О любви к нам бога, о том, как господь любит всех нас одинаково, пока сами мы не отвергаемся его из-за наших грехов

Из «Римских деяний»

Король Пипин взял в жены красивую девушку, которая родила ему пригожего сына, но умерла родами. Тогда он женился на другой и от нее тоже родил сына. Обоих своих сыновей он отослал на воспитание далеко, в чужие края. Эти двое мальчиков во всем удивительно походили друг на друга. Когда они пробыли на чужбине довольно времени, мать второго королевского сына пожелала его увидеть и стала осаждать короля просьбами дозволить ей это.
Король дал свое согласие и нарядил гонца за обоими мальчиками. Когда они прибыли, оказались удивительно схожи во всем друг с другом, хотя второй был моложе примерно на год; тем не менее каков был второй, таков и первый, и, как это часто случается, каждый сходствовал с родителем лицом, образом мыслей и повадкой, так что королева не могла отличить, который из них ее сын. Она спросила короля, кто ее сын, но он отказался сказать. На такой ответ королева горько заплакала. Король, видя и слыша это, говорит ей: «Не плачь! Вот твой сын». И указал ей на сына первой своей жены.
Королева сильно обрадовалась этим словам и сразу же всю заботу отдала попечению над ним, а о втором, который был собственным ее сыном, вовсе не пеклась. Король, глядя на это, сказал: «Зачем ты так ухаживаешь за ним? Ведь я вас обманул, и это вовсе не ваш сын, ваш – один из двух мальчиков». А она: «Зачем ты так со мной поступаешь? Покажи, который мой сын. Прошу тебя». Король в ответ: «Я не хочу говорить, и причина такова: если сказать тебе правду, одного, то есть своего сына, ты будешь любить, а другого возненавидишь, а я хочу, чтобы ты любила обоих одинаково и равно о них пеклась. Когда же они войдут в возраст, я открою тебе правду и твоё сердце возрадуется». После этих слов короля королева обоих сыновей опекала с отменным прилежанием до того, пока они не вошли в возраст. Когда же узнала от короля, который из двух ее сын, без меры обрадовалась и так в мире окончила свою жизнь.

Отцовы советы

Латышская сказка

Отец, умирая дал своему сыну три совета: — Часто в гости не ходи, не то презирать тебя станут; лошадей на базаре не меняй, не то ходить тебе пешком всю жизнь; жены на чужбине не ищи, не то весь век горевать будешь. Слушает сын отцовы слова и на ус мотает. После смерти отца он подумал: “Надобно отцовы советы испытать”. Ладно, пошел он в гости. В первый раз встретили его пирогами, во второй раз — тоже грех пожаловаться, а в третий раз — уже с холодком, в четвертый раз — и того хуже, в пятый раз ушел он ни сыт ни голоден, а в шестой раз подали ему хлеб из мякины да скабпутру. Съел он один ломоть хлеба, а другой домой принес и в амбаре в свой сундучок убрал. А стал спать ложиться, про себя проговорил:
— Первый отцов совет верен, надобно второй испытать. Ладно. Стал он ездить по базарам, лошадей менять. Да и тут ничего путного не вышло: выменял он под конец такую клячу, что в пути она ноги протянула, и пришлось сыну пешком домой идти. Содрал он с клячи шкуру и в свой сундучок убрал. А стал спать ложиться, промолвил про себя:
— Два отцовых совета верны оказались, надобно третий испытать. Ладно. В следующее воскресенье зашагал он на другой край света невесту присмотреть. Искал он, искал и нашел — идет девица, земли ногами будто не касается. Куда уж лучше-то? Уговорились в следующее воскресенье женихово хозяйство поглядеть. Однако вечером, домой идучи, сын подумал: “Два отцовых совета у меня уже в сундучке. А третий, прежде чем в сундучок положу, хорошенько разглядеть надо. Воскресенье оно и есть воскресенье — ничего не разберешь, а вот будни — совсем иное дело. Сделаю я так: ворочусь назад, заберусь потихоньку на гумно, переночую, а утром погляжу, какова моя суженая за работой”. Утром чуть свет старики торопятся на поле рожь жать, а дочери нигде не видно. Чудно! Уже полдень на дворе, а ее все нет и нет — надо бы в избе поглядеть. Зашел и видит: передник, что на невесте вчера был, валяется посреди избы, будто место ему там, а девица за печкой храпит, только стены дрожат. Подобрал сын передник и — домой. Убрал он передник в свой сундучок и стал спокойно ждать следующего воскресенья. Пришло воскресенье — невеста с родителями уж тут как тут. Оглядели они все углы — все хорошо! Зашли в амбар, увидели заветный сундучок и спрашивают:
— А там что?
— Это я не могу показать, там то, что дороже всего!
— Да уж покажи, не отказывай!
— Ну, так и быть! Открыл он сундучок — что это?
— Как это, паренек, мой передник к тебе попал?
— В этом сундучке, девонька, советы моего отца. Пока люди спят, мой сундучок для меня полезные советы собирает. Уже три совета в моем сундучке: ломоть хлеба, конская шкура и твой передник. Первый учит: часто в гости не ходи, не то презирать тебя станут; второй учит: лошадей на базаре не меняй, не то пешком всю жизнь проходишь; а третий, твой передник, учит: жену на чужбине не ищи, не то горя не оберешься! Устыдилась девица и домой уехала.

