Маргит и Тарье Рисволло

Норвежская баллада

Маргит стоит на склоне,
В руке — золотая свирель.
Ее возлюбленный Юн
Услышал печальную трель.
На горном лугу вдвоем
Аукаем и поем.


Маргит стоит на склоне,
Юна свирелью зовет.
Услышав печальную трель,
Он к любимой идет.

«Коня бы я отдал и сбрую,
Чтобы обнять тебя вновь.
Ах, если бы, как костер,
Пылала твоя любовь!»

«Коня бы я отдал и сбрую,
Чтобы взглянуть в твои очи.
Ах, если бы ты смогла
Прийти ко мне этой ночью!»

«Молчи, о Юн из Ваддели!
С Тарье помолвлена я.
Давно уже честного Тарье
Прочат мне в мужья».

Летними ночами,
Обнявшись они лежали.
Весело ночь проводили,
А расставались в печали.

Летними ночами
Тесно сплетались их руки.
А на заре расставаться —
Не было горше муки.

Маргит, вернувшись из леса,
В дверь стучит кулаком:
«А ну-ка, Кристи, вставай!
Впусти скорей меня в дом».

Рассерженная служанка
С постели нехотя встала.
«Девушкам по ночам
Шататься не пристало».

«С дороги я, видно, сбилась,
Зашла в заколдованный лес.
Свой дом не сразу нашла —
Должно быть, попутал бес.

Зашла в заколдованный лес,
Бродила долго кругом.
Должно быть, бес попутал —
Едва отыскала дом».

«По этому самому лесу
Ты, может быть, и шла,
Но к Юну, дружку любимому,
Небось дорогу нашла.

По этому самому лесу
Ты, может быть, и шла.
Но тебя попутал не бес —
У Юна ты была».

«Не нужно браниться, Кристи,
Несправедлив твой суд.
Судьбы своей не узнаешь,
Пока на погост не свезут.

Не береди мои раны,
Несправедлив твой суд.
Судьбы своей не узнаешь,
Пока в саван не завернут».

«Ладно, браниться не буду,
Не стану твоим судьей.
Тарье Рисволло встречу,
Как пристало тебе самой.

А вздумаю проболтаться
— Такой случится грех —
Я тут же слова проглочу,
Как самый сладкий орех».

К дому подъехали гости,
А хлеб не несут из печей,
Музыки не слышно,
И свадебных нет свечей.

К дому подъехал Тарье,
Служанка стоит на крыльце.
Она ему поклонилась
С улыбкой на лице.

Спросил ее Тарье Рисволло,
Волнения не тая.
«Кристи, скажи мне, где Маргит,
Суженая моя?»

Ответила Кристи учтиво:
«К чему тебе это знать?
Не думай больше о Маргит,
Свадьбе твоей не бывать.

Тяжко она захворала,
Боль разрывает ей грудь,
Послушай меня, Тарье,
Невесту свою забудь».

«Пройдите в горницу, гости,
Пейте брагу и мед.
А я проведаю Маргит,
Спрошу ее, как живет».

По лестнице поднимаясь,
Он меч на ступеньку кладет.
Гостям говорит, обернувшись:
«Пусть к Маргит никто не идет».

Быстро Тарье Рисволло
В светелку прошел один.
Маргит, свою невесту,
Увидел среди перин.

Желтые и голубые
Сбросил с Маргит перины.
На каждой руке у нее
Лежало по славному сыну.

«Послушай, Тарье Рисволло,
Ко мне подойти скорей.
Исполни последнюю просьбу:
Крести моих сыновей».

«Я долго мешкать не буду,
Крещу твоих сыновей.
Об этом никто не узнает
До самой смерти моей».

Тарье в женском уборе
Никто не мог бы узнать.
Он на руки взял детишек,
Обрадовалась мать.

Тарье в женском уборе
Никто не мог бы узнать.
С детьми он в путь собрался,
Горько заплакала мать.

Холодно на погосте
У открытых могил.
Тарье детей хоронит,
Свет ему божий не мил.

Холодно на погосте,
Мертвые спят кругом.
Тарье в сырую могилу
Бросает первый ком.

Вернулся Тарье Рисвблло,
Маргит его ждала:
«Куда ты детей девал,
Что я вчера родила?»

