь, женщина только кончила оленину варить. Внесла варево в полог. Стали есть. Во время еды хозяин говорит:
— Вот вы наши настоящие друзья!
Однако осторожный сирота даже чижи не снял. После еды легли спать. Сын оленевода как лег, так и заснул тотчас. А сирота не может заснуть, не дает ему покоя подслушанный разговор. Один глаз закрыл, другим смотрит. Через некоторое время хозяин приподнялся, взял трубку и закурил. Курить кончил, бросил трубку в стену полога, чтобы гости от шума проснулись. Не просыпаются. Взял тогда ночной горшок, греметь стал — опять не просыпаются. Тогда сказал жене:
— Крепко эти парни спят. Ну, теперь одевайся! Братьев позовем.
Когда оделись, сказал жене:
— Я выйду, а ты мне занавес полога подержи. Затем я подержу, чтобы ты вышла.
Вот жена полог рукою приподняла, и муж вышел. Затем он из сеней полог приподнял, жена вышла. Отправились по другим ярангам братьев созывать. Подошли к первой яранге, хозяин говорит:
— Там в пологе двое спят. Одевайся быстрее!
У второй яранги позвал:
— Там в пологе двое спят. Одевайся скорее!
Так вот всех братьев позвал.
А сирота, как только хозяева вышли, вскочил, товарища своего в бедро кулаком ткнул. Тот проснулся, штаны, чижи и торбаза с сушильной рамы стянул. Сирота ему говорит:
— Слишком ты много спишь! Ведь предупреждал я тебя, что в нашем стаде два чужих оленя. Сколько заставлял тебя в силе упражняться! Никогда ты меня не слушаешь.
Оделись юноши быстро и вышли в темноту. А в это время их хозяин у последней яранги говорил:
— Там в пологе двое спят. Мы должны их убить.
Вышли сирота с сыном оленевода из полога, забрали свои. нарты. Начал на нарте сына оленевода колокольчик звякать.
— Что мне делать с этим колокольчиком? — спрашивает он.
Сирота сказал:
— Оторви!
Тот оторвал и спросил:
— Куда мне деть его?
Сирота ответил:
— За пазуху положи!
Затем выволокли нарты. И прямо к своему стаду направились. Когда приблизились, свистнул сирота, оленей своих позвал. Подбежали два оленя. Он запряг их. Сыну оленевода сказал:
— Позови и ты своих оленей!
Хотел тот свистнуть, от страха не может. Сирота сказал:
— Вот говорил я тебе, что когда отец наш в стойбище за лахтачьей шкурой, ремнями и подполозками ездил, случилось с ним что-то по дороге, а он нам не рассказал, а ты все свое: «Отец бы рассказал…» Ну, зови оленей!
А тот от страха опять не может свистнуть. Наконец свистнул. Подбежали два оленя. Запрягли их парни, сели в нарты и помчались.
Тем временем старший брат младших братьев собрал. Пошли к яранге старшего брата. Вошли в сени, старший брат говорит:
— Я в сенях останусь, а вы к пологу идите. Когда все будет кончено, скажете: «Готово».
Затем старший еще сказал:
— Те двое как раз напротив вот этого места спят. Идите и прямо через полог убейте их!
И вот пронзили копьями полог, но никто не вскрикнул, не застонал. Старший брат приподнял копьем полог. Нет юношей. Старший сказал;
— А ну, где там их нарты?
Вышли, смотрят — и нарт нет. Старший сказал:
— Едем догонять!
Побежали к своим оленям. Старший свистнул своим оленям. Тотчас два явились. Запряг. Братья тоже своим оленям свистнули. Прибежали олени. Запрягли их. Старший сказал:
— Вперед, в погоню!
Убегающие очень быстро ехали. На рассвете позади скрип полозьев услышали. Сирота сказал:
— Это за нами гонятся!
И правда, вот уже братья совсем близко. Вот обогнали, прыгнули с нарт. Сирота сказал сыну оленевода:
— Вот они и догнали нас! Ну что ж, подкрепимся дорожным припасом, а затем оденемся-приготовимся!
Оделся сирота для поединка и говорит товарищу:
— А ты пока поупражняйся с копьем!
Как только заря утренняя поднялась, заколол он копьем двух своих оленей. Жертву всевышнему принес. Сын оленевода тоже своих оленей заколол, тоже жертву принес.
Тем временем и братья для поединка переоделись. Ринулся старший брат на сироту. А сирота на него. Скрестили копья. Разгорелась заря, повалил сирота своего врага копьем на спину. Вскочил на него, копье к груди приставил. Поверженный сказал:
— Подожди, дай мне вздохнуть!
Однако пронзил его сирота копьем и убил. Вместо убитого второй брат на сироту ринулся. Снова копья скрестили. Стал второй брат теснить сироту. Вот когда совсем трудно стало, сирота первым по копью нападающего ударил, на спину повалил. Затем вскочил на него, копье к груди приставил. Побежденный сказал:
— Подожди, дай мне вздохнуть!
Однако пронзил его сирота копьем и убил. Сильно устал, спрыгнул с убитого и сказал товарищу:
— Теперь твоя очередь!
Ринулся сын оленевода на врага. Крикнул ему сирота, чтобы он смелее держался. Подбадривает его:
— А ну, смелее!
И он копьем врага на спину повалил. Поверженный сказал:
— Подожди, дай мне вздохнуть!
Однако пронзил копьем его сын оленевода и убил. И вот когда третьего брата сразили, младший домой убежал. Погнались юноши на его же оленях за ним. Ой и быстро бежал младший брат! Возле самой яранги был, когда наконец настигли его. Сказал им младший брат:
— Старшие братья против воли моей заставляли меня так поступать. Плохо они делали. Никто так делать не должен. Пощадите меня! Я вам половину оленей отдам и все остальное имущество пополам разделю. А сестер моих каждый в жены себе возьмите. Я же к вам обоим как брат относиться буду!
Согласился сирота и сказал:
— Вот это ты хорошо говоришь!
Оба женились на сестрах побежденных братьев, а оленей пополам разделили. После этого в свое стойбище приехали. Отцу-воспитателю сирота так сказал:
— Почему ты, как тогда вернулся, не рассказал нам, что с тобой случилось? Ведь мы из-за этого чуть не погибли! Достаточно поработал я на тебя. Если хочешь умереть, то умирай!
Затем пошли за убитыми братьями, взяли к себе, похоронили. Вот тогда оленей у них много стало. Все.