Бить по траве, чтобы вспугнуть змею

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Удар, нанесенный наудачу,
Позволит выяснить истинное положение дел.
Обдумай последствия этой пробы —
И приступай к решительным действиям.

 После смерти императора Цинь Шихуана, объединившего под своей властью весь древний Китай, дворцовый концертмейстер Чжао Гао организовал заговор, в результате которого на трон взошел младший сын умершего властителя. Засим Чжао Гао захотел избавиться и от своего ставленника. Но прежде чем приступить к активным действиям, он решил проверить настроение людей из императорской свиты, которые могли помешать осуществлению его планов.
Он подвел к императору оленя и сказал:
— Позвольте, ваше величество, преподнести вам этого коня.
— Мне кажется, что вы ошибаетесь. Я вижу перед собой оленя, почему же вы говорите о коне? — ответил со смехом император.
Однако Чжао Гао продолжал утверждать, что дарит государю лошадь.
Тогда позвали советников императора и спросили их мнение. Некоторые предусмотрительно отмолчались, иные же согласились с тем, что Чжао Гао действительно подносит в дар императору лошадь.
Впоследствии Чжао Гао под разными предлогами расправился с теми придворными, которые открыто не согласились с его мнением. После этого весь двор жил в страхе перед Чжао Гао.

Во времена правления ханьского императора Сюань-ди (I в. до н. э.) сановник Инь Вэнгуй, будучи правителем области Дунхай, постановил производить казни за особо тяжкие преступления во время ежегодных собраний чиновников области. Причиной этого было желание «одной казнью предостеречь от преступления сотни людей». Инь Вэнгуй даже собственными руками казнил великого злодея Сю Чжунсуня, которого не решались покарать прежние правители области. Многие служилые люди, присутствовавшие при казни, были так напуганы, что отказались от своих преступных замыслов. Летописи сообщают, что после этого «в Дунхае царили мир и спокойствие».

Поступки святого Иоанна

Из «Золотой легенды»