Ответил Тарье Рисвблло:
«Крепись, о Маргит моя,
Детей я крестил, как надо,
Да будет им пухом земля».

Красивый конь у Тарье,
Статью радует глаз.
Но Тарье коня еще краше
Для милой Маргит припас.

Угрюм и печален Тарье,
Повод держит рука.
А сзади конь невесты
Бежит без седока.
На горном лугу вдвоем
Аукаем и поем.

Ивар Юнссон и датская королева

Ивар Юнссон и датская королева

Шведская баллада

Вы знаете Ивара Юнссона,
На ваших глазах он рос.
Датскую королеву
В Швецию он привез.
Вы знаете Ивара Юнссона.

На южном острове танцы,
Песчаный берег бел.
Ивар с королевой
Танцует, ловок и смел.

«Помнишь ли, королева,
Наши корабли?
Тебя мы сговорили
И в Швецию везли.

Тебя мы сговорили,
Ты помнишь эти дни,
Корону золотую,
Праздничные огни?»

Король спросил угрюмо,
Кутаясь в мех:
«Кто с моей королевой
Танцует проворней всех?»

Слуга ему ответил,
Стоявший ближе всего:
«Это Ивар Юнссон,
Ты знаешь, король, его».

«Пей, Ивар Юнссон,
Вино на столе,
Но завтра рано утром
Висеть тебе в петле».

Честь тебе, Ивар Юнссон,
От страха ты не дрожал.
Ивар надел доспехи
И на корабль взбежал.

«Все наверх, мои люди,
Каждый бери весло!
Король наш прибыл в Эльвсборг,
И мне не повезло.

Все наверх, мои люди,
Каждый бери весло!
Король наш прибыл на Эланд
И держит меч наголо».

Ивар сорвал свою шляпу.
«А королеве от нас
Скажите «спокойной ночи»
Много тысяч раз.

Я землю покидаю,
Где родился и рос.
Заплачет королева,
Но я не хотел ее слез.

Я Швецию покидаю,
Нельзя мне остаться тут.
Заплачет королева,
И слезы ручьем побегут».
Вы знаете Ивара Юнссона.

Смерть рыцаря Стига

Смерть рыцаря Стига

Датская баллада

Рыцаря Стига король зовет:
«Вот кто знамя мое повезет».
Но с рыцарем Стигом несчастье.

«Я воин слишком молодой,
Как знамя страны повезу я в бой?»

«Ты знамя удержишь до конца
Горячей и крепкой рукой юнца».

«Тогда, король, вели поспешить,
Новое знамя нужно сшить.

Много воинов ляжет под ним,
Под желто-красно-голубым».

С новым знаменем Стиг скакал,
Древко из рук не выпускал.

Свистели стрелы, впивались торчком,
Они, как солома, летели пучком.

Свистели стрелы поверх брони,
Как головни, летели они.

Король воскликнул, Стига любя:
«Брось мое знамя, спасай себя!»

«Узнает невеста от городских,
Что бросил знамя ее жених.

От деревенских узнает она,
Что бросил я знамя и грош мне цена».

Король воскликнул в тот же миг:
«Смотрите, упал со знаменем Стиг!»

Окончена битва, король победил,
Но рыцарь Стиг повержен был.

Король ударил рукой о седло:
«Мы победили, нам повезло.

Как бы я весело ехал домой,
Если бы Стиг остался живой!»

Король на землю сошел с корабля,
Вышла сестра встречать короля.

«Добро пожаловать, мой брат,
С чем, скажи, ты вернулся назад?»

«Наша победа и торжество,
Но смерть нашла жениха твоего».

Она руками закрыла лицо,
Скатилось с руки золотое кольцо.

«Напрасно, сестра, ты слезы льешь,
Рыцарь Карл богат и пригож».

«Я Карлу вовек не стану женой,
Лучше мне быть совсем одной.

Пусть у него богатство в дому,
Но далеко до Стига ему».
А с рыцарем Стигом несчастье.