Воркующая голубка

Воркующая голубка

Шотландская народная сказка.

– Где ты была весь день,
Моя прелестная маленькая воркующая голубка?
– О, я была в доме мачехи.
Постели мне постель, мама, сейчас!
Постели мне постель, мама, сейчас!

– Где ты получила свой обед,
Моя прелестная маленькая воркующая голубка?
– Я получила его у мачехи.
Постели мне постель, мама, сейчас, сейчас, сейчас!
Постели мне постель, мама, сейчас!

– Что она дала тебе на обед,
Моя прелестная маленькая воркующая голубка?
– Она дала мне маленькую четвероногую рыбу.

Постели мне постель, мама, сейчас, сейчас, сейчас!
Постели мне постель, мама, сейчас!

– Откуда она взяла четвероногую рыбу,
Моя прелестная маленькая воркующая голубка?
– Она поймала ее в том водоеме.
Постели мне постель, мама, сейчас, сейчас, сейчас!
Постели мне постель, мама, сейчас!

– Что она сделала с костями рыбы,
Моя прелестная маленькая воркующая голубка?
– Она дала их маленькой собачке.
Постели мне постель, мама, сейчас, сейчас, сейчас!
Постели мне постель, мама, сейчас!

– А что стало с маленькой собачкой,
Моя прелестная маленькая воркующая голубка?
– Она вытянула лапы и умерла.
Постели мне постель, мама, сейчас!
Постели мне постель, мама, сейчас, сейчас, сейчас!

Молочно-белая голубка

Молочно-белая голубка

Шотландская народная сказка

Жил-был крестьянин. С раннего утра до позднего вечера он работал в поле. У него была жена, сын и дочь. Однажды он поймал зайца, принес его домой и попросил жену приготовить его на ужин. Пока зайчатина стояла на огне, жена все время пробовала ее, чтобы получилось как можно более вкусное блюдо. Неожиданно женщина обнаружила, что мяса не осталось – она все съела. Растерявшись и не зная, чем теперь накормить голодного мужа, она позвала сына Джонни, убила его и положила в котел. Когда муж вечером пришел домой, жена подала ему приготовленного Джонни. Муж начал есть. Достав из котла ногу, он сказал:
– Кажется, это нога моего Джонни.
– Что за ерунда! – воскликнула жена. – Это заячья нога.

Тогда муж достал из котла руку и сказал:
– Это определенно рука моего Джонни.
– Ты говоришь странные вещи, муж мой, это заячья нога.
Когда муж доел ужин, маленькая Кэти, сестра Джонни, собрала все косточки и положила на камень, лежащий рядом с дверным косяком.
Где они росли, росли и выросли
В молочно-белую голубку,
Которая расправила крылья
И улетела.

Она летела долго и прилетела туда, где две женщины стирали одежду. Она села на ветку и пропела:

Пью-пью-пью,
Моя мама меня убила,
Мой папа меня съел,
Моя сестра собрала мои косточки
И положила между двумя молочно-белыми камнями,
Где я рос-рос и вырос
В молочно-белую голубку.
Я расправил крылья и улетел.

– Спой еще раз, моя маленькая птичка, и мы дадим тебе одежду, – сказали женщины.
Пью-пью-пью,
Моя мама меня убила…

Голубка получила одежду и полетела дальше. Она летела и летела, пока не увидела человека, считавшего серебряные монеты. Она запела:

Пью-пью-пью,
Моя мама меня убила…

– Спой еще раз, моя маленькая птичка, и я дам тебе серебро, – сказал мужчина.

Пью-пью-пью,
Моя мама меня убила…

Птичка получила серебро и полетела дальше. Она летела и летела, пока не увидела двух мельников, моловших зерно. Она запела:

Пью-пью-пью,
Моя мама меня убила…

– Спой еще раз, моя маленькая птичка, и мы дадим тебе мельничный жернов, – сказали мужчины.

Пью-пью-пью,
Моя мама меня убила…

Она получила мельничный жернов и полетела дальше. Она летела и летела, пока не опустилась на крышу отцовского дома. Она бросила несколько маленьких камушков в каминную трубу, и Кэти вышла посмотреть, в чем дело. Голубка бросила ей одежду. Вслед за Кэти вышел отец, и голубка бросила ему серебряные монеты. Последней вышла мать, и голубка бросила ей мельничный жернов, убивший женщину на месте. А крестьянин и его дочь жили счастливо и умерли счастливо и больше никогда не знали нужды.