В четвертой книге Церковной истории передан рассказ блаженного Климента. Однажды апостол обратил к вере некоего прекрасного и храброго юношу и поручил его, как некий залог, заботам одного епископа. Через некоторое время юноша покинул епископа и стал предводителем разбойников. Наконец, апостол пришел к епископу вернуть свой залог. Епископ подумал, что Иоанн говорит о деньгах, и крайне изумился.
Тогда апостол сказал: «Я спрашиваю тебя о юноше, которого препоручил твоим заботам». Епископ ответил: «Святой отец, он умер душой и живет вон на той горе вместе с разбойниками, предводителем которых стал».
Услышав об этом, апостол разорвал на себе одежды и, ударив себя по голове, воскликнул: «Хорошего же стража я оставил душе своего брата!».
Он приказал немедля седлать коня и бесстрашно устремился к той горе. Увидев Иоанна, юноша сильно устыдился. Вскочив на коня, он обратился в бегство и поскакал сколь возможно быстро. Апостол же, забыв о своих годах, пришпорил коня и закричал вслед убегавшему: «Зачем, возлюбленный сын мой, ты избегаешь отца своего, безоружного старца! Не бойся, сыне, я буду держать за тебя ответ перед Христом и охотно умру за тебя, как Христос умер за нас. Вернись же, сын мой, вернись, ибо меня послал Господь!». Когда юноша услышал это, он в раскаянии поворотил коня и горько разрыдался. Апостол бросился к его ногам и стал целовать юноше руку, как если бы раскаяние уже очистило ее. Постами и молитвами он вымолил юноше прощение у Бога и впоследствии рукоположил его в епископы.
Та же Церковная история и Глосса ко Второму посланию Иоанна сообщают следующее. Когда Иоанн в Эфесе вошел в баню, чтобы помыться, и увидел там еретика Керинфа, он немедля ушел, сказав: «Бежим отсюда, пока стены этой бани не обрушились на нас, ибо здесь моется враг истины Керинф!».
Кассиан в книге Собеседований рассказывает: некто подарил блаженному Иоанну живую птицу, которая зовется куропаткой. Апостол часто брал ее на руки и ласково гладил. Один юноша увидел это и со смехом сказал приятелям: «Поглядите, старец, как ребенок, играет с птичкой!».
Блаженный Иоанн понял в духе, над чем смеялся юноша, и, подозвав его к себе, спросил, что тот держит в руке. Юноша ответил, что это лук, и апостол спросил, зачем ему нужен лук. «На охоте мы стреляем из лука в птиц и зверей», — ответил юноша. «Как ты это делаешь?» — спросил апостол. Тогда юноша поднял лук и натянул тетиву, но поскольку апостол ни о чем больше не спрашивал, юноша отпустил ее. Иоанн сказал: «Сын мой, почему ты отпустил тетиву?». Тот ответил: «Если лук долго держать натянутым, он станет хуже пускать стрелы». Апостол промолвил: «Также и человек становится менее способным к созерцанию, если с непреклонным упорством не дает отдыха своей слабости. Ведь орел летает выше всех птиц и яснее всех видит солнце, но, сообразуясь с природой, иногда опускается вниз. Так и дух человека еще сильнее устремляется к небесам, если ненадолго отвлечется от размышлений».
По свидетельству Иеронима, блаженный Иоанн жил до глубокой старости в Эфесе. Когда ученики вели апостола в Церковь, поддерживая его под руки, и старцу уже было трудно говорить, он обычно повторял, останавливаясь: «Дети, любите друг друга!». Братья, которые были с ним, удивлялись, что он постоянно повторяет одно и то же, и спросили его: «Учитель, почему ты все время говоришь эти слова?». Он ответил: «Потому что это — заповедь Господня, и достаточно ее одной».
Гелинанд рассказывает следующее. Когда Иоанну Богослову надлежало писать Евангелие, он объявил пост и призвал молиться, чтобы все написанное им было достойным. Также рассказывают, что апостол молился о том сокровенном месте, куда он уходил записывать Божественное Слово, прося, чтобы ни ветры, ни ливни не чинили его убежищу никакого зла. Говорят, что вплоть до сего дня стихии хранят благоговение перед тем местом.

Мудрость и красота

Еврейская притча

— О, прекрасная Мудрость в некрасивом сосуде! — воскликнула дочь кесаря при виде р. Иошуи бен Ханании, не отличавшегося красотой лица.
— Дочь моя, — сказал ей р. Иошуа, — в каких сосудах у твоего отца, у кесаря, хранится вино?
— В глиняных.
— Как, вино кесаря — и в таких же глиняных кувшинах, как и у всех простых людей!
— А в чем же следовало бы нам держать наше вино?
— Вам, столь знаменитым и славным, приличествует держать ваше вино в серебряных и золотых вазах.
Вино было перелито в серебряные и золотые вазы — и скисло.
Спрашивает кесарь:
— Кто посоветовал тебе сделать это?
— Р. Иошуа бен Ханания, — отвечает царевна.
Призывает кесарь р. Иошую:
— Как мог ты посоветовать это моей дочери?
Рассказал p. Иошуа, по какому поводу он так поступил:
— Мой совет был только ответом на ее вопрос.
— Встречаются, однако, мудрецы и с красивой наружностью?
— Некрасивые — они были бы еще более мудрыми.