Гусятница

Гусятница

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Давно уж это было: жила-была на свете старая королева, у которой муж уже умер и осталась одна дочка-красавица. Когда та выросла, то была помолвлена с одним королевичем на чужбине.
Настало время вступать им в супружество; королевна должна была отправиться в иноземное государство, и ее мать-королева дала ей в приданое очень много ценной утвари и украшений, серебра и золота, кубков и всякой казны — одним словом, все, что принадлежало к ее приданому, потому что она очень любила свою дочку.
Кроме всего этого старая королева отдала своей дочери и такую служанку в провожатые, которая должна была с нею вместе ехать и передать ее в руки жениха; каждой из них — и невесте, и камеристке — королева дала по коню.
Конь королевны звался Фалада и умел говорить.
Когда настал час разлуки, мать-королева пошла в свою опочивальню, взяла ножичек и порезала им пальцы, так что кровь из них закапала; на пальцы она наложила тряпочку, накапала на нее три капли крови, отдала дочке и сказала: «Милое дитятко, прибереги эти капли моей крови; они тебе в дороге пригодятся».
Так и распрощались они со слезами; тряпочку королевна спрятала к себе за пазуху, села на коня и пустилась в путь к своему жениху.
После часового переезда королевне очень захотелось пить, и она сказала своей камеристке: «Сойди с коня и зачерпни мне воды из ручья в тот кубок, который ты для меня захватила, мне очень пить хочется». — «Коли вам пить хочется, — отвечала камеристка, — так вы можете сами сойти с коня, приклониться к воде и пить, а я вам служанкой не намерена быть».
Королевну так мучила жажда, что она сошла с коня, приклонилась к воде ручья и стала пить, и не смела золотым кубком воды зачерпнуть.
Невольно вырвалось у нее восклицание: «Ах, Боже мой!» — а три капельки крови отвечали ей: «Кабы знала это твоя матушка, у ней сердце в груди разорвалось бы!»
Но королевна только запечалилась, не сказала ни слова и снова села на коня.
Так проехали они еще много верст; а день был жаркий, солнце палило, и вскоре жажда стала снова мучить королевну. Проезжая мимо реки, она еще раз позвала камеристку и сказала: «Сойди с коня и дай мне напиться из моего золотого кубка». Она уж на нее сердиться и не думала.
Но камеристка отвечала ей еще горделивее: «Коли хотите пить, ступайте и пейте, а я вашей служанкой быть не намерена». Читать далее

Рыбаки

Рыбаки

Басня Эзопа

Рыбаки тянули сеть; сеть была тяжелой, и они радовались и приплясывали, предвкушая богатый улов. Но когда сеть вытащили, оказалось, что рыбы в ней совсем немного, а полна она камнями и песком. И стали рыбаки безмерно горевать: досадовали они не столько из-за самой неудачи, сколько из-за того, что надеялись совсем на другое. Но был среди них один старик, и сказал он: «Полно, друзья: думается мне, что радость и горе друг другу сестры, и сколько мы радовались, столько должны были и горевать».
Так и мы должны взирать на изменчивость жизни и не обольщаться успехами, словно они наши на век: даже после самой ясной погоды приходит ненастье.

Судьба Титиа-и-те-Ранги

Судьба Титиа-и-те-Ранги

Легенда народа маори

Тот, кто кончал школу тохунг-колдунов — фаре-маире, должен был доказать, что способен убить человека мыслью. После этого он получал звание тохунга фаифаиа. Чтобы получить более низкое звание, достаточно было убить мыслью собаку или птицу. Только тохунга фаифаиа, полностью овладевший всеми тайнами магии, обычно умел так искусно управлять своим разумом, что мог убивать мужчин и женщин.
Кохуру полюбил Титиа-и-те-Ранги, дочь Тафаки, тохунги из Уреверы, до того как выдержал это последнее испытание. Тафаки был знатоком магии, и люди боялись этого жестокого мстительного человека, потому что все знали, что Тафаки — тохунга фаифаиа. Кохуру сказал Тафаки, что хочет жениться на Титиа. Но старый тохунга с насмешкой заявил, что малолетний Кохуру не достоин его дочери и что он никогда не отдаст ему Титиа-и-те-Ранги. Читать далее

Легенда о Таданори

Легенда о Таданори

Японская легенда из «Повести о доме Тайра»