И поле вспахал, и петуха поймал

Бирманская сказка

Однажды крестьянин пахал поле. Вдруг видит — неподалеку дерутся два диких петуха.
«Если я стану сейчас их ловить, — подумал крестьянин, — это надолго оторвет меня от работы: ведь петухи еще не утомились и побегут резво. Пусть они еще подерутся».
И крестьянин продолжал пахать поле. Кончив работу, крестьянин направился к тому месту, где все еще дрались петухи, и увидел, что они совсем выбились из сил. Он без труда поймал птиц и отправился домой.
Отсюда и пошла поговорка: «И поле вспахал, и петуха поймал».

Пожертвовать сливой, чтобы спасти персик

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

В древности полководец Тянь Цзи часто заключал пари с правителем царства Ци на бегах, делая крупные ставки, и все время проигрывал. В то время бега состояли из трех заездов разных лошадей из одной конюшни, а сами лошади делились на три категории: хорошие, средние и плохие.
Однажды знаменитый полководец Сунь Бинь пришел на бега вместе с Тянь Цзи. Он посоветовал Тянь Цзи сначала выставить плохую лошадь против хорошей лошади из царской конюшни, хорошую лошадь против средней царской лошади и, наконец, среднюю лошадь против плохой царской лошади.
Тянь Цзи последовал этому совету и в итоге один раз проиграл, — когда его плохая лошадь состязалась с хорошей лошадью царя — но зато два остальных раза выиграл и сорвал большой куш.
В данном случае «пожертвовать сливой ради спасения персика» означало пожертвовать плохой лошадью, выставив ее против лучшей лошади противника, но обеспечить себе победу в двух других заездах. Напротив, если бы Тянь Цзи выставил лошадей в соответствии с их классом, то он, обладая в целом худшими лошадьми, нежели сам правитель, потерпел бы поражение во всех трех разрядах.

 В 317 г. до н. э. войско царства Цинь вторглось в слабое государство Хань. Когда ханьский правитель обратился за советом к своему военачальнику Гун Чжунмину, тот ответил словами народной песни: «Сливовое дерево засыхает вместо персикового». Царь не понял намека, и тогда Гун Чжунмин разъяснил, указав на два дерева, росшие в саду перед царским двором: «Допустим, маленькое дерево — это персик, а большое — слива. На персиковое дерево внезапно напали насекомые. Если хочешь его спасти, нужно убедить насекомых напасть вместо персикового дерева на сливовое».
Правитель понял план Гун Чжунмина и отправил посла в Цинь, который заключил с циньцами военный союз против царства Чу, отдав Цинь один большой город на ханьских землях. В ответ царь Чу применил ту же стратагему против Хань. Он послал к ханьскому царю гонца с богатыми подарками и убедил того заключить с Чу союз против Цинь. В ответ войска Цинь вновь напали на Хань, а государь Чу намеренно не высылал ханьцам подкрепления и дождался полного разгрома ханьских войск и превращения Хань в один из уделов Цинь. Так царство Хань было принесено в жертву ради сохранения Чу.

Гляди на солнце

Еврейская легенда

Однажды император Адриан говорит р. Иошуе:
— Действительно ли Бог царит над миром?
— Бесспорно.
— И Им же небо и земля сотворены?
— Конечно.
— Отчего же Богу хотя бы раза два в год не являться людям, чтобы все Его видели и проникались страхом перед ним?
— Оттого, что глаза человеческие не в силах выдержать ослепительного блеска Его.
— Нет, не поверю, пока ты мне не покажешь Его.
Когда наступил полдень, вывел р. Иошуа Адриана на солнце и говорит:
— Вглядись хорошенько — и увидишь Его.
— Но кто же может глядеть прямо на солнце?
— Вникни же в то, что ты сам говоришь. Если на солнце, которое является одним из тьмы тем служителей Господних, глядеть невозможно, то мыслимо ли видеть Самого Господа, осияющего светом Своим всю вселенную? И только в те моменты, когда людьми низвергается какое-нибудь лжебожество, очи их озаряются отблеском славы Господней

Сделай это своими руками

Еврейская притча

Глава еврейской общины Брест-Литовска решил уволить шамеса, служку в синагоге, и попросил рабби ЙосефаБер Соловейчика, чтобы тот уведомил об этом шамеса.
— Я не стану этого делать, — ответил раввин. — А чтобы вы поняли почему, расскажу вам аналогичный случай. Знаете, почему Бог лично повелел Аврааму принести в жертву сына своего, Исаака, почему не передал Свою волю через ангела? Открою вам секрет: на самом деле Бог попытался было устроить дело через ангела. Только ангел сказал Ему: «Я не пойду к Аврааму. Если хочешь зарезать человека, так будь добр, сделай это Своими руками!»

Три брата

Португальская сказка

У одного человека было три сына, один родной и двое жениных от первого брака. Отец души не чаял в своем, а мать — в своих, и оба обещали завещать все имущество самому любимому сыну. Случилось так, что оба умерли, не оставив завещанья, и три брата, не зная, кому должен достаться дом со всем содержимым, решили отправиться в город посоветоваться с судьей. По дороге попался им человек, который, казалось, был очень взволнован и очень куда-то спешил, да и спрашивает:
— Ах, милые, не видели ли вы случаем моего осла?
Три брата сказали, что нет, не видели, и стали пересмеиваться:
— Так ведь он у вас и не осел вовсе, а мул, к тому ж крив на один глаз, да и хвост на сторону.
Человек услыхал краем уха, что они говорили, и, разгневавшись, закричал:
— Ах вы, мошенники, отвечайте сейчас же, что вы сделали с моим мулом! Ведь это тот самый, которого вы, по вашим словам, не видели!
Ну, тут разгорелся спор, и все вместе отправились в суд, чтоб судья решил, на чьей стороне правда. Незнакомец изложил свою жалобу, и судья, уверенный, что трое братьев знают, где находится мул, потребовал, чтоб они сказали правду.
— Поверьте, господин судья, никакого мула мы и в глаза не видали; этот человек спросил нас, не пробегал ли здесь его осел, и мы сказали, что нет, ибо если кто и пробегал, так мул, а не осел вовсе.
Судья спрашивает:
— Да откуда же вы знаете, что это был мул, ежели вы его не видели?
— А оттуда знаем, что по дороге прошло животное, у которого правые ноги переступают следы левых, а так ходят только мулы: значит, то был мул.
— Ну, а откуда же вы знаете, что у этого мула хвост на сторону, раз вы его не видели?
— А оттуда и знаем, что пробег он по ячменному полю, где еще роса лежала, и с того боку, где он своим косым хвостом провел, вся роса с ячменей стряхнута.
— Допустим. Но как вы догадались, что мул слеп на один глаз?
— Да потому догадались, что на всем его пути ячмень был обгрызен с одной только стороны; значит, этот мул только одним глазом и видит.
Судья отпустил всех троих братьев с миром и возложил судебные издержки на владельца мула.
Тут-то братья и решили, что самое время поговорить о деле, которое их привело в город, то есть о дележе наследства. Судья, видя, что они такие сметливые и не ладят меж собой, сказал им:
— Приходите завтра ко мне в гости, хочу угостить вас жарким из зайца, а потом и вынесу приговор.
На следующий день три брата отправились на дом к судье в самом лучшем расположении духа; судья усадил их за стол, и вскоре появилось обещанное жаркое из зайца; гости ели да облизывались.
— Ну, как заяц, вкусен? Один из братьев отвечает:
— Да он и не заяц вовсе, а собака.
— А откуда ты это знаешь?
— А оттуда знаю, что я бросил косточку вашей собаке, а она грызть не стала; известно, собаки друг друга не жрут.
Судья сознался, что жаркое, и верно, было из собачьего мяса, и произнес свой приговор:
— Все наследство достанется тому из вас, кто способен пойти на могилу отца и вонзить ему нож в сердце.
Младший и средний вскричали:
— Я пойду! Я пойду!
А старший воскликнул в ужасе:
— Не надо мне никакого наследства! Да разве я способен на такое?!
Тогда судья сказал, что он и есть настоящий сын, и отписал все добро одному ему.