Таданори, правитель Сацумы, повернул коня вспять — никто не видел, когда и как, — и возвратился в столицу. Семеро всадников — Таданори, пятеро его самураев-вассалов и отрок-паж — подъехали к усадьбе вельможи Сюндзэя на Пятой дороге, но ворота оказались закрыты, и никто не вышел навстречу.
— Это князь Таданори! — крикнули его провожатые, и в усадьбе поднялся переполох: «Беглецы возвратились!»
Тогда сошел с коня Таданори, правитель Сацумы, и сам громким голосом возгласил:
— Не бойтесь, мы не причиним вам вреда! Я вернулся, потому что надобно молвить слово господину Сюндзэю. Не открывайте, но пусть господин подойдет к воротам!
— Это похоже на правду, — услышав речь Таданори, промолвил Сюндзэй. — Таданори можно не опасаться… Впустите его в усадьбу! — И, приказав отворить ворота, он вышел к гостю. В печальный час довелось им вновь увидеть друг друга!
И сказал тут правитель Сацумы: Читать далее

Рассказ второго календера

Рассказ второго календера

Тысяча и одна ночь

Тогда выступил вперёд второй календер и поцеловал Землю и сказал: «О госпожа моя, я не родился кривым, и со мной случилась удивительная история, которая, будь она написана иглами в уголках глаза, послужила бы назиданием для поучающихся. Я был царём, сыном царя, и читал Коран согласно семи чтениям и читал книги и излагал их старейшинам наук и изучал науку о звёздах и слова поэтов и усердствовал во всех науках, пока не превзошёл людей моего времени, и мой почерк был лучше почерка всех писцов. И слава обо мне распространилась по всем областям и странам и дошла до всех царей, и обо мне услышал царь Индии и послал к моему отцу, требуя меня, и отправил отцу подарки и редкости, подходящие для царей. И мой отец снарядил меня с шестью кораблями, и мы плыли по морю целый месяц, и, достигши берега, мы вывели коней, которые были с нами на корабле, и нагрузили подарками десять верблюдов и немного прошли. И вдруг, я вижу, поднялась и взвилась пыль, так что застлала края земли, и через час дневного времени пыль рассеялась, и из-за неё появились пятьдесят всадников — хмурые львы, одетые в железо. И мы всмотрелись в них и видим — это кочевники, разбойники на дороге, и когда они увидели, что нас мало и с нами десять верблюдов, нагруженных подарками для царя Индии, они ринулись на нас и выставили перед нами острия своих копий. И мы сделали им знаки пальцами и сказали им: «Мы посланцы великого царя Индии, не обижайте же нас!» Но они ответили: «Мы не на его Земле и не под его властью», — и они убили часть слуг, а остальные бежали, и я бежал, после того как был тяжело ранен. Читать далее

Проделки попа

Проделки попа

Грузинская народная сказка

Быль то или небылица, был один зажиточный человек. Было у него двое детей – сын и дочь. Человек этот работал вдали от дома и отлучался надолго, и за его семьей присматривал поп. Дети выросли у него на глазах. Раскрасавицей стала девушка. Такой красоты не видел глаз человеческий.
Однажды этот человек взял с собой сына и на два года ушел на заработки. Дома осталась только одна дочь. Матери у девушки не было, и отец присматривать за нею поручил попу.
– Будь спокоен, даже ветерку не дам к ней прикоснуться, никто пальцем ее не тронет! – поклялся поп, обнадежил отца и проводил его в дальний путь.
Прошла неделя, поп ежедневно навещал девушку, то одно принесет, то другое, будто бы проявляет о ней сердечную заботу. Читать далее

Рассказ первого календера

Рассказ первого календера

Тысяча и одна ночь

Тогда выступил вперёд первый календер и сказал ей: «О госпожа моя, знай, что причина того, что у меня обрит подбородок и выбит глаз, вот какая: мой отец был царём, и у него был брат, и брат этот царствовал в другом городе. И совпало так, что моя мать родила меня в тот же день, как родился сын моего дяди, и прошли лета, годы и дни, и оба мы выросли. И я посещал моего дядю и жил у него многие месяцы, и сын моего дяди оказывал мне крайнее уважение и резал для меня скот и процеживал вино. И однажды мы сели пить, и когда напиток взял власть над нами, сын моего дяди сказал мне:
«О сын моего дяди, у меня к тебе большая просьба, и я хочу, чтобы ты мне не прекословил в том, что я намерен сделать». — «С любовью и охотой», — ответил я ему. Читать